Последний визит: 2018-11-28 22:58:41
Сейчас не в сети

Папки

Новые комментарии

Уважаемые Коллеги и Партнёры,

ООО "Дальневосточная торгово-экономическая компания" оказывает помощь в прохождении процедуры таможенного оформления грузов следующих на территорию России из Китая,Тайваня, Японии,Кореи,Таиланда, США, Индии, Сингапура, Малайзии, Индонезии, Европы. Благодаря многолетнему опыту, наших сотрудников, тесному взаимодействию с различными отделами и подразделениями контролирующих органов, мы обеспечим оперативное таможенное оформление с минимальными временными и материальными издержками. Наши специалисты отслеживают изменения российского законодательства, в частности Таможенного кодекса, особенности его применения (прецеденты на местах), в совершенстве знают правила оформления любых категорий товаров в соответствии с действующими режимами, что дает возможность профессионально и быстро принимать решения, мгновенно реагировать в любых ситуациях.

Консультационные услуги:
- Консультации по составлению внешнеторговых контрактов;
- Подготовка документации для проведения процедур таможенного оформления товаров;
- Получение разрешительных документов при ввозе импортных товаров на территорию РФ;
- Подбор кодов товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности;
- Расчёт таможенных платежей за поставляемые товары.

Услуги контрактодержателя:
- Согласование основных параметров сделки: сроки поставки и стоимость товаров на Вашем складе;
- Заключение внешнеторговых контрактов с Вашим инопартнёром;
- Проведение оплаты Вашему инопартнёру за поставляемый товар;
- Проведение таможенной очистки товаров;
- Оптимизация;
- Бухгалтерское сопровождение.

Для расчёта стоимости поставки товара присылайте запрос на эл.почту
наш сайт
Написал(а): rfavrisee
2019-05-12 | Произведения
Запись: Философские тетради (О месте Философии в нашей жизни)
Уважаемые Коллеги и Партнёры,

ООО "ДВТЭК" оказывает помощь в прохождении процедуры таможенного оформления грузов следующих на территорию Российской Федерации из Китая,Тайваня, Японии,Кореи,Таиланда, США, Индии, Сингапура, Малайзии, Индонезии, Европы. Благодаря большому опыту, профессионализму сотрудников, тесному взаимодействию с различными отделами и подразделениями контролирующих органов, мы обеспечим оперативное таможенное оформление с минимальными временными и материальными издержками. Наши специалисты отслеживают изменения российского законодательства, в частности Таможенного кодекса, особенности его применения (прецеденты на местах), в совершенстве знают правила оформления любых категорий товаров в соответствии с действующими режимами, что дает возможность профессионально и быстро принимать решения, мгновенно реагировать в любых ситуациях.

Консультационные услуги:
- Консультации по составлению внешнеторговых договоров;
- Подготовка документации для проведения процедур таможенного оформления товаров;
- Получение разрешительных документов при ввозе иностранных товаров на территорию РФ;
- Подбор кодов ТН ВЭД;
- Расчёт таможенных платежей за поставляемые товары.

Услуги контрактодержателя:
- Согласование основных параметров сделки: сроки поставки и стоимость товаров на Вашем складе;
- Заключение внешнеторговых контрактов с Вашим инопартнёром;
- Проведение оплаты Вашему инопартнёру за отгруженный товар;
- Проведение растаможки товаров;
- Бухгалтерское сопровождение.

Для расчёта стоимости поставки товара присылайте запрос на эл.почту
наш сайт
Написал(а): rfavrisee
2019-05-08 | Произведения
Запись: Философские тетради (О месте Философии в нашей жизни)
Уважаемые Коллеги и Партнёры,
ООО "Дальневосточная торгово-экономическая компания" оказывает помощь в прохождении процедуры таможенной очистки грузов прибывающих на территорию России из Китая,Тайваня, Японии,Кореи,Таиланда, США, Индии, Сингапура, Малайзии, Индонезии, Европы. Благодаря большому опыту, профессионализму сотрудников, тесному взаимодействию с различными отделами и подразделениями контролирующих органов, мы обеспечим оперативное таможенное оформление с минимальными временными и материальными издержками. Наши специалисты отслеживают изменения российского законодательства, в частности Таможенного кодекса, особенности его применения (прецеденты на местах), в совершенстве знают правила оформления любых категорий товаров в соответствии с действующими режимами, что дает возможность профессионально и быстро принимать решения, мгновенно реагировать в любых ситуациях.
Наша компания предлагает полный перечень услуг по таможенной очистке товаров, включающий:
1. Обслуживание импортных, экспортных, транзитных операций.
2. Классификация груза по ТН ВЭД.
3. Подготовка, заполнение всей необходимой документации, для подачи ДТ.
4. Подбор и расчет оптимальных размеров сборов, пошлин, таможенной стоимости товара, осуществление обязательных оплат.
5. Получение необходимых сертификатов а также других разрешительных/сопроводительных документов для определенных групп товаров, обеспечивая быстрое прохождение таможенного оформления.
6. Контроль над выполнением таможенных процедур, при необходимости представительство в государственных органах на стороне клиента, отстаивание его интересов.
7. Размещение груза на таможенных и СВХ складах.
8. Информационные услуги по всем возникающим у клиента вопросам, касающимся международных грузоперевозок и многое другое.

Для расчёта стоимости поставки товара присылайте запрос на эл.почту
наш сайт
Написал(а): rfavrisee
2019-04-29 | Произведения
Запись: Философские тетради (О месте Философии в нашей жизни)


Avtor Adsens
Индексация сайта

Философские тетради (О месте Философии в нашей жизни)

Эта книга посвящается моим детям:
Сыну Александру Александровичу, архитектору, и моей дочери Ольге Александровне, офицеру МВД, подполковнику внутренней службы
А.Г. Лазарев

Л 17 Философские тетради. Ростов н/Д: Донской издательский дом. 2015. - 560 с.

Лазарев Александр Георгиевич, доктор философских наук, кандидат архитектуры, художник-график, автор многочисленных учебников, учебных пособий и научных монографий по истории и теории архитектуры, а также автор литературно-исторических и художественных повествований, лауреат Золотого и Серебряных Дипломов Академии архитектуры и строительных наук России.
В своей новой книге «Философские тетради» автор предлагает читателю сюжетный ряд из отдельных повествований, записанных из воображаемых и реальных событий, пережитых автором или его героями в событиях, которые имели место или могли бы быть...
Названием своей книги автор подчеркнул неразрывную взаимосвязь между собой обычных, иногда банальных явлений из повседневной жизни с метаболическими законами и закономерностями, управляющими течением всех социальных, экономических и геополитических процессов в нашем Земном Мироздании.
Может показаться на первый взгляд, что автор хаотично разместил (по содержанию книги) выбранные фрагменты истории, взятые им из реальной жизни. В результате получилось то, что получилось и об этом теперь судить читателю. Однако, внимательный читатель увидит взаимосвязь в содержание всех «Философских тетрадей».

ISBN 978-5-904079-19-9
© Лазарев А.Г., 2015






В этой книге автором собрана историческая информация, архивные документы, дополненные личными впечатлениями. После аналитической работы собранные сведения «оживлены» автором и пересказаны от имени лиц, имевших в реальной жизни своих аналогов. Имена и фамилии, упоминаемые в тексте, вымышлены. В книге есть главы, написанные от имени самого автора, участвовавшего в тех событиях и жившего среди тех героев, от имени которых ведётся изложение событий.
Таким образом, в тетрадях ведётся повествование от имени наших предков и из лично-го жизненного опыта автора. На страницах этой книги - только реальная жизнь в её самых неожиданных проявлениях и проистекающие из неё сами собой философские истины, которыми непременно следует руководствоваться и Вам в Вашей собственной жизни, которую предстоит пройти до её конца...
Так это или нет, но Вы сами сможете дать оценку этой книге сейчас же, прочитав эти «Философские тетради», или значительно позднее, когда «прочтёте» строку за строкой свою собственную жизнь до последних её страниц. 











Предисловие автора

Бывает нечто, о чём говорят:
«Смотри, вот это новое», но это Было уже в веках, бывших прежде нас.
Екклесиаст Ветхий Завет. Стих 1.10

Первоначальное мнение о неупорядоченном (хаотичном) устройстве нашего Мира обязательно изменится, если внимательно присматриваться к процессам, которые способствуют развитию Земной цивилизации, насчитывающей уже более семи тысяч пятисот двадцати трёх лет (от сотворе¬ния Мира, по состоянию на 2015 год). Тем более если внимательно анализировать весь культурно-исторический процесс и многоуровневые связи в этих событиях.
В это историческое развитие Земной цивилизации делают свои посильные вклады люди, поколение за поколением про-живающие на этой Земле. Они своим физическим, ратным и духовным трудом способствовали, способствуют и будут способствовать поступательному продвижению Земной циви-лизации по предначертанному ей сложному историческому пути. Каждый человек, независимо от своего имущественного или иного положения в обществе, выполнял в этом процессе собственную роль, предначертанную ему судьбой.
Образно этот процесс можно представить себе в виде бес-конечного тяжёлого ручного труда по изготовлению в домаш-них условиях некоей условной «ткани». Тот небольшой тканый холстик индивидуальной выделки, который изготавливается отдельным человеком, соединяется с такими же холстинками, вырабатываемыми другими людьми, и постепенно слагается в нечто единое и большое. Таким образом, создаётся в результа¬те ежедневного труда каждого отдельного человека на первый взгляд пёстрое «покрывало» (соразмерное с общей культурой земных этносов), но в целом - надёжная оболочка - ноосфе¬ра. Словами и мыслями академика Дмитрия Лихачева - ткань из энергии мышления человечества и генератор последующего развития. Эта ткань - ноосфера - незримо витает над своей ма-лой или большой Родиной. Но тут уместнее сказать не о пестроте всеобщей «Ткани», а об индивидуальной красоте и неповторимо¬сти каждого фрагмента этого мирового «Покрова», создающего культурно-историческую земную оболочку, поддерживаемую вечной энергией разума каждого жителя Земли!
В целом в результате этого процесса над всей Землёй созда¬ётся всеобщий «Покров» великой культуры, создаваемой трудо¬любивым человечеством. В этой сложной жизненной паутине каждый человек занимает своё место и не может отойти в сто¬рону от собственной судьбы дальше, чем ему позволительно...
Главное свойство культурного «Покрова» над всей колыбе-лью Земной цивилизации - постоянное его совершенствование и регенерация. Очевидно то, что Мировая человеческая куль¬тура, продвигаясь по спиралевидной траектории, вновь и вновь повторяя свой путь, заменяет те фрагменты своего культурного «Покрова», которые по какой-то причине не оправдали своего назначения.
Обновляемый фрагмент «Покрова» создаётся с учётом предыдущего опыта, встраивается в общую ткань, улучшая свойства и качества регенерируемой Культуры.
Каждому человеку, от момента его зачатия, в его судьбу было заложено «нечто» по его способностям. И в соответствии с этими способностями ему предстояло отдавать добро людям!


Вся большая человеческая жизнь
мимолётна - как один год, а год -
как один долгий день...
«Мы были такими, как вы - сегодня, Вы станете такими, какие мы сейчас...»
Надпись на стекле, за которым сокрыта костница, наполненная черепами усопших монахов древнего Клементского Инкерманского скального монастыря в Крыму.
VIII век.


Один из метаболических законов, основа миропонимания - детерминизм (от лат. - определяю) - философское учение о всеобщей закономерной связи и причинной обусловленности всех явлений, про-исходящих в мире, включая все процессы человеческой общественной и частной жизни. Принимаем мы детерминизм или нет как мета-болический закон, но он объективно действует и каждый из нас ощу-щает на себе силу его воздействия...
Наше земное многогранное Мироздание, созданное объективным разумом и являющееся колыбелью, ме¬стом пребывания и совершенствования человеческой цивилизации, размещено природой в многомерном и без¬граничном Пространстве. Мы сегодня называем это Про¬странство космическим, которое человеком пока ещё мало познано или, точнее сказать, совсем не познано. Мы пока ещё не знаем даже временных глубин (границ) этого Про¬странства.
Человечество, по мере его взросления и самосовершенство¬вания, всегда интересовали взаимосвязь и соотношение таких таинственных категорий, как Пространство и Время.
Одной из основных физических характеристик и способом измерения этого Пространства нам предоставлено природой - Время. Время - это очень особая важная материя, не имеющая своих физических признаков присутствия рядом с нами. Этот факт был установлен человечеством эмпирически, в процессе познания Мира. Но вот проникнуть в глубины «Временной ме-ханики» и обуздать её оказалось не просто...
Время - это объективное явление нашей Природы, ощу-щаемое нами не напрямую, а опосредованно, через окружа-ющее нас и ритмически меняющееся Земное пространство. Это мерило нашей жизни, которое никак не желает стать для Человека послушным ему инструментом в управлении самой Природой. Это загадочное проявление нашей Природы неизбежно ускользает от исследования и попыток познания его Разумом. Время всегда остаётся независимым от разума человека, так как подчинено Высшему Разуму. Все попытки учёных накинуть на Время «узду» для управления им остают¬ся тщетными.
Единственное, что человеку удалось за всё это время, так это предложить и постепенно усовершенствовать стройную си-стему исчисления никому не поддающегося и ускользающего Абсолютного Времени: в секундах, минутах, часах, сутках, не-делях, месяцах, годах, столетиях, тысячелетиях...
От самого первого дня существования в Космическом про-странстве нашего Земного Мироздания, с самого момента сво-его первого осмысления окружающей среды, с самого начала своей сознательной жизни, увлекаемые ещё неведомыми нам силами самой Природы, мы сталкиваемся с жестокой, но спра-ведливой неумолимостью Его Величества Времени. Именно оно учит нас жить, рассчитывать наши силы, планировать наши действия.
От своего рождения мы тянемся вверх, становимся на цы-почки, стараемся заглянуть через высокий барьер своего дет-ства в завтрашний день. То есть уже в раннем возрасте нам очень хочется поспорить со Временем. Мы мечтаем о воз-можности увидеть это желанное «завтра» или оказаться, хотя бы на мгновение, в пройденных днях, чтобы исправить совер-шенные нами ошибки. Но кроме как в мечтах и наших детских снах, нам это сделать нам не удаётся.
Человеку, родившемуся и повзрослевшему, тоже хотелось научиться управлять временем. Ему казалось, что ещё вот-вот и он сможет эффективно управлять Временем! Но вот только сделать ещё несколько усилий и - достичь желаемого резуль-тата не удаётся.
Тем не менее, сменяются одно за другим поколения жите¬лей нашего Земного Мироздания, а нас не оставляет стремле¬ние найти способ, чтобы обуздать это строптивое Время, за¬ставляя его в своих целях ускорять желательные исторические события. Мы сознательно подстёгиваем Время, стремясь бы¬стрее достичь триумфальных высот, до поры до времени скры¬тых от нас завесой будущего. Став состоятельными взрослыми людьми, мы хотим поскорее узнать, что ещё ждёт нас впереди. Мы, почувствовав некоторую свободу и достигнув определён-ных высот в жизни, подгоняем изо всех своих сил медленно, как нам кажется, текущее Время, заставляя его мчать галопом по мнимой, невидимой простому глазу траектории. Нами овла-девает желание заглянуть дальше вперёд...
Но Время и само по себе медленно и неуклонно набирает скорость своего движения. Такое поведение Времени - объек¬та исследования вполне объяснимо с точки зрения законов Фи¬зики и Космической механики.
На самом же деле мы просто сознательно ускоряем бег Вре-мени от нашего рождения - к нашей же смерти. Мы подстёги-ваем это несчастное, и без того загнанное, уставшее безмерно от бесконечного стремительного движения, строптивое и само-стоятельное Время.
Мы делаем это сознательно, конечно понимая, что делаем это на свою же собственную беду. Но мы не можем остановить в этих попытках ни себя, ни Время в его бесконечном движе¬нии. Мы просто уже не можем не стремиться вперёд, стараясь тем самым всё быстрее и быстрее догнать свой собственный конец жизни.
Начиная с раннего детства каждый человек в нашей циви-лизации хочет всего и сразу! Талантливые, не очень талантли-вые и вообще бесталанные люди желают в один момент до¬стичь блистательных высот и сразу попасть в своё будущее! Им кажется, ещё миг - и хвост желанной иссиня-синей птицы уже в человеческих руках...
Но проходят годы детства и юности (это безвозвратно утека¬ет и ускользает Время), и мы, окончательно повзрослев, вдруг замечаем, что это самое неуправляемое Время начинает течь
стремительно, повинуясь нашим сокровенным желаниям, с не¬имоверной, пугающей нас быстротой. Оно идёт нам навстречу, помогает нам достичь желаемых рубежей в будущем. И вот уже первые рубежи этим Временем (не нами, а Временем) успешно взяты! Но невидимое, нематериальное Время не оста¬навливается и даже не замедляет свой бег, а продолжает своё движение дальше и быстрее, быстрее, быстрее.
Вначале эта стремительная и самостоятельная скорость Вре¬мени нас устраивает и даже забавляет, приятно обдавая свежим ветерком познания и знакомства с новыми горизонтами жизни. Стремительное мелькание месяцев, недель и дней, которым с нами рассчитывается Время, доставляет удовольствие своей динамикой. Радость движения вперёд, возможность быстрого достижения желаемого заслоняет на мгновение неизбежность скорого разочарования от того, что само время уже исчерпано и его больше нет.
Спустя годы всё ускоряющийся темп течения Времени нас уже начинает пугать, и мы стараемся как-то урезонить, укро-тить его стремительный разбег по жизни. Все мы теперь ста-раемся найти способы его хотя бы приостановить. Наиболее слабонервные представители человеческой цивилизации лихо-радочно ищут медицинские, биологические, криогенные и фи-зико-химические способы регулирования стремительного хода Времени.
Нас теперь уже не устраивает эта несущаяся вперёд без оглядки назад стремнина и крутые водовороты безоста-новочного движения Времени. Человечество старается укро-тить Время в его движении, удержать, взять его в узду. Одна¬ко мы вдруг понимаем, что человеческому сознанию это уже не по силам. Возможно, к нам наконец придёт осознание того факта, что, может быть, это Время руководит нами...
Выпущенный однажды с нашего полного согласия из волшебной зелёной, давно немытой бутылки джинн, от-вечающий в космическом Мироздании за движение Вре¬мени, не желает снова втискиваться в тесную горловину старой зелёной посудины. Теперь нам одномоментно ста¬новится совершенно ясно (наступает прозрение), что Вре¬мя нам уже никогда не будет повиноваться и продолжит свой разбег, стремясь быстрее, вопреки нашему желанию, достичь уже видимого финиша всей нашей жизни, некогда казавшейся бесконечно длинной и предвещающей столько желаемых удовольствий.
Тем не менее, перед нашими глазами стремительно мелька¬ют, мелькают и мелькают дни, месяцы, годы нашей собственной жизни. Создаётся впечатление, что они утекают, словно песок из ладони, сколько ни сжимай и как крепко ни сжимай пальцы. Всё равно весь этот драгоценный золотой песок окажется в ни¬чейном пространстве Времени, Мира, Космоса, но не у тебя в руках...
Проходит ещё некоторое количество Времени, и человек начинает осознавать, что конец его жизни становится пугаю¬ще, осязаемо близок. Тогда он, оглядываясь назад, пытается оценить прожитые им годы, подводя итоги. Но его тело уже деформировано и его сознание тоже подвержено ощутимым деформациям. Не всегда эти результаты радуют человека, но в стремительном потоке Времени назад уже не воротишься. Тогда нам остаётся лишь с сожалением оглядываться на проле-тевшую где-то совсем рядом жизнь, стараться увидеть в пыль-ных обочинах полезные крупицы свершённого познания и об-рывки благородных начал. Но как быть с багажом одной про-стой прожитой жизни, от которой мы смогли лишь частично сохранить некоторые фрагменты в своей памяти?
По мнению всё большего числа мыслящих людей совре-менности, должно быть найдено и исследовано такое явле¬ние современного Мира, как энергия мышления. Если апри¬ори признать метаболическим закон физики о сохранении энергии, то можно утверждать, что мышление как физиче¬ский феномен и физико-химический процесс, несомненно, связанный с выработкой энергии, то вполне реально найти и рассчитать формулу, найти и познать механику этого про¬цесса. Тогда возможно будет узнать и вычислить траекторию и мощность вектора, который не исчезает вместе с произ¬водящим её источником, а переходит из одного состояния в другое!
Возможно, что тогда человечество сможет, наконец, управлять этим процессом, единственным ещё пока исследо-ванным и не «приручённым» им в нашем космическом про-странстве!


Урбанистика и архитектура как
инструмент для совершенствования
земного мироздания, инструмент,
предложенный человечеству для
творческого совершенствования своего
культурного пространства
Если демократия завоюет абсолютную свободу, то создаст свою собственную культуру - тогда Настоящая Архитектура станет её надёжной основой, несущим каркасом и оболочкой...
Ф.-Л. Райт, крупнейший архитектор XX века (США)


В современной философской науке при исследовании культурно-исторического процесса во всех его проявлениях всегда, как фунда-ментальный, заложен Антропный принцип. Этот прицип предус-матривает рассмотрение искусственно созданной самим человеком среды обитания (архитектурное и градостроительное наследие) как сложную саморегулируемую систему, ключевым и непременным элементом в которой является человек.
уть и смысл Жизни таковы, что, родившись на этой Зем¬
сколько это позволяют ему его физические и моральные силы. Человеку никогда не надо думать о том, что, возможно, через некоторое время его собственные труды на благо всех могут оказаться забытыми неблагодарными потомками. Более того, его труд может быть записан под чужими именами...
Главное - не лишать себя осознания и видения перспектив своей жизни, поскольку как только разум перестанет ощущать эту перспективу - то с тобой произойдёт непоправимое.
Но и перед «непоправимым» наше ясное сознание должно ощущать весь тяжёлый груз полностью выполненного нами собственного долга перед человеческой цивилизацией!
Понимание выполненного нами долга перед Историей соб-ственного народа или всей человеческой цивилизацией - это, собственно, и есть главный критерий нашего интеллекта.
И тогда каждому человеку только и остаётся, что оценить соразмерность своей собственной платы за содеяное на этой 
Земле и взвесить на тех же весах ценность результатов им про-изведённого за свою жизнь.
Исследование предшествующего нашим дням культурно-исторического процесса во всех его срезах не может не при-вести к однозначному выводу, что общий уровень развития человеческой цивилизации равнозначен искусственно создан-ному тем же человечеством «несущему каркасу» и «оболочке» для этнической культуры.
К примеру, трудно (или даже невозможно) представить себе античную культуру вне той архитектурной и градострои-тельной среды, которую создавали архитекторы и инженеры Древней Греции и Рима. То же возможно сказазть и о культуре Византии, и о великой культуре Ренессанса, и о Российскорй культуре, как собственно, и о любой другой культуре.
С другой стороны, как только ордами варваров под пред-водительством Алариха был захвачен и разрушен Рим, а осма-нами был уничтожен Константинополь (вместе с их дорогами, водопроводами, клоаками, термами, стадионами, библиотека-ми, форумами и пр.), - обе мощные, высокоорганизованные культуры рассыпались как карточные домики и перестали су-ществовать, оставив нам на память лишь свои руины.
Следовательно, логический анализ ситуации подсказывает нам готовое заключение о том, что и архитектурная, и градо-строительная культуры являются одновременно и несущим кар¬касом и надёжной оболочкой для устойчивого формирования и развития остального культурного потенциала человечества. Так кем же тогда предстаёт перед своими современниками и перед историей Зодчий всех времён и народов?
...Много миллионов лет тому назад Высший Разум на на¬шей планете создал Жизнь в её самых разнообразных формах. Предполагалось, что Жизнь сама сформирует необходимые ей формы. Время протекало на Земле миллион за миллионом лет, но надежда на эволюционную теорию развития Мира себя не оправдывала. С течением значительного времени ничего в том Мире не изменялось. Видимо, не хватало какой-то важ¬ной детали в том, созданном свыше Мире, чтобы механизм са-моразвития наконец бы заработал.
Высший Разум заметил это обстоятельство и решил вмешаться в размеренное течение жизни в этом Мире. Он в одно мгновение изменил течение времени на Земле, в результате чего на ней насту¬пил Ледниковый период. Оледенением были уничтожены огром¬ные монстры, которые только и могли, что безжалостно унич¬тожать друг друга. Мало кто выжил в том Ледниковом периоде, но взамен Высший Разум назначил на этой Земле новое течение времени и семь тысяч лет тому назад здесь стала развиваться новая человеческая цивилизация. При этом Высший Разум ответствен¬ность за развитие этой цивилизации возложил на сообщество Зод¬чих. Высший Разум отметил этих людей своим благословлением.
С первого тысячелетия мы видим на нашей Земле результат творческой деятельности архитектурного сообщества в виде памятников архитектуры и градостроительства. Мир (среда обитания человечества) стал быстро изменяться, и ему хвати¬ло всего лишь семи тысяч (а не миллионов) лет, чтобы можно было каждому поколению почувствовать эти изменения.
Архитектурная культура сообщества древних градостро-ителей, архитекторов, инженеров и народа в целом достигла высочайшего уровня в своём техническом, технологическом и эстетическом развитии ещё к середине первого тысячелетия Нашей Эры. Высокий уровень культуры в античном обществе был достигнут в разных сферах жизни: удовлетворении быто-вых, культурных и интеллектуальных потребностей её населе-ния. Всё это происходило в течение целого тысячелетия за счёт постоянного развития и расширения и непрерывного совершен¬ствования архитектурной типологии зданий и сооружений, строящихся как в самом городе Риме, так и во всех провинциях Римской античной империи.
Сегодня, изучая римское и греческое архитектурное на-следие, можно утвердиться в мысли о том, что все типы граж-данских зданий и сооружений, известные нам и используемые нами в наше время, были придуманы, разработаны и впервые возведены именно древними римлянами и греками, а происхо-дило это в древние античные времена.
Ещё в первом-втором веках н.э. на относительно неболь¬шом субконтинентальном пространстве Евразии (в бассейне
Средиземного моря) строительство и градостроительство ста-новится одним из основных видов инженерного, фортифика-ционного и изобразительного искусства, формируя уникаль¬ную по своим художественным и инженерно-техническим качествам городскую и сельскую среду обитания человека в античном обществе. Само слово или даже понятие - «Культу¬ра» - родилось в латинской лексике древних Римлян и дослов¬но означало - «взращивание». Мы этим понятием пользуемся и сегодня, чтобы обозначать высший уровень, своеобразную планку достижений в той или иной сфере жизнедеятельности. Архитектура в этот период времени приобретает своё новое содержание как инженерное искусство и одновременно искус-ство, призванное удовлетворять социальные и экономические потребности своего общества. Занятие архитектурой прибли-жается к государственным делам особой важности. Однако, архитектурная деятельность - это не обслуживание потребно-стей общества. Архитектура - это каркас, канва или сценарий будущего движения общества вперёд.
В формировании Античной Римской архитектурной куль-туры приняло участие огромное число как граждан этого само-бытного государства, так и выходцев из других стран, принятых в Римское античное сообщество. Фактор многонациональности являлся одной из особенностей этого процесса. Произошло сло-жение многих архитектурных культур (синергетическая пара-дигма архитектуры) в единую античную цивилизацию, несущим каркасом которой явились, несомненно, уроженцы центральной части Апеннинского полуострова и прежде всего города Рима - его лица и знамени. Значительный вклад в создание античного архитектурного наследия был внесен многими известными, ма-лоизвестными и вовсе неизвестными личностями Рима.
Но особую роль в этом процессе сыграли свободно и не-зависимо мыслящие философы, архитекторы и художники, убеждённые в правоте своих действий. Они, непосредственно вырабатывавшие идеи по созданию архитектурных образов гражданских и производственных зданий, крупных обществен-ных комплексов, целых городов, отвечали за свои действия перед будущим.
Решающую роль в становлении архитектурной и градостро¬ительной культуры играл поиск новых оригинальных инже¬нерных решений при возведении этих построек и комплексов. То есть образование будущих зодчих стояло во главе угла того государственного устройства и общегосударственной культу¬ры, строительством которой занимались все римляне. Развитие общества - святая и главная обязанность всех его граждан, зод¬чих и инженеров - прежде всего!
Одной из отличительных особенностей римской архитек-турной культуры была та, в которой её носители, граждане Рима, отбирали из региональных архитектурных культур Сре-диземноморья все передовые художественные и социальные идеи и их инженерные решения, а также оригинальные техни-ческие находки, придавая всем этим новациям своё собствен¬ное технологическое и организационное, безусловно, изящное начало. Римляне генерировали на их основе совершенно но¬вые, уникальные инженерные решения, удивляющие сегодня нас, в нашей новой современности, своими высокими потре-бительскими и эстетическими качествами некогда созданной ими архитектурной и градостроительной среды.
И что удивительно, прошли не просто столетия - несколько тысячелетий, а нас продолжают волновать всего лишь осколки той уникальной градостроительной, архитектурной, художе-ственной и бытовой культуры, и мы, не мудрствуя лукаво, пы-таемся сегодня слепо копировать или в лучшем случае повто-рять те достижения древних мастеров, пытаясь их совершен-ствовать, приспосабливая к новым условиям.
В современных странах Северной Африки, Азии и Евро-пейского Средиземноморья можно сегодня увидеть тщательно оберегаемые памятники (разрушенные частично или полностью природой или неразумными потомками) античной архитектуры, свидетельствующие о былом величии и высоком уровне этой цивилизации. Порой возникает сомнение в способности совре-менных архитекторов и инженеров изобрести что-либо более совершенное, чем то, что было осуществлено этими талантливы¬ми людьми две тысячи лет тому назад от времени современной цивилизации. Возможно, что наша современная архитектурная культура базируется на античной, как современная математиче¬ская наука на открытиях Архимеда, Евклида, Пифагора и других греческих учёных того же античного времени.
Велика заслуга античной греческой и римской архитек-турной культуры перед всей историей мировой цивилизации. Неоценима перед современностью роль и значение древних учёных, архитекторов, художников и инженеров, заложивших основы многого из нашей современности...
Именно они впервые выработали и сделали достоянием всего мира технологию возведения монолитных бетонных кон-струкций в несъёмной опалубке, применили в строительстве арочную конструкцию и предложили первые методы расчета её надежности и создали примеры возведения монолитных купольных покрытий большого диаметра не только с перемен-ным сечением их толщины, но и с переменной плотностью бе-тона. Им же принадлежит первенство в применении вантовых конструкций для устройства временных покрытий больших пространств. По сути дела мы сегодня лишь систематизируем и совершенствуем тот бесценный опыт, который был известен предыдущим поколениям...
Наши предшественники своим неустанным трудом, по-ражая всех присущим только им организаторским талантом, по сути дела заложили основу всей современной цивилизации. Переустроив, частично присвоив себе и использовав без остат¬ка греческую культуру, римляне создали фундаменты многих наук: юриспруденции, финансов, экономики, государственно¬го управления, наук, всех видов искусств, и всё это успешно использовали для создания своей собственной архитектурной культуры, явившейся основой построения успешного общества на протяжении более чем тысячи лет.
Римской и греческой античной архитектуре можно и нужно учиться сегодня и надо этим заниматься постоянно, стараясь это делать по первоисточникам, читая вдумчиво и не спеша, с каран¬дашом в руке труды классиков античной и греческой архитек¬туры, градостроительства, гуманитарных и естественных наук. К таким классикам следует отнести инженера Филона, автора многочисленных трактатов по Механике, Пневматике, прави¬лам Фортификации, Военному оснащению, тактике, конструи¬рованию автоматов, классика античного греческого градостро¬ительства Гипподама, классика античной римской архитектуры инженера Марка Витрувия Поллиона и других великих авторов многочисленных трудов по философии и изобразительному ис¬кусству Древнего Рима. Но важно и полезно не только изучать теорию, но и знакомиться с этими постройками лично, повторяя в качестве образцовых примеров то, что выдержало испытания временем на протяжении почти двух тысячелетий.
Изучая уникальное античное культурное наследие во всех его проявлениях, можно будет часто ловить себя на мысли, что мудрые строки из библии, опирающиеся на тысячелетия жизненного опыта до её написания, оказались верны и на два ты-сячелетия после её написания сохранили свой вечный пророче-ский потенциал и в отношении мировой архитектурной истории:
«Что было, то и будет: и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.
Бывает нечто, о чем говорят:
«смотри, вот это новое», но ЭТО было уже в веках, бывших прежде нас»
Ветхий завет Екклезиаст, 1, 9-11
То, что далее происходило в мировой архитектурной куль-туре в последующие после античной исторические эпохи, мож-но рассматривать лишь как попытки достичь уровня античной римской культуры, в том числе и в области архитектуры и гра-достроительства.
Таким образом, созданные более чем за тысячелетнюю ци-вилизацию эталоны гражданских построек и сегодня являются практической и теоретической школой для современных архи-текторов. Эталоном являются также творческие методы грече-ских и римских архитекторов, создававших архитектуру как ве¬ликие художественные произведения, поражающие современ¬ников своими совершенными эстетическими качествами.
Для примера, характеризующего уровень римской архи-тектурной культуры, можно привести некоторые объекты градостроительной среды, созданной в Риме на разных этапах развития этой земной цивилизации и используемой с успехом в современности.
Дороги
Один из феноменов Римского общества и рычаг, при помо-щи которого ускорялось его развитие, - дорога, связывавшая между собой провинции и столицу государства, город Рим. Обычный сухопутный путь, доведённый до уровня высоко¬го инженерного искусства. Через много лет в мире родится и останется на все времена поговорка, содержащая в простых словах великий смысл, - «Все дороги ведут в Рим».
Для выживания и устойчивости античной Римской государ-ственности, в самом начале эпохи Республики, потом Импе¬рии, было необходимо обеспечить оперативную связь столицы с провинциями. История показала, что римское государство в период своего развития до н.э. смогло уверенно развиваться именно благодаря тому, что на её территории велось интенсив¬ное строительство дорог. «Все дороги ведут в Рим!» - эта кры¬латая поговорка родилась в IV-V веках до н.э.
Самым известным лицом этого времени стал Цензор (высо-кая государственная должность в Сенате Рима в период Респу-блики) Аппий Клавдий Цек (слепой), именем которого и была названа одна из древнейших дорог на Апениннском полуостро-ве - Аппиева дорога. В 312 до н.э. году Аппий построил её до го-рода Капуи, а в 244 году до н.э. его последователи проложили её дальше, до военного порта Брундисий, расположенного на край¬нем юге Апеннин. Строительство этой дороги было жизненно необходимо для оперативной переброски римских легионов в во¬енный порт Брундисий, расположенный на южной оконечности полуострова, чтобы далее их можно было посадить на корабли и высадить уже в портах Греции, Азии или Африки. Оперативность появления римских легионов в любой точке средиземноморско¬го побережья пугала многих союзников и противников Рима.
Кем-то из заботливых очередных цензоров Римской Респу-блики была построена ещё и Остийская дорога, ведущая в рас-положенный недалеко от Рима западный город - порт Остия. По этой дороге Рим ежедневно снабжался хлебом, доставляв¬шимся кораблями из Египта. И та первая построенная на Апен¬нинском полуострове дорога действительно носила важный стратегический характер и образцовый пример дорожного строительства. За ней последовали следующие дороги: Аврелиева дорога,
Фламиниева дорога,
Соляная дорога,
Коментанская дорога.
Эти и многие другие шедевры дорожного инженерного ис-кусства были возведены за годы Римской республики и импе¬рии от столицы государства до самых отдалённых провинций. Осуществляемая оперативная связь по этим дорогам и сделала возможной эффективное функционирование огромного антич-ного государства, расположившего свои провинции на рассто-янии до десяти тысяч километров друг от друга. Классические римские дороги имели полотно, разделённое надвое осевой линией, выложенной удлиненными брусками камня, попереч-ный профиль с уклонами на две стороны и желобами для сбора дождевой воды по обеим обочинам. Вся дорога была покрыта каменными плитами прочных пород, которые не износились за две тысячи лет их последующей эксплуатации. По обеим сто-ронам дороги высаживались долголетние породы высокорос-лых деревьев, которые и украшали эти коммуникации, и делали их хорошо заметными и узнаваемыми в природном ландшафте.
Во времена императора Нервы Марка Кокцея в 97 году в Риме начала работу официальная Государственная почта. Быв-шая ранее италийская почта была нерегулярна. Новая почтовая связь, при поддержке и заботе государства обеспечивавшая бесперебойную и быструю доставку государственной и частной корреспонденции по всей территории империи, стала одним из эффективных органов управления Римом. Почта регулярно перевозилась специальным почтовым транспортом и нарочны-ми по всем дорогам Римской империи, для чего была создана сеть почтовых станций по всем дорогам империи. Финансово почта обеспечивалась специальным почтовым налогом.
Но фактически она могла успешно функционировать лишь при наличии дорог с твёрдым покрытием, мостов через водные или иные природные преграды и всей необходимой дорожной инфраструктуры.
Римские дороги без всякого преувеличения стали одной из надежных основ социальной и экономической прочности римской античной государственности. В назидание всем после¬дующим лидерам государств: хотите процветания своим государ¬ствам и укрепления личной популярности - стройте как можно больше хороших и удобных дорог в нужном направлении!
Водопроводы
и городская канализация
Римляне в период становления своей цивилизации и осо-бенно в период расцвета империи огромное значение уделяли водоснабжению своих населенных мест. У архитектора и ин-женера Марка Витрувия Поллиона одна из его десяти книг об архитектуре посвящена значению и поиску питьевой воды, определению её качества и возведению конструкций водопро-вода, доставляющего чистую воду непосредственно к людям, её жаждущим.
Неоценимое значение для нормальной жизни города Рима, населенного огромным количеством жителей, до одного мил-лиона человек, имело обеспечение его чистой питьевой водой. Климат на Апеннинах был мягок, но коварен тем, что теплый зимой и знойный летом воздух способствовал накоплению в земле и в открытых водных бассейнах болезнетворных ми-кроорганизмов. Чистоплотность в быту и чистая, свободная от микробов вода для питья и приготовления пищи - была единственно необходимая мера, предупреждающая опасность эпидемий, угрожавших целым народам в те суровые времена, не знавшие других способов защиты от болезней.
Римляне вопреки бытующей версии не изобретали водо-провод в его античном виде, дошедшем до современности.
Они просто применили то, что уже было известно в мировой практике Древнего Мира, но не скопировали, а усовершенство-вали и исполнили уже известные технические решения на но¬вом инженерном и художественном уровне. Римляне активно перемещались в пределах Евразийского континента, видели Коринфский водопровод, водопровод в древней Ассирийской столице, в древнем городе Ниневии. Этот водопровод был по-строен ещё в VII веке и снабжал чистой водой столицу древне¬го государства в течение нескольких столетий, вплоть до разру-шения этого города персами.
Первый акведук в Риме был построен в 312 году до н.э. уже известным дорожным строительством в истории Рима - цензо-ром Апием Клавдием Цеком. Акведук был необходим для снаб¬жения качественной водой в то время уже крупного по количе¬ству населения города. Вода в Тибре была низкого качества, и её употребление населением часто приводило к возникновению в плотно населённом городе и его окрестностях очагов инфекци¬онных болезней. Первый городской водопровод был протяжен¬ностью 16,5 км и на отдельных участках был поднят на двухярус- ные субструкции (каменные арочные опоры) для преодоления пониженных участков трассы: горных ущелий, речных долин. Этот самый древний водовод решил для римлян многие пробле¬мы санитарной гигиены, но город быстро рос, и потребности в чистой, питьевой воде постоянно увеличивались.
В 272 г. до н. э. был построен новый акведук, которому дали собственное имя - «Анио Ветус», - ещё один водопровод, так необходимый для нужд города. Его протяженность составила уже 63,7 км. У этих двух водоводов были устроены свои сети распределения воды по городским кварталам.
Однако, в связи с продолжающимся ростом потребностей в питьевой воде, в 144 г. до н.э. был построен ещё один, допол-нительный акведук «Аква Марция» протяженностью 91,3 км. Эта третья римская водопроводная система оставалась самой мощной по объёму подачи воды в город. В то же время это был и архитектурный шедевр, украшавший окрестности столицы своими прекрасными арочными конструкциями. По его трас¬се было возведено 1000 каменных арок с высотой субструкций до 10 метров. При строительстве этого акведука был применен прочный туф красивого цвета и другие качественные породы строительного камня.
Но и такого количества воды для Рима оказалось недоста-точно, и уже через двадцать лет, в 125 г. до н.э., был построен ещё один акведук - «Аква Тепула», который в более поздние времена императора Августа был кардинально перестроен.
В 33-м году до н.э. в Риме был построен новый акведук про¬тяженностью 20 км, названный по имени консула Юлия Цеза¬ря - «Аква Юлия», а ещё через несколько лет, в 23 году был сооружен ещё один водовод протяженностью 21 км, названный «Аква Вирго». Строительством этих новых водопроводных си-стем занимался Марк Випсаний Агриппа.
Агриппа - друг и соправитель римского императора, пре-емника Юлия Цезаря - Октавиана Августа, был ещё известен тем, что построил первые в Риме общественные бани - термы, и он же занимался составлением новой, более точной геогра-фической карты территорий всей Римской империи.
При императоре Агриппе в 50 году н.э. был построен и на-чал действовать один из самых протяженных водопроводов - акведук длинной 87 км, - который давал самое большое ко-личество воды для столицы Империи. Этот водовод получил название «Клавдиев», или его ещё называли «Новый Анио». К этому времени в столице империи была создана сложней¬шая система надземных акведуков, цистерн для сбора и нако¬пления чистой питьевой воды, несколько сотен систем под¬земных трубопроводов большой протяженности, подводящих воду непосредственно к потребителям. На территории города действовали 267 водораспределительных башен и 581 уличный водоразбор в виде открытых фонтанов, постоянно изливающих чистейшую воду во все водоразборные бассейны. Все системы городского водопровода были устроены таким образом, чтобы вода свободно вытекала из водоразборного бассейна и беспре-пятственно перетекала в канализационную систему, сбрасывав-шую невостребованную воду в русло реки Тибр.
Без сомнения, римляне сумели бы изобрести и изготовить запорные устройства, но они никогда не применяли их в во-допроводных системах. Эта традиция была обусловлена необ-ходимостью обеспечивать бесперебойную проточность воды, исключающую даже кратковременный застой и её заражение болезнетворными микроорганизмами. Таким образом, расто-чительно текущая драгоценная питьевая вода в Риме и других крупных городах провинций из водопроводов в сточные кло¬аки по сути дела страховала здоровье граждан, и диктовалось это прежде всего санитарными соображениями.
Во II веке н.э. императором Траяном был построен водопро-вод длиной 57 км. Всего за всю историю в столице Рима было сооружено 8 водопроводных систем, которые исправно рабо-тали на протяжении нескольких столетий. Последний водопро-вод был построен в конце V века, на закате великой Римской империи, при завоевателях остготах, в отдаленной от столицы области, в Умбрии. Для того чтобы выдержать уклоны по наме¬ченной трассе движения воды, инженерам пришлось в одном месте поднять субструкции на высоту 130 метров. На такую вы¬соту водопроводящий лоток поднимался двумя, а иногда тремя ярусами арочных конструкций, выполненных в каменной клад¬ке или в монолитном бетоне.
Каждый акведук состоял из водозабора, подземного тоннеля, наземных лотков и лотков, поднятых на субструкции в виде ароч¬ных каменных конструкций. Практика строительства водопрово¬да «Аква Марция» как образцового водопровода Рима была пере¬несена на аналогичные объекты в провинциях империи.
Исторически достоверен тот факт, что более чем в 100 горо-дах Римской империи были построены акведуки. В том числе в гг. Кёльне, Ниме, Сеговии, Антиохии, в городах Междуречья. Таким образом, Рим щедро делился с провинциями своими до-стижениями в этой области, показывая преимущества своей государственной системы. Собравшись строить новую столицу Рима на Востоке, император Константин первым делом озабо-тился сооружением в новом городе империи водопроводной системы, которая была построена в кратчайшие сроки.
Эти уникальные сооружения и сегодня поражают с одной стороны своими физическими размерами и надежностью при-нятых две тысячи лет назад инженерных решений, а с другой стороны своими высокими художественными качествами этих чисто утилитарных построек.
В знаменитом наставлении архитекторам последующих эпох инженер Марк Витрувий Поллион, в разделе о правилах выбора места для закладки и основания нового города писал о том, что прежде всего следует найти источник чистой питье¬вой воды и определить способы её подачи в новый город. Вот что ставилось во главу угла градостроительного кодекса антич¬ной Римской империи в конце Первого века до н.э.
В период расцвета Римской империи в столицу, город Рим, подавалось ежечасно и ежесекундно огромное коли¬чество воды, до 800 литров на каждого жителя ежедневно. Следует предположить, что такое же количество воды нуж¬но было ежедневно отвести и сбросить в открытый водоём. Для этих целей в столице было сооружено несколько мощ¬ных канализационных систем - клоак. Одна из них, наибо¬лее известная, была названа в честь её строителя - «клоака Максима».
Этой канализационной системе суждена была долгая жизнь и бесперебойная работа. Здесь римлянам помогала сама при-рода. Город Рим был построен на туфовом пласте, лежавшем в свою очередь на толстом слое крупного щебня. Такой грунт хорошо пропускал воду и хозфекальные стоки, сильно разбав-ленные подземными родниками, проходя через естественные фильтры, они попадали в Тибр приемлемо чистыми.
Жилище
Жилые дома для настоящих римлян были объектом посто-янного совершенствования. Вот уж поистине для кого дом был «машиной для жилья» - так это для римских граждан разного уровня состоятельности. Так скрупулёзно и подробно не пла-нировалось жилище ни в одной культуре, как в архитектурной культуре античного Рима. Античная римская импология жили-ща имеет следующие виды:
- Дворцы - многоуровневые, многокомнатные и много-функциональные комплексы.
- Виллы урбано - городские многоуровневые, многоком-натные односемейные жилые дома с высоким уровнем инже-нерного и бытового оборудования.
- Виллы рустика - сельские многоуровневые, многокомнат¬ные односемейные жилые дома с высоким уровнем инженерного и бытового оборудования, с производственными постройками.
- Домусы - небольшие, как правило одноуровневые, одно-семейные жилые дома со средним уровнем инженерного и бы-тового оборудования.
- Инсулы - многоуровневые многосемейные (многоквар-тирные) жилые дома с минимальным уровнем инженерного и бытового оборудования.
Строительство жилых домов различных категорий в сто-лице и в провинциях Рима было самым распространённым ви-дом архитектурной практики. В столице в основном строились большие дома в два, три, четыре этажа. Такие дома принадле-жали одному владельцу, но население такого дома было много¬численным, так как в нём жила не только семья состоятельного римлянина, но и его слуги, рабы. Здесь же временно могли про¬живать гости, друзья хозяина, приезжающие по своим делам в столицу.
Самыми большими по количеству в городской застройке Рима были многоэтажные жилые постройки. В Риме в период Империи возводились доходные дома - инсулы - многоэтаж¬ные и многоквартирные жилые дома, в которых внаём сдава¬лись отдельные квартиры или комнаты для несостоятельных слоёв населения. Появление этого типа жилища было связано с быстрым ростом городского населения прежде всего за счет вольноотпущенников и не очень состоятельных мигрантов из римских провинций.
В сельской местности возводились два типа жилых домов: загородные виллы - дома средних и крупных землевладельцев и жилые дома мелких землевладельцев, сходные по своему типу с городскими рядовыми домами, имеющими атриум, ком- плювий и обычный набор жилых и хозяйственных помещений.
Тем не менее особое место в архитектуре античного Рима занимает жилой односемейный дом в несколько уровней го-родского типа - домус. Такой дом имеет всегда один основной объем, занимающий всю территорию усадьбы по её меже.
Вход в античный жилой дом всегда один, со стороны глав-ного фасада, в виде открытого прохода, ведущего непосред-ственно в открытый внутренний двор с непременным имплю- вием - бассейном под открытым небом. Попасть к нему можно через удлиненное помещение, которое называлось римляна¬ми вестибулом, который вёл от порога к атриуму (или атрию). Слева и справа от парадного входа в домус и вестибула распо-лагались таберны, в которые можно было попасть через двери с улицы. Эти помещения использовались как мелкие торговые лавочки, не обязательно хозяевами домуса, они могли сдавать¬ся внаём торговцам или ремесленникам.
Центральную часть дома всегда занимает атрий - простор-ный открытый двор с устроенным над ним комплювием - прое-мом в кровле. Атрий мог быть на два или даже три этажа, в него были обращены все двери и окна жилых и подсобных помеще-ний, галереи второго и третьего этажей. Через световой проем над атрием (комплювий), под которым обязательно располага-ется прямоугольной формы бассейн - имплювий, попадает пря-мой солнечный свет и стекает дождевая вода с кровель дома. Через эту конструкцию осуществлялось не только освещение внутренних пространств и помещений домуса, но и их прове-тривание.
Атрий представляется в общей архитектурной композиции главной, центральной частью дома. В этом внутреннем бассей-не устраивались фонтаны, устанавливали скульптуры, а в воде размещались декоративные растения. Помещение атрия завер-шалось таблиниумом - официальной рабочей комнатой хозя¬ина дома, в которой устанавливался чаще всего большой мра-морный стол и кресла вокруг него. Здесь велись деловые пе-реговоры, заключались соглашения и сделки. Это помещение украшалось скульптурами, росписями по стенам и мраморной мозаикой на полу.
Перед таблиниумом слева и справа располагались Алы - по¬мещения без дверей, обращённые к имплювию. В них можно было беседовать наедине, решая какие-либо деликатные и кон-
фиденциальные вопросы. Здесь же, в алах устраивался алтарь домашних богов, покровителей семьи - лар и пенатов, на ко-тором приносились им жертвы. Тут же хранились восковые маски или скульптурные портреты умерших предков и всегда можно было проследить родословную хозяина домуса.
Во многих состоятельных домах устраивались хортусы - до¬машние огороды, которые размещались в самой дальней части домуса. Многие состоятельные римляне так планировали свои жилые постройки, чтобы в них был больше чем один атрий. Хортус располагался в глубине дома, и туда имели доступ толь¬ко домашние - члены семьи. Здесь выращивали огородные культуры, цветы и лекарственные растения. Это было самое ти¬хое место в доме, и тут можно было надёжно укрыться от слуг и домочадцев, безмятежно наслаждаясь красивыми, ухожен¬ными растениями.
В перестиль открывались эскадеры - парадные помещения и бальнеумы - купальни. Наиболее богатые дома имели ксист - открытое пространство, украшенное цветами и декоративны¬ми растениями, для прогулок.
В самом дальнем плане дома располагались одна или две кухни, где происходил процесс приготовления пищи. Их устра¬ивали таким образом, чтобы дым, чад и запахи от готовящихся кушаний ни в коем случае не распространялись по всем домусу. Их устройство поручалось самым опытным строителям, умев¬шим правильно расположить и устроить печи и систему венти¬ляционных каналов.
Слева или справа от входа в атрий размещалась пинако¬тека - хранилище картин и других произведений искусства, особо ценимых хозяином дома. Другими словами, это помеще¬ние представлялось как собственная картинная галерея, по со-держанию которой можно было с одной стороны судить о бо-гатстве и состоятельности хозяина, а с другой стороны о его карьере военного или государственного чиновника: откуда и из каких стран в его пинакотеку были доставлены ценности и художественные произведения.
В больших домах можно часто видеть два или даже три атрия, каждый из которых имел своё художественное ре¬шение. В домах ещё более состоятельных владельцев можно встретить в тыльной части дома декоративный сад с элементами ландшафтной архитектуры: мраморными скамьями, искусствен¬ными водопадами, гротами, пещерами и другими диковинами, подсмотренными в разных культурах, прежде всего на Востоке.
Если дом имел несколько этажей, то атрий был двусветным и во втором этаже размещались спальни - кубикулы, выходя¬щие дверями в крытый двор.
Каждый дом имел в своём составе геникей - женскую часть, куда мужчинам доступ был настрого закрыт. Эту тради¬цию деления дома на женскую и мужскую половины римляне, конечно же, подсмотрели на Востоке, в арабской и персидской культурах. В этой части дома женщины могли укрыться в слу-чае нежелания видеть либо своих домашних, либо присутству-ющих на правах гостя мужчин.
В первом этаже многоэтажного домуса обычно размеща-лись подсобные помещения: кухни, кладовые, многочислен¬ные хозяйственные комнаты, комнаты для слуг и рабов.
Таблинум - особая часть парадных помещений домуса, продолжение атриума. Таблинум - это обширное помещение, обычно приподнятое на одну-две ступени над уровнем пола первого этажа, с тем чтобы придать ему особую значимость. Это была деловая часть дома - лицо хозяина, обязательным убранством которой был большой каменный или мраморный стол с тонкой резьбой и инкрустацией драгоценными мате-риалами - картибул. Здесь хозяин дома принимал наиболее почётных гостей и вёл с ними обсуждение важнейших ком-мерческих или политических дел. В убранстве таблинума не было ничего лишнего, зато каждый предмет подчеркивал положение хозяина дома в римском обществе и уровень его материальной состоятельности. Таблинум обязательно укра-шался мраморными скульптурами видных мастеров римской империи, и среди них устанавливались на самом почётном ме-сте мраморные портреты правящего императора. Сам земной бог взирал и надзирал за тем, что делают и о чём говорят его подданные в таблинумах на территории всей огромной Рим¬ской Империи.
В составе каждого большого или маленького дома обяза-тельно были бани. Культу тела в Риме уделяли большое внима¬ние. Огромное количество воды римляне расходовали на фи¬зическое очищение своих тел. Скорее песок перестанет про-сыпаться в стеклянных часах, чем истый римлянин откажется от ритуала омовения в своей собственной бане или от посе¬щения публичных терм, где встречались именитые граждане в бассейнах с тёплой, холодной или горячей водой. Мраморные полы в банях римляне обязательно устраивали с подогревом пола горячей водой, которая циркулировала по специальным каналам, устроенным в плитах. В этих помещениях всё всегда сверкало чистотой.
Триклиний - парадная столовая, располагался в центре дома с выходом в атрий. Здесь для торжественных пиров принима-лись самые почётные и высокие гости: сенаторы, цензоры, прокураторы и другие высокопоставленные государственные и военные чиновники Империи. Триклиний был тем простор¬нее, чем богаче дом. Здесь не только угощались изысканными яствами. В триклинии давались танцевальные сцены, исполня-лись песни и читались литературные произведения. В отдель-ных случаях хозяин дома мог удивить своих гостей поединком двух гладиаторов или кулачных бойцов. Стены триклиния всегда расписывали первоклассные художники. В качестве сю-жетов выбирались чаще всего откровенные любовные сцены. Эротика разогревала гостей и настраивала всех на безудерж¬ное веселье. Таковы были римские традиции. Прислуживали в триклинии самые молодые и привлекательные рабыни, кото¬рым старались не выдавать для этих случаев длинных и закры¬тых нарядов - их молодые тела также должны были услаждать дорогих для хозяина гостей.
Комнаты для женщин всегда образовывали отдельную группу помещений, которые назывались геникей. Женская половина позволяла её обитательницам иметь своё собствен¬ное закрытое пространство и уединяться в нём в случае необ-ходимости.
Выделялись также комнаты для гостей - остициум. Боль¬шие римские семьи всегда могли ожидать приезда родственни¬
ков из других городов, и их приём требовал по семейным тра¬дициям достойного расселения с необходимыми удобствами.
В той части первого этажа, которая выходила на улицу, как правило, устраивались таберны - торговые помещения. Эти помещения могли использоваться не только владельцем дома. Чаще таберны сдавались внаём.
Особое внимание уделялось художественному декорирова-нию стен комнат, триклиниев, таблинумов, атриев. Здесь при-менялись росписи восковым красками - энкаустика, фрески водяными красками, мозаики из высококачественной смаль¬ты, картины и скульптуры.
В сохранившихся римских жилых домах можно увидеть уникальные по пластическому и колористическому исполне¬нию росписи, некогда украшавшие триклинии, таблинумы, остициумы, бани и спальные помещения. Первый большой мно¬гоэтажный Домус, по историческим преданиям, был построен в Риме на Палатинском холме - самом важном холме столицы, где в период Империи свои Дворцы, потрясающие разнуздан¬ной роскошью, строили императоры и их ближайшие родствен¬ники.
Римляне собрали у всех культур Средиземноморья различ-ные виды мебели, усовершенствовали их, добавили в их раз-нообразие собственные изобретения и передали это богатство последующим цивилизациям в безвозмездное пользование.
Римские форумы
Общественные центры многофункционального назначе¬ния, имевшие сочетание открытого пространства и построек общественного типа. В архитектурный комплекс Форума вхо-дила обширная площадь для собраний, колоннады, триумфаль-ные арки, памятные колонны в честь императоров и крупных исторических событий. В самом городе Риме были сооружены форумы Римский, Мира, Флавиев...
В крупных провинциальных городах империи также соо-ружались форумы, которые являлись центрами общественной жизни Римской провинции.
Амфитеатр Флавиев
Римляне отличались умением коротко, чётко и точно, зача-стую афористично излагать свои мысли, в которых, как в капле воды, отражалась суть всех процессов, происходящих в антич-ном обществе. В эпоху расцвета императорского Рима в народе родилось определение значимости амфитеатра:
«Сердце Рима - это не мрамор Капитолия,
Сердце Рима - это не золото Палатина,
Сердце Рима - это песок Колизеума!»
Амфитеатр Флавиев в центре римской столицы, или Коли- зеум (в наше время больше известен как Колизей) - огромное шестиэтажное, с четырехярусными трибунами для зрителей сооружение, фактически два огромных театра, объединенных в одно целое сооружение с огромной овальной сценой, больше похожей на арену. В этой огромной овальной чаше помимо аре¬ны и зрительских мест размещались многочисленные помеще¬ния для содержания животных, школа, госпиталь и жилые по¬мещения для гладиаторов, а также жилые комнаты для огром¬ной команды матросов мизенского военного флота, которые управляли гигантским парусом - тентом, накрывавшим в непо¬году гигантскую чашу Колизеума.
Воплощая идею не одного императора Нерона, а многих им-ператоров до и после него о значении для Рима зрелищ, Веспа- сиан Флавий и его сыновья возвели это сооружение, и с тех пор он стал не только ареной для зрелищ, но и ареной для полити-ческой борьбы. В народе это колоссальное по объему сооруже¬ние так и назвали - амфитеатр Флавиев.
Колизеум использовался для проведения массовых зрелищ¬ных представлений, в основном гладиаторских боев, в которых одновременно могло участвовать до ста бойцов с использова¬нием боевых колесниц в конных упряжках и всадники на лоша¬дях. Здесь же устраивались массовые травли плененных солдат и взятых в рабство жителей сопротивлявшихся Риму стран, за¬хваченных в военных сражениях, дикими зверями - хищника¬ми. Зрители, неистовствующие на скамьях амфитеатра, сами того не понимая, привыкали к повиновению силе правящего императора. Их кормили бесплатным хлебом во время пред-ставлений и приучали к покорности. Но часто и сами императо¬ры становились жертвами посеянной ими жестокости на арене этого огромного амфитеатра.
Техническое и сценическое оснащение Колизеума было на-столько совершенным, что и сегодня, спустя две тысячи лет, удовлетворило бы самым высоким требованиям к устройству массовых представлений. Исторически известен факт устрой-ства на арене Колизея реального морского боя двух военных судов. Арену через специальные шлюзы можно было до краёв заполнять водой.
Под ареной находились клетки для содержания диких жи-вотных и помещения для гладиаторов, а также многочислен¬ные помещения для хранения различного инвентаря.
Каждый ярус Колизея был оснащен лестницами для подъ-ема на зрительские ряды в верхних ярусах и специальные по-мещения для отдыха людей в перерывах между зрелищами. Эти помещения размещались под трибунами. Учитывая жар¬кий летний климат Рима, над всей ареной можно было на¬тягивать огромный по площади тент, накрывающий трибуны полностью.
Общая вместимость амфитеатра составляла до 50 тысяч зрителей. Внешняя длина гигантского эллипса равнялась 524 метрам. По продольной оси сооружение составило 188 метров, по поперечной оси 154 метра. Высота парапета четвертого яру¬са амфитеатра от уровня земли составила около 48,5 метров. По верхнему ярусу амфитеатра устанавливалось 240 мачт, на которые натягивался защитный тент.
Начало сооружения амфитеатра относится к 75 году, в правление императора Веспасиана Флавия. Это событие подробно описывалось историками Рима, в том числе Иоси¬фом Флавием. Строительство амфитеатра было завершено в 80 году. Состязания гладиаторов и другие зрелища устраи¬вались на арене Колизея до 406 года. Столь длительной экс¬плуатации зрелищного сооружения не знала мировая исто¬рия архитектуры.
Пантеон
Самой уникальной постройкой по уровню инженерных ре-шений, по организации окружающего пространства и по своим художественным качествам является Пантеон. В этом памят-нике архитектуры ярко проявилась Витрувиевская формула: польза, прочность, красота.
В 118-128 годах Новой Эры в городе Риме было возведено здание цилиндрической формы с купольным покрытием в виде правильной полусферы.
Внешний диаметр здания составляет 77 метров. Всё здание приподнято от уровня земли на пять ступеней, что дополни-тельно придаёт приподнятость и парадность этой уникальной постройке. Высота Пантеона от уровня площади, на которой он стоит, составила 44 метра. Это архитектурное сооружение долгое время, вплоть до постройки Собора Святого Петра было самым высоким зданием Рима, доминирующим в силуэте го-рода.
Пантеон был возведен на Марсовом Поле и очень хорошо организовал собой огромное пространство, на котором проис-ходили всевозможные мероприятия, имеющие государствен¬ное значение, такие как триумфы императоров и полководцев Рима, кремации выдающихся государственных деятелей, спор¬тивные состязании, требующие огромных пространств.
Высота зала в подкупольном пространстве составила 39 ме¬тров. Толщина стен ротонды равнялась 6,3 метра, и чтобы об¬легчить такую мощную конструкцию, архитектор предложил устройство ниш, обращенных как в зал, так и во внешнюю часть здания в нижнем и в верхнем уровнях. Общая площадь кругло¬го зала Пантеона, не считая ниш, обращенных в зал, составила 5,9 тысячи квадратных метров, то есть в Пантеоне одновремен¬но могли разместиться до 20000 человек.
Одной из самых оригинальных инженерных находок яви-лось применение в качестве разгрузочного элемента, компен-сировавшего усилия, возникающие в купольном своде большо-го диаметра, открытого проема в верхней части купола - опайо- на диаметром 8,9 метра, одновременно служащего и средством верхнего освещения внутреннего пространства зала. Сегодня невозможно себе представить, что был возможен иной спо¬соб освещения этого огромного внутреннего пространства. Для большей таинственности храма всех Богов во внутренней части стен были устроены 8 ниш глубиной 4,5 метра, шириной 8,9 метра. Пространство над этими нишами опиралось на две коринфские колонны. Помимо расширения внутреннего про-странства, автор проекта добился ещё и облегчения массы стен на одну шестую часть, что весьма существенно для такой тяжё¬лой конструкции. Высота нижнего яруса составила 13 метров.
Архитектор устроил с северной стороны, обращённой в сто-рону Марсова Поля, восьмиколонный портик с переходным элементом. Конструкции портика опираются на 16 коринфских колон диаметром 1,5 метра и высотой 14 метров. Нижний ярус в интерьере имеет также между семью большими нишами восемь маленьких, фланкированных двумя небольшими ко¬ринфскими колоннами, перекрытыми навершиями с профи¬лированным дугообразным завершением. Верхний ярус - ат¬тиковый этаж высотой 8,7 метра - был решен в виде глухих прямоугольных окон, украшенных навершиями в виде треу¬гольных профилированных фронтончиков. Эти архитектурные решения уже 16 веке будут использованы великим мастером архитектуры Ренессанса Микельанжело Буанаротти для созда-ния нового архитектурного стиля барокко.
Для визуального и фактического облегчения гигантского купола автор проекта применил кессонирование внутренней поверхности купольной оболочки в пять рядов. Эта ритмика украсила конструкцию и создала особый образ в интерьере.
Оригинально исполнена и сама конструкция купола, в мо-нолитное тело которого был заложен бетон разного объемного веса. Если в основании бетон составлен на щебне камня твер¬дых пород, то в верхней части свода использован легкий туфо¬вый щебень.
Заслуживает внимания и мозаика пола, решенная лаконич-ными средствами чередующихся квадратов и кругов.
Ещё одна изюминка инженерного решения, впервые при-мененного в мировой архитектурной практике, - установка
бронзовых стропильных систем для перекрытия портика, в про¬ектировании которого были применены 16 колонн высотой 14 метров и диаметром 1,5 метра.
Существует также предположение, что именно в этой постройке впервые в мире было применено армирование монолитного бетона бронзовыми стержнями дабы укрепить несущую способность огромного купола, перекрывавшего Пантеон.
Храм всех Богов был не только сгустком инженерной мыс-ли. Это сооружение было ещё и образцом сочетания конструк-торской и художественной мысли.
Фронтон портика был декорирован скульптурной рельеф-ной композицией, элементы которой продолжались на внеш¬нем цилиндре стен по всей их поверхности. Уникальной с худо-жественной точки зрения была и внутренняя среда этого огром¬ного здания.
Пантеон в целом - это уникальная постройка как для эпохи античности, так и для современности.
Термы
«В здоровом теле - здоровый дух» - знаменитая и широко употребимая поговорка. Одним из способов поддержания здо-ровья для граждан Рима были термы - общественные бани, в которых можно было не только физически очистить тело, но оздоровить его, избавить от недугов и укрепить. Термы - это грандиозные сооружения, под одним перекрытием которых были сосредоточены бассейны с различной по температуре во-дой, массажные комнаты, фитотерапия в её современном по-нимании и многое другое, без чего мы не мыслим современное оздоровление тела.
Термы как архитектурный тип здания неотделимы от рим-ской бытовой культуры и образа жизни вообще. К рубежу двух Эр в Риме насчитывалось до 170 частных и общественных терм. К началу четвёртого века их количество достигло тысячи. В каждом районе города Рима было построено от 60 до 80 терм. Особое место в архитектуре самого Рима и ряда провинциаль-ных городов занимают императорские термы, выделяющиеся своими размерами.
Известны по литературным источникам термы Агриппы (25 г. до н.э.), термы Нерона на Марсовом поле (64 г. н.э.), тер¬мы Тита - Домициана (80-90 гг.), термы Траяна (110 г.), име¬ющие размеры по плану застройки 300 на 250 метров, термы Каракаллы (начало III века) - огромный комплекс сооружений на площади 450 на 450 метров, в составе которого выделяется центральное здание с огромной купольной ротондой и тремя бассейнами с водой различной температуры. Термы также обо-рудовались мраморными полами, под которыми были устро¬ены каналы для протока тёплой воды, нагревавшей пол. Тер¬мы Диаклетиана - одна из последних крупных построек Рима размерами в плане 316 на 356 метров (306 г.), в своём составе имели основной корпус с размерами 244 на 144 метра с огром-ным кальдарием под сферическим куполом, кессонированным подобно куполу Пантеона.
Подобно римским термам, аналогичные постройки мень-ших размеров возводились и в провинциальных городах импе-рии.
В стенах были также устроены специальные каналы, в кото¬рых циркулировал горячий воздух. Прогретые на разной высо¬те стены здания отдавали тепло в помещение, и благодаря это¬му в термах всегда поддерживалась стабильная температура.
Огромные оконные проёмы фригидария в верхней части стен и кальдария, всегда занимавшего место под сферическим куполом, создавали хорошее естественное освещение внутрен-него пространства терм.
Стены, крестовые своды и своды купола терм в интерьере представляли собой прекрасно отделанные и украшенные ро-списями, мозаиками, скульптурными рельефами помещения. Особенно это касалось императорских терм, которые украша¬ли своей внешней архитектурой город и поражали своим вну-тренним убранством.


III
Авгуры. Античная философия,
её концепции и конструкции.
Обучение человечества мудростью
тысячелетий
Всё сущее - есть материализация Энергии, возникающей от взаимодействия Цепи случайностей при пересечении Траекторий их движения в пространстве.
Возможное начало гипотезы, Или Новой научной теории





































В латинском языке имеется понятие Антиципация - способ¬ность заранее составлять представление о предстоящих (гряду¬щих) событиях. Но никакой мистики! Можно сказать, что это по¬нятие тождественно способности или дару предвидения, которым может обладать человек. В философии это понятие трактуется как доопытное представление о предмете для предстоящего позна¬ния.
нтичная Римская культура формировалась и совершен¬
сячи лет! Эта культура рождалась не на пустом месте, а на основе ранее существовавших уникальных культур Древ¬него Египта, Двуречья, Индии, Греции. Стоит только углубить¬ся в страницы античной истории, и тогда уже не оторваться от увлекательных сведений и удивительных фактов! Загадок больше, чем ответов оставило нам это общество, само сошед-шее со сцены мировой истории более чем полторы тысячи лет тому назад. Но мы, внимательно оглядываясь назад в историю и всматриваясь в то самое общество, сегодня отчётливо созна¬ём, что пользуемся ежедневно и ежечасно благами той самой древней культуры.
Одним из главных связующих материалов этого общества была религия, основанная на слепой вере в божественность и реальность обожествления живых личностей. Античная рели¬гия была полицентрична и построена на исключительной боже-ственности абсолютного разума. 
Основополагающая конструкция этой религии: если есть нечто, необъяснимое имеющимися в нашем распоряжении по-нятиями, - значит, это Божественное явление, не требующее объяснений.
Эта слепая вера людей в их правоту долго цементировала народ, делая его непобедимым для сопредельных соседей. Ан-тичная философия была построена на принципах веры во все-силие Олимпа Богов, орудием которых на земле был Человек, наделённый своей земной властью самими Богами.
Авгуры - одна из древнейших и самых влиятельных в респу¬бликанском и императорском государственном устройстве ан¬тичного Рима коллегий жрецов (толкователей всевозможных явлений природы и предсказателей воли богов). Первоначаль¬но ритуалы Авгуров были связаны с божествами плодородия земли, и считалось, что от их предсказаний зависел урожай зерновых, овощных и плодовых культур. Со временем предска¬зания Авгуров распространились на все стороны жизни антич¬ного Римского государства.
По принятой в античном обществе иерархии, после Вер-ховного Понтифика и его помощников Авгуры занимали чет-вёртое место по уровню своего влияния на все слои общества и ведущее место среди них по своей активности. В эпоху и Рим-ской республики, и Римской империи при наличии большого количества Богов на Олимпе значение коллегии Авгуров было неоспоримо велико, так как они, с Верховным Понтификом во главе, постоянно присутствовали на Римском Капитолии, располагаясь в Регии на Римском форуме. Рядом с храмом Конкордии, в котором заседал Римский сенат, находилось священное место - Чёрный камень, на котором происходило главное жреческое действо Авгуров - наблюдение за небесами и птицами. Помимо этого, в распоряжении жрецов находились особо охраняемые книги, в которых были собраны размышле-ния предсказательниц.
Кто же кроме этой, самой авторитетной в государстве кол-легии, смог бы достоверно разобраться в воле того или иного Бога и передать его Сенату Рима? Только Авгурам возможно было разобраться в толковании сложных и путанных в изложе-нии 14 Сивиллиных рукописных книг, составленных древними предсказательницами и состоящих из 4200 стихов. Эти книги были написаны женщинами-предсказательницами, жившими в разные времена в Греции и на Италийской земле. В тех кни¬гах были собраны жреческие мудрости от времён Древнего Египетского царства, Вавилона, Иерусалима и самой Греции.
Каждый из этих мудрых стихов древности мог быть истол-кован современниками по-своему, исходя из различных обсто-ятельств. Поэтому официально читать эти книги могли только члены коллегии Авгуров. А вот от их толкований мог, без преу¬величения, зависеть результат исхода войны или мира, послед¬ствия дипломатических шагов, эффективность организации торговли в масштабах всей империи и за её пределами. Каждое решение Сената и воля императора касались жизни или смерти крупных политиков и ещё многого другого в повседневной жиз¬ни народов Европы, Африки и Азии, зависящих в своих успехах и делах от великого и вечного города Рима и, в конечном итоге, от решений Сената Рима, утверждавшего волю Богов.
Между тем во все века республики и империи римляне (и высокопоставленные, и простые граждане) позволяли себе критические замечания в адрес Авгуров (что, впрочем, было не редкостью в кругах, близких к власти). В кулуарах, с глазу на глаз говорили, что жрецы этой коллегии откровенно ма-нипулируют доверчивыми людьми. Они делают вид, что чи¬тают мысли Богов, гладят в небо и, глубокомысленно наблю¬дая за полётом и криками различных птиц, выдают им свои предсказания за волю всемогущих небес, стыдливо отводя при этом глаза на складки своих торжественных пурпурных тог, чтобы доверчивые граждане Рима не увидели в них от-кровенного обмана.
Однако история всех государств от самого сотворения Мира на нашей Земле говорит о том, что не было ещё тако¬го случая, чтобы простой народ не обманывали, выдавая свои собственные решения за волю наивысших божественных сил, управляющих делами Земными. Но кто же мог проверить абсолютную искренность и божественность высказываемых понтификами суждений? Поэтому всегда находились желаю¬щие не поверить в мудрость принимаемых на Капитолии и Па¬латине решений.
Таким образом, в своих прорицаниях коллегия Авгуров была не хуже и не лучше других, бывших в Мире до неё и буду-щих Верховных коллегий после неё, как бы их ни называли...
Но сами сокровенные мысли Авгуровых жрецов остава¬лись недоступными для рядовых граждан, тайнами за семью замками, уходившими вместе с их носителями в иной мир, расположенный за таинственной рекой Харон. Не было более тяжкой провинности перед своим кругом в коллегии жрецов и Верховным Понтификом любого из членов коллегии Ав¬гуров, чем вынести свои вердикты из помещения, в котором заседали жрецы, в мир простых людей. Именно поэтому Ав¬гуры в ответ на расспросы предпочитали загадочно молчать, скрывая истину за флёром легкой улыбки, которую многие простые граждане могли принять за усмешку или насмешку над ними.
Жрецы Авгурова круга сосуществовали в обществе цивили¬зованных людей, к которому относился весь народ Рима, по¬тому что кто-то должен был осуществлять вербальную связь с ними божественных начал, которые, конечно же, управляли Миром (в этом сомнений не было ни у кого) и не могли быть напрямую связаны с простым народом на земле. Человеческая мудрость выдвинула из своей среды для этих целей тех, кому доверяла, образовав из них узкий круг личностей, облечённых особым доверием, - коллегию понтификов. Этот круг должен был быть теснее, уже, молчаливее и таинственнее, чем Сенат Рима, избираемый всем народом Рима и призванный говорить всё, говорить обо всём громко и открыто.
В итоге в давние времена Коллегия Авгуров была офици-ально учреждена Сенатом в результате принятия народом Рима Закона, предложенного Люцием Сестием ещё в 376 или 367 го-дах до н.э. С тех пор в государстве действовала коллегия Авгу-ров вплоть до упразднения Олимпа всех античных богов в ре-зультате принятия христианства в 325 году новой Эры, то есть осуществляла свою деятельность более 600 лет.
В 300 году до н.э. вступил в силу новый Закон Огульния о коллегии Авгуров. По этому Закону число Понтификов и Авгуров увеличивалось, и в их состав стали назначать пред-ставителей из социального слоя плебеев. За прошедшие годы значительно вырос авторитет коллегии Авгуров. Теперь её вердикты признавались Консулами, Проконсулами, Трибуна¬ми, Преторами, Цензорами и другими высокопоставленными государственными деятелями и чиновниками.
Коллегия Авгуров действовала вплоть до окончательно¬го заката Рима и полного распада некогда великой империи, который случился в пятом веке Новой Эры. Попасть в состав коллегии жрецов во все времена истории Рима было не так- то просто. Считалось, что положение Верховного Понтифика, управляющего деятельностью коллегии Авгуров, - это вершина возможного в вечном городе Риме и во всей Римской империи!
Изначально Авгуры избирались по куриям - от каждого сословия Вечного Города. Это правило было установлено еще в период античной Римской Республики. Когда насту¬пила новая эпоха, изменилось государственное устройство, и фактическим единоличным правителем Рима стал импера¬тор. Но не изменилось положение в римском обществе Вер¬ховной коллегии жрецов - Авгуров. Государство по-преж¬нему нуждалось в толкованиях воли Богов, которыми было необходимо руководствоваться при решении самых разно-образных государственных проблем. В этой ситуации колле¬гия Авгуров выступала в роли независимого советника выс¬шей государственной власти.
В наступившую новую эпоху Римской империи члены Вер-ховной Коллегии Авгуров сохраняли те же привилегии, испол-няли в обществе те же роли, но не назначались, а избирались уже Сенатом Рима. Хотя император мог позволить себе сделать назначение в коллегию, которое считал уместным.
Во все времена античного Рима быть членом коллегии Ав-гуров считалось почётным и ответственным делом. В коллегию всегда избирались умудрённые жизненным опытом и знания¬ми граждане вначале Римской республики, а потом и Римской империи. Авгуры не имели права показать народу Рима свою умственную несостоятельность, неумение или нежелание тол-ковать в нужный момент произошедшее природное знамение.
Гай Юлий Цезарь, фактически ставший первым Римским императором, своим личным решением увеличил коллегию Авгуров до 16 членов и назначил самого себя руководителем этой Коллегии - Верховным Понтификом. Юлий Цезарь счи¬тал, что такое решение пойдёт на пользу народу Рима, и Сенат, подчиняясь его воле, одобрил это решение Цезаря.
После трагической гибели Цезаря верховными жрецами коллегии Авгуров становятся только очередные императо¬ры Рима. Каждый вновь коронованный император теперь по своему усмотрению назначает новых членов Коллегии Авгуров, увеличивает или сокращает их общее количество, неизменно возглавляя саму коллегию самых достойных и уважаемых граждан государства, которым верили граж¬дане империи.
Предметом, который изучали жрецы и в результате кото-рого получали возможность выносить свои вердикты, помимо Сивиллиных книг, были обычные птицы и небесные явления, жившие и происходившие в реальной природе Средиземномо-рья. Перед вынесением своих вердиктов Авгуры наблюдали ха-рактер полёта и крики птиц в небе. Они делали это стоя на чёр-ном камне, который имел имя собственное - Авгуракул. Этот священный камень находился в северной, самой высокой части Капитолийксого холма, у основания храма Конкордии и рядом с Триумфальнеой Аркой Семптимия Севера. Отсюда откры¬валась прекрасная панорама всего Вечного города Рима, рас-положившегося на семи холмах. Отсюда была хорошо видна Регия, возведённая на Римском форуме, на его Палатинском склоне, - казённая квартира Верховного Понтифика коллегии Авгуров.
По направлению передвижения птичьих стай или отдель¬ных птиц, по высоте их полёта, по звукам, которыми сопро¬вождался их полёт (по ауспециям) и по характеру небосвода над всем этим могло быть вынесено решение жрецов. Важное значение для заключения Авгуров имели также атмосферные явления, происходившие во время наблюдения Авгуров: яр¬кость и рисунок разрядов молнии, звуки громовых раскатов при грозах, затмения солнца или луны и их очертания, цвета небесного свода в различное время дня. Жрецы заключали возможность принятия того или иного государственного реше¬ния, толкуя волю античных богов по страницам древнейших, тщательно оберегаемых 14 Сивиллиных книг - стихотворного собрание предсказательниц за тысячи лет до начала истории Рима, которые только они и читали. Читать эти книги простым гражданам Рима не дозволялось, так как это могло иметь са¬мые непредсказуемые последствия.
В государственные обязанности жреческой коллегии Ав-гуров входило подтверждение правильности принимаемых чиновниками разных уровней политических, военных и хозяй-ственных решений.
Коллегия Авгуров имела непререкаемый авторитет в антич¬ном римском обществе. Сами жрецы имели солидные приви¬легии в Риме. У членов коллегии Авгуров были обязательные к ношению белые тоги с пурпурной окантовкой, право пользо¬вания колесницами и носилками, носить особую обувь на тол¬стой подошве, пурпурный плащ поверх тоги и другие важные льготы, выделявшие их среди рядовых граждан Рима.
Выбор предметов (небесные и природные явления, состоя-ние небосвода, характер полета и голоса птиц) для толкования событий и правильности принимаемых решений и заключения жрецов нельзя назвать случайным. Во все времена в римском просвещённом обществе считалось, что птицы независимо от человека выбирают свои пути перемещения над землёй и никогда не ошибаются в выборе целей своего передвижения в поднебесном пространстве по одним только им известным ориентирам.
Эти загадочные существа с высоты своего полета имеют возможность обозревать и оценивать поверхность Земли более объективно, чем люди с высоты своего скромного роста. Пти-чьи крылья издавна были предметом зависти человека. С тех давних пор в народе закрепилось выражение «Посмотреть на Мир с высоты птичьего полёта», то есть увидеть то, что не-досягаемо другим.
Человек знал, что птицы в поисках мест гнездования и кор-мовой базы преодолевают огромные расстояния: моря и оке¬аны, целые материки, используя одним им ведомые способы ориентации над поверхностью земли. Они же точно знают, когда и как изменятся погодные условия, и по их поведению можно сверять календарь времён года. Людьми в результате длительных наблюдений было установлено, что именно пти¬цы первыми чувствуют приближение большой беды не толь¬ко для некоторых людей, но и для государства в целом. Часто именно птицы являются предвестниками и свидетелями гео¬физических и социальных процессов. В народной памяти со¬хранялась мудрость, что если выбрать как объект наблюдения птиц-долгожителей, то эффективность и важность результатов наблюдений и предсказаний на этой основе трудно переоце¬нить. Если человек накапливает свой жизненный опыт в тече¬ние 50-80 лет, то некоторые виды пернатых летают над землёй по триста и более лет.
Таким образом, птицы, наделённые природой и Богом опре¬делёнными качествами, длительное время накапливают и от¬дают свой опыт и свои знания, память, данную им от природы, людям, чтобы те смогли применить все это в своих земных це-лях. Но никто, кроме самых мудрых людей общества, а это пре¬жде всего члены коллегии Авгуров, не может расшифровать этот важный опыт и пересказать его простым людям.
Важными знаками для Авгуров были всевозможные небес-ные явления, происходящие ежедневно и всякий раз по новому божественному сценарию. Расцвеченные неожиданными кра-сками восходы и закаты, рисунок облаков и туч, направления их перемещений по небосводу, их цвет и характер, не говоря уже о происходящих над землёй грозовых явлениях, сотрясаю¬щих её своей мощью и неотвратимостью. Наконец, извержения вулканов, которых было предостаточно на Италийской земле! Разве всё это не предвестники каких-то земных событий?
Без сомнения, все эти очень красноречивые знамения свы¬ше непременно должны были быть использованы для толко¬ваний жрецами тех или иных событий. Эти события природы ощущали и видели все граждане Рима, но не понимали сути происходящего и потому доверяли словам, изрекаемым Авгу-рами на Капитолии.
Состояние небесного свода формируется по сложным и малообъяснимым физическим законам природы, которые, несомненно, ведомы только богам на их небесном Олимпе. Именно боги рисуют на небесах свои знамения, знаки и пред-начертания, посылая их людям. Но эти послания богов не мо¬жет прочесть простой, не посвящённый в божественные таин¬ства Мира человек. Каждое новое небесное послание может предвосхищать предстоящие явления. Но тогда кто же, если не мудрейшие во всей империи члены коллегии Авгуров рас-шифруют и перескажут всему народу эти природные явления, а значит послания богов о благоприятных или неблагоприят¬ных последствиях тех или иных решений, которые предстоит сделать чиновниками.
Луна - огромное небесное тело - совершала свой беско-нечный путь по установленной для нее с незапамятных времен траектории. Ночное светило двигалось, как обычно. Двигалось по предначертанному ей пути и на каком-то отрезке своего пути подавало особые знаки тем на Земле, кто мог их расшиф¬ровать. Луна, несмотря на свою холодность и кажущуюся мерт-венность, почувствовала на своей матовой, опаловой поверх-ности чей-то внимательный взгляд. Небесное тело осознавало, что его пристально изучают, и продолжало посылать свои зна¬ки тем, кто её понимал...
Тут бы Луне в самый раз сделать паузу, но в том-то и дело, что ночному светилу не дозволено было останавливать свое движение ни на мгновение, и ее молочно-белое тело продолжа-ло свой путь в бесконечном вселенском пространстве по своей собственной траектории. Внутренний голос, ниспосланный бо-гами на Землю, напоминал жрецам, что нарушение установлен¬ных правил приведет к ужасной трагедии на планете, которую Луна сопровождает уже много тысяч лет. Ей было очень жаль, что она вот-вот потеряет то внимание, которое сейчас к ней об¬ращено...
Взгляд, сопровождавший это небесное тело, оставался на Земле. Этот внимательный и оценивающий взгляд, уловив поток невидимых частиц особой энергии, достигавший поверх¬ности Земли, проводив Луну на очередной виток, вернулся к деревянной пластинке, покрытой желтоватым воском, ис-пещрённой знаками, символами и странными рисунками.
Вновь сосредоточившись на восковой табличке, Взгляд вы-брал на ней свободное поле и, взяв уверенными пальцами руки остро и аккуратно отточенный деревянный стилус, продолжил наносить все новые и новые рисунки, создавая на восковом поле замысловатую композицию из кубиков, цилиндров, кону¬сов и пирамид. Очень быстро все свободные участки бумаги оказались заполненными человеческими мыслями, материали-зованными в карандашную графику. Остро и изящно отточен-ный стилус остановился и завис в воздухе. Глаз Человека искал для готового к работе хищного острия незанятое пространство. Вторая рука Человека неожиданным и пластичным движени¬ем выложила перед правой рукой новую чистую восковую та-бличку, издающую ароматный запах пчелиного мёда...
Один из членов коллегии Авгуров, адвокат и признанный на Капитолии специалист в области риторики Апер Марк Кок- цей, после того как ранняя июньская жара стала спадать, вы¬шел из своих прохладных покоев и углубился в изучение ранее им же сделанных записей на тонких кипарисовых дощечках, покрытых ровным слоем воска. Марк Кокцей любил именно кипарисовую древесину и заказывал для себя только такие до¬щечки, служившие ему для черновых записей своих наблюде¬ний и размышлений. Время от времени он отвлекался от своих записей и окидывал короткими взглядами хорошо видимую ему со своего места часть небосвода. Небо было чистым, спо-койным, словно окрашенным густой яркой лазурью. В прозрач¬ных италийских небесах на разных высотах сновали птицы. Се¬годня выше всех прочерчивали свои траектории серпокрылые стремительные стрижи, которые, поднявшись высоко в небо, превратились в крохотные, едва заметные точки. Эти стреми¬тельные птицы хаотично носились высоко в небесах в одиноч¬ку, но иногда становились в пары, соревнуясь в скорости своего полёта.
Иногда в поле зрения Понтифика попадали большие мед-лительные белые чайки, не спеша пролетавшие мимо его до- муса, плавно взмахивая белыми крыльями. Небеса над домом Понтифика в тот час были полностью свободными от облаков. Сам небосвод был наполнен яркой бирюзой и теплым летним воздухом.
Подняв в очередной раз к небосводу глаза, чтобы отвлечь¬ся от своих занятий, Понтифик увидел, что на сей раз его уже покрывали небольшие белоснежные облака самой разно-образной конфигурации. Понтифика заинтересовал их рису¬нок, и он, внимательно наблюдая за их движением, подумал и сделал несколько новых записей на чистой восковой таблич¬ке. Через некоторое время он снова взглянул на небо и увидел, что на фоне теперь уже больших светлых облаков появилась небольшая тёмная тучка, очертания которой быстро изменя-лись по мере её передвижения с запада на восток. За ней по-явилась вторая тучка, уже более тёмного, почти свинцового цвета. Теперь Марк Кокцей окончательно оторвался от созер-цания своих табличек и стал внимательно следить за тем, какое новое действие разворачивается на небосклоне. Одно из круп-ных белесых облаков медленно наплыло на солнце, закрыв его собой, и тогда его края ярко и ослепительно заблестели снеж¬ной белизной ореола, а само оно на его глазах превратилось в тёмно-серую дождевую тучу, угрожавшую пролиться на зем¬лю крупными каплями прохладной влаги. На террасу повеяло небесной прохладой.
«Сильного ливня сегодня ночью не избежать», - подумал Понтифик, зябко кутаясь в белую домашнюю тогу без знаков его государственного отличия.
В это же время на ярко синей бирюзе неба, ещё свободно¬го от облаков и туч, веером разошлись белые длинные стрелы лучей теперь невидимого за облаком солнца. Оно испуска¬ло их, напоминая о своём существовании где-то рядом. Небо продолжало играть красками, а солнце лучами, разыгрывая, как на сцене, свой собственный спектакль, подавая безмолв¬ные, но явственные знаки тем, кто мог их прочитать. Понти¬фик теперь уже пристально всматривался в то, что происходит на небосводе, отрываясь на мгновение-другое, чтобы сделать острием деревянного стилуса моментальную пометку на воско¬вой табличке, лежавшей перед ним на столе. Когда места на ней не оставалось, он брал левой рукой новую табличку из стопки чистых, подготовленных его личным рабом.
Где-то глухо ударил раскат грома. Настолько далеко, что всё это не произвело на жреца никакого впечатления. Понтифик продолжал внимательно наблюдать за движением облаков и туч в небе над террасой. Лишь на несколько мгно¬вений он перенёс свой взгляд вниз, на небольшой сад скры¬той от посторонних взглядов части внутреннего открытого двора, в котором были устроены клумбы для разнообразных растений. Там на самом видном месте уже зацвели оранже¬вого цвета лилии, раскачиваемые лёгким ветром на их тон¬ких изящных стеблях в сопровождении узких саблевидных листьев. Понтифик безмерно любил эти цветы, сам подбирал новые особи в свою коллекцию, собственноручно ухаживал за ними и внимательно наблюдал за их цветением. Расцветая, лилии поражали его своими формами и расцветками длинных лепестков, раскрывавшихся наружу. Возможно, что и они со¬ставляли предмет его прочтения, как предвозвестники опре¬делённых событий, но об этом Понтифик ни с кем не делился. Он и все его коллеги-Авгуры никогда не раскрывали даже друг другу свои понимания и намёки природы. Жёлтые лилии были друзьями Понтифика. Каждый цветок на длинной нож¬ке раскрывался при цветении шестью длинными стреловид¬ными лепестками, которые капризно изгибались полуколь¬цами. Края лепестков были украшены жёлтой окантовкой, и по центру лепестка тоже была прочерчена жёлтая полоска. Всё остальное поле лепестка было окрашено в яркий оранжё- вый (гуще апельсинового) цвет. Именно за этот яркий апель¬синовый цвет Понтифик и любил так самозабвенно лилию. Каждый из цветков лилии состоял из шести таких лепестков. Машинально Марк Кокцей сосчитал количество бутонов, ко¬торым вот-вот предстоит расцвести...
Затем Понтифик снова перевёл свой взгляд на небесный те-атр действий. Он ждал появления на фоне вечернего неба птиц, которые должны были принести ему свои вести. В эти часы над городом и его домом всегда пролетала длинная стая ворон, возвращаясь к местам своих ночёвок.
«Что-то сегодня мои предвестники запаздывают...» - поду-мал он, недовольно покачивая головой и всматриваясь в небеса.
Наконец пролетела над террасой одна, потом ещё одна, вслед за ней громко каркающая группа больших чёрных птиц.
- Кр-р-а, кра, кр-а-а! - издавали они на лету свои звуки, обыч-ные для римских обывателей, но каждый раз разные и содер-жательные для наблюдающего за ними Понтифика.
Вороны - одна из самых загадочных птиц из многочислен-ного мира пернатых, бесконечно долгое время обитающая воз¬ле человека, живущая рядом с ним, бок о бок. Нельзя сказать, что эта птица красива своей внешностью, но повадками явно разумна. Она осторожна, но в то же время безрассудна и отча-янно смела в некоторых действиях.
«Эта птица заслуживает того, чтобы внимательно к ней присматриваться и прислушиваться к звукам, которые она из-даёт», - думал Марк Кокцей, провожая птиц внимательным взглядом.
Ворон, умудренная долгим жизненным опытом, черная как смоль птица, долго и настойчиво кружит над старым то¬полем. Он облетает это высокое, развесистое, прочно вросшее широким стволом и корнями в землю дерево в одиннадцатый раз, но не желает пока еще садиться на ветви развесистой кро¬ны. Если это дерево будет избрано для гнездовья его многочис-ленной семьи, то оно станет центром большого птичьего мира,
который будет посещаем соседними семьями. Его обязательно будут навещать другие подобные ему черные мудрецы - долго¬жители птичьего мира. Значит, избранное дерево должно быть самым крупным и самым заметным во всей округе. Ворон, внимательно осматривающий с высоты своего полета тополь, посчитал, что оно подходит для его целей. Между тем мудрая черная как смоль птица, едва шевеля самыми кончиками кры¬льев и слегка поводя длинным хвостом, стала совершать уже тринадцатый круг над местностью.
Вслед за вожаком стаи ещё несколько птиц прервали свой полёт по прямой и стали описывать круг за кругом, поднимаясь всё выше в вечернее небо. Вот уже чуть ли не половина стаи устроила высоко в небе настоящий хоровод, сопровождая его отрывистым карканьем, едва доносившимся до земли из подне-бесья. Вторая половина птиц из стаи в хоровод выстраиваться не пожелала, но и не пролетала дальше. Они просто беспоря-дочно толпились в небе, не принимая никаких решений.
Понтифик в сомнениях пытался разрешить загадку, кото¬рую ему выстроили птицы в поднебесье. Он надолго задумал¬ся, продолжая глядеть в небо, а когда птицы всё же пролетели дальше по своим птичьим делам, сделал запись на восковой табличке:
«На территории Италийского полуострова произошло со-бытие, которое нельзя назвать выдающимся, но его след обя-зательно будет оставлен в истории!» - утвердительно подумал Марк, покачал головой и сделал по этому поводу короткую запись на новой отдельной табличке, указав внизу дату сделан-ной им записи.
После этой записи Понтифик взял в правую руку коло-кольчик коринфской бронзы, коротко, но требовательно им звякнул, приказав объявившемуся перед ним чернокожему рабу, чтобы тот принес ему амфору из апотеки - заветной кладовой на втором этаже, рядом с его личными покоями, в которой хранилось самое лучшее вино из его винодельни. Раб, неслышно ступая, внёс небольшую амфору и по знаку хозяина тоненькой струйкой перелил небольшой количество вина в бронзовый килик - сосуд на тонкой изящной ножке с двумя фигурными ручками, тут же безмолвно удалившись с амфорой в апотеку.
Марк Кокцей, взяв в правую руку свой любимый килик, плавно провёл им перед своим лицом на уровне носа, чтобы вдохнуть ароматы напитка, при изготовлении которого он сам лично присутствовал прошлой осенью, когда рабы перерабаты¬вали созревший и наполненный солнечными лучами и сахаром тёмный, почти чёрный виноград. И только после этого священ¬нодействия Понтифик сделал небольшой глоток из сосуда. Прикрыв глаза, он получал наслаждение...
Правая рука Понтифика потянулась к голосистому коло-кольчику, отлитому в Греции из коринфской бронзы, и раб так же безмолвно вошёл, словно только и дожидался этого звона за портьерой, поставил на стол амфору с холодной во¬дой. Сделав небольшую (почти ритуальную) паузу, раб до¬лил в килик воды из принесённой им амфоры. После этого Понтифик открыл глаза и потом мелкими глотками допил его содержимое.
Марку стало совсем прохладно. Не помогли глотки красного густого вина. Он снова перевёл взгляд на вечер¬нее небо. Грозовые тучи покинули небосклон, но в вечер¬ней выси с запада на восток протянулись белые, словно размазанные шлейфы облаков, которые постепенно окра¬шивались заходящим (не видимым ему со своего места) солнцем вначале легким розовым отблеском, со временем переходящим в густой пурпур.
Вокруг старого и пышного дерева из земли пробивалась молодая поросль, которая тянула свои еще тонкие ветки к солнцу. Потоком теплого воздуха, восходящего от земли, крылатого мудреца приподняло еще выше над серебристым своими листьями и полными ветвями тополем, и тут Черный Ворон принял окончательное решение - поселиться на этом дереве.
Человек рисовал на восковых табличках летающих в под-небесье и у самой земли, сидящих на ветках и на земле различ-ных птиц и думал о том, что они, занимая свое место в подне-бесье, могут видеть и слышать. У него неожиданно заронилась в сознание мысль о том, что можно предсказать развитие обще-ства, наблюдая за характером полетов пернатых и вслушиваясь в их голоса. Конечно можно, а почему бы и нет?
Суть античной Философии была увековечена в камне стен храма Аполлона в Дельфах. На них было начертано (высечено) руками древнего неизвестно нам мастера-каменотёса:
«Познай самого себя»,
«Мера важнее всего»,
«Всему своё время»,
«Ручайся только за себя»,
«В многолюдстве нет добра, а худших - всегда большин-ство»,
«Главное в жизни - её завершение».
Под этими краткими высказываниями и сегодня может под-писаться любой мудрец или философ!


IV
Столица Византийской империи, город
Святого Константина Багрянородного.
Византия, Степное Предкавказье
и Кавказ
«В нашем царственном городе вид на море Является одним из его достоинств.
Чтобы сохранить его мы повелеваем, чтобы Ни одно здание не было сооружено В полосе ста футов ширины вдоль берега...»
Кодекс Юстиниана, Императора Византии, 527-565 гг.





































В мировом процессе культурного развития нечто новое всегда зарождается из предыдущих культурных форм. Это явление прини-мается нами априори. Новое явление использует потенциал пред-шествующего. Этот процесс зарождения, становления и развития нового историкокультурного типа в философской науке принято на-зывать дивергенцией.
З
акавказье, Кавказская горная система, Северный и Запад¬ный Кавказ, Подонье и степное Предкавказье - представ¬ляет собой уникальный и богатый природный ландшафт в географическом геополитическом центре огромного Евра¬зийского континента, на перекрестии важнейших сухопутных дорог с Запада на Восток и с Юга на Север, объединивших в единое культурное пространство Европу, Азию и Африку.
Эта удивительно красивая часть Мира - Кавказ и его окрест¬ности - всегда привлекала к себе пристальное внимание раз¬личных человеческих цивилизаций: Аккадского и Шумерского царств, Ассирии и Вавилона, древней Персии, Античного Рима и Античной Греции, Византийской империи, государства Вели¬ких Моголов, Турецкой Порты. Сюда устремляли свои взоры Пророки и Апостолы Христианства, правоверные последовате¬ли пророка Мухаммеда и проповедники Ислама, представите¬ли Буддизма, Иудаизма.
Северные склоны горного Кавказа и Степное Предкав¬казье. С геополитической точки зрения эти земли являются Пу¬повиной Евразийского Мира!
Проповедники Христианства Андрей Первозванный и Си-мон Канонит начали свою апостольскую деятельность в начале первого века Новой эры в причерноморских городах-колониях, основанных здесь греками-колонистами задолго до Рождества Христова, ещё три тысячелетия назад. Колонии эллинов в те давние времена были окружены кочующими варварами, ещё только начинавшими пользоваться плодами античной цивили-зации.
Святой апостол Андрей Первозванный первым возвестил в горах Кавказа, по обе стороны его главного хребта (на севе¬ре, на Западе и на юге) о пришествии в этот Мир Новой Эры Христа и православия.
Греческая колония Диоскурия, основанная в Колхиде на тё-плых и вечнозелёных восточных берегах Понта Евксинского, позднее получившая название Себастополис (современный го-род Сухуми), стала центром православия в Закавказье и на по-бережье всего Понта Эвксинского (Чёрного моря).
Помимо Андрея Первозванного, Закавказье посетили с про-поведями ещё четыре Святых апостола христианской церкви: Святой апостол Матфей, Святой апостол Иуда Фаддей Левий, Святой апостол Варфоломей, Святой апостол Фаддей.
В 40-х годах первого века после Рождества Христова Ан-дрей Первозванный уже проповедовал Христианское учение среди жителей ущелий и долин на Северном Кавказе, в Алании. Среди многочисленных племён адыгов и зихов, населявших Западный Кавказ по обе стороны высокогорного хребта, Хри-стианство нашло благодатную почву. Апостол Андрей первым преодолел с проповедями огромные расстояния по Степному Предкавказью, Подонью и Северному Причерноморью и дошёл до Скифии, степной страны на обширных пространствах, насе-лённой воинственными кочевниками-скотоводами, где провёл в христианских проповедях значительное время своей жизни.
В IV веке нового летоисчисления в город Куманы, что рас-полагался на побережье Понта Евксинского, близ древнего города Себастополиса (современный абхазский город Сухум), ссылается из Греции известный христианский проповедник Ио-
анн Златоуст. Он с учениками длительное время путешествует по Кавказу и ведёт здесь активную миссионерскую деятель¬ность не только среди греков-колонистов, но и среди местного коренного населения, состоящего из горских племён.
В V веке на Северном Кавказе учреждается первая христиан-ская епархия. С этого времени не только в отдельных анклавах огромного края, но и на всей его территории население посте-пенно всё в большей мере принимает христианство как единую религию, основанную на новых общественных, экономических и культурных ценностях. Большая часть местного населения по обе стороны Главного Кавказского хребта принимает Христи-анство и начинает заниматься храмовым строительством.
В Закавказье ещё с третьего века Новой Эры государства Абхазия, Грузия и Армения становятся активными привержен-цами христианства. Именно христианство помогает им сохра-нить свою этническую идентичность, свою культуру и свою государственность в постоянной борьбе с Персией, Парфией и тюркоязычными племенами, проникнувшими на территорию Анатолии и постоянно расширяющими свои новые владения. Новая религиозная основа общественного устройства измени¬ла многие стороны жизни и быта людей и вызвала к жизни но¬вые процессы и, как следствие этому, первая половина первого тысячелетия на Кавказе отмечена формированием нового еди-ного культурного пространства и образованием государствен-ности местных коренных народов. Этот процесс проходил под знаком христианизации этнического сознания грузинско¬го, армянского, аланского и других народов, населявших Кав¬каз по обе его стороны.
Но такое развитие событий на Кавказе стало возможным только после серьёзных изменений, произошедших в социаль-но-экономической и политической структуре Римской импе¬рии. Рим, лидировавший в начале новой Эры в Европе и Азии, среди других государств Евразийского субконтинента, к IV веку после РХ стал терять свои позиции.
Между 323 и 325 годами в истории Римской империи про-изошло событие, которое не очень сильно повлияло в то вре¬мя на жизнь населения империи, но в последующем, через не-сколько столетий, кардинально изменило ход всей мировой истории в Европе и Азии на несколько тысячелетий вперед.
Император Рима Константин I Великородный созвал Пер-вый Христианский церковный собор в Никее, чем официально признал эту религию, после трех столетий гонений и репрес¬сий на её сторонников, наравне с другими на территории всей римской империи. В 324 году император Константин I Велико-родный издал Указ, который защищал христиан на территории Рима от гонений.
И в том же 324 году произошло ещё одно знаковое для исто-рии Европы и Азии событие: император Константин I офици-ально объявил о том, что он переносит свою императорскую ре-зиденцию из огромного, блистательного европейского города, богатого, традициями и материальными ресурсами, из города Рима, в маленький провинциальный городок на крайнем восто¬ке империи. Этот город Бизант, некогда заложенный первопро-ходцами, греками из Мегарона, добравшимися сюда, на самый восточный край античного Света, на границу с Азией. Грече¬ские колонисты прибыли сюда в поисках новых удобных зе¬мель для заселения и устройства своих колоний, а нашли здесь место для новой столицы античного мира.
Ещё в VII веке до н.э. греческие колонисты - предприимчи-вые люди, искавшие новых благодатных земель для Великой Греции, под предводительством некоего отважного морепла-вателя, возможно по имени Бизантос, ушли на своих быстро-ходных судах от берегов Пелопоннеса на восток. Продвигаясь на своих кораблях в сторону восхода солнца, греки - неустан¬ные открыватели новых земель достигли этого удобного, с точ¬ки зрения мореплавателей, благодатного и красивого места. Прибрежные территории были покрыты зеленью вековых ле¬сов. Земля была плодородна и рожала прекрасные плоды: оли¬вы, виноград, персики, гранаты и всё другое, что было так при¬вычно коренному эллину. Море щедро, как и возле Пелопонне¬са, одаривало людей рыбой, устрицами, омарами. Солнца здесь было так же много, как и в Греции. Здесь очень хорошо вызре-вал местный виноград и прижилась культурная лоза, которую привезли с собой путешественники из родных долин Греции, где плантации винограда культивировались с незапамятных времен. На этой земле также росли оливы, хотя и не такие как на их родине, но и это можно было поправить селекцией. Здесь, на берегах Пропонтиды можно было выращивать апель¬сины и лимоны, здесь было много места для выпаса домашнего скота, значительно больше, чем на их родине, стесненной бес-конечными горами. Грекам безусловно пришелся по душе этот пейзаж, и они решили осваивать эту новую землю. Кроме того, греки целенаправленно стремились на Восток, в направлении Великой Евразийской степи. Их привлекали не столько сюр-призы новой природы для первооткрывателей-натуралистов, сколько освоение новых природных ресурсов, жизненно необ-ходимых для Эллады.
На удобном мысе, далеко вдававшемся в пролив, названный ими Босфором Киммерийским и открывавшим выход в другое море, колонисты по уже давно заведённой традиции разбили городские кварталы, наметили направление улиц, обозначили место для Агоры - центральной площади будущего города. Они прежде всего начали возводить городские укрепления, надёж¬но закрыв каменными стенами перешеек, соединявший мате¬рик с длинным языком полуострова, уходившего в море...
Северный берег Пропонтиды (Мраморное море) был менее подвержен зимним холодным ветрам, будучи хорошо защи-щенным от них горными грядами. К тому же глубокая бухта, далеко врезавшаяся в северный берег Босфора, образовыва¬ла треугольный мыс, который можно было легко оборонять с суши, построив стену от берега моря к берегу бухты. Сама узкая бухта, впоследствии названная Золотой Рог, была глубо-ководна, достаточной акватории для приема и отстоя большого количества торговых и военных судов и в этом качестве прино-сила росшему городу большие доходы.
Древние греки, будучи прекрасными стратегами, не могли не оценить географических, военных и экономических пре-имуществ этой территории и основали здесь свою колонию.
Через несколько столетий колония выросла в небольшой краси¬вый провинциальный городок, утопавший в зелени садов и ви¬ноградников. Теперь городские кварталы занимали всю терри¬торию мыса. Были обустроены удобные пристани для торговых судов, а новые поколения стратегов города защитили его новой высокой каменной стеной, как от сухопутного перешейка, так и со стороны моря, и назвали своё новое поселение-колонию именем своего же предводителя - отважного морехода, перво¬проходца Бизантоса.
Возможно, что происхождение названия этого греческого города на крайнем востоке античного мира - только легенда, но возможно, что так оно и было. Колонии очень часто называ¬ли именами тех, кто их основал. С тех пор многие забыли об ис-тинном происхождении этого названия, и Бизант, впоследствии Бизантия ( в русской транскрипции - Византия), стал на тыся-челетие вперед символом нового шага Европейской цивили-зации с одной стороны по пути прогресса, а с другой стороны по пути слияния двух культур: Европейской и Азиатской.
Впоследствии, почти через тысячу лет после закладки гре-ками этой отдалённой колонии, римские генералы, пришедшие со своими легионами в эти отдалённые края, также высоко оценили умение греков выбирать места для своих колоний по берегам окружающих её морей, и Бизант, спустя столетия, становится важным военным форпостом Рима на берегах Про-понтиды. Несмотря на то, что Бизант находился на восточной окраине империи и был незначительным по величине населен-ным пунктом, его географическое положение было весьма многообещающим. Политическая направленность усилий Рима всё более и более склонялась к Востоку и прежде всего пото¬му, что только на Востоке можно было получить необходимые для развития империи природные ресурсы. Но не только эко¬номика двигала их действиями. С Востока же могла исходить и опасность в виде постоянно ожидавшихся нашествий агрес-сивных варваров - жителей бескрайней Евразийской Степи, простиравшейся от Внутренней Монголии до Понта Евксин- ского.
Отсюда, от Европейского берега Пропонтиды, шли корот¬кие и удобные сухопутные дороги в центр Европы. Из этой точки столь же одинаково удаленным оказываются и государ¬ства центральной Азии. Также удобными и равноудаленными от бухты Золотой Рог, на берегах которой стоял Бизант, были водные торговые пути в Европу и Азию, давно освоенные спо-собными мореплавателями - греками и римлянами.
Те же преимущества, что и древние греки, у этой земли прозорливо увидел в 324 году император римской империи Константин I Великородный. Он собственноручно наметил на плане города Бизанта место для строительства новых, бо¬лее мощных городских стен, которые брали под свою защи¬ту значительно большую территорию и позволяли не только укрепить безопасность, но и значительно увеличить городскую территорию Бизанта. Он же, император Константин, распоря-дился о строительстве в этом городе императорского дворца, приличествующего новой столице, и ряда государственных административных зданий, необходимых для управления госу-дарством. В том же году был заложен и начат строительством традиционный для римской столицы Форум. Было выбрано са-мое удобное место в центре будущей столицы для возведения соборного храма во имя Святой Софии.
Император, понимая важность задуманного им, лично сле-дил за ходом работ, и через шесть лет, в 330 году, все основные постройки, включая соборный храм и императорские дворцы, были завершены.
В то время ещё существовала единая Римская Империя, управляемая из прежней столицы - города Рима, но Бизант по-степенно принимал в свои руки эстафету новой столицы. Мно-гие в империи уже называли Бизант - новую столицу империи новым Вторым Римом. Ещё при своей жизни Константин пове-лел присвоить Бизанту новое имя - Константинополис - Город Константина. Но многие высокопоставленные Сенаторы и госу¬дарственные чиновники, да и сам Рим не очень то хотел делить¬ся своими столичными функциями с маленьким, ещё совсем не¬давно никому не известным провинциальным Бизантом.
В 381 году очередной император Римской империи Феодо-сий I провозглашает христианство официальной государствен-ной религией. Отныне язычество (Олимп античных богов) отходит на второй план. Слишком большое влияние христиан-ская религия стала приобретать в римском обществе, особенно в восточных провинциях империи, чтобы не считаться с ней и её духовными предстоятелями. Смена официального религиозно¬го курса в государстве стала решающим шагом к образованию двух самостоятельных государств с одним и тем же названием. В это время империя пока ещё едина, но этому единству оста-ются считанные годы. Весь ход общественно-экономических и политических процессов в IV веке после Рождества Христо¬ва в Римской империи стимулировал распад некогда единого и могущественного государства.
В 396 году после смерти Феодосия I наследники его короны делят империю на Западную Римскую и Восточную Римскую. Первым императором Восточной Римской империи становится Аркадий. Он осуществляет государственное управление своей частью империи из Константинополя, пытаясь руководить обе-ими «половинками» империи. Ещё некоторое время Константи¬нополь уверенно претендует на ведущую роль в двух политиче¬ских центрах средиземноморья, однако в 476 году предводитель германских племён Одоактр сверг последнего императора Рима Ромула Августа и провозгласил императором Западной Римской империи самого себя. Находившийся в том же году на Констан¬тинопольском троне император Зенон имел высокий престиж в Европе и ему не было необходимости доказывать стойкость и твердость своей короны силой оружия. Поэтому Одоактр фор¬мально получил корону императора Западной Римской империи из рук императора Восточной Римской империи Зенона.
Константинополь, как новая столица Рима, тем не менее претендовал на роль лидера всего постримского геополитиче-ского пространства. Византийский император Юстиниан Вели-кий, доказывая это право силой оружия, в V веке вновь завое¬вал Италию и она значительное время находилась фактически под управлением Константинополя.
В 590 году произошёл раскол единой христианской церкви, который создал принципиально новые перспективы развития Европейской политики и всей Европейской истории. Повод для церковного раскола был пустячный, но Епископ Римский Григорий в том 590 году заявил о своём праве действовать в церковных делах независимо от Константинополя. Этот шаг стал роковым в религиозных кругах всего христианского мира. Таким образом, окончательно оформилось и политическое, и религиозное размежевание некогда единого государства, диктовавшего свою волю на огромном Евразийском континен¬те, на Восточную и Западную части, а христианской церкви на католическую и православную.
Избрав свой путь, Западная Римская империя шла к свое¬му политическому и экономическому закату, а Византийская империя становилась всё более влиятельным государством в юго-восточной части Европы, в Малой Азии и в Закавказье. Сильные позиции этого молодого государства, преемника ан-тичной культуры, были обеспечены древними связями, нала-женными в этих регионах ещё со времен Античной Греции. Форпостами в этих землях были и оставались ещё длительное время города-колонии, которые удобно располагались на Сре-диземноморских берегах Малой Азии в Лидии и Каппадокии, в Крыму и на побережье Черного и Азовского морей, в устье реки Танаис (совр. река Дон), реки Гипанис (совр. река Ку¬бань). Эти форпосты обеспечивали движение торговых кара¬ванов на Восток, к реке Ра (совр. река Волга) и далее в Гиркан- ское море ( совр. Каспийское море).
Византийская империя выросла из колыбели античной культуры и сыграла особую роль в дальнейших исторических событиях на огромном панконтинентальном пространстве Вос-точной Европы, Ближнего Востока и Закавказья.
Византийская империя обратила свои политические, эконо-мические и военные взоры на восток, полагая, что именно там лежит ключ к экономической и политической стабильности в Юго-Восточной Европе. Надо сказать, что византийские по-литики думали так не без основания. Человеческие, биологиче-ские и минеральные ресурсы Кавказа всегда заслуживали ин-тереса со стороны соседних стран.
При Византийских императорах Михаиле III, Василии I Ма-кедонянине в IX веке и при Византийских императорах Льве Мудром и Василии II Болгаробойце в X веке большое внимание уделялось присоединению восточных земель к сфере влияния Великой Византийской Империи. На Степное Предкавказье и Северный Кавказ было направлено внимание и политиков, и Святых отцов-предстоятелей Православной Церкви. Не имея достаточной военной силы, Византия строила свою стратегию не на военном превосходстве, а на культурной ассимиляции местных народов и вовлечении черкесов, адыгов, зихов, алан в пределы Православной веры. Эта политика Византийской им-перии по отношению к восточным землям была заложена ещё во времена правления Византийского императора Юстиниана Великого в VI веке.
Одна за другой христианские миссии направляются как на Северный Кавказ, так и в Закавказье. Идёт кропотли¬вая и трудная миссионерская деятельность византийских мо- нахов-подвижников. Их титанические усилия скажутся только через несколько столетий, когда на территории Северного Кав-каза и Закавказья будут образованы православные приходы, выстроятся храмы и всё местное население станет осенять своё чело крестным знаменем с правого на левое плечо.
В 526 году в Константинополе в ходе очередного Вселен-ского собора Византийской Православной Церкви принимает участие Зихийский епископ Домиан, который даёт согласие принимать византийских миссионеров на Северном Кавказе. С VI века растёт число посланцев в горную страну.
Но Константинополь интересует и обширная территория Степного Предкавказья как возможная продовольственная база империи. Издавна было известно, что эти степи являют¬ся родиной злаковых культур. В 858 году Византийский Импе-ратор Лев Мудрый направляет в Хазарию своих полномочных представителей преподобных Кирилла и Мефодия, а также протоспарфария Петрону Каматира во главе большого посоль-ства, которое должно было добиться согласия Великого Кагана на проповедническую миссию византийских посланцев в со-предельных с Хазарией аланских землях. Миссии поручалось изучение возможностей строительства православных храмов в хазарских городах по рекам Танаис (совр. река Дон), Сиргис (совр. река Северский Донец), Гипанис (совр. река Кубань), а также по рекам Архадея (совр. река Маныч), Кума и Терек, населенных преимущественно аланами.
В обмен на это согласие Византия предлагала свою помощь Каганату в строительстве военных крепостей для обороны за-падных рубежей Хазарии. Для этого в состав миссии был вклю-чён протоспарфаракандидат Петрона Каматир (один из выс¬ших государственных чинов империи).
В задачу большой Константинопольской миссии входил также сбор лингвистических материалов. Константинополь справедливо полагал, что один из способов вовлечения в свою орбиту славянского и аланского населения - это составление азбуки (основы письменности) для них и внедрение Правосла-вия в их души.
Особое внимание Византия уделяла строительству хра¬мов в предгорьях Северного Каваказа на дорогах, ведущих к горным перевалам и коротко соединяющих византийские колонии и монастыри Закавказья с черкесами, зикхами и аланами.
Византийская Империя стала преемником классической греческой архитектурной культуры и продолжила развитие античной цивилизации после падения античного Рима и насто-ящего упадка и хаоса, наступившего на территории всей Запад-ной Римской империи. Её собственная архитектурная и градо-строительная культура создавалась на богатейшем культурном, архитектурном, художественном и экономическом наследии Античного Рима и Античной Греции. Всё передовое в государ-ственном устройстве, в военном строительстве, в управлении хозяйством, в решении всех социальных проблем - было взя¬то из античной Греческой и Римской практики, проверенной столетиями исправно функционировавших государственных аппаратов.
Собственно, сама Византийская империя являлась и частью Рима и частью Греции. Поэтому всё то, что было достигнуто архитекторами и художниками Греции и развито инженерами Рима, оставалось в распоряжении византийских зодчих и ис-пользовалось ими в их архитектурном и градостроительном творчестве.
Архитектурная и градостроительная культура присутство-вала здесь, на территории византийских провинций, с самого начала зарождения античной архитектуры, и её памятники раз-ных эпох в изобилии можно было встретить в городах и посе-лениях на берегах Пропонтиды, на Балканах, на берегах Понта Евксинского и на островах Эгейского моря. Таким образом, зодчие Византии начинали свой творческий путь не на пустом месте. Они использовали богатое архитектурное и инженерное наследие и в меру своих способностей развивали его. Но тем не менее принципиально новых технологий и новых архитек-турных форм здесь не изобрели. К сожалению, были утрачены технологии возведения монолитных бетонных конструкций. Пуццолановый «песок» - цемент на Балканах и в Малой Азии отсутствовал, а его поставки из Италии теперь были чрезвы-чайно затруднены разрушившейся экономикой на Апеннинах и, как следствие, разрывом хозяйственных связей между Ри¬мом и Константинополем. Византийским зодчим оставалось довольствоваться в качестве вяжущего материала известью, которая по своим техническим и технологическим свойствам значительно уступала италийскому цементу. Византийское го-сударство отличалось от Римской империи ещё и тем, что в её распоряжении уже отсутствовал бесплатный рабский труд в ко¬личествах, присущих расцвету рабовладельческого Рима. Этот фактор не мог не сказаться на количестве и качестве построек, возводимых в Константинополе и других городах Византии. Да и новые города уже не закладывались, довольствовались тем наследием, которое досталось византийцам от прошлых времен Великого Рима. Таким образом, можно сказать, что ар¬хитектура Византии - это не что иное, как медленный упадок античной архитектурной культуры в инженерном и технологи¬ческом плане, но новое и самостоятельное развитие её художе¬ственной составляющей.
Сама столица Византии являлась также прямым наследни-ком Греко-Римской античной культуры. В 300 году н.э. на месте бывших колоний, вначале греческой, потом римской, по рас-поряжению Императора Константина Великого был заложен крупный город Бизант с расчетом на размещение здесь вто¬рой столицы империи. И действительно, в 324 году этот новый город на востоке государства удостоился чести претендовать на роль второй столицы Империи. Через шесть лет, 11 мая 330 года состоялось торжественное открытие «Нового Рима». В центре Бизанта, на главной площади города была установлена высокая колонна из порфирового монолита, увенчанная брон-зовой статуей Константина. Этот монумент на длительное вре-мя стал символом будущей Византийской Империи.
Римляне построили несколько водопроводов Для снабже¬ния Бизанта водой хорошего качества. Один из самых про¬тяженных водоводов был сооружен в 375 году и брал начало на Балканах из мощного хорошего источника.
Город Бизант в конце IV века переименовывается в город Константинополь. В 395 году Константинополь становится официальной столицей Восточной Римской Империи, которая впоследствии примет название Византийской.
История самой Византийской империи ещё будет развивать¬ся на протяжении почти тысячи лет, что может быть сравнимо лишь с историей предшествовавшего ей Античного Римского государства. Но это уже будет новое направление в развитии и европейской и азиатской культур, к которому так стремились некоторые римские императоры.
Основой экономической состоятельности Византийской империи была торговля между Востоком и Западом. Этому способствовало географическое положение Константинополя. В Империи развивались также ремесла, особенно те, которые использовали сырьё и материалы, доставляемые с Востока и прежде всего те, которые имели художественную направлен-ность. Здесь же, в центре православного религиозного мира формировалась новая храмовая архитектурная культура.
Строительная отрасль в Византии была достаточно развита и базировалась на достижениях античной Греческой и Римской архитектурных культур.
Строительство в империи велось не с таким широким раз-махом, как в Римской империи. В феодальной Византии уже не было такого огромного количества рабов - дешёвой рабо¬чей силы. В основном процветало храмовое строительство как в Константинополе, так и в фемах (провинциях) Византии, оказывая решающее влияние на архитектуру Закавказья, Се-верного Кавказа, Крыма и впоследствии на всю огромную тер-риторию Восточной Европы.
Церковь была, пожалуй, самым крупным заказчиком на строительство и архитектуру в этом государстве. Постепен¬но стали складываться характерные для средневековой Евро¬пы строительные «цеха», имевшие замкнутые структуры. Раб¬ский труд отсутствовал, и большая часть строительных рабочих была наёмной. Именно этим обстоятельством и объясняется сокращение объёмов и количества возводимых гражданских сооружений как в самом Константинополе, так и в провинциях.
Важным фактором для развития Византийской культуры стала религиозная направленность государства. Константино-поль на длительное время становится Европейским и Азиат¬ским центром Православия - Самостоятельного направления в общехристианской религии. Здесь же происходит станов¬ление нового типа христианского храма, вырабатываются его архитектурные каноны: типы плана, функциональное построе-ние, объёмное решение, пластическое и художественное реше-ние фасадов и интерьеров. Новый тип храма потребовал и раз-работки новых решений несущих и ограждающих конструкций.
В VI веке два гениальных зодчих: Анфимий из Трал и Иси-дор из Милета - возвели в центре Константинополя храм Свя¬той Софии - самую большую и самую высокую христианскую церковь в Православном Мире вплоть до середины IX века.
Эта поистине грандиозная постройка быда выполнена в ко-роткие сроки из камня-известняка и кирпича - плинфы. Длина храма по продольной оси составила 101 метр. В поперечнике - 72 метра. Высота собора Святой Софии в подкупольном про-странстве составила 56,5 метра, а высота купола храма в верх-ней точке над уровнем земли равнялась 58 метрам. Диаметр центрального купола, опирающегося на паруса, достигал 31 метра. Высота подъёма купола над его основанием составила 15 метров. Всё это - параметры несомненно грандиозного со-оружения!
Но самое главное в этом величественном сооружении было украшение его интерьера. Несколько сотен лучших художни¬ков империи трудились над мозаиками из золотой смальты, создавая уникальные композиции на сводах и в подкупольном пространстве, на стенах Святой Софии. Когда собор был освя-щен, то завораживающая блистательность его внутреннего про¬странства покоряла всех, кто приходил в него.
Наибольшие трудности у византийских зодчих Анфимия и Исидора могли возникнуть при возведении купола собора. Известь как вяжущий материал не давала такой большой проч-ности конструкции и она набирала её медленнее чем пуццола- новый «песок» - «италийский цемент». В качестве компенса¬ции возникающих напряжений в оболочке купольного свода с внутренней стороны купола зодчими были предусмотрены рёбра жесткости, которые снижали общий вес конструкции ку-польного покрытия и увеличивали его несущую способность. Возведение самого большого здания - собора Святой Софии завершило придание образа «столичности» городу Константи-нополю.
К этому времени в Константинополе было построено 14 церквей, 11 императорских дворцов, 5 городских рынков, 8 крупных общественных бань, 153 частных бани, 20 обще-ственных и 120 частных хлебопекарен. Город занимал большую площадь, обнесенную высокими и мощными крепостными стенами с башнями, через которые осуществлялся вход за его стены. Одной из главных достопримечательностей Константи-нополя были Золотые Ворота, распложенные на берегу бухты Золотой Рог. Крепостные стены, башни и пристроенные к ним помещения были отделаны золотыми керамическими изразца-ми, что и побудило жителей Константинополя назвать их Золо-тыми. Ворота непосредственно были обращены на бухту «Зо-лотой Рог» и к пристани подводила короткая, но сложно деко-рированная дорога, выложенная плитами красивого местного известняка. Корабли, войдя в бухту Золотой Рог, приближались к пристани и все, кто находился на них, могли обозревать мощ-ные, неприступные городские стены столицы Византийской империи, любоваться золотыми изразцами на главном парад¬ном входе в город Константинополь. Именно через эти парад¬ные ворота в город попадали почетные гости и послы из стран Европы, Азии, Африки. Перед их взором также открывалась во всем своем величии монументальной архитектуры Святая София, значительно возвышающаяся над всеми прочими город¬скими постройками.
В городе уже к V веку было возведено 4388 жилых домов, а вся планировочная структура города состояла из 6 районов, связь между которыми осуществлялась по 322 улицам. Ко-нечно, новая столица была ещё не велика своими размерами. Константинополь ещё не мог соперничать с такими красивы¬ми и величественными городами, как Александрия или Антио¬хия. Тем более ему ещё нельзя было равняться с самим Римом или Афинами. Однако к VI веку его население уже превысило численность Рима и перешагнуло отметку в 500 тысяч человек. При Юстиниане Великом застройке и убранству столицы при-давалось особое, государственное внимание. Город становился крупным политическим, экономическим и религиозным цен-тром Европы. Уровень его обустройства и качество застройки должны были отвечать уровню других европейских столиц.
Население Константинополя в основном состояло из гре¬ков, потомков первых переселенцев из Мегары. Первые рим¬ляне появились здесь в то время, когда Бизант, тогда ещё ма-лоизвестный населённый пункт, использовался римлянами, как военный лагерь. Новая волна римских переселенцев при¬шла в Константинополь, тогда ещё Бизант, с Константином I Великим. Это были семьи римских патрициев, получивших значительные государственные посты во вновь создаваемом Константином Великим государственном аппарате. Вслед за патрициями в новую столицу перебирались римские всадни¬ки и чиновники рангом поменьше. Сюда же потянулись архи¬текторы, художники, литераторы, ученые. Таким образом, ко¬личество римского населения в Бизанте значительно выросло. Тем не менее коренное греческое население города считало себя выше по положению других его слоёв. Римский слой насе¬ления столицы сокращался, но эта длительная борьба за превос-ходство своего положения в государственном аппарате между греками и римлянами присутствовала в константинопольском обществе ещё очень длительное время.
Постепенно население перемешивалось, и со временем гре-ческий язык занял основные позиции и стал государственным. Таким образом, превосходство и лидерство греков стало и но-минальным, и юридическим. Латынь как основной язык обще¬ния в прежней Римской империи стала в её восточной части по-степенно забываться населением за ненадобностью и отмирать.
С VI века Константинополь становится общевизантийским и в значительной мере европейским законодателем мод в архи-тектуре светской и архитектуре церковной. Именно здесь соз-даётся новая архитектурная традиция, продиктованная новым политическим устройством государства, новыми религиозны¬ми и экономическими устоями и природно-климатическими возможностями. Главной постройкой византийского города становится православный храм. Главным стержнем формирую-щейся византийской культуры просматривается православная архитектура с её новым подходом к формированию внешнего облика и внутреннего пространства.
В самом Константинополе и в городах на территориях Гре-ции, Македонии, Черногории, Сербии, в Армении и Иберии массово строились православные храмы. Постепенно выраба-тывался наиболее приемлемый тип храма, отвечающий в пол-ной мере духу и религиозным канонам Православия.
В отличие от отделившейся от Константинополя Римской христианской церкви, взявшей за основу своего храма римскую античную базилику, Константинопольская церковь выработа¬ла принципиально новый тип храмового здания, опиравшийся на догматические постулаты христианского вероучения - кре-стово-купольный, четырехстолпный тип здания с положенной в его основу центрической, симметричной композицией.
Особое внимание православными зодчими уделяется ху-дожественной образности внешнего объёмно-пластического решения храма. На протяжении V-XII веков мастера визан-тийской архитектуры отрабатывают каждый штрих, каждую деталь в храмовом облике. К концу XIV века уже просматри-ваются региональные архитектурные особенности, то есть идёт процесс архитектурного стилеобразования, в котором прини-мают активное участие зодчие многих народов, вовлеченных в орбиту византийской культуры.
Уже к XII веку можно говорить о формировании греко-визан¬тийского стиля, сербско-византийского стиля, Армяно-визан¬тийского стиля и славяно-византийского стиля в Православном храмовом строительстве. В XIV-XV веках стал формироваться Русско-византийский стиль на территории Восточной Европы. Каждый региональный стиль опирался на классические визан¬тийские формы и отражал местные природно-климатические условия и возможности природных ресурсов, сырья и матери¬алов, применяемых для возведения храмов, а также местные строительные традиции.
Этот сложный процесс формирования архитектурной об-разности проходил непростой путь через культурные взаимные заимствования и использование автохтонных архитектурных форм. В том числе и личная судьба зодчих разных стран и раз-ной национальности, участвовавших в этом процессе, не мог¬ла не отразиться на результатах этого творческого процесса. Особенности менталитетов, местных климатических условий, различные строительные материалы - всё это и привело в ко-нечном итоге к проявлению стилевых различий в храмовой ар-хитектуре православного мира.
Юстиниан Великий - одна из крупнейших фигур в тысяче-летней истории Византии. Именно в его время правления Им-перией город Константинополь приобрел свои, поистине цар-ственные, столичные черты. При Юстиниане в 537 году было завершено строительство крупных православных храмов в сто-лице и в провинциях.
Самой значительной и выдающейся постройкой несомнен¬но стал храм Святой Софии, возведённый в центре Константи-нополя, на площади Августион. По замыслу императора Юсти-ниана, эта площадь с выходящими на неё Большим император-ским дворцом, Цирком и величайшим в православном мире Со¬бором Святой Софии должна была стать центром нового Мира.
В 527 году на горе Синай Юстинианом был основан мона-стырь Святой Екатерины. В период царствования Юстиниана закладываются основы православного храмового строитель¬ства и складываются стилевые течения, распространившиеся на Юг и Восток, в Азию и в Европу.
Юстиниан заложил на длительную перспективу основы вос¬точной политики Византийской империи. Он взял под свою опе¬ку и покровительство вновь образовавшиеся самостоятельные государства в Закавказье: Армению, Грузию, Абхазию - и за¬ключил союз с Крымскими Готами. Крым впоследствии стано¬вится провинцией Византии, и на месте бывших греческих ан¬тичных колоний возникают города и строятся оборонительные сооружения с участием византийских инженеров.
Укрепившись в своём традиционном пространстве, Кон-стантинополь начинает засматриваться на Восток.
Алания - одна из стран, которую Византийская империя стремится взять под свою опеку. Первые упоминания об Аланах как сложившейся группе племен относится к началу первого века Нашей Эры. Аланы появляются и у границ Римской импе-рии, и одновременно у границ Персии.
В исторических хрониках времен римского Императора Нерона в 50-60 годы говорится, что аланы занимают Северное Причерноморье. Римский античный философ Сенека Млад¬ший упоминает их как врагов Империи, опасность от которых исходит прежде всего с территории Нижнего Дуная. Аланы могли объединиться с Даками и представлять в этом случае очень серьёзную угрозу Риму. В произведениях античного поэта Лукана аланы помещены в географическом простран¬стве Северного Кавказа и степного Предкавказья. Античный поэт Валерий Флакк упоминает об аланах в своей известной поэме «Аргонавтика». Здесь они выступают как активные дей-ствующие лица. Об аланах упоминают официальные римские историки Плиний Секунд и Иосиф Флавий. В период Римской Империи аланы представляют собой кочевые скотоводческие родовые объединения, так как их экономика построена на раз-ведении крупного и мелкого домашнего скота на степных про-сторах юго-восточной части Европы.
Образование племенного союза во главе с Аланами ста¬ло результатом серии разрушительных междоусобных войн, прошедших на территории Подонья, Северного Причерномо¬рья и степного Предкавказья в 49 году. Перед этим событием, в 35-36 годах Аланы опробовали свои военные способности в Иберо-Парфянской войне в Закавказье на стороне Иберов. Это выступление нового этноса на международной арене ока¬залось удачным и показало их возможности и потенциал. В конечном итоге аланы возглавили многочисленные скотовод¬ческие кочевые племена сираков, дандаров, исседонов, аор- сов, считавшихся родственными по ирано-язычной языковой группе и менталитету. В 72 году аланы совершили набег на За¬кавказье, показали местному населению свою военную мощь и ресурсы.
Уже во II веке Аланская конфедерация достигает большого военного и экономического могущества и влияния на сопре-дельные территории, хотя Аланы ещё пока в это время остают¬ся кочевым этносом. Постоянные контакты Алан с античными городами-колониями в Северном Причерноморье, в устье реки Танаис и на Западном Кавказе приводит к тому, что у Алан фор-мируются признаки военно-демократического общественного строя, а сама культура быта, ментальность тяготели к античным традициям.
Процесс укрепления межплеменного союза во главе с ала-нами продолжался вплоть до VI века. Из разрозненных племен, ведущих полуфеодальный образ жизни, аланы постепенно пре-образовываются в этнос со своей языковой, бытовой и архитек-турной культурой. Для образования государственности алан-скому этносу остаётся всего лишь несколько шагов, сделать которые можно лишь с приобретением собственной письмен-ности, созданием регулярной армии и введением в обращение собственной денежной единицы, демаркацией границ с сосед-ними странами.
Армянская география V века определяет точное положение Аланского этноса на Северном Кавказе и их границы с адыга¬ми на Западе и вайнахами на Востоке. На Севере Аланы отме¬чены в нижнем течении реки Танаис ( р. Дон).
В VI—VIII веках аланы возглавляют объединение с родствен¬ными им сарматскими племенами, создав субгосударственное племенное объединение на реке Танаис в её нижнем течении. Некоторые историки считают, что в нижнем течении реки Та- наис до X века существовало государство Славия - пригранич¬ное с Хазарским Каганатом.
На Северном Кавказе и в степном Предкавказье в это же время размещались феодальные государства Восточная и За-падная Алания, между отрогами Западного и Восточного Кав-каза. Очевидно то, что единого аланского государства не суще-ствовало никогда, а было лишь условное межгосударственное объединение небольших феодальных государств-княжеств, имевших между собой устойчивые культурные связи.
В VI-VIII веках после Рождества Христова изменяется то-понимика на Северном Кавказе и в степном Предкавказье. Река Танаис теперь называется рекой Дон, что по-алански оз¬начает - вода. Река Архадея - Маныч, левобережный нижний приток Дона. Река Сиргис - река Северский Донец, правобе¬режный нижний приток Дона. Аналогичные процессы проис¬ходят и на Северном Кавказе. В географических названиях появляются православные понятия: «церковный», «храмовый», «святой», «крест» и т.д.
С VI века на территории, занятые аланами, проникает Православие. Религиозные миссионеры приходят в Аланию через труднопроходимые горные перевалы. Миссионеров не останавливают горные заснеженные и обледеневшие вер¬шины. Как результат их настойчивой деятельности - крещение Восточной и Западной Алании и образование Аланской Право-славной епархии в 860 году.
С IX века внимание Византии к Алании возрастает. На Се-верный Кавказ отправляется большое количество миссионе¬ров, послов, зодчих и торговых людей, которые устанавливают политические, культурные и экономические взаимоотношения с местными племенами.
Усиление Византийского экономического и культурного влияния идёт медленно из-за трудных путей сообщения - отсут¬ствия хороших сухопутных дорог на Восток, за пределы границ бывшей античной империи. Но через перевалы Кавказа путь труден, но удобен, потому что со стороны Понта лежат зем¬ли, подвластные Византии. Здесь уже давно налажены связи через густую сеть Православных монастырей и храмов, а так же удобных дорог вдоль берега моря, ведущих непосредствен¬но в метрополию.
Византия с IX века становится покровительницей аланских земель и предоставляет этим племенам письменность - важ¬ный элемент государственности. Азбуку для алан и славян, родственных ираноязычных племен, создают монахи Кирилл и Мефодий, которым эта миссия поручена Государственным советом Византийской Империи. Православная религия, так¬же как и в метрополии, становится государственной религией раннефеодальных аланских государств на Северном Кавказе. К IX веку Алания становится конфедерацией феодальных госу-дарств, господствующих на большой территории между рекой Дон на севере и Кавказскими горами на Юге.
Византия делает ставку в большой политической игре за го¬сподство над Северным Кавказом и Закавказьем на раннефео¬дальные аланские государства, справедливо полагая, что клю¬чом к этому является стратегически важное географическое положение Алании на стыке Европы и Азии. Византия направ¬ляет сюда всё больше и больше своих усилий. Но эти усилия в силу географических и экономических обстоятельств огра¬ничиваются церковными миссиями и направлением архитек¬торов, которые приобщали местное население к византийской архитектурной культуре. Не имея возможности использовать военную силу - армия империи с трудом сдерживает натиск на свои границы с севера и юга, государственные деятели Ви¬зантии ищут другие возможности своего проникновения на Се¬верный Кавказ. Император и Государственный Совет Византии полагали, что здесь, в этих отдалённых землях, достаточно мис¬сионерских усилий для удержания их в политической и эконо¬мической орбите Византийской империи.
Однако дальнейший ход всей истории развития этого огром¬ного культурного пространства показал, что ставка только на религиозно-культурные связи не давала Византии доста¬точных гарантий для удержания в орбите своего влияния этих стран.
Город Константина
Раннее, раннее утро 868 года. Времена высшего рассвета Византийской империи. Над заливом Золотой Рог, Пропонти¬дой и Босфором Киммерийским господствует царственный и щедрый месяц август, весь переполненный раскалённым, перегретым на южном солнце ароматным воздухом. Душный и тёплый воздух с ночи августа висит над бухтой Золотой Рог и над всем Константинополем плотной, но совершенно прозрач-ной завесой. Этот горячий воздух мучает константинопольцев вот уже третий месяц. Если в утренние часы ещё в небе вита¬ла прохлада, то в полдень просто становилось нечем дышать. Давно не стояло такое жаркое лето в этих краях. Над городом и морем почти полное безветрие. Нехотя, с явным нежелани¬ем, просто по заведённой кем-то обязанности, слегка плещет морская волна Пропонтиды в прибрежных камнях европей¬ского берега. Вода медленно приподнимается и плавно оседа¬ет, раз за разом повторяя одно и то же монотонное движение. Её коралловый, серовато-розовый цвет и медленные плавные колебания завораживают глаз так, что не оторваться от этого удивительного зрелища. Через мгновение морская вода уже светло-розовая, с легким изумрудным оттенком. Бесконечная и неповторимая игра цвета морской воды продолжается беско-нечно, так же бесконечно, как течёт эта жизнь.
Солнце вот-вот взойдёт над бухтой Золотой Рог, над горо-дом незаметно появляется и постепенно усиливается утрен¬ний бриз. Морская вода то поднимается высоко и омывает огромные каменные блоки основания главной пристани города перед Золотыми воротами, то мягко и неслышно опадает вниз, обнажая увитые зелеными водорослями огромные, гладко ока-танные волной валуны. Они, эти камни, бесконечно долго про-лежавшие в этой сказочной воде, сами или под усилиями воды и ветров приняли таинственные формы, созданные за много столетий усилиями Природы...
Утреннее небо над бухтой Золотой Рог приобрело новый, золотистый оттенок. Видимо с минуты на минуту теплое золо-тое солнце нового дня поднимется над горными склонами и тут же немедленно окунет свои тёплые лучи в морскую воду. Ещё мгновение, ещё одно лишь мгновение, и уже из-за горизонта проливается его золотистый свет снопом первых лучей на весь мир вокруг.
Проходит ещё небольшая толика дорогого утреннего вре-мени и вот уже над домами и улицами Константинополя потя-нулись звуки, запахи и голоса просыпающегося города. В Кон-стантинопольских церквях начались утренние молитвы, и заво-раживающие голоса певчих мягко и обволакивающе заполнили городские улицы, сады, рыночные площади.
Словно по какому-то тайному сигналу в городских квар-талах закурились синеватые дымки над печами и мангалами, стоявшими почти в каждом дворе. Тут же поднялись и поплы¬ли в воздухе соблазнительные запахи разнообразной восточ¬ной пищи, которую с рассветом уже начали готовить местные умельцы в многочисленных городских кухнях. Послышались и громкие голоса многочисленных торговцев, стремящихся найти тех первых покупателей, которые ещё не вышли улицы, но вот-вот на них появятся. Их тут же станут угощать и угова-ривать что-то купить, взять за совсем небольшую цену или чуть ли не даром. Городские улицы всё плотнее наполнялись люд-скими голосами и разнообразными звуками и запахами боль-шого города.
Над берегаом моря, с трёх сторон омывающего городские набережные, пристани и стены, стоящие прямо в воде, закру-жили и залетали суетливые чайки. Их пронзительные резкие крики над морскими заливами окончательно возвестили о том, что утро нового дня уже прочно заняло свои исходные позиции. Наконец и солнышко, золотистое, летнее показалось не только краем своего горячего диска из-за высокого берега, но и вы¬шло полностью над домами и храмами города, осветив восточ¬ные, алтарные фасады храмов, жилых домов, крепостных стен, ограждающих городские владения.
Над многочисленными церквями императорской сто¬лицы в прозрачном утреннем воздухе разнеслось чистое красивое многоголосое пение мужских хоров - начинались утренние службы в православных храмах. Над всем городом монументально и выразительно возвышалась масса главно¬го православного храма империи, увенчанная огромным ку¬полом. Святая София, вознесенная византийскими зодчими высоко над городом и над всей империей, безраздельно ца¬рила своим высоким и монументальным силуэтом над всем Константинополем.
Рядом с главным православным собором Византийской им-перии разместился Большой императорский дворец, а ближе к морскому берегу глаз завораживала необыкновенно тонкая восточная архитектура пышного дворца Буколеон, утопавше¬го в зелени причудливых императорских садов. Византийские правители любили строгую красоту и утончённость регулярно-го парка, поэтому Большой императорский и дворец Буколеон были окружены тщательно сформированными газонами, цвет-никами, бордюрами, шпалерами.
Наконец площадь Августион - центр столицы и её олице-творение - ожила и стала заполняться разноголосым и пёстрым народом, стремившимся попасть в Новую столицу мира и обо-сноваться здесь навсегда.
С восточного берега Византийской бухты Золотой Рог весь город виделся опрокинутым, изломанным, но живописным от-ражением в зеркальной воде. Это зрелище всегда было неот-разимым и завораживающим душу любого константинопольца. Особую прелесть городу придавали покрытые пышной зеленью парков и садов берега Пропонтиды, своей солоноватой водой омывающие город с трех сторон.
Бухта Золотой Рог далеко врезалась узким клином в холми¬стый берег, разделяя Константинополь на две неравные части. Основной город располагался на мысе, под защитой мощных каменных стен, а наиболее бедные кварталы разместились на противоположном берегу залива, рассчитывая лишь на Бо¬жью благодать. Водная гладь залива Золотой Рог была сплошь усеяна лодками различного калибра, среди которых выделя¬лись большие торговые и военные корабли. С раннего утра весь залив приходил в движение. Лодки челноками сновали от од¬ного берега к другому, перевозя людей и мелкие грузы. Реже передвигались большие корабли.
В этот день весь большой императорский двор готовился к Государственному Совету, на котором должны были обсуж-даться важнейшие государственные вопросы. С раннего утра в императорском дворце Буколеон, в котором было решено проводить заседание Совета, царило оживление. Прислуга за-нималась с большим рвением чистотой и порядком в главных покоях дворца. Ещё раз всё вычищалось и обмывалось водой с благовониями, от чего по дворцовым покоям распростра¬нялся особый сладкий, но не приторный аромат. Необычное оживление наблюдалось в многочисленных кухнях обоих им-ператорских дворцов, готовивших разнообразные блюда и на-питки для господ - членов Государственного Совета и гостей в соответствии с их дворцовой иерархией. Здесь всё было про-думано и предусмотрено до последних мелочей: кому, в какой последовательности, какие блюда и как подавать к столу. Тем не менее, все заметно волновались, что было написано на их лицах, и заучивали ещё и ещё раз правила дворцового этикета. Над всем этим Вселенским переполохом витал страх ошибить¬ся и сделать что-либо не так.
Сам император Василий был прост и неприхотлив в быту и еде, но кроме него были его придворные, которые в противо¬вес императору придирчиво относились к любой мелочи своего быта. Малейшее отступление от принятого этикета оканчива-лось элементарной поркой провинившихся слуг плетьми во вну¬треннем дворе дворца, откуда звуки не достигали ушей импера¬тора, не любившэго экзекуции как воспитательную меру.
В это время в официальных покоях дворца шла лихора-дочная подготовка к самому Совету. Император Василий се-годня встал со своей необъятной, богато прибранной парчёй и шёлком постели в не очень приятном расположении своего императорского духа. После положенного утреннего туалета Император немедленно углубился в государственные дела. Он внимательно рассматривал документы, принесенные ему секретарём, выслушивал устные доклады своих министров. На его некрасивом, не очень царственном лице можно было как по бумаге прочитать реакцию на доклад. Если лицо импе¬ратора неожиданно застывало непроницаемой серой маской - значит надо ждать взрыва его гнева, порой приводившего к тра-гическим последствиям для тех, кто сделал неудачный доклад. Слава богу, сегодня лицо императора если и не очень приветли¬во, то спокойно и бесстрастно. Скорее всего Василий был углу¬блен в свои размышления и головой находился где-то вне свое¬го приёмного зала. Конечно, он внимательно всё просматривал и всё выслушивал, даже делал замечания и высказывался по су¬ществу доклада. Но в этом была особенность этого человека, он мог разговаривать со своими приближенными и одновре¬менно обдумывать совершенно другие дела, к сиюминутному разговору не имеющие никакого отношения.
Рядом с ним уже находились его ближайшие политические советники и военачальники, одетые в парадные одежды и на-пустившие на свои лица соответствующие случаю выражения. Одни глубокомысленно молчали, стараясь придать этому мол-чанию как можно более выразительный характер, другие, по-добострастно изогнувшись, прислушивались к каждому слову Императора. Было в свите императора Василия несколько при-ближенных, которые высказывали своё мнение открыто, пре-красно понимая, что могут не попасть в русло Императорских планов. Эти третьи сильно рисковали своей карьерой при дво¬ре, но всё же рисковали, справедливо полагая, что всё-таки бла-гополучие Империи выше их личного благополучия.
Один из самых трудных вопросов сегодня для всех государ¬ственных вельмож, стоящих у руля Империи, - усиление Визан¬тийского влияния на сопредельные земли, лежащие к северу от Кавказских гор и к востоку от Крымской фемы - провинции Византийской империи.
Началось заседание Государственного Совета с обязатель-ных ритуалов, которые исполнялись раз за разом и были всем известны. Далее император Василий молча выслушивал мне¬ния и доводы своих советников, которые сводились к тому, что сегодня Империя слаба, но он и сам остро понимал недо-статочность государственных ресурсов для решения такой мас¬штабной задачи.
«И без Вас мне хорошо известно, что может и чего не мо¬жет позволить себе Империя», - раздражённо размышлял император, обдумывая возможные варианты решения этого вопроса.
- Кто бы из вас подсказал дельный путь решения этой за-дачи! - раздраженно бросил резкую реплику в сторону своих советников император Василий. И каждый из присутствовав¬ших на Совете принял это на свой счёт. Это хорошо было видно по лицам сановников.
Наконец император высказал своё мнение:
- Чтобы принимать окончательное решение - надо твёрдо знать реальные позиции Хазарского Каганата в этих землях. Великий Каган в своём послании утверждает, что его влияние на Дон и Северный Кавказ велико, но так ли это на самом деле?
Слишком многое давало повод сомневаться в верности мнений Правителя Хазарии. В зале заседаний Совета наступила гнету-щая тишина. Никто не поднимал глаз. Тут же последовали сло¬ва императора, которые члены Государственного Совета пред-видели и которые всех пугали:
- Кто из вас возьмёт на себя ответственность - возглавит посольство в Аланию и достигнет там соглашения - того ждёт моя царская награда, щедрее которой ещё не знала наша исто-рия! - неожиданно для всех тихо, но отчётливо произнёс им-ператор.
Весь Двор и весь Государственный Совет в смятении мол-чали. Надо думать, что из приближенных чиновников никто не горел желанием отличиться в глазах самого императора.
Все сознавали необходимость привлечение ресурсов этих земель для обеспечения благоденствия и процветания Импе¬рии в ближайшем будущем. Но вот только какими средствами этого можно было добиться? Сегодня империя не располагала такими крупными военными силами. Тем более никто не поже¬лал рисковать собственной головой для достижения блага всей империи.
Василий медленно прохаживался по длинному залу, стены которого были отделаны позолоченными панелями, шёлковы¬ми гобеленами и бархатными тяжелыми портьерами, и время от времени посматривал в высокие окна дворца, из которых открывался прекрасный вид на море, вода в котором была се-годня изумрудно-синего цвета. Когда дворец строился, окна всех парадных помещений специально были ориентированы на море. Он, как, наверное, и другие императоры, в свобод¬ное от государственных дел время любовался цветом морской волны, парусами многочисленных судов, стремящихся из раз¬ных уголков средиземноморья в Константинопольскую бухту Золотой Рог. Василию доставляло удовольствие созерцание не только спокойной глади моря. Он был в восторге от роко¬чущего штормового прибоя и любил наблюдать за огромными морскими волнами, накатывавшимися от азиатского берега Пропонтиды, разбивающимися в миллиарды мелких бриллиан-товых брызг о мощные каменные укрепления Константинопо¬ля и о каменные валуны, лежавшие вдоль берега.
Как считал великий император Византии Юстиниан, море, окружавшее с трех сторон Константинополь, - один из даров природы, который украшает столицу, создаёт ей особую ауру, делает её неповторимым городом средиземно¬морья. Поэтому дворцы, главные площади города и главный храм империи были приближены к морскому побережью, а главные, торжественные и парадные ворота в город были устроены не на сухопутную дорогу, а открыты в сторону моря. В своём знаменитом Кодексе (своде государствен¬ных законов) Юстиниан отвел Пропонтиде роль основно¬го богатства и достояния столицы. Он повелевал возводить в городе все сооружения так, чтобы они не заслоняли мор¬ских просторов от глаз людей. Василий с Юстинианом был в этом согласен и велел своим чиновникам свято блюсти интересы Юстинианова Кодекса. Он любил цитировать его изречение:
«В нашем царственном городе вид на море является одним из его достоинств. Чтобы сохранить его, мы повелели, чтобы ни одно здание не было сооружено в полосе ста футов ширины вдоль берега...»
Василий продолжал обдумывать свои действия, не отрывая глаз от морской безоблачной дали за окнами.
Он не спеша перевёл свой взгляд через другое окно на не-объятный купол Святой Софии, встававший над всем городом, и подумал о том, как удачно расположился монументальный храм на центральной городской площади Августион.
«Такой же мощной и незыблемой, как этот храм, должна быть и наша империя, - подумал он. - Именно прочной и незы-блемой!»
«Но как добиться этого?» - император, продолжая рассма-тривать открывавшийся в дворцовом окне морской пейзаж, об-думывал возможные решения.
Одна из задач, которую надо было решить сегодня, - поиск надёжной политической и военной опоры среди восточных соседей империи. Армения - страна единоверцев, но их право-славная церковь стала самостоятельной, не желая подчиняться Святому Константинопольскому престолу. Католикос Армянской церкви теперь вершит сам политику своей церкви и государства, хотя пока ещё и с оглядкой на Византию. Грузия и Абхазия, рас¬положенные на южном берегу Понта Евксинского, - тоже госу¬дарства, признающие приоритетные права Византии, но и там, по примеру Армении, дело идёт к самостоятельности церкви, их православной церкви. С некоторых пор Католикос Грузии пере¬стал обращаться за советами и помощью к Святому Константи¬нопольскому престолу. С некоторых пор и они становятся само¬достаточными и стараются расширить своё собственное влияние не только в Закавказье, но и по северную сторону гор.
Не так давно Василию доложили, что Грузинский престол самостоятельно хочет организовать в Алании свою метрополию, распространив таким образом своё политическое и экономиче¬ское руководство на весь Северный Кавказ, включая западное побережье Гирканского моря и нижнюю часть Поволжья.
Остаются два феодальных государства - Алания и Хазария. Алания - страна язычников, но её князья уже давно стремятся к православию. Сами абхазы издавна хорошо принимают у себя православных миссионеров и не прочь признать Иисуса Христа своим духовным учителем и наставником. Они строят у себя примитивные однозальные храмы, дружественно принимают византийских священников. Но уж очень сложен путь в эту страну, отделенную от Византийских границ и её дружествен-ных соседей крутыми горными хребтами Кавказа, переправа через которые сложна и опасна.
Хазарский Каганат географически расположен удобнее и более доступен: есть водные и сухопутные давно проторен¬ные дороги. В Каганате есть крупные города: Итиль в низовьях Волги, Маджары в Степном Предкавказье, Сары-Кале на Дону. Однако в каганате, среди тех, кто управляет этим многопле-менным государством, официальной религией принят иудаизм, вера, с которой Византия и Святой Престол Православной церк¬ви никогда не согласится тесно сотрудничать. Да к тому же и как политический и военный партнер Хазария не очень-то на-дёжна. Император убеждался не раз в том, что Хазарский ка-ганат обманет и не поможет Византии в сложные моменты её истории. Эти хитрые семиты, стоявшие во главе своего полу-кочевого разноязыкого государства, сами спали и видели себя во главе всей Великой Евразийской степи. Они исподволь го-товились к этому господству, контролируя все торговые пути по Гирканскому морю, Волге и Дону, повсеместно внедряя в обращение свои деньги, свою культуру. Каганат был не прочь показать свою военную силу, вторгаясь в пределы Алании, Ки-евской Руси и Крымской фемы. Но при этом военные акции Хазарии не всегда оказывались успешными.
На отсталых в своём общественном развитии кочевников, обитавших в степи по Дону и его притокам, тоже надежда была слаба. У этих племен ещё не было четкой государственной ор-ганизации и за ними трудно было уследить в их постоянном перемещении на огромных расстояниях. Но самое главное было в том, что этим степнякам Византия ещё не была нуж¬на как экономический донор с её высокоразвитой культурой. Этим кочевникам хватало своего собственного уровня разви¬тия.
Тут ещё Персия и арабы постоянно стремятся проникнуть на Кавказ - исконную территорию влияния Византии и Право-славной церкви. Всем этим попыткам нужен уверенный проти-вовес. Василий постепенно вынашивал свой план вовлечения Алании в византийскую орбиту влияния.
Именно Алания, её Западная и Восточная части могли вы-полнить роль своеобразной сатрапии Византийской империи в этой части земли на стыке между Европой и Азией.
Действительно, в реальной ситуации возможными парт-нёрами Византии в западной части Евразийской степи остава-лись лишь многочисленные аланские племена, расселившиеся в предгорьях Северного Кавказа и только-только начинавшие создавать свою государственность. Одни советники императо¬ра были склонны к тому, чтобы сделать основную ставку на эти небольшие феодальные государства, в то же время не прерывая отношений с остальными восточными соседями. Другие совет-ники склоняли императора к установлению тесных отношений с Персией и предлагали совместно с ней колонизировать земли на Северном Кавказе.
Императора Василия долго и тщательно одевали к тор-жественной церемонии открытия Государственного Совета. В этом церемониале не допускалось никаких отклонений. Ва¬силий об этом знал и сам не терпел упрощений и недочётов. Он знал, что почти три сотни внимательных глаз будут из¬учать каждую складочку на его одеждах и для себя сделают свои выводы от того, что на нём надето, как он пройдет сквозь строй придворных и гостей Совета, кому и что скажет. Сейчас, как никогда ранее, император Василий понял, что для верности принимаемого сегодня решения ему не хватает точных сведе-ний о том, что же на самом деле происходит там, в этих отда-лённых от Византии землях.
Наконец все сложные императорские облачения оказались на своих законных местах, и император Василий I, осенив себя крестным знаменем, велел пригласить к себе церковных ие-рархов. С ними предстояло обсудить стратегию продвижения православия на восток, прежде чем этот вопрос будет вынесен на обсуждение всего Государственного Совета. Василий выбрал такой путь принятия решении, так как знал, что у церкви более надёжны каналы получения информации о том, что происходит в тех далеких землях. Императорский караул медленно отворил двери в покои Василия, чтобы пропустить церковных иерархов.
В длинных коридорах Буколеона показалась торжествен¬ная процессия. Впереди шёл Патриарх - старейший из иерар¬хов церкви, который, войдя в покои императора, осенил крест¬ным знаменем весь приёмный зал и отдельно особу Императо¬ра. Иерархи в парадных церковных облачениях чинно заняли свои места позади Патриарха и не принимали участия в беседе. Внимательно выслушав мнение Патриарха о том, что проис-ходит в интересовавших его землях, император задал ему ещё
несколько вопросов. Получив на них ответы, император внима¬тельно посмотрел на Патриарха, немного помедлил, как того требовал дворцовый этикет, и высказал своё решение.
Номинально главой Православной Церкви и Святого Кон-стантинопольского престола был император. Он не столько советовался, сколько настоятельно рекомендовал Патриар¬ху в ближайшее же время снарядить большое Церковное посольство в Аланию. Было крайне необходимо решить вопрос о создании там Аланской православной епархии, а для этого предстояло помочь этому государству в строи¬тельстве большого числа храмов. Крестить население и при¬общать его к вере Христовой можно было только в стенах церковных...
- Подберите молодого, убеждённого в православной вере, знающего своё дело зодчего, который бы смог самостоятельно руководить постройкой храмов и исподволь наставлять мест-ных священников на Северном Кавказе. Да дайте ему денег, побольше золотых солидов, тысяч шестьдесят, хороших помощ¬ников, одного-двух человек!
Негромко, но твёрдо говорил император, так чтобы его се-кретарь успевал делать записи, чтобы всё это внести в прото¬кол заседания Государственного совета.
- Да, конечно!
Патриарх, соглашаясь, кивал головой:
- Да, мой император!
- Ваш зодчий должен быть к тому же убежденным христи-анином и умеющим отстаивать свою точку зрения в беседах с варварами. Не забывайте о том, что ему придется провести в Алании много лет, если не всю свою жизнь! - Продолжал свои наставления император.
- Судьба этого человека должна лечь на алтарь Православ-ной церкви и нашего Отечества! - резко завершил свою мысль император, словно объявил приговор тому, кто ещё не знал ни-чего этого.
- Это будет трудно сделать, Мой Император. Добровольно из наших зодчих никто не согласится отбыть в эту далёкую
страну. - Говорил Патриарх, зная настрой среди своих лучших мастеров-строителей Константинополя.
- Отправить силой! - Сказал император спокойно, снова вглядываясь в морские дали за окном дворца, давая этим по¬нять, что вопрос исчерпан и он более не намерен об этом гово¬рить. Патриарх сделал небольшую паузу и поклонился импера¬тору:
- Будет исполнено, Мой Император!
На этом по обсуждаемому вопросу и состоялось решение Государственного Совета.
Итак, решение обдумано и принято. Вслед за императором церковные иерархи перешли в Зал Заседаний Государствен¬ного Совета. В зале уже занимали свои места члены Совета и приглашенные чиновники, послы некоторых, наиболее дру-жественных государств.
Совет принимал государственные решения не спеша. Всё было заранее продумано и тщательно взвешено. Оставалось лишь подтвердить официально всё то, что долго обсуждалось в кулуарах дворцов Константинополя и в среде чиновников различных рангов, что было взвешено и отмерено задолго до заседания Совета.
Наконец решение было принято и по аланскому вопросу. Император торжественно, не торопясь поставил свою подпись под заранее заготовленным его чиновниками Императорским Указом.
Патриарх, выйдя из зала заседаний Совета, молча указал рукой своим помощникам следовать за ним, в его приёмный покой. Здесь он отдал распоряжения о подготовке к большой экспедиции на Северный Кавказ, в Аланию, где было уже всё готово для официального крещения государства и провозгла-шения Аланской Православной Епархии.
Из покоев Патриарха соответствующие распоряжения не-медленно покатились вниз по длинной служебной лестнице. Государственные механизмы работали не очень проворно, но все приказы императора исполнялись. Не было в империи случая, чтобы воля императора осталась нереализованной. За исполнением его указов следила специальная служба импера-торских прокураторов с самыми широкими карательными пол-номочиями.
Далее последовали события, во многом трагические и кро-вавые, связанные с одной стороны с судьбами отдельных лю¬дей, населявших как Византийскую империю, так и дальние и ближние сопредельные страны, и с другой стороны с судь¬бами целых государств. Страданий и слёз в результате испол¬нения этих решений было больше, чем радостей. Отразилось это решение и на государственных судьбах. Некоторые страны и народы спустя некоторое время вообще исчезли с лица зем¬ли, некоторым пришлось вступить в тяжелые военные проти-востояния, а историческая судьба многих народов, населявших западную часть Великой Евразийской степи, изменилась и по-вернулась в новое русло.
Если не по повелению византийского императора, то уж точно по воле Божьей к концу X века в ущельях и предгорьях Северного Кавказа, в солончаковых степях Западного Прикас- пия и среди солёных озер Кумо-Манычской впадины незамет¬но исчезли целые государства, ранее наводившие ужас на сво¬их соседей своими разбойными набегами и дикими грабежами. Но пришли на их место новые народы, и в степи от них не стало спокойнее. Всё вернулось на круги своя - борьба за гегемонию в Западной окраине Великой Евразийской степи...


Тишанский городок на правом
берегу реки Хопёр, почитай, самый
географический центр европейской
части и прежней, и современной
России. Отсюда одинаково далеко
до обеих российских столиц и
равно близко как до северных, так
и до южных пределов Российского
государства
По Вере вашей да будет вам...
Евангелие от Матфея (стих 9.29)





































Конвиксия - объективно сложившаяся социальная общность в ре-зультате совместного труда и быта группы людей с однохарактер-ными условиями жизни и общим местом обитания (проживания).
К этому явлению относятся прежде всего сельские общины, в которых формируется идеальная конвиксия, которая становиться идеальной основой формирования государственности.
Э
тнокультурное пространство формируется за счёт обра¬зования и развития систем расселения как основой тка¬ни, на фоне которой зарождается, взрослеет и вызревает сам этнос - первичный носитель основ национального самосо¬знания, способный далее, во все последующие поколения пере¬давать свой генетический код.
Даже в самом малом селении, представляющем общее эт-нокультурное пространство, образованном небольшим количе-ством людей, в его архитектурном образе отражается, как в ка-пле воды, характер того этноса, представителями которого яв-ляются эти люди. В таких малых поселениях, как в зеркале, отражается вся суть, значение и ценность этнокультурных про-цессов, формирующих общественное сознание этноса на всём пространстве. Эти поселения-капельки, отражающие в своём срезе уровень общественного сознания, являются носителями важных историко-культурных тайн и достояний цивилизации и предметом глубоких научных исследований.
В то же время трепетное отношение нас, потомков, к ка-ждому из таких исторических поселений и есть мерило уровня культуры, достигнутой в своём развитии этносом...
Это конкретное старинное поселение донских (хопёрских) казаков, заинтересовавшее нас, возникло на берегах красивой реки с чистейшей водой. Основание городка можно отнести ско-рее всего к XV веку. В те далёкие времена происходило станов¬ление российской государственности. Хопёрские земли в то вре¬мя располагались южнее Засечной черты и не входили в состав русских княжеств. Тем не менее, эти плодородные и богатые земли были населены славянами, русскоговорящим православ¬ным народом. Поселения Хопёрских казаков располагались сверху вниз по течению полноводной реки, которая служила местному населению многими незаменимыми услугами. Было бы неправильно сказать, что здесь жили весело и вольготно. Од¬нако работящие, рукастые и головастые люди могли прокормить на этих землях и себя, и свои семьи, рачительно используя бога¬тую плодородием землю и имевшиеся здесь дары природы.
Прошло много времени с тех пор, как первопроходцами здесь были заложены первые казачьи городки. Теперь эти по-селения стали большими, многодворными, почти городскими поселениями - крупными станицами. Вокруг таких станиц об-разовывались тяготевшие к ним большие и малые хутора, со-ставлявшие подчинённую им округу - станичный юрт.
Станица Тишанская изначально возникла как укреплённый казачий городок с названием Старый городок. Этот топоним должен пояснять нам, что Тишанская - очень древнее поселе-ние. Первые письменные сведения об этом городке остались в донесениях донских атаманов в 1672 году, но, судя по всему, он возник в этих местах в XIV или XV веках. Городок распо¬лагался вначале на левом берегу реки, на пойменных землях, под защитой реки. Но и она не спасала от коварного врага. Горо¬док (как и другие хопёрские поселения казаков) часто страдал от набегов калмыков. Со временем городок перешёл на пра¬вый берег Хопра и стал называться казачьей станицей. В 1698 году в станице насчитывалось 110 казачьих куреней, а значит около 200 семей. При станице была построена деревянная цер¬ковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Эта станица была хоть и крупным, но рядовым казачьим поселением в длинной цепи таких же станиц, расположившихся по берегам реки Хо¬пёр, составлявших основу мощи Хопёрского казачьего округа Области Войска Донского. Сама же Область Войска Донского стояла на южных рубежах государства, охраняя его пределы от набегов кочевников.
Станица Тишанская несколько раз переносилась с одного ме¬ста (обычное явление в истории казачьих поселений) на новое, пока не устроилась окончательно и удобно в крутой излучине Хопра на правом его берегу. К северу от станицы начинался не¬большой лес. Западнее станицы высоко в небеса поднимался кру¬той холм саженей на восемьдесят. Южнее в Хопёр впадала тихая речушка, которая так и называлась - Тишанка. Видно она и дала своё название казачьему городку, который здесь разместился.
Усадьбы станицы вытянулись стрункой вдоль берега реки. На краю станицы, на майдане всегда, с незапамятных времён стояла небольшая, вначале деревянная, потом каменная церковь, вокруг которой в праздники собирался весь станичный казачий народ, чтобы вместе отстоять обедню, потом поговорить друг с другом, обменяться новостями. Летними тёплыми вечерами мо¬лодые казаки собирались здесь попеть старинные казачьи песни да поводить хороводы. Если подняться на вершину холма, возвы¬шавшегося за спиной станицы, то оттуда открывалась заворажива¬ющая панорама петель реки, займищ и полей. Этот высокий холм к западу от станицы казаки называли Маяцкой горой. Здесь же, на лысой вершине горы, с незапамятных времён был оборудован казачий сторожевой пост для наблюдений за окрестностями. Бли-жайшие к Тишанской станицы вверх и вниз по Хопру были в виду дежурного казачьего поста, находящегося на холме. Несущие здесь службу казаки всегда были готовы запалить сигнальный огонь в случае надвигающейся опасности.
На противоположном левом берегу Хопра-реки стояли густые заросли ивняка, в которых селились дикие звери и птицы. Здесь же располагались юртовые сенокосы, на которых заготавлива¬лись корма для домашнего скота. Дальше в степь казаки пахали землицу, на которой выращивались богатые урожаи пшеницы.
Станица была основана людьми, пришедшими на берега реки Хопёр из современных пределов Верхнего Дона или Средней Волги. Искали в этих краях люди более плодородных, а главное свободных земель и уходили всё дальше к югу, пока не набрели на пригожие тихие места - спокойную реку с чистой и вкусной водой, хорошей плодородной земелькой по обеим берегам, за¬ливными сенокосными лугами в пойме, да тут и обосновались. Сколько их тогда было, первыми пришедших на Хопёр-реку, уже никто из старожилов и не помнил, но имена их и прозвания со¬хранились и передавались из поколения в поколение.
Старейшина древнего казачьего станичного рода Иван Ти-хий проснулся ранним утром от резких болей в левом боку. По¬началу это обстоятельство его никак не удивило. Иван подумал, что не так давно он собственноручно сделал глубокую зарубку острым лезвием своего любимого топора на дубовом бревне, глубоко врытом в землю, скорее всего, его прадедом, - стойке ворот, которые ежедневно открывались по необходимости ещё его дедом и отцом. Ежегодно обновляя усадьбу, Иван каждый раз подходил к воротам и постукивал обухом топора по дубо¬вой стойке и, слыша звонкую отдачу, понимал, что древесина ещё служит. Сделанная им на прошлой неделе зарубка означа¬ла очередные прожитые им десять лет. На девятом-то десятке в его нутре должно что-то болеть, если ещё жив...
Старый казак подумал, ворочаясь на своей постели:
«Видимо, сегодня я не смогу сойти с высокого ганка в сад. Дай Бог хоть бы встать на ноги!»
Тело потеряло сноровку и подвижность, ноги не слушаются его желаний и не хотят опуститься ступнями на пол.
«Может, ещё и отлежусь, Бог даст», - продолжал свои раз-мышления дед Иван - так звали его внуки и правнуки. Между тем Иван слышал, что в курене и вокруг него идёт привычная жизнь. Старший сын о чём-то негромко говорит со своей женой...
Послышался горьковатый запах сгорающего в печи кизяка и соломы, которой каждое утро протапливали печь, согревая на день котёл с водой для домашних нужд.
Вот кто-то прогарцевал верхами мимо его куреня. Звонкий цо¬кот конских копыт легко проник за стены куреня. Потом он уло¬вил, что следом прошли коровы, видимо на водопой к реке.
А теперь, вяло поскрипывая плохо смазанными ступицами колёс, по улице прокатилась негружёная телега...
Все звуки, проникавшие в его маленькую заборку, устроен-ную в глубине куреня, были ему хорошо знакомы аж с самого раннего детства. Он привык их угадывать и понимать.
Тут боль отступилась в сторону, Иван, почувствовав облег¬чение, закрыл глаза, и снова на его сознание накатила утренняя сладкая дрёма...
Снился ему чудный сон про то, как он, совсем ещё моло¬дой казак, приодевшись в выходное платье, привёл в станич¬ную лавку свою молодую жену, казачку Наталью из станично¬го же рода Григорьевых, недавно разрешившуюся бременем (родила ему первого сына), и стал выбирать ей подарок по та¬кому случаю. Они чинно, в праздничной одежде шли по ули¬це к майдану, за которым находилась торговая лавка иного¬роднего Шолохова. Проходя мимо каменной церкви Покрова Пресвятой Богородицы с высокой трёхярусной колокольней над притвором, они оба перекрестились на купола и ажурные кресты храма. Подошли к открытым дверям лавки. В её по-лутьме были развешены яркие персидские шёлковые шали и полушалки, до которых казачки всегда были охочи. Перели-вающиеся радужными цветами, соединёнными в диковинные узоры эти изделия завораживали глаз. На полках стояли же-стяные банки разных размеров, тоже разрисованные золотом слонами, львами и сказочными зверями, в которых был упа-кован индийский и китайский чай, кофейные зерна и разные восточные сладости. От этого богатства у Ивана голова шла кругом.
Выбрали они из всех богатств, развешанных по стенам лав-ки, для Натальи красивый шёлковый полушалок, как говорил торговец, аж из самой Персии. Иван ради интереса взял в ла¬донь край платка, и нежный, ласковый, легко скользящий шёлк ткани словно пролился из его руки всеми своими замысловаты¬ми узорами на плечи молодой пригожей казачки.
«Такую вещь надобно брать!» - подумал молодой казак и со-гласно махнул торговцу рукой, искоса глядя на улыбающееся счастливое лицо своей Натальи.
Ещё Иван попросил отвесить им два фунта кофейных зёрен, самого лучшего сорта, да фунт восточных сладостей. Торговец
вертелся за прилавком юлой, стараясь угодить Ивану и его жене, сыпал шутками-прибаутками. Он взял с полки большую жестя¬ную банку, расписанную тонким изумрудным и вишнёвым узо¬ром по золотому фону, с трудом открыл плотную крышку и стал отсыпать из неё маленьким бронзовым совочком коричневые кофейные зёрна в правую от него чашечку малых весов. Пред¬варительно в левую чашечку он бросил две фунтовые, тоже бронзовые изящные гирьки. Тонкой струйкой с лёгким шорохом на весы просыпались лёгкие кофейные зёрна, и чашечка весов, наполняемая ими, стала медленно проседать...
В этот момент Иван увидел, что на весах, отмеряя ровно два фунта кофе, точно навстречу друг другу устремились обнажён¬ными остроконечными металлическими грудями с маленьки¬ми сосками и остановились две девичьи бронзовые фигурки, очень близко, едва не соприкасаясь этими интимными частя¬ми тела. Фигурки немножко покачались вверх и вниз, слов-но сомневаясь в собственной правоте, и замерли, заворожив на мгновение своей бронзовой красотой острые глаза Ивана.
Подивившись ещё раз на диковинные весы, Иван слегка по-краснел лицом от нахлынувших на него непрошенных чувств, оглянулся на жену и уже не увидел её. Она исчезла из его поля зрения также легко, как и пришла в его сон. Вслед за ней растворился в воздухе владелец лавки, да и сам он оказался на пустынном берегу Хопра среди старых разбитых временем лодок, разбросанных на песчаном пляже. Пробовал он что-то крикнуть, но звука своего голоса не слышал. Хотел побежать по берегу, но и ноги не бежали.
В этот момент Иван очнулся от своего сна и понял: всё с ним происходило не наяву. Полежав немного с закрытыми глазами, Иван снова углубился в воспоминания о прожитых им годах, о прелестях жизни, и пожалел о том, что некому рассказать о той уверенности в своих силах и том достатке, в котором прожили его прадед, дед, отец, да и он сам, создавая для себя тот самый доста¬ток ежедневным тяжёлым трудом. Поля зреющей пшеницы, сено¬косы за Хопром, дававшие на зимний прокорм коровкам, которые щедро кормили семью молоком, небольшой конский косяк, вер¬ные верховые жеребцы под возможную мобилизацию.
Только жаль, что внуки уже выросли за пределы детства и им недосуг послушать своего деда о том, как жили здесь пра-вославные люди ранее, радуясь той жизни каждый божий день и находя время удивляться самым простым вещам.
Дед Иван снова прикрыл веками глаза и явственно увидел, как катит к югу свои чистые светлые воды его родной Хопёр и где-то там, на юге сливает свои воды в такой же чистый, но более полноводный Дон-Батюшку...
«Опять будут сновидения.» - подумал Иван и приготовил¬ся с наслаждением посмотреть на свою прежнюю жизнь.
Тут ему привиделась осень на Хопре, самое любимое им время года. Стаи нагулявших за лето жирок уток, плотно рас-сыпанные по реке тёмными точками, стаи тяжёлых, тоже жир-ных, откормившихся за лето гусей, низко летящих на зимовку к южным тёплым краям. Степенно расхаживающие по мел-ководью длинноногие белые и серые цапли. Длинные клинья журавлей высоко в небе, также тянущиеся к югу, множество других перелётных птиц, готовившихся на спокойной поверх-ности хопёрской воды к длительному перелёту в тёплые края. Птичья суматоха и толчея царили над старинными казачьими станицами. Словно над Хопром пролегала эта суматошная не-бесная дорога в места птичьих зимовий.
На смену предыдущему приятному сну Ивану пришли ви-дения из кровавой гражданской войны. Он в те времена, бу¬дучи молодым и беспощадным, яростно сражался то в Белой, то в Красной армии, так и не поняв, кто более прав, а кто ме¬нее виновен. Но человеческой крови пролил он тогда много. Привиделись ему человеческие головы, рубленные в жарких сшибках слева и справа лихими ударами клинков его товари¬щей и односумов по эскадрону, да и его в том числе шашки, доставшейся ему из дедовских казачьих рук. Этих воспомина-ний Иван не любил и никогда никому не рассказывал о том, скольких людей лишил жизни, так как не мог понять, зачем это было надобно делать.
Другое дело война с немцами в Отечественную. Тут было всё просто и понятно: или мы его и остаёмся на своей земле, или он нас и забирает нашу землю себе!
Он, не открывая глаз, прогнал от себя этот сон, словно смахнул его рукой со своих глаз и, собрав силы, стал вставать с постели, преодолевая боли в пояснице и в суставах и стараясь попасть но¬гами, обутыми в вязаные шерстяные носки, в кожаные чувяки...
При этом он с удивлением думал о том, что вроде бы совсем недавно началась его жизнь, да вот уж кажется, что и заверша-ется, а осталось столько незавершённых дел и неисполненных обязанностей.
Поймав левой ногой с третьей попытки свою обувку, он сно-ва почувствовал резкую боль в груди и был ослеплён яркой вспышкой в глазах, опрокидываясь на постель, застланную ов-чиной, оставляя где-то в стороне все свои земные чувства, стра¬дания, воспоминания и страхи.
А жизнь станицы и окрестных хуторов её юрта продолжа-лась своим чередом. Нарождались в станицах по всему Хопру, на Дону и Медведице новые поколения донских казаков. При-бавлялись в станице новые усадьбы. Казаки ставили новые куре-ни и пристраивали к существующим новые базы для домашнего скота. Молодёжь старательно обучалась конному строю, рубке лозы, ружейным приёмам и пополняла конные полки славного Четвёртого Хопёрского Округа Области Войска Донского.
Прошли годы XVIII столетия, создавшего славу Донского казачества в неустанной борьбе за укрепление южных границ Российской империи. Хопёрские казаки выдвигались на грани¬цы с Кавказом, основывая укреплённые станицы на левобере¬жье бурного Терека, на правом берегу Кубани, и здесь основы¬вая казачьи укрепления.
Наступил новый XIX век, который окончательно утвердил за Донским казачьим войском славу верных защитников Рос¬сии, но впереди, за горизонтом уходящего века, уже угадыва¬лись проблески зарниц нового времени.
Почему автор обратил своё внимание именно на этот Ти- шанский городок? В поле его внимания могло оказаться любое другое старинное русское поселение, потому что в каждом из них, как в капле воды, отражался весь жизненный океан!


VI
Крым (древняя цветущая земля
Таврика), колыбель русской православной
культуры. Южное побережье
полуострова. Татарские селения Нижний
и Верхний Дерекой. Выселение
татарского населения в Среднюю Азию
(депортация крымских татар)
Пережить, осознать, простить, Снова идти вперёд!
Другого не дано...





































Культурно-исторический процесс сложен и часто жесток к тем, кто населяет его пространство и составляет основу историко-куль-турного типа.
Основа устойчивости этого типа к воздействию внешних и вну-тренних детерминантов - есть способность сопротивляться и про-тивостоять деформациям. В философской науке это качество обо-значено как резистентность.
П
реодолевая и ласковое, и в то же время коварное Черное море, к Крымскому полуострову три тысячи лет тому назад стремились переселенцы из античных государств Средиземноморья с одной стороны, и из глубин Великой Евра¬зийской степи, булгарские и протобулгарские племена из райо¬нов Верхнего Поволжья и Прикамья, с другой стороны, и из ре¬гионов Северной Европы с третьей стороны.
Эти этнические группы стремились достичь берегов Таври-ды и поселиться на её степных просторах, использовать как за-щиту узкий Чонгарский проход (перешеек) со стороны материка и грозную морскую стихию - Понт Эвксинский - со стороны юга. «Гостеприимное море», вопреки грозным штормам, злым, колю¬чим, особенно в зимнее время, северо-восточным ветрам, господ¬ствующим над его морскими просторами большую часть года, не¬сущими сюда холод и туман, манило пришельцев к себе, заставляя их основывать в горах, в степной зоне и на побережье свои города.
Здесь основали свои города-колонии представители вели-кой Греческой античной цивилизации. Они построили здесь, на западной оконечности полуострова, в удобной бухте круп¬ный город Херсонес, охранявшийся высокими мощными ка¬менными стенами и самим морем. Отсюда они распространяли своё влияние на восточную часть полуострова, где на самой его оконечности был построен ещё один город-крепость - Панти- капей, известный своим влиянием на весь античный Мир Сре-диземноморья...
Из этого города, охранявшего проход в пролив Босфор Скифский, нити военного и торгового влияния протянулись ещё дальше, на Восток, в направлении таинственной Индии и недосягаемого Китая. Уже на Азиатском берегу Меотиды, практически напротив Пантикапея, были заложены города Горгиппия, Баты, Танаис и, ещё дальше на восток, таинствен-ный, до сих пор не обнаруженный никем древнегреческий го¬род Гелон.
Вслед за Античной Греческой культурой, буквально по её сле¬дам, пошла Византийская империя, занимая бывшие греческие города-колонии и основывая собственные новые поселения, на¬мереваясь утвердиться на этих плодородных землях и торговать с местным населением - воинственными и таинственными ски¬фами. Византийцы продвинулись значительно дальше на восток, основав и построив ряд крепостей по течению рек Тана (Дон), Маныч, Кума. Византия принесла в эти степные земли свою ре¬лигию - православную ветвь Христианства, слово Божие - и нау¬чила местное население строить православные храмы.
С XIV века на древнюю землю Таврики (Крымский полу-остров) пришла отколовшаяся часть Золотой Орды, основав здесь своё собственное Ханство. Тюркоязычное племя стало последними пришельцами на полуостров, и они немедленно и быстро стали осваивать северную, малозаселённую степную часть полуострова, которая своими климатическими и геогра-фическими условиями подходила для менталитета кочевых племён, тысячелетиями привыкших к занятию скотоводством и живших за счёт него. Здесь, на этой прекрасной земле, крым¬ские татары, повинуясь незримым нитям основополагающего Закона Географического детерминизм, достаточно быстро впервые поменяли свой менталитет кочевников на привычку жить осёдло, образуя города и селения.
В предгорьях северо-западной части Крыма новыми жите-лями был основан собственный город, Бахчи-Сарай (Богатый Дворец), как столица вновь образованного Ханства. Татарами были основаны и другие поселения в степной части полуостро-ва. Здесь, на этой новой для них земле, бывшие ещё недавно кочевниками татары стали приобщаться к садоводству, огород¬ничеству и растениеводству.
На южном, Черноморском побережье полуострова продол-жали селиться этнические греки и тавры - аборигены полу-острова. Со временем татарское население из равнинной север¬ной части, где оно вело пастбищное скотоводство, поднималось в горы и стало занимать крымские пологие, столообразные горы (яйла - высокогорные плоскогорья) и постепенно вышло на юж¬ное морское побережье, переняв от греков премудрости садо¬водства и виноградарства, в котором они сильно преуспели.
Большое татарское селение Нижний Дерекой находилось в горловине ущелья, по которому к морю стекала малая ре¬чушка Альма. В том месте она была не слишком полноводна, и её можно было преодолеть в несколько шагов, перепрыги¬вая с камня на камень. Но когда в горах шёл сильный дождь или таял снег, то Альма преображалась, превращаясь в бурный поток. Мутная вода увлекала за собой камни, которые, перека¬тываясь друг через друга, издавали звонкие и глухие звуки, по¬хожие на бесконечные татарские песни. Но дожди в Крымских горах были редкостью, да и снега зимой выпадало совсем не¬много. Паводок успокаивался, и снова на дне ущелья струилась меж камнями прозрачная холодная вода, омывавшая сброшен¬ные редкими бурными потоками со стен ущелий обломки скал.
От горного селения в долину спускались пологие склоны в сторону теплого ласкового моря. Они всё время нежились под лучами южного солнца, которые пестовали раститель¬ность, помогая ей с весны набирать рост, развиваться стеблям и лепесткам, наполняя их своей энергией. С горных террас было хорошо видно призывно синеющее море. Однако к морю спускались редко. Не в традициях татарских семей были водные и солнечные ванны. Следовало ежедневно ухаживать за овцами и козами, смотреть за посевами и посадками, плантациями вино-града. Кроме того мужчины подрабатывали извозом да работой в Массандровских винодельнях. Каждая семья была многодет-ной, и потому женщинам тоже доставалась ежедневная хлопот¬ная участь растить детей и хлопотать по хозяйственным делам.
Выше по ущелью было меньшее татарское селение - Верх-ний Дерекой, которое насчитывало около десятка дворов. Ещё неподалёку располагалось селение Ай-Василь, в котором проживали кроме татар осевшие здесь в стародавние времена греки и армяне. Русские в этих горных селениях не селились. Русские жили внизу, в большом городе, в Ялте. Там была совер-шенно другая жизнь, малопонятная татарам из горных селений. В Ялте круглый год было много приезжих из русских городов, которым местный климат был лучше любых лекарств. Эти люди были далеки от забот местного населения. Они просто ничего не делали от восхода до заката солнца, и это обстоятель¬ство высоченной стеной отделяло их от татар, греков, армян и других аборигенов Крыма.
Татарские семьи занимались выращиванием овощей, ви-нограда и плодовых культур. В больших садах, устроенных на террасированных склонах ущелья, очищенных от камней, росли персиковые, сливовые и яблоневые сады. В некоторых дворах культивировали табак, хотя мало кто из татар его ис¬пользовал сам. Всё выращенное продавалось на рынке в Ялте или в Алуште. В самом селении за пределами усадеб росли огромные шелковицы, которые каждый год исправно рожали свои сладкие мелкие чёрные, белые или розовые, медового вкуса плоды. Собранный урожай высушивался в тени тех же деревьев и составлял зимний запас для приготовления отваров, в который добавлялись другие сушёные фрукты.
Дома в селениях строились татарами на склонах ущелья и были из-за этого в несколько уровней. Нижний уровень, наполовину спрятанный в каменистый грунт, предназначался для хозяйствен¬ных целей, в верхнем - жили сами хозяева, в одну или две семьи. Были в татарских селениях и дома в два полноценных этажа. Сте¬ны этих построек возводились из светлого розоватого или фисташ¬кового цвета камня, который возили повозками из инкерманских каменоломен по узким горным дорогам. Каменоломни распола¬гались на восточной окраине большого города Севастополя, в за¬падной оконечности полуострова. Большие блоки светло-серого, иногда розоватого камня, тёплого по своей фактуре и цвету, приво¬зили на рынки Ялты, Алушты и других городов полуострова. В Ин- кермане мягкий камень добывали в глубоких пещерах, уходивших далеко в толщу гор, обрабатывали, превращая в правильные блоки с гладкими гранями, и развозили по городам Крыма для различ¬ных построек. Накрывали дома пологими четырёхскатными кров¬лями, используя прочную древесину кипарисов, которые росли в прибрежной зоне, и сосны, которая росла высоко в горах. Крышу устраивали так, чтобы образовывались далеко выступающие кар¬низы. Такие карнизы создавали тень, прикрывая стены от круто падавших летом жарких солнечных лучей. Ещё карнизы укра¬шали свешивающимися вниз прорезными насквозь, узорчатыми кипарисовыми досками, опоясывающими все четыре фасада. От этих узорчатых карнизов дома становились праздничными и на¬рядными. Селение Нижний Дерекой занимало особое положение в ближайших ущельях. В Дерекое на самом видном месте стояла каменная мечеть с одним высоким минаретом, с вершины кото¬рого муэдзин по утрам, сзывая единоверцев на утренний намаз, нараспев воздавал хвалу Аллаху:
- Алл-ла Бисмиля!
Это была соборная мечеть, куда собирались на празднич¬ные службы татары из Ялты, Массандры, Никиты. Здесь же, в Дерекое, жил в своём доме Хатип, к которому по разным на-добностям приезжали и приходили все татары округи.
Муэдзин звуками своих пронзительных молитвенных рас-певов будил от ночного сна тех жителей деревни, кто прозевал первые лучики солнца, упавшие в долину.
Детей в татарских селениях было много. Для них строили татарские школы, где детей обучали татарскому и русскому языкам, арифметике и прочим наукам. Дома дети постигали свои традиции, учились рукодельничать, шить одежду, пели свои народные песни, исполняли на праздники татарские тан¬цы. Такая школа была и в Нижнем Дерекое.
В этом крупном татарском селении проживало несколько родов, которые причудливо сплетались и расплетались на раз-ных уровнях родства. Порой казалось, что все здесь состоят в различной степени родства. Здесь проживали Хатиповы, Ибрагимовы, Аметовы, семьи которых ветвились в несколько колен. На крайней вверх по склону ущелья улице Нижнего Де- рекоя стояли четыре большие дома, в которых проживали Ада- мановы - старинный татарский род, ведший свою родословную от самого прихода татар на южный берег Крыма. Адамановы Осман Асанович и Райме Гафаровна в годы своей молодости, при помощи родственников конечно же, построили свой соб-ственный дом. Они имели пятерых сыновей и трёх дочерей. Сыновья Амет Османович, Иззет Османович, Фати Османо¬вич, Мустафа Османович, Ибрам Османович и дочери Исмат Османовна, Мерием Османовна и Фадиме Османовна вырос¬ли на глазах всего села и на зависть соседей. Пришло время, и они повзрослели, обзавелись своими семьями и жили кто в Нижнем Дерекое, кто в Массандре, а кто в Ялте. Иззет рабо¬тал в Массандровских винных подвалах и занимался винодели¬ем. На своей земле в Нижнем Дерекое он выращивал сортовой табак, ферментировал душистые листья до нужной кондиции, а в конце лета за готовым товаром из Симферополя приезжал закупщик. Они долго торговались, но в конечном итоге закуп-щик отвоёвывал своё. Ещё Иззет гордился своими грушами, которые вызревали на дюжине деревьев его сада, который на-ходился выше по ущелью, на террасах. Эти плоды радовали его глаз своими размерами, формой и румяными боками. Заботли¬во выращенные фрукты предназначались его семье и прежде всего двум любимым дочерям - Алиме и Шадие. Часть плодов ежегодного урожая высушивалась на зиму и хранилась на чер-даке, под крышей дома.
Амет был заядлым охотником и с сентября месяца надолго уходил на Ялтинскую Яйлу, чтобы вволю пострелять перепелов, куропаток. Всегда возвращался с хорошей добычей, одаривая тушками дичи всех своих родственников.
Фати имел пристрастие к выращиванию винограда. Он днями пропадал на своих плантациях, холил и лелеял каждую лозу, вы¬водил новые селекции, сам выделывал вино. Была у него и лю¬бимая лоза, скорее (по толщине) ствол дерева, который высадил ещё его прадед возле самого дома. Это «виноградное дерево» поднялось до второго этажа и разбросало свои лозы-ветви во все стороны, цепляясь за стены, карнизы кровли, за стволы тутовых деревьев. Рожало это создание природы большие гроздья, состо¬явшие из крупных розовых ягод, прозрачно янтарных в лучах попадавшего на них солнца. Виноград был его непроходящей страстью. В 1936 году он защитил в Симферополе докторскую диссертацию по виноградарству, и его ценили и знали во всех виноградарских хозяйствах Крыма. Приглашали для консульта¬ций, старались получить советы именно от него.
Часть состоятельных жителей Крыма, в том числе и татар и немецких колонистов, были репрессированы ещё при «раску-лачивании» зажиточных хозяйств в 1924-1930 годах. Особо состо¬ятельных хозяев ссылали на север России, в лагеря, за колючую проволоку. Многие крымчане, чтобы избежать этой незавидной участи, сами торопливо покидали свою родину и разъезжались кто куда мог. Хатиповы перебрались в город Ростов-на-Дону ещё до начала репрессий и прижились там, найдя поддержку в мест¬ной татарской диаспоре. Из семьи Адамановых трое братьев тоже разъехались по стране. Иззет уехал искать счастья в Сред¬нюю Азию, в Ферганскую долину. Часть домов в Нижнем и Верх¬нем Дерекое опустела, была заброшена. На их место приходило безземеьное крестьянское население из других регионов России. Переселенцы из Белоруссии не поднимались высоко в ущелье. Им были чужды горы. Странное состояние было в среде татар. Они словно ощущали себя стоящими на краю пропасти. Однако со временем, постепенно жизнь снова налаживалась. Забыва¬лись обиды, и горе казалось сквозь призму времени не таким уж и горьким. Жизнь поволновалась, поволновалась и успокоилась, словно Чёрное море после жестокого шторма, на поверхности которого наступил штиль.
Размеренную жизнь крымчан всех национальностей неожи-данно вновь нарушила война, пришедшая на беду всему насе-лению полуострова с запада. Германские войска оккупировали Крым и разместились в Ялте и всем своим видом показывали, что сюда они пришли навсегда. Среди местных жителей нашлись желающие прислуживать оккупантам, в том числе и среди татар.
Некоторая часть населения пыталась найти свою выгоду от присутствия в Крыму оккупантов. Но история была неумолима и все события и факты ставила на свои места. В новый 1944 год Крым вошёл вместе с освобождением от немцев. Татарский народ притих, понимая, что сотрудничество многих татар, особенно высшего духовного руководства Крыма, с немцами для них просто так не пройдёт. По татарским селениям ползли настойчивые слухи о грозящих им бедах. Многих мужчин из татарских общин ночами стали арестовывать в их домах и увозить неизвестно куда. Ни смеха, ни радости на лицах людей из этих селений не было. Все напряжённо ожидали развязки...
Утро обозначилось в Нижнем Дерекое лучами солнца, окрасившими нежно-розовыми цветами восточные скалистые склоны ущелья. В самой долине света нового дня было ещё немного, но народ просыпался, предчувствуя приближение утра нового дня. Вверх потянулись дымы печей, вынося с собой из домов запахи печёных лепешек, молока и прочего. Просыпались и занимались своими делами домашние животные. Накормив детей, женщины выходили в огороды, во дворах занимались своим хозяйством. Их дети тоже имели свои домашние обязанности.
Многие мужчины работали в Массандре, на винодельнях или в винных подвалах. Удивительное дело, но сами татары, близко соприкасаясь с винным производством не были заме-чены в пристрастии к этим алкогольным продуктам, постоянно находившимся в их полном распоряжении.
От Дерекоя к Массандре была протоптана тропинка, по ко-торой каждый день мужчины ходили на работу в винную моно-полию по протоптанной в склоне ущелья тропинке. Если под-няться от селения чуть выше по склону ущелья, то с вытоптан-ной козами и овцами площадки дети могли наблюдать, как их отцы вечерами возвращаются домой. Казалось, что так будет каждое утро, однако именно тому утру не посчастливилось, и оно стало началом новой человеческой трагедии.
В мае 1944 года состоялось решение Государственного Ко¬митета Обороны СССР, которым поручалось Народному Ко¬миссариату Внутренних дел с 18 мая, с 8 ч. до 16 ч. 20 мая 1944 года провести депортацию всего татарского населения с терри¬тории Крымского полуострова. В операции было задействова¬но 32 тысячи солдат из частей НКВД. Всего было депортирова¬но с территории Крыма 164019 человек, из которых при транс¬портировке погиб 191 человек.
В один из весенних дней 1944 года, с рассветом, по доро¬ге от Ялты в ущелье въехали военного цвета грузовики с сол-датами. Они стали вдоль улиц, а офицеры отдавали команду солдатам выводить жителей из домов и сажать их в кузова машин. Постепенно селение стало наполняться криками, плачем, воем и стенаниями женщин, когда все стали понимать, что с ними будет дальше. Много вещей с собой брать не разрешалось, только одежду. Кто-то сопротивлялся приказам военных, кто-то безучастно выполнял приказы. Кого-то солдаты силой выдворяли из жилищ, подгоняя самых упрямых прикладами и пинками. Самое удивительное было то, что собаки, предчувствуя беду, попрятались по щелям и ямам, не подавая звуков. Лишь изредка какая-то шавка, тявкнув два-три раза, испуганно замолкала.
Наконец гружённые народом машины уехали в сторону Ялты, скрывшись из виду за первым же поворотом дороги. Над пустым селением повисла пыль, звуки, отражённые эхом в горах, и потом мёртвая тишина...
С тех пор прописка и постоянное проживание крымским татарам в Крыму были запрещены. Исключение было сделано только дважды Герою СССР, татарину, родившемуся в Алупке (курортное местечко, расположенное прямо у подножья горы Ай-Петри), военному лётчику Амет-Хану. Он происходил из знатного татарского рода, о чем красноречиво говорила при-ставка к фамилии - «хан». Ему же в Алупке был при жизни установлен бронзовый бюст.
Большую часть татар из крымских городов и селений сослали на поселение в далёкую Среднюю Азию: в Казахстан, Таджикистан и Узбекистан. Сосланных лишали всех имевшихся ранее привилегий и гражданских прав. У Фати изъяли диплом доктора виноградарства. Амет отсидел десять лет в лагерях. Из- зет пострадал меньше других, так как сам ещё до войны уехал в Таджикистан и работал агрономом в совхозе.
В Средней Азии, в селениях Ферганской долины вырастало уже третье поколение крымских татар, не видевших своими глазами ро¬дины своих предков. Высланные из Крыма семьи не теряли связей между собой. Они старались жить близко друг к другу, сохраняя и не теряя малые частицы своей национальной культуры.
Когда же наконец сосланным в другие земли крымским та-тарам если не разрешили, но и не препятствовали возвращать¬ся на свою забытую и забывшую их родину, многие недолго раздумывая приехали в Крым и стали устраиваться, как могли и как позволяли обстоятельства и средства.
Так или иначе, правда восторжествовала, и вслед за пио-нерами потянулись вереницы семей на свою бывшую родину, ещё не зная, как она их примет. Однако Крым, крымские степи и Крымские горы и море вокруг полуострова были рады этому возвращению и с радушием принимали всех тех, кто ехал сюда с миром. Начинался процесс регенерации их национальной бы-товой, хозяйственный, фольклорной культуры.
Между тем сам Крым и море вокруг него оставались таки¬ми же красивыми и гостеприимными. Плодородная степная равнина Северного Крыма от самого Перекопа и Чонгарского прохода была преддверием маленького земного рая. Цепь не-высоких Крымских гор и узкая полоска Черноморского побе-режья, защищаемая ими от северных ветров, манила к себе лю-дей разных сословий. Вершины Крымских гор с их неповтори-мыми силуэтами как и прежде привлекают глаз человеческий, наполняя его любованием и удовлетворением от созданных Бо¬гом красот. Удивительными красотами природы и памятниками различных культур была богата эта древняя страна. Да и сама Крымская земля была удивительно плодородна, отдавая свои живительные соки растениям. Привлекательным был этот по¬луостров и своим ландшафтом, зелёным и животным миром, как и раньше, тысячи лет тому назад.
Недаром сюда, в Крым, стремились найти дорогу для пере-селения народы и из Европы и из Азии. Люди желали и хотели жить здесь, чтобы насладиться в полной мере условиями жизни на этой Богом благословенной Земле.


VII
Среднее образование в стране - основа
и фундамент развития этнической
культуры. Средняя школа №65 в
городе Ростове-на-Дону
Ни дарование без науки, Ни наука без дарования Не в состоянии создать Совершенную личность
М.В. Поллион Мыслитель и инженер Рима, I век до н.э.





































Априори - (от лат. - предшествующий) знание, предшествующее опыту и независимое от него. Априорным называется взгляд или под¬ход, правильность которого не может быть доказана или опровергну¬та опытом.
П
рошло некоторое время, прежде чем горожане, , окон¬чательно поверили в состоявшуюся наконец долгождан¬ную реальность освобождения своего города от фаши¬стской оккупации. Можно было без опаски ходить по улицам, бульварам и площадям и не оглядываться с опаской на небо. Забылись звуки винтовочных выстрелов и автоматных очере¬дей, пугающие разрывы артиллерийских снарядов и «ухание» авиационных бомб. С улиц и площадей города как-то незамет¬но исчезла лёгкая и тяжёлая военная техника, словно её тут никогда и не было. Лишь только военная форма (но без знаков различия) осталась на людях, правда, теперь уже большей ча¬стью на гражданских. Её носили то ли для придания собствен¬ной персоне большей важности, то ли по привычке, или просто ходить было народу не в чем. Да и застиранные, но прочные солдатские гимнастёрки, ватники, штаны защитного цвета, всепогодные шинели и телогрейки были во всех отношениях в то время удобнее любой другой одежды.
Война ушла из этих краёв, как оказалось, насовсем. Хотя не¬которая настороженность в поведении народа всё ещё сохраня¬лась. Между тем в город возвращались смертельно уставшие го¬рожане из мест эвакуации. Узнавали и не узнавали свои улицы и дома, стремились занять свои прежние квартиры или комнаты в коммуналках. Когда не находили своего дома, то обустраива¬лись заново в своём городе. Встречались старые друзья, подолгу вспоминая минувшие довоенные дни. Люди постепенно устра¬ивались на старом или новом месте, вновь обрастая домашним скарбом, солидным имуществом, новыми друзьями. Но не всё в жизни горожан было хорошо. Теперь от людей требовалось умение выживать в условиях послевоенного мира и недостатка одежды, топлива и еды. У редких оставшихся, целыми и не раз¬битыми после сильных боёв за город магазинов постоянно соби¬рались очереди, в которых дожидались продовольствия, обмени¬вались новостями, в том числе и нелепыми, и обсуждали возмож¬ные перспективы на самое ближайшее будущее. Такие очереди были неотъемлемой частью городской жизни этого времени.
Власти города стали выдавать жителям продовольствен¬ные карточки, но их отоварить было не так-то просто. Горо¬жане, в основном женщины с детьми и инвалиды, выходили с раннего утра к магазинам, как на работу. Среди этого народа были записные организаторы-общественники-активисты. Они, имея на руках обломок химического карандашика, «писали очередь». Это был верный способ установления некоторого порядка. Каждому претенденту ставили на внешнюю сторону ладони цифру, означавшую его номерной порядок в очереди «ни за чем». Когда к заднему крыльцу подъезжала автомашина или подвода с продуктами, очередь выдвигала из своей среды «наблюдателя», который громко оповещал всех, что в магазин завезли. Наблюдатель громко выкрикивал название продуктов, выгружаемых на склад:
- Молоко! Сырковая масса! Сметана! Сосиски! - и т.д.
Очередь на улице одобрительными возгласами встречала каждое сообщение наблюдателя, оценивая возможности своего «номера»: достанется сегодня, или нет того желанного товара.
Всё же, несмотря на очевидные трудности, когда война окончилась совсем и ушла в недавнюю трагическую историю, жить стало легче. А тут ещё горожан выручал большой рыбный рынок на «косынке» - треугольной площади на набережной реки. Рыбы в Дону было много, и она была самым дешёвым продовольственным товаром. Поэтому с раннего утра на рыб-ном рынке, что расположился на набережной Дона, там где в Дон впадала речка Темерник, толпился народ, выбирая себе товар по вкусу и «по карману».
Однако очереди в магазинах никто не отменял. Они по-преж¬нему выстраивались у магазинов с самого открытия торговли, или, как горожане говаривали, «с самого с ранья». Чаще всего муку и сахар старались продавать народу со стороны рабочего хода, чтобы не обременять шумной и бесцеремонной толпой торговые залы. Вероятно, что именно отсюда и пошло народ¬ное понятие: «заднее крыльцо», «чёрный ход». Очереди волно¬вались, шумели, скандалили и регулярно в ней «пересчитыва¬лись», но никто не мог ответить толком, за чем они сегодня сто¬ят. Потому что ещё никто не знал, что сегодня «выбросят» в ма¬газине на продажу. То ли это будет мука, расфасованная по три килограмма в бумажные пакеты, то ли это будет сахар-рафи¬над или сахар-песок, то ли какая крупа, а может быть дрож¬жи в бумажных брикетах - тоже редкость, а без них ни хлеба, ни булочек, ни пирогов не сделаешь. Но всё одно, что ни прода¬дут в магазине - лишним в семейном хозяйстве не будет! Пока очередь шевелилась, перестраиваясь и перекликаясь цифрами, детвора слонялась по магазину, рассматривая полки и витрины. За стеклом лежали в лотках селёдки разных размеров и стоя¬ли невостребованные народом большие килограммовые банки с чёрной икрой, дорогая колбаса твёрдого копчения, жестяные банки с разнообразными рыбными консервами или крабами. Но не за этим товаром сюда собирался народ.
Горожан интересовали сахар и мука. Это были стратеги-ческие товары. Мука - это хлеб и жизнь. Сахар - это варенье на долгую зиму, горячий чай и некоторое подобие счастья в се¬мье. В очередях обсуждали горячо проблему: сколько и чего будут давать в одни руки. Тут уж на первый план выставляли детей, у которых тоже были «руки», в которые могли дать. Очередь стоит долго и в ней можно услышать много интерес¬ного. Одна прожжённая торговка, которую звали Анна Давы¬довна (за глаза «Короста»), продавала на Старом Базаре томат в пол-литровых (из-под водки) зелёных бутылках, что-то кра¬сочно рассказывала своим товаркам. Красно-бурая жидкость собственного изготовления смущала многих покупателей, но тут они внимательно слушали Анну Давыдовну. Торговка рассказывала, что днями милиция арестовала почти всех тор¬говцев дрожжами. Это был почти стратегический товар, пото¬му что без него бражка для самогона не забродит. Тётку все слушали затаив дыхание, а она говорила взахлёб:
- Вышел на рынок наш новый Главный партийный, что из Обкома. Вышел в плохоньком таком пальтишке и спра¬шивает, а где тут можно дрожжей не менее сотни брикетов взять. Ну, одна из торговок и говорит, у меня штук пять оста¬лось, да вот и у неё тоже мало, погоди, сейчас я ещё подруг позову...
А он ей - давай, мол, зови своих подруг, у всех дрожжи за-беру!
Тут кто-то из очереди ей говорит:
- Да не бреши, старая!.
Она ему в ответ плевком под ноги и продолжила:
- Подружки-то по её сигналу все к ней, а он хвать из карма¬на свисток милицейский, да как засвистит с переливами! Чисто как соловей разбойник! Милиция тут как тут откуда ни возь¬мись, и всех похватали «лягавые», да и под замок!
Пока одни женщины разбирались с номерами в очереди, другие отводили детей в школу или решали ещё какие-нибудь хозяйственные дела, потом все вновь собирались в очередь. Достояться за дефицитным товаром удавалось не всем. Но при¬ходил новый день, и всё начиналось сызнова. Вот так и прихо¬дилось горожанам в трудные послевоенные годы то за одним товаром, то за другим постоять в очередях да побегать по всему городу за дефицитом. Так и жизнь год за годом проходила неза¬метно за делами да за заботами житейскими. На всё остальное свободного времени не оставалось, чтобы подумать там о де¬мократии ли, о свободе слова ли. Лишь бы в декабре по репро¬дуктору Сталин объявил на всю страну об очередном снижении цен на товары, вот то был бы народный праздник!
Этот большой южный город во время Великой Отечествен-ной войны был основательно разорён. Большая часть жилых домов сгорела при бомбёжках с воздуха. Многих жителей ок-купанты расстреляли за городом, в большом овраге, который в народе назывался Змеёвская балка. Враг, особенно при от-ступлении, не пощадил ни школ, ни больниц, ни театров. Своё жильё ростовчане восстанавливали сами - кто, как и чем мог. Сами закладывали кирпичом отверстия в стенах, сами латали, что было под руками, прохудившиеся крыши, выводили по сте¬нам за крышу жестяные трубы от временных печек-буржуек, так как водяное отопление ещё не работало.
Здания городских школ тоже считай все пострадали от вой¬ны, но они требовали совсем другого, основательного подхода к ремонту, хорошего материала и профессиональных знаний у строителей. Но свободных инженеров ни в 1943, ни в 1944 го¬дах в городе не имелось. Во-первых, все трудоспособные муж¬чины были на фронте, во-вторых, прежде всего требовалось восстановить общегородское коммунальное хозяйство.
В 1944 году, когда линия фронта отошла от города доста-точно далеко, городскими властями было решено использо¬вать для ремонта и восстановления города бригады, которые формировались из немецких военнопленных. Не исключено, что среди тех немцев, работавших на разборке завалов и вос-становлении конструкций стен и междуэтажных перекрытий, были и те, кто бомбил, обстреливал и разрушал и поджигал этот город при его захвате и потом при отступлении из него. Но народ большей частью уже не держал на них зла за при¬чинённое ими несчастье. Военнопленные усердно занимались восстановлением города, и это устраивало горожан.
12 сентября 1945 года по радио на всю страну зачитывали сообщение о результатах работы Чрезвычайной Государствен-ной Комиссии об оценке материального ущерба, причинённого стране Германскими войсками в ходе военных действий на тер¬ритории СССР в 1941-1945 годах. В этом сообщении по радио упоминался и город Ростов-на-Дону. Он отмечался среди наибо¬лее разрушенных Российских городов. Люди останавливались возле репродукторов и внимательно вслушивались в цифры и факты, установленные комиссией. Всё это было известно каждому горожанину, пережившему оккупацию своего города фашистами. Они сокрушённо качали головами, так как пони¬мали, что всё восстановление страны ляжет на их плечи тя¬жёлым бременем.
Большое четырёхэтажное здание средней школы на улице Тургеневской, построенное перед самой войной, тоже восста-навливали немцы. Они работали не спеша, что крайне раздра-жало власти города и района, но очень основательно и каче-ственно, что радовало директора школы. Директор Софронов, мужчина средних лет, вечно озабоченный проблемами, каж¬дый день с раннего утра ходил по коридорам и классам, раду¬ясь, что всё ближе тот счастливый момент, когда все эти пахну¬щие красками и известью помещения заполнятся детишками.
У детей каждый день начинался рано, ещё до семи утра. Детские уши сквозь сон слышали торжественный, всюду про-никающий голос оживавшего ежедневно в шесть часов утра чёрного репродуктора:
- Доброе утро, товарищи. В столице нашей Родины Москве шесть часов утра!
Потом под бравурную фортепьянную музыку кто-то невиди¬мый в радиостудии (кажется, диктор Гордеев) делал зарядку, потом он же переходил к водным процедурам и, наконец, мама будила своих детей, чтобы умыть, одеть и покормить их и ещё за 35 минут довести до дверей школы.
И вот, наконец, этот праздничный день для директора и учи-телей школы настал. Заново оштукатуренная, отремонтирован¬ная и выкрашенная школа вновь приняла в свои стены детей зимой 1945 года и снова стала жить обычной школьной жиз¬нью. Дети, сопровождаемые родителями, приходили в её двор к 8 утра. Зимой это были сумерки. Вслед за зимой уж на пороге и весна, самое любимое школьниками время года. Постепенно дома оставались тёплые вещи, стеснявшие движения детских тел, становилось тепло, пригревало солнышко, и на деревьях появлялись зелёные почки - признаки приближающегося лета.
Дети на переменках забирались в тыльной части школьного двора на забор и смотрели с него, свысока, на реку. Там уже на¬чиналось движение льда. На зимнем панцире реки появлялись трещины и полыньи. Некоторые льдины, подгоняемые течени-
ем, становились вертикально. Детям было интересно знать, слу¬чится ли на речном фарватере ледяной затор в этот раз или нет. Вот в прошлом году сапёрам пришлось взрывать лёд, чтобы вода не выплеснулась на набережную. Но, кажется, в этот раз всё обойдётся без взрывов...
А тут уже май и конец учебного года. Весной кровь играла и бурлила в даже в детских тщедушных телах послевоенно¬го времени. Требовался этой энергии какой-то выход. Тогда ученики единственного в школе десятого выпускного класса в знак прощания со своей школой поднатужились и выброси¬ли из окна третьего этажа тяжеленную ученическую парту, единственную чудом сохранившуюся с довоенных времён. Деревянный неуклюжий «школьный комбайн» (стол и ска¬мья на двоих на единой тяжёлой деревянной раме из дубо¬вых брусьев), кувыркаясь в воздухе, медленно (так казалось собравшимся зрителям) летел вниз и смачно хряснул об ас¬фальт, рассыпавшись на отдельные деревяшки. Часть детей с нетерпением дожидались маленького праздничного зрели¬ща за школой. Когда всё произошло, во двор высыпали школь¬ники, с нетерпением ожидавшие этот торжественный акт в ве¬стибюле. Вслед за ними выбежали на школьный двор преста¬релая женщина-сторожиха со шваброй в руках и с матерными словами на устах и директор школы Софронов с растерянным лицом, который жил при школе в специальной пристройке к первому этажу.
Во дворе немедленно собрался весь учительский коллек¬тив - внеочередной экстренный педсовет в сборе. Тут же нача¬лось назначенное директором расследование этого безобразно¬го и варварского поступка старшеклассников. Впрочем, стро¬гое расследование ни к чему не привело. Зачинщики детского баловства так и остались неизвестными. Школа официально не узнала своих героев. Символ школьных дней и «станок» по выработке прилежания и дисциплины первой половины XX века - школьная парта с крышками на петлях, с отверстиями для чернильниц, с чернильными рисунками и резанными но¬жом фамилиями и именами, точнее то, что от неё осталось, - торжественно отправилась в котельную на кремацию.
А в детской памяти школьников ещё долго жил и живо об-суждался этот уникальный случай, который обрастал всё новы-ми и новыми подробностям, которых на самом деле никогда не было. Удивительно, но в последующие годы ещё несколь¬ко раз школьники пытались повторить тот подвиг 1945 года, но дирекция всякий раз его успешно предотвращала! Вот такая в школе нежданно-негаданно объявилась странная традиция - попытка выбрасывания школьной мебели с третьего этажа.
Между тем в школе (как, впрочем, и в других школах стра-ны) к апрелю месяцу каждый ученик должен был подготовить образцовую тетрадку (предмет устанавливал педагог) для того, чтобы отослать её лично самому товарищу Сталину! (Удиви-тельно, но не только дети, но и их родители полагали, что эти тетрадки будут доставлены в Кремль, в Москву.)
Ученики старательно писали и несколько раз переписы¬вали, поскрипывая стальными ученическими перьями №11, содержимое тетрадей каллиграфическим почерком (с воло-сяными и жирными линиями, завитушками и крючочками). На обложке тетрадей, отобранных для отправки в Москву, в сам Кремль, красовались вырезанные из открыток портреты Сталина. Специальная комиссия рассматривала отобранные во всей школе тетрадки, выделяя из них самые аккуратные и образцовые. Самые лучшие тетради вывешивались на ниточ¬ках на специальном стенде, чтобы желающие могли ознако¬миться и просмотреть каждую страничку такого образца.
Старания школьников вознаграждались по итогам учебно¬го года вручением Похвальных Грамот. Все эти тетрадки пере-писывались под присмотром матерей, а Грамоты скорее всего становились наградой родителям, которые заберут своих де¬тей из школы после уроков и пойдут стоять с ними в очередях за продуктами питания...
По мере взросления первоклашек, ставших в ту весну школь¬никами, изменялся и внешний вид города. На глазах исчезали в городских кварталах сгоревшие руины, бывшие до войны зда¬ниями, а вместе с ними постепенно пропадали (таяли) бесконеч¬но длинные очереди в магазинах. Да и самих магазинов стано¬вилось всё больше. Горожане постепенно отказывались в своих гардеробах от прежде «модных» защитных гимнастёрок, галифе и шинелей. В моду входили костюмы из светлых тонов хлоп¬ковой ткани, скроенные на манер курток с пуговицами под во¬ротник. Самыми модными и желанными считались тогда такие костюмы из плотного китайского шёлка желтоватого оттенка под названием «Чесуча». Эта ткань была прочна до невероятно¬сти и дорога. В магазинах появились костюмы и плащи из япон¬ской ткани «шевиот» и «коверкот». Улицы города, особенно ле¬том, имели теперь более разноцветный весёлый вид. Городская публика по вечерам отдыхала в Городском Саду и в кинотеатрах, которые тоже обзавелись своими очередями в билетных кассах.
Взрослеющие ученики теперь уже интересовались серьёз-ными, далеко не детскими новостями. Школьники старших классов в октябре 1947 года обсуждали новость об успешном запуске первой советской баллистической ракеты. А 29 августа 1947 года, как гром среди ясного неба, всех поразило сообще-ние об испытании первой в СССР таинственной атомной бом¬бы невероятной разрушительной силы. На уроках географии школьный учитель Изяслав Львович восхищённо рассказывал своим ученикам о победах в минувшей войне и о тех победах Советской Армии, которыми обязательно ознаменуется новая война, если таковая всё-таки случится. Стоя перед картой мира, состоящей из двух полушарий, он, используя деревянную указ-ку как баллистическую ракету, показывал траекторию её вооб-ражаемого полёта к территории Соединённых Штатов Амери¬ки. Ученики были в восторге.
Школьники собирались группами и обсуждали новые виды военной техники. Особенно всех интересовали ракеты. Тут же школьники стали конструировать свои собственные ракетные установки и, знающие школьный предмет химию, пытались изо¬брести собственные виды ракетного топлива, чтобы собствен¬норучное изделие могло преодолеть силу земного притяжения и высоко взлететь в воздух. В качестве своего ракетного поли¬гона выбрали необитаемый пустырь, который служил для де¬тей местом испытаний, и там стартовали в небо самодельные ракеты. Топливом для самодельных ракет был обычный порох, который свободно продавался в магазине для охотников.
Потом всех тяжело поразило неожиданное известие, опу-бликованное во всех газетах, сначала о болезни Вождя, а за¬тем о смерти Сталина. Народ с горечью в душе переживал это событие. С именем Сталина люди связывали и наладившуюся перед войной жизнь и, конечно же, победу в тяжёлой и продол-жительной войне с Германией. Долго вспоминались ежегодные сообщения ТАСС о снижении цен на продовольственные това-ры. Прослушав траурное известие по радио, народ плакал пря-мо на улицах. Не скрывая слёз, плакали взрослые, подражая им, плакали и дети...
29 августа 1949 года все то ли с удивлением и страхом, то ли с гордостью и облегчением прослушали всё из тех же ре-продукторов сообщение о том, что в СССР состоялось первое испытание ядерной бомбы. Испытание первой термоядерной бомбы 12 августа 1953 года прошло менее заметным событием, хотя это оружие было ещё более разрушительной, просто таки чудовищной силы, чем предыдущее ядерное.
Вслед за этими событиями вся страна решительно пере-шагнула незримую черту и вошла в новую часть своей истории, в которую дальше её поведут другие руководители.
Вместе со всей страной в новую историю войдут и вчераш-ние десятиклассники. Выпускники средних школ, получив пол-ное среднее образование, были элитой, так как некоторые уче-ники были не в состоянии преодолеть барьер (пять лет) началь¬ной школы (и их не «тянули за уши» на следующую ступень), а значительная часть школьников останавливала своё образова¬ние на восьми классах. Но, тем не менее, все выпускники школ обладали прочными знаниями, изучив, помимо всего прочего, психологию, риторику и сдав по этим предметам выпускные экзамены на Аттестат Зрелости.
Но важнее всего было то, что вчерашние школьники научи-лись на уроках труда понимать, что такое простой труд, что та¬кое физический труд, что значит наблюдать природу, общаться с ней. Школа также основательно учила уважать старшее по¬коление и прививала основы любви к своему Отечеству. Все школьники наизусть знали Государственный Гимн своей стра¬ны и были на самом деле готовы к Труду и Обороне!


VIII
Улицы большого города после недавней
жестокой, но в итоге победной войны
с фашистской Германией. Просветы
и перспективы. Новый расцвет
обновлённого города
«Город - это рукотворный организм, Призванный защитить человека, Создавать ему условия для жизни. Город - это образ, воздействующий На сознание человека»
Ле Корбюзье (Шарль Жаннере), Великий архитектор и мыслитель,
XX век


Аберрация близости - преуменьшение или преувеличение масштаб¬ности и значимости недавних исторических событий, процессов и яв¬лений. Философская наука отмечает важность осознания точной, взвешенной меры в оценке событий, которая руководит и определяет принятие решений о стратегии и тактике движения вперёд.
В
кварталах большого города, освобождённого всего-то че¬тыре года назад от немецкой оккупации, всё ещё зияют чёрные, закопченные провалы пожарищ. На каждой ули¬це стоят зловещим напоминанием о минувших бедах каркасы или скелеты многоэтажных и совсем небольших жилых домов, пугая прохожих устойчивым запахом гари, искорёженными, смятыми и скрученными стальными конструкциями и беспоря-дочно торчащей арматурой. На главной площади города белеет слегка закопченная пожарищем громада здания театра без еди-ного стекла и со следами от попаданий пуль и артиллерийских снарядов на стенах. Горожане с опаской проходят мимо таких наполовину сгоревших, полуразрушенных зданий, пугают ими своих детей, рассказывая страшные истории о живущих в этих развалинах людоедах и домовых.
На бульваре, возле большого серого здания в стиле Ампир, которое занимал Штаб Северо-Кавказского Военного Округа, целыми днями маршируют (занимаются строевой подготовкой) солдаты под командой офицеров. Знающие люди потихоньку говорят между собой - это готовят добровольцев на Корейскую войну. Военные сводки о событиях на далёком Корейском полуострове горожане слушают по радио молча и сосредото-ченно. У многих там, на далёком полуострове, совсем рядом с Японией и её самураями сейчас служат в армейских частях родственники.
На улицах города большей частью можно видеть работаю-щим гужевой транспорт. По утрам где-то на городских окраи-нах, в конюшнях, возчики, от которых веет хмельной несвежий «аромат» пива, запрягают своих лошадок в бендюги - грузовые подводы, в которые можно грузить мешки, ящики, бочки, вся¬кие сыпучие материалы. Оттого возчиков за глаза многие го¬рожане называют по старинке «биндюжниками». Косматые трудяги-лошадки понуро тянут за собой телеги, развозя товары по столовым, магазинам, большие дубовые бочки с пивом - к пивным ларькам, подвозят на стройки города материалы, за-возят по домам чёрный блестящий уголёк и дрова к зиме, од¬ним словом, работают наравне с людьми, повсюду, управля¬емые возчиками, которых горожане зовут биндюжниками. Лошади медленно тащили тяжелогруженые поводы, помогая себе в такт шагам киванием головы. В редкие минуты отдыха возчик надевает на морду своей лошадки холщовую торбу с ов¬сом, и та, изредка переступая ногами, отдыхает и задумчиво хрумтит зернецом, не поднимая из-под длинных ресниц своих грустных усталых глаз с поволокой. Вот тебе и вся заправка!
Иногда по улице можно было видеть весело тарахтящую по каменной мостовой быструю пролётку или линейку. Это были упряжки для перевозки пассажиров или совсем лёгкого груза. Лошадка везла такую повозку рысью, звонко и музы¬кально цокая по камню коваными копытами. Если проезжала по улице автомашина - вот это было событие, прежде всего, конечно же, для детворы! Со всей улицы сбегались дети посмо¬треть на американский «Студебеккер» или легковой «Виллис», на английский «Додж» или на свою отечественную полуторку - «Газик» или «ЗиС» с деревянной кабиной...
Стайка мальчишек собралась во дворе, образованном че-тырьмя жилыми разноэтажными кирпичными постройками, возведёнными в давно ушедшем в историю XIX веке. Здесь зда¬ния от войны не пострадали. Двор этот объединял в своём чре¬ве около полусотни коммунальных одно-, двух - и трёхкомнат¬ных квартир, расположенных как в тёмных, без достаточного дневного и солнечного света полуподвалах, так и в мансардах (чердаках, приспособленных для жилья), под горячими летом и холодными зимой скатами кровель.
Это сложное многоуровневое пространство двора для жив-ших в нём детей было огромным и таинственным, красочным миром, который большей частью существовал только в их дет-ском воображении. Двор был длинным и начинался от улицы длинным проездом под вторым этажом. Проезд закрывался на ночь красивыми коваными двустворчатыми воротами, от-секающими внутреннее пространство от улицы. Утром ворота открывались дворником, который проживал тут же, над проез-дом, в специально устроенном невысоком пространстве, и был в курсе всех дворовых дел.
Далее двор состоял из двух частей, соединённых двумя про-ездами: один соединял между собой две внутренние части дво-ра, а другой выходил на соседнюю улицу.
В первом отсеке двора, на границе с соседним двором был построен из досок надворный туалет с выгребной ямой. Этим туалетом пользовались жильцы двух смежных домов, у кого в квартирах не имелось своих туалетов. Открыв дощатые двери туалета, можно было через «предбанник» попасть ещё в один соседний двор, а из того двора выйти вообще на другую улицу. Такие дворы у горожан назывались «проходняками» и очень це¬нились мальчишками. В этих лабиринтах большого города было легко укрываться от преследования взрослых или сверстни¬ков. Да и взрослое население города тоже пользовалось мало кому знакомыми узкими проулками, в которых можно было легко раствориться или избежать нежелательной встречи. Ещё в этой части двора, в укромном уголке росла высокая извили¬стая и отчасти корявая акация, верхняя часть кроны которой за¬глядывала через трёхэтажный дом в соседний двор. Это было единственное растение, оживлявшее внутреннее пространство. В самом начале июня акация зацветала белыми душистыми гроздьями, которые к тому же можно было и есть, если подпи¬рала необходимость хоть чем-то пополнить голодный желудок.
В соседнем дворе росло тоже одно дерево - катальпа, чилий¬ский клён, невесть каким чудом занесенный в этот город. У него тоже были большие белые и сладко пахнувшие цветы. Но есть их было невозможно из-за противного вкуса.
В укромном уголке второго двора, за сараем, где росла акация, было место встреч его детского населения. Тут соби-рались только те дети, чьи родители занимали приблизитель¬но одинаковое социальное положение, которое определялось очень просто: в зависимости от продуктов питания на их сто¬лах. Именно в этом уголке собирались те, кто ел по утрам на завтрак макароны или пшённую кашу. И то и другое блюдо дополнялось смальцем или топлённым гусиным жиром с ко-ричневыми выжарками, хрустевшими на зубах. Таких семей во дворе было абсолютное большинство. Вермишель и сливоч¬ное масло было уже блюдом для богатых. Одежда детей была предельно проста, как и в большинстве семей того времени. За испачканные или порванные штаны или рубашку можно было получить от отца с матерью серьёзную трёпку. Но особо болез¬ненный нагоняй причитался за порванную обувь. В те времена это была самая дорогая часть детской одежды. А игра в футбол на каменной мостовой очень быстро рвала самые прочные дет¬ские обувки...
Собравшиеся под металлической лестницей (по которой можно было подняться на третий этаж и подсмотреть, что де-лается в соседнем дворе), в дальней части двора мальчики раз-ных возрастов ждали своего вожака, который был на три года старше остальных и учился уже в пятом классе, к тому же был отличником. Спрятавшись подальше от родительских глаз, мальчики планировали для себя очередное развлечение, кото-рое называлось «войнушка», «казаки-разбойники» или «развед-ка» и сулило много интересного. Девочки двора в этот кружок не допускались. На тетрадном листике в клеточку уважаемый всеми предводитель стайки рисовал план, как они будут проби¬раться проходными дворами к подвалам разбитой в войну ма¬каронной фабрики. Каждый поход в эти глубокие тёмные под-валы был желанным стрессом для ребятни. Кроме того, этот «военный» поход сулил мальчикам ценные приобретения.
Подвал, который собирались навестить мальчишки, имел огромное отверстие в верхнем перекрытии, оставленное по-паданием немецкой авиационной бомбы (так говорили взрос-лые). Макаронная фабрика после бомбёжек сгорела и больше уже не работала. Только невысокая многогранная кирпичная труба напоминала о некогда производимых тут толстых мака-ронах, в которые можно было дуть, как в трубочку. Макароны в те времена были самым частым блюдом в семьях.
Подвалы, так интересовавшие мальчишек, были пустынны, а в эту огромную дыру в перекрытии сверху (за внутренним забором располагались гаражи) рабочие сбрасывали отрабо-танные электрические батареи, которые вполне годились толь¬ко для того, чтобы в темноте от них светила самая маленькая лампочка для карманного фонарика, мощностью на 2,5 вольта. Для ребятни эти большие блоки батарей представлялись как це¬лая электростанция. Привлекательности и таинственности эта предстоящая экспедиция прибавляла ещё и от того, что поверх дощатого забора, отделявшего Макаронную фабрику от осталь¬ного мира, была натянута колючая проволока, а по ту сторону забора располагалась территория таинственной и грозной ор¬ганизации, которую взрослые предпочитали называть полушё¬потом - МГБ (Министерство Государственной Безопасности, что на улице Энгельса, 33). Даже маленькие дети понимали всесильность и большую угрозу для горожан под этой аббреви¬атурой из трёх простых букв.
После тщательных приготовлений поход на территорию Макаронной фабрики наконец состоялся. Заготовили для него кусок бельевой верёвки, самодельные факелы из пакли, намо-танной на палки. Кому-то пришла в голову мысль прихватить с собой родительский сапожный молоток и клещи. Сначала незаметно для злобной соседской собаки мальчики прошмы-гнули через приграничный туалет в соседний проходной двор, затем в узкий проход между высоким деревянным забором и глухой кирпичной стеной трёхэтажного жилого дома. Ве-реницей вышли в длинный извилистый двор от совершенно другой улицы. Стараясь не попасться на глаза сторожу, прокра¬лись через территорию строящегося здания и выбрались в ещё один двор, где жила злющая тётка с чёрными как смоль, вечно растрёпанными волосами, которая могла выскочить из своей полуподвальной квартирки с веником или метлой, а то и просто с палкой. В этот раз всё обошлось. Видимо, её не было дома. Не теряя времени, помогая друг другу, взобрались на крышу ветхого сарая, а затем спрыгнули уже на другой его стороне, оказавшись на территории Макаронной фабрики. Здесь было пустынно и грязно, но это обстоятельство не пугало компанию. Цель была уже рядом. Оставалось только спуститься в подвалы фабрики через зияющий чернотой огромный пролом.
Постепенно, на пятых точках скатились по осыпающимся кирпичам в самый низ. Посмотрели наверх, на небо и солнеч-ный свет, который проливался вниз. Стало страшновато от уже преодолённой высоты, от мрачности подвалов, от сырости и странных запахов и пугающего незнакомого пространства, уходящего далеко под землю...
Спускались в верхний подвал осторожно, стараясь не про-изводить много шума. Всей компании было боязно от того, что рабочие наверху обнаружат их проникновение в это за¬претное пространство. А если об этом походе узнают во все¬сильном и грозном МГБ? Было страшно, но от того ещё более завлекательно.
Преодолев все свои детские страхи и походив немного по верхнему этажу подвала, слабо освещённому через пролом в кирпичном своде перекрытия, осторожно спускались по кир-пичным ступеням в нижний подвал, где уже было абсолютно темно. Чтобы разогнать темень, зажигали приготовленные фа-келы, красный огонь которых раздвигал пугающую черноту нижнего подвала. То он выхватывал красные кирпичные стены с надписями крупными неровными буквами, то освещал кирпич-ные опоры, расходящиеся вверх сводами. Под ногами на полу валялось много всякого добра: стрелянные винтовочные и писто¬летные гильзы, солдатские котелки, все дырявые, какие-то вещи, рваные противогазы. Временами над головами разведчиков на¬чинали кружить летучие мыши, потревоженные неожиданным визитом. Вереница мальчишек осторожно пробиралась в самые дальние коридоры разорённой фабрики, мечтая найти что-либо по-настоящему ценное. Но ничего такого им так и не попалось. А мечтали в этом походе найти настоящую гранату. Был у этой компании тайный план - взорвать (или по крайней мере напугать до смерти) злющего кобеля из соседнего двора, который всякий раз мешал проскочить через проходной двор, норовя цапнуть за мальчишеские пятки. Можно было бы напугать в соседском дворе и такого же злобного, как собака, лысого, с полуседой бо-родой дворника с длинной метлой по фамилии Шаповалов. Надо сказать, что родители постоянно пугали этим дворником своих детей, приговаривая при воспитательном процессе наказания за двойки и тройки в дневниках:
- Будешь плохо учиться - отдадим тебя в дворники, к Ша-повалову!
Достигнув глухого кирпичного тупика в длинном тёмном подземелье, компания мальчишек, вооружённых палками и фа-келами, развернулась и стала медленно, практически на ощупь, выбираться назад. Факелы сначала зачадили, а потом и вовсе прогорели и их обгорелые тряпицы тлели в темноте, давая хоть какой-то свет. Старшие пугали неожиданными звуками млад-ших и упивались этим, чувства, как те дрожат от волнения. Послышалось журчание воды, все насторожились. Кто-то таин¬ственным голосом проговорил:
- Ну, все! Пошла вода в подвалы! Неужели где-то прорвало трубы?
- Нас теперь здесь затопит!
- Надо быстрее выбираться отсюда!
На самом деле кто-то из старших пописал на пол, а в темно-те и в гулкой тишине огромного подвала за журчанием тонкой струйки всем послышалось совсем другое, грозное и пугающее. Потом наверху что-то гулко ухнуло, а ещё через некоторое время послышались ещё какие-то странные звуки. Хорошо, что с того места в подвале, на котором остановилась вся ватага, уже было отчётливо видно светлое пятно выхода к провалу. Мальчише¬ские ноги понеслись, особенно не разбирая дороги, к спаситель¬ному дневному свету. Когда все поднялись на верхний уровень подвала и свободно задышали чистым воздухом, стресс прошёл. Мальчики расселись в кружок, кто на чём, и стали рассматри¬вать трофеи, добытые в этом опасном походе. Самой ценной находкой был признан чёрный противогаз, правда, без стёклы¬шек в глазницах, из тугой серо-зелёной резины, который можно было натянуть на голову почти до самой шеи.
В это самое время наверху со скрипом раздвинулись широ-кие доски высокого забора, отделявшего территорию гаража МГБ от макаронной фабрики, и сверху в глубину подвала по-сыпалась новая порция отработанных батарей. Кому-то из охот-ников за трофеями тяжёлой батареей больно прибило ногу, разорвав до крови кожу на голени. Тут уж было не до радо¬стей от захваченного на чужой территории бесценного добра. Выбираясь наверх, мальчишки где-то в подвалах забыли белье-вую верёвку. Придётся дома что-то придумать, объясняя матери пропажу верёвки, на которой она сушила выстиранное бельё. Разведчики побрели по домам, каждый разобрав свои находки.
В следующий раз решили проникнуть в большой и высокий дом, черневший на улице выгоревшими стенами. Для проник-новения на его огороженную территорию следовало заходить с тыльной стороны. Так и сделали. Подсаживая друг друга на плечи и подтягивая за руки, вся компания преодолела два забора и благополучно спустилась в подвал. Подсвечивая себе дорогу спичками, ребятня тщательно обследовала подвал. Нео¬жиданно повезло самому младшему. Он ухватил рукой стран¬ный предмет, который оказался немецкой гранатой с длинной деревянной ручкой. Благо, что граната была без взрывателя. В том же углу подвала на следующий день был обнаружен немец¬кий штык-нож с чёрной рукояткой!
Шла осень 1948 года. Детское нетерпение подгоняло, как им казалось, медленное течение времени. Однако оно и без их ста¬раний летело быстро, как обычно, мелькая неделя за неделей...
По мере взросления ребячья компания расширяла круг сво-их экспедиций, всё более и более отдаляясь от своего двора. Они бы излазили все развалины, подвалы и подземные ходы и коридоры старого города, но, во-первых, восстановление го-рода шло всё более быстрыми темпами, а во-вторых, мальчи¬ки взрослели и у них появлялись совсем другие интересы. Они понимали и хорошо помнили, что такое война. Взрослеющие дети чувствовали, что значила в жизни их семей профессия родителей и возможность зарабатывать средства к существова-нию. Мальчики хотели учиться. Однако многие после пятнад-цати лет уже работали, а вечерами ходили в вечерние школы для рабочей молодёжи, чтобы получить Аттестат о полном среднем образовании и претендовать на поступление в техни-кум или вуз. Стремительно взрослеющие мальчики вставали утром с первыми звуками из чёрной «тарелки» репродуктора - мелодией Гимна своей страны и ежедневно повторяющимся приятным мужским голосом:
- Доброе утро, товарищи! В столице нашей Родины, Москве шесть часов утра!
Вечерами молодёжь, собираясь вместе на чьей-нибудь тес-ной коммунальной жилплощади или во дворе, обсуждала новые, только что вышедшие на экран фильмы «Коммунист», «Тишина», «До свиданья, мальчики», «Председатель». Многие подумывали о поездке на начавшиеся повсюду стройки текущей или следую¬щей пятилетки. В те времена у молодёжи существовала любовь к чтению книг. В те годы зачитывали «до дыр» не только клас¬сику, фантастику, но и новые издания. Всех интересовала книга молодого автора Анатолия Кузнецова с названием «Продолжение легенды». Книга была написана им о молодых людях, уехавших на далёкую сибирскую реку Ангару строить Иркутскую ГЭС!
Установившийся в семьях простой быт без всяких изли-шеств и удобств и отсутствие особых материальных благ у большинства населения не служили тормозом для принятия таких решений. Всеобщая бедность в быту, дополняемая стара¬тельно культивируемыми из репродуктора или с киноэкрана, из песенной культуры патриотическими душевными порыва¬ми, служила прекрасным материалом для объединения и це¬ментирования того общества. Вот почему сотни тысяч людей, жителей городов и сёл, без оглядки на последствия, снимались с насиженных мест и уезжали поднимать целину в степи Казах¬стана и Алтая, строить новые грандиозные гидроэлектростан¬ции в Сибири, возводить в очень отдалённых от центра страны, а порой и на неудобных территориях, новые промышленные предприятия и новые города...
Тогда в общественном транспорте было неудобно и неприлич¬но не уступить место старшему по возрасту. Неприличным счита¬лось вызывающе громко произнести на улице или во дворе слово, которое относилось к непечатной лексике. Многое из той жизни воспринималось совершенно по-другому. К примеру, призыв мо¬лодого человека девятнадцати лет на срочную службу в ряды Со¬ветской Армии на срок от 4 до 5 лет не считался личной неудачей и катастрофой, крахом личной жизненной карьеры. Четыре года в сухопутный войсках и 5 лет в военном флоте, а позднее три года служения Родине с реальным боевым оружием в руках, вдали от дома, без родительской опеки - было нормальным делом!
Но главным ориентиром в жизни быстро взрослеющих мо-лодых людей, без всяких колебаний и сомнений вступавших в комсомол и желавших этого, идущих на армейскую службу хоть и с некоторой опаской, но без страха чего-то потерять в своей личной жизни, была конечно же учёба, учёба и учёба. Учёба профессиям и жизни настоящим (как завещал Великий Ленин) образом, чтобы не остаться на обочине магистральной дороги, устремлённой в блестящее, теперь уже недалёкое буду¬щее! Да видно плохо учили! Молодёжь не учла в своих планах этнические корни, являющиеся фундаментом этнокультурного развития последующих поколений.
Наш город, как и многие другие, стал бурно расти. В 1960-1970-х годах в городах, как грибы, росли новостройки целыми улицами, кварталами, микрорайонами. Там, где совсем недавно размещались городские окраины, а иногда и колхозные угодья, поля и огороды, рыча и упираясь, работали бульдозеры и экска¬ваторы, переворачивая вверх дном матушку-землю. Рядом со свежими котлованами укладывали рельсовые пути, на которые устанавливались башенные краны. После этого бывшие поля превращались в лес из башенных кранов! Эти новые городские пейзажи завораживали глаза молодых поколений своими мощ¬ными символами новых перспектив! Все мы тогда рвались и то¬ропились успеть в эти перспективы, ещё не понимая до конца пагубность их для государства.
Конечно же, неизбежно наступило прозрение тогда, когда массовая культура всего Западного Мира, которую так стара-тельно критиковали и нещадно ругали наши идеологи, неожи-данно ворвалась с «чёрного» хода и в нашу строгую социали-стическую жизнь. Причём эту массовую культуру пропустили в нашу повседневную жизнь именно те государственные мужи, которые так старательно боролись с ней в музыке, театре, в изобразительном искусстве и в быту. Эта массовая культу¬ра захватила, практически без всякого сопротивления, весь огромный по объёму фронт самого массового искусства - гра-достроительство и архитектуру. Народ радовался и ликовал полученным квартирам. Только через много лет наступит про-зрение и люди поймут истинную цену построенным в огром¬ном количестве железобетонным примитивным жилищам. Их будут презрительно называть «хрущёвками» или «хрущобами», но они будут стоять в городах значительно дольше предназна-ченного им проектами срока. Но главное в том, что эта явно чуждая российскому менталитету массовая культура была ан-типодом формам народного жилища русского, финно-угорско-го, тюркоязычного и иного российского этноса. Таким образом, всей российской культуре было нанесено тяжёлое поражение.
Впоследствии через этот плацдарм весь махровый букет поп-арта проникнет во все остальные сферы нашей культуры, начиная с бытовой. Новенькие жилые дома, «бесплатно» достав¬шиеся населению от «массовой культуры», начинялись такой же массовой примитивной мебелью, прочими предметами быта. Вслед за ними по квартирам расходились и размещались массово тиражированные предметы изобразительного и декоративно-при¬кладного искусства. Пройдёт ещё некоторое время, и наступит пресыщение массовым поп-артом. И уж потом неизбежно срабо¬тает неумолимый и жёсткий Закон Консеквентности...
Механизм этого адекватного закона срабатывает по про¬стой схеме: «Сообщество одинаково мыслящих людей создаёт свою, смоделированную ими среду обитания, а затем реализо¬ванная ими в натуре среда обитания начинает оказывать вли¬яние на своё собственное дальнейшее развитие. Далее в этно-культурном пространстве наступает вторичный процесс влия-ния среды обитания на общественное развитие, затем проявля-ется третий этап и т.д.»
Можно сказать, что в недоброкачественной среде обита¬ния велика опасность стремительного и неконтролируемого развития деформаций индивидуального и общественного со-знания этноса в целом. С этого момента начинают происходить глубинные социально-экономические изменения в обществе, исподволь подготовленные предыдущими этнокультурными процессами, происходящими в государственном пространстве.
С тех пор прошло много времени. Наступил переломный рубеж XX и XXI веков. На планете вошло в свои права сле-дующее, третье тысячелетие. Новая история города в период глобальной урбанизации стремительно выводила его в разряд крупных промышленных и культурных центров страны. Дав-ным-давно в городских кварталах зарубцевались раны минув-шей войны. Уходят из жизни людей, живших в ту пору в том го¬роде, да и в других городах России. Сегодня развитием нашего города, как и большинства других городов страны, занимаются те люди, которые в послевоенные годы были детьми и подрост¬ками. Сегодня этот город, как и многие другие города России, решительно перешагнул свои старые тесные границы и занял сотни гектаров соседних с его границами рощ, лугов, пастбищ и нив. Да и в самих городах многие районы с историческими на¬званиями: Нахаловка, Богатяновка, Берберовка, Шанхай и пр.
Теперь там, где раньше стояла ветхая застройка XIX века, вы¬сятся двадцати- и тридцати-этажные дома, спроектированные в новом духе и стиле постмодернизма. Надо сказать, что и эта новая архитектура принципиально не отличалась от массовой застройки городов в середине XX века.
Но можно с уверенностью подумать о том, что становление и расцвет города могли произойти только в результате труда тех людей, которые в нём родились, выросли, выучились на ма¬стеров в выбранных ими профессиях.
История показывала всеми своими перипетиями, что нет та¬кого ненастья и таких трудностей, которые бы не преодолели жители нашей Российской стороны.


IX
Москва. Площадь Ногина
(Старая Площадь). Кабинет Секретаря
ЦК КПСС. Совещание о мерах
по восстановлению хозяйственного
комплекса страны, разрушенного
войной с фашистской Германией
Ибо всякое дело Бог приведёт на суд, И всё тайное, хорошо ли оно или худо.
Ветхий завет. Екклесиаст. Стих 12.14


























Каждый человек исподволь понимает, что существует некое взаи¬мосвязанное, согласованное течение в одном временном пространстве нескольких процессов. Эта незримая связь была обозначена в философ¬ской науке как когерентность (от лат. - находящийся в связи).
М
осква. Огромный город, и несметно число его горожан. Столица великого государства, победившего в самой кровопролитной в истории человечества, во Второй Мировой войне. Москва заметно приобретала с каждым по¬слевоенным годом некоторый новый блеск и неповторимость! Москва всё больше нравилась своим гостям.
Наступила третья мирная послевоенная весна 1948 года. Пло¬щадь Ногина в самом центре столицы (бывшая Старая Площадь) всегда заполнена местным и приезжим народом. Каждым лю¬бым солнечным или серым утром, во все времена года, к Пер¬вому подъезду огромного серого здания с большими окнами в самом центре Москвы подходили от станции метро «Лубян¬ская» и от троллейбусных и автобусных остановок по тротуарам Ильинки и Маросейки ручейками деловитые люди в строгой, не¬броской одежде и бесшумно скрывались за тяжёлыми дубовыми дверями. Не останавливаясь и не задерживаясь, они проходили в двери и далее через тамбур попадали в просторный вестибюль.
Сразу за широким деревянным барьером из дуба, у блестя-щих стальных турникетов стояли навытяжку суровые охранни-ки в синей форменной одежде, с наганами на широких поясах в больших жёлтых кобурах. Более пугающим, чем оружие, были выражения лиц этих людей, обращённых к посетителям.
На них не было видно никаких человеческих эмоций, а только полное безразличие к их эмоциям. Охрана задавала входящим в здание простой вопрос-требование:
- Ваши документы!
В Первом, самом важном Подъезде этого большого дома, а значит в Первом Подъезде всей страны, размещались ка¬бинеты секретарей ЦК ВКП(б), входящих в высший ареопаг государственного управления. Именно отсюда по всей стра¬не невидимыми нитями растекались руководящие указания, определяющие жизнь и все важнейшие события в огромном государстве. Именно этот, Первый Подъезд в здании на Старой Площади, был для некоторых личностей вожделенным местом для карьерного роста. Хотели многие, но попадали сюда, конеч-но же, далеко не все...
Беспристрастные охранники тщательно проверяли докумен¬ты у людей, входящих в это здание, и досматривали содержимое их портфелей. Лишних звуков, даже шагов, утопавших в высо¬ком ворсе красных ковровых дорожек, в коридорах, переходах и вестибюлях не слышалось. Стены длинных коридоров, в кото¬рых всегда было крайне малолюдно, были одинаково и скучно выкрашены светлой бежево-серой краской. Никаких излишеств в декоре интерьеров. Слева и справа по коридору одинаковые двери под дуб, всегда закрытые. Если ключ от дверного замка был вставлен в замочную скважину, то это означало, что в каби¬нете находится его хозяин. Потоки вошедших в здание людей де¬ловито растекались по этажам и кабинетам, открывая свои две¬ри. Приглашённых в коридорах не было видно. Они приходили точно в назначенное время, бесшумно скрывались за нужными дверями и так же без суеты уходили из здания.
В большом помещении, скрытом за обычными дверями в коридоре второго этажа, стены которого были отделаны дубо-выми панелями, размещалась приёмная Секретаря ЦК ВКП(б). В тот день в этом старинном здании на площади Ногина (преж¬нее название этой части Москвы Старая Площадь) собралось много высокого руководящего народа из самого аппарата ЦК, а также из причастных к проблеме совещания Министерств и прочих государственных ведомств. Собравшиеся разбились на небольшие группы и обсуждали, с целью скоротать время, 150
самые разнообразные проблемы, которые были обозначены всем известной повесткой предстоящего совещания.
На отдельно стоящем в приёмной столике, на стеклянном подносе расположился тщательно протёртый графин с высо¬ким узким горлышком и два простых гранёных стакана. Гра¬фин был на две трети наполнен всегда свежей водой.
В приёмную постепенно входили граждане, приглашённые на совещание. Просторное помещение заполнялось народом. Многие из присутствующих в приёмной посматривали на гра-фин, но к этому столику никто никогда не подходил. Похоже, что это был просто атрибут официальной обстановки в этом здании на Старой Площади. Действительно, во всех кабинетах на тумбочках стояли аналогичные графины с водой, которую никто никогда не пил.
В просторной приёмной неожиданно раздался и повис в ат-мосфере затянувшегося ожидания резкий звонок внутреннего чёрного телефонного аппарата без диска набора. Помощник Секретаря ЦК, безмолвно сидевший мумией за своим столом, тут же снял трубку и долго слушал распоряжения из кабинета, размещавшегося за стеной. Сначала он делал это, сидя на сво¬ём стуле и делая пометки в своём блокноте, потом стоя, поч¬ти по-военному навытяжку, грудь показательно вперёд. В это время все присутствующие в приёмной прекратили разговоры между собой и насторожились, смотря на молодого, сухого и безликого человека, держащего у левого уха телефонную трубку и ожидая информацию от него...
Наконец помощник Секретаря с неуловимо подобостраст-ными нотками в голосе произнёс в трубку:
- Да, Михаил Александрович, да! Да, как скажете. Испол¬ню непременно.
Окончив разговор со своим шефом, он бегло оглядел собрав¬шихся, осторожно укладывая тяжёлую чёрную трубку на рычаги аппарата, и, посмотрев на плотно прикрытые двери зала заседа¬ний, и ещё раз обведя всех взглядом, негромко сказал:
- Прошу всех приглашённых к Михаилу Александровичу пройти на совещание.
Собравшиеся оживились, засуетились и, разговаривая впол-голоса, построились перед дверями в кабинет Секретаря так,
чтобы дать возможность пройти первым к дверям кабинета тому, кто по старшинству занимаемого положения был главнее в этой приёмной. Эту очерёдность никто никогда не утверж¬дал, но по неписаной, точно установленной иерархии она уже выстроилась. Помощник раскрыл перед собравшимися обе створки массивных дверей. Постепенно за массивными орехо-выми дверями скрылись все приглашённые.
В огромном кабинете все так же по чину и рангу заняли свои стулья за длинным столом, который служил долгие годы для проведения аппаратных совещаний. Во главе стола, слева и справа, остались свободными четыре места. Было заведено в этом кабинете так, чтобы рядом с председательствующим всегда были свободные стулья. Вероятно, чтобы было свобод-ное место для высокого начальства, если бы ему потребовалось неожиданно присутствовать на совещании. Когда все рассе¬лись и прекратились скрипучие звуки двигавшихся ножек сту¬льев по дубовому паркету, в кабинет тихо отворилась боковая дверь, через которую к собравшимся вышел сам Секретарь ЦК. Генералы и штатские торопливо встали из-за стола и заученно, преданно заулыбались, стараясь заглянуть в его глаза.
Секретарь ЦК неторопливой походкой, искоса оглядывая собравшихся, подошёл к торцу длинного стола для совещаний, середина которого была обтянута зелёным сукном, властным жестом правой руки пригласил всех присесть и сам сел в крес¬ло во главе всего высокого собрания. Точно ожидая этого мо¬мента, справа от Михаила Александровича, словно из-под зем¬ли, появился референт в кругленьких смешных очочках (как у покойного Всесоюзного старосты Михаила Ивановича Кали-нина), с блокнотом в левой руке и сел совсем близко от сво¬его начальства. Большой блокнот был торжественно положен на стол и откинута его обложка. В руках референта появился аккуратно отточенный карандаш. На первой чистой странице блокнота появилась первая короткая запись, и те, кто сидел ближе к нему, силились прочитать её, но видимо не могли...
Секретарь ЦК обвёл взглядом настороженно сидевших по обе стороны длинного стола руководителей разных рангов, потёр нервными тонкими пальцами правой руки бледную кисть левой, привычно тряхнул несколькими прядями своих волос, 152
кокетливо свисавших на лоб из общей причёски, и начал свою речь нарочито негромким голосом, невольно фокусирующим внимание всех собравшихся на себе:
- Товарищи! Есть предложение обменяться мнениями о ходе работ по выполнению ранее утверждённого нами на заседании Правительства и ЦК «Плана восстановления части страны, находившейся в зоне оккупации». Страна за время войны ли¬шилась значительного количества производственных предпри¬ятий и людских ресурсов, разорены сельскохозяйственные уго¬дья. У нас осталось много раненых на излечении и ещё больше тех, кто имеет статус инвалидов. Рабочих рук в промышленно¬сти катастрофически не хватает. Тем более сегодня недостаёт квалифицированных рабочих и инженеров и особенно в сфере строительства. Как вы знаете, мы в 1944 году открыли несколь¬ко инженерно-строительных вузов и ряд техникумов того же профиля в тех областях, которые пострадали от войны более всего. Но полноценные выпуски в этих учебных заведениях начнутся только через год.
А потребность в кадрах, сами знаете, насколько велика. Сейчас идёт демобилизация солдат и офицеров. Высвобожда-ется огромная армия будущих рабочих. Но у людей свои планы на жизнь и многие, явно не все, поторопятся пойти туда, куда нужно нам. А нам, вы сами знаете, нужны рабочие руки в уголь¬ных бассейнах на шахтах и на восстановлении заводов тоже, а народ ищет спокойной и сытой жизни. Многие за годы войны отвыкли от обычной простой работы и не скучают за ней.
Что же делать в этой ситуации? Выход один - регулировать потоки народа, понимая что для нас демобилизуемая Армия - это прежде всего трудовые ресурсы. Следовательно, и направ-лять эти ресурсы необходимо только туда, где важнее и нужнее всего получить быстрый результат...
- Так что, опять сажать будем народ по лагерям? - бро¬сил неосторожную реплику мрачный генерал, представитель от МВД, державшийся за столом независимее и свободнее всех и опережая мысли Секретаря, чем обратил на себя внимание всех собравшихся.
Михаил Александрович сделал паузу в своей речи, слегка поморщился и направил свой взгляд на окно, стал нервно левой рукой передвигать по лежащему перед ним на столе листу бу-маги карандаш, недовольно посмотрел в сторону генерала, бро¬сившего эту реплику, и тихо, подчёркивая тем самым важность и значимость своих мыслей, произнёс:
- Это трудное решение. Нас Европа и Америка прежде всего будет критиковать за наличие в лагерях политических заключённых. Мы только что избавились от значительного количества заключённых в исправительно-трудовых лагерях на Севере, Урале и за Уралом. Так что же, начинать всё с нача¬ла? Конечно же нет. Должно быть другое решение...
У секретаря ЦК с ночи разыгралась изжога и нудные боли где-то ниже желудка, которые в последние годы мешали ему работать и просто жить. Он не смог даже на совещании про¬гнать от себя эти мысли о состоянии своего здоровья:
«Кремлёвский врач ничего не может поделать с его боляч-кой. Ведь врач-то опытный, а тут оказался бессилен! Странно, ведь его-то положение в государственном управлении очень высокое».
Тут к нему в голову проникла противная мысль о возмож¬ной причине его мучений.
«Уж не «хозяин» ли «заботится» о моём здоровье?»
Подумав, он решительно прогнал от себя эти мысли и ска¬зал вслух, обращаясь к собравшимся:
- Почему если заключённый, то обязательно по политической статье. Суды должны давать сроки за воровство, спекуляцию, мо¬шенничество, превышение должностных полномочий наконец. Мало ли ещё статей в уголовном кодексе? О вредительстве, о 58-й статье и антигосударственных преступлениях надо забыть. Нуж¬ны новые подходы и новые лозунги, больше соответствующие за¬дачам дня и не раздражающие зарубежные страны.
Товарищи! Сегодня речь может идти только о престу-плениях экономического характера! Сейчас, после войны, в условиях острой нехватки всего самого необходимого мно¬гие будут ловчить, мошенничать, просто банально воровать. Вот они-то и пополнят наши стройки трудовыми ресурсами. И здесь без всяких ограничений! Давать длительные сроки. Скажем, десять-пятнадцать лет. А сажать в те же лагеря, что и раньше!
- Товарищи! Кто желает высказаться по этому вопросу? Прошу по три минуты, не дольше! - Обратился с таким предло¬жением к собравшимся Секретарь ЦК.
Приглашённые на совещание брали слово один за другим. Они высказывали свои предложения. Некоторые поглядыва¬ли на часы, висевшие на стене. Совещание грозило затянуть¬ся. Всех выручил кто-то из военных. Он, привстав за столом, сказал:
- Можно ведь и так решать проблему, товарищ Секретарь ЦК: устраиваем временную зону на том предприятии, которое надо восстановить. Обнести, к примеру, территорию восстанав¬ливаемого завода «колючкой,» и пусть себе зэки там работают, восстанавливают цеха, выпускают продукцию.
Это предложение сделал сидящий за столом для совещаний военный, кажется полковник по званию. Секретарь ЦК сделал знак своему референту, и тот старательно вписал в свой блок¬нот это предложение.
- Да, в этом есть резон...
Подумав, сделал заметку и в своём блокноте Секретарь ЦК, и, улыбнувшись, добавил:
- Можно бросить призыв: восстановили завод - и всех рас-пускаем по домам, независимо от присуждённого судом срока.
- Под амнистию всех, кто добросовестно работал!
Сделал это предложение кто-то из прокурорских чиновников.
- Наверное, так!
Поддержали это предложение почти в унисон все штат¬ские, представлявшие на совещании гражданские Министер¬ства и Главки.
- Иначе не восстановим разрушенное войной хозяйство в кратчайшие сроки.
Негромко, но так, чтобы слышали все, сказал Михаил Алек¬сандрович сухо покашливая, подавая знак сидящему от него по левую руку помощнику:
- Наш Наркомат внутренних дел вполне потянет этот огром¬ный воз. Опыт у них есть по этой части огромный!
Назвав это ведомство привычно, «по-старинке», Секретарь ЦК тут же поправился и, давая всем понять, что совещание по-дошло к концу, добавил:
- Товарищи! Принято решение о том, что Министерство Внутренних дел возглавит эту работу!
При этом Секретарь посмотрел в сторону группы генералов от МВД, сидевших за столом совещания обособленно, и про-должил:
- Так вот, товарищи! Решение уже принято на самом вер¬ху. При этом Секретарь многозначительно поднял свои глаза вверх, «на небо». Подготовлены необходимые материалы. Разнарядку получит каждое ведомство. Обстановка такова, что приступать к выполнению директив Партии и Правитель¬ства следует немедленно!
Подытожил этими словами Михаил Александрович прения и, оглянувшись на большие напольные часы, точно отмерявшие из этого кабинета ход времени для всей страны, заключил:
- Товарищи! Сейчас 11 часов 32 минуты. Мы должны при-ступить к реализации задач в 12 часов и ни минутой позже! Ди¬рективы и разнарядку по ведомствам получить сейчас, в при-ёмной у моего помощника. До свидания, всем желаю успехов!
Секретарь ЦК встал из-за стола и, глядя поверх голов участ-ников совещания, давал тем самым всем понять, что следует покинуть помещение, и ушёл в соседнюю комнату, неслыш¬но притворив за собой тяжёлые двустворчатые двери. Вслед за ним в приёмную вышел его референт, закрыв свой блокнот для записей. Тут уж, не стесняя себя, все шумно задвигали сту-льями, негромко заговорили, обмениваясь мнениями о тех за-дачах, которые были доведены до их сведения, и стали не спе¬ша покидать просторный зал совещаний, выходя в приёмную.
В приёмной приглашённые военные и штатские получали под расписку необходимые бумаги с поставленными задачами, разбирали свои головные уборы и выходили в длинные коридо¬ры власти, направляясь к выходу.
Участники этого совещания ещё не успели переступить по-рогов своих служебных кабинетов, а по всей стране военной и гражданской прокуратурой и судами всех уровней уже развора¬чивалась кампания по «набору необходимого количества народа на большие и малые стройки страны». Тут уж не имело значения, кто, зачем и сколько «умыкнул» народного добра и с какими целя¬ми он это сделал. Директива быстро достигла всех обозначенных 156
ею исполнителей. Судейская машина больших и малых городов, сельских районов и военных гарнизонов заработала на полную мощность, ежедневно отчитываясь по вышестоящим инстанциям о количестве человек, направленных на объекты восстановления народного хозяйства необъятной страны.
Распоряжения и директивы из большого здания на Старой Площади в Москве незримыми ниточками или лучиками раз-летались во все стороны необъятной страны, быстро достигая своих целей. В каждом городе и в самых отдалённых районах страны от Урала и до Дальнего Востока абоненты этих нитей немедленно приступали к реализации полученных указаний, по¬сылая в обратном направлении отчёты об исполнении государ¬ственных директив. В то же самое время осуждённые по этим директивам люди направлялись на стройки народного хозяйства.
В освобождённую страну через прежние, временно отме-нённые границы, эшелонами возвращались воинские части. Обустроенных мест для их размещения не хватало. Прежние военные городки были разрушены. Возводили временные ка-зармы и ремонтировали старые постройки собственными сила-ми. Не хватало материалов и инструмента, но выручала сме-калка и военная фронтовая закалка. Командир воинской части по спискам личного состава узнавал, кто из местных, и отправ-лял их по домам в краткосрочный отпуск с обязательством вер¬нуться в часть с плотницким или любым другим инструментом. Через неделю в расположении воинской части пели и визжали пилы, глухо тюкали топоры и топорики, стучали молотки...
Так поступали командиры многих полков и батальонов, пе-редислоцированных на территорию России. В одной из воин-ских частей, расквартированной под Воронежем, командиру сапёрного батальона необходимо было обустроить вновь при-бывших на службу молодых офицеров, только что окончивших военные училища. Прибыли они в часть уже с семьями. Капи¬тан Николай Евгеньевич Решетников, сам немногим старше их, посмотрел на двоих мальчишек с лейтенантскими погона¬ми на плечах и, долго не раздумывая, написал записку своему заведующему складом, чтобы тот выдал лейтенантам полкуба обрезной доски, дюймовки, рулон толя и гвоздей для ремонта кровли на жилом бараке.
В тот же вечер один из сослуживцев капитана уже писал донос в военную прокуратуру. Этого было достаточно, чтобы капитана Решетникова через несколько дней арестовали и от-дали под суд за разбазаривание строго фондируемых стройма-териалов. Суд был скор и решителен:
- Капитана Решетникова Николая Евгеньевича лишить во-инского звания, боевых наград (два ордена и четыре медали, разжаловать в рядовые) и на десять лет определить в исправи-тельно-трудовые лагеря.
Арестованному и приговорённому к длительному сроку ко-мандиру в зале суда товарищи по воинской части передали на-скоро собранные, в основном тёплые вещи, так как на дворе сто-яла зима, да ещё платину сала, обёрнутую в чистую холстинку.
Машины для этапирования осуждённого не было. Осуждён-ного офицера прямо из зала суда дежурный милиционер с на-ганом в жёлтой кобуре пешком отконвоировал на станцию, где в тупике, подальше от внимательных людских глаз, стоял ста¬рый коричневый товарный вагон под охраной солдат с винтов¬ками. В этот вагон его и определили. Арестантский вагон про¬стоял на станционном тупике под охраной вооружённых сол¬дат ещё два дня, пока его не заполнили прочим приговорённым к разным срокам народом. Заключённых доставляли в станци¬онный тупик из городских и сельских судов. Судебная машина работала чётко, без сбоев. Когда в вагоне набралось человек сорок, двери вагона на роликах чьи-то руки наглухо задвинули снаружи. Арестантский вагон ловко подхватил сцепкой манев¬ровый паровоз, насвистывая незамысловатую песенку, выкатил из тупика и присоединил к составу, стоявшему под выходным семафором. Громко и противно лязгнули стальные сцепки ва-гонов и все почувствовали, что колёса их вагона стали вращать¬ся, ударяясь о стыки, увозя с собою людей в новую жизнь ...
Разжалованный капитан Советской Армии не стал особенно спорить с судьбой и несмотря на то, что его назначили старшим по вагону, забился поглубже в узкую щель между устроенными деревянными настилом и полом вагона и затих там, размыш¬ляя о неожиданных поворотах в человеческой жизни, понимая, что всё могло быть и гораздо хуже.


Решение Правительства об ускоренном
строительстве Волго-Донского судоходного
канала и начале строительства крупных
оросительных систем в степных регионах
Юга страны
Всё сущее - есть материализация Длинной цепи случайностей, Излучающих энергию взаимодействия.
Из диалектической логики


Контрадикция - (от лат. - против) в философской науке ло¬гическое противоречие, известное в учении о диалектической ло¬гике как единство противоположностей. Этим дилектическим единством объясняется, с одной стороны, всё сущее в нашем мире, а с другой стороны, хаотичное движение материи в пространстве становится объективным фактором развития, так как именно оно создаёт условия для пересечения траекторий каждой отдельно взя¬той «противоположности». Неожиданно создающиеся «единства» гарантируют бесконечное многообразие нашего Мира.
С
оединение судоходным каналом двух великих русских рек Волги и Дона, на берегах которых в долгой истории человеческой цивилизации произошло столько событий, в середине XX века начинало обретать материальные черты. Между тем на Европейской территории и в некоторых стра¬нах Азии - эта мысль неоднократно кружила головы великим государственным деятелям Персии, Европы и России разных эпох. Хотелось всем мореходам, не выходя в открытые моря и океаны, но по воде (самый надёжный и безопасный способ путешествия минувших веков) достичь пределов загадочных стран: Китая и Индии. Ведь где-то здесь проходили обе ветви Великого Шёлкового Пути из Европы в Азию на рубеже двух Эр человечества.
Но вот пришли новые времена, наступила середина XIX века. Мир стал свидетелем Технической (индустриальной) и Техно¬логической революций. Строительством судоходного канала между Волгой и Доном заинтересовалась и Западная Европа, и Российская империя. Основой этих интересов стала резко обострившаяся экономическая конъюнктура. Она состояла в том, что Франция, Италия, Англия хотели вывозить водным транспортом продовольственное зерно с юга России. Россий¬ской империи крайне необходимо было водным транспортом доставить на военно-морскую базу в Кронштадте уголь антра¬цит для кораблей Балтийского военного флота. Донецкий уголь для Балтики был залогом безопасности России.
В России с 1880 года рассматривались три основных вариан-та создания единого водно-транспортного пути в Европейской части России:
- Северный вариант по трассе «Волгоа - Ока - Упа - Шать - Ивановское озеро - Дон» (Ивановский канал);
- Средний вариант по трассе Волга (в районе города Цари- цина) - Дон (в районе хутора Калач);
- Южный вариант по трассе «Волга - Каспийскре море - Кумо-Манычская впадина - река Кума - озеро Маныч-Гудило - река Маныч - река Дон».
Уж очень заманчивым для России был результат создания единой водно-транспортной системы в Восточной Европе. В случае строительства судоходного канала между Волгой и Доном были бы соединены пять внешних и внутренних морей России между собой в единую транспортную систему.
В конце XIX века быстро росли потребности развития про-мышленного производства и торговли в перевозках грузов между быстро развивающимися регионами Нижнего Повол¬жья, Подонья и Приазовья и Степного Предкавказья. Отсут¬ствие транспортной связи двумя русскими реками препятство¬вало этому развитию. Но тогда строительство и эксплуатация сложной системы судоходного канала с большими перепадами водораздельных высот было экономически и технически ещё невозможно. Поэтому купечество и промышленники нашли другое, но временное решение - построили железную дорогу взамен канала. От волжских портов города Царицина к хутору Калач-на-Дону в 1851-1862 годах была проложена железнодо-рожная колея, по которой грузы перевозили к Дону и снова пе-регружали их на грузовые суда - баржи. Эта дорога стала пер¬вой промышленной транспортной артерией на Нижней Волге, связавшей Волгу и Дон. Но дополнительная двойная перевалка грузов на этом пути была накладна для отправителя и получа-теля, да и габариты грузов требовали иногда больших, чем пер¬вые типы железнодорожных грузовых вагонов, размеров.
В общем, судоходный канал между Волгой и Доном был по-прежнему необходим для экономического развития этой территории на юге России. Более того, его отсутствие станови-лось тормозом для освоения и Каспийского и Азово-Черномор-ского бассейнов.
XIX век для России завершался значительным ростом про-мышленного производства. В государстве формировались но-вые крупные промышленные центры. В Поволжье в крупных городах строились промышленные предприятия. Город Ца-рицын, в котором построили металлургический, орудийный заводы и большое количество лесоперерабатывающих пред-приятий в Бекетовке, его южном пригороде. В начале XX века на берегах маленькой речушки Сарпы, незаметно впадавшей в Волгу, промышленник Нобель приступил к строительству первого нефтеперерабатывающего завода. Таким образом, Царицын постепенно из уездного разряда переходил в иной уровень и претендовал на губернский статус. Выход из Волги к Черноморскому бассейну вновь становится актуальной про-блемой для сбыта продукции.
Ещё один раз в России приступили к решению этой про-блемы в самом начале XX века, в 1906 году. Тогда привлекли к осуществлению этой идеи Европейский капитал, австрий¬ских инженеров, которые спроектировали по рекам Дон и Се¬верский Донец и реке Маныч целый каскад низконапорных плотин с судоподъёмными шлюзами. В 1912 году совместная кампания приступила к его реализации, причём сразу по трём направлениям!
Были начаты строительством плотины и шлюзовые ка¬меры по реке Северский Донец (Северный вариант); по реке Дон возле станиц Кочетовской и Камышевской. По реке Дон и далее этот каскад должен был продолжиться до хутора Кала¬ча-на-Дону, в месте максимального сближения двух рек (Сред¬ний вариант); по реке Маныч возле станиц Манычской, хутора Весёлый и станицы Великокняжеской (Южный вариант). Од¬нако начавшаяся Первая Мировая война прервала реализацию этого проекта.
В 1918 году, 14 мая, Председатель Совнаркома РСФСР Вла¬димир Ильич Ленин (тот самый) подписал Декрет о реализации давнишних устремлений на связь двух Российских рек судо¬ходным каналом. В июле 1918 года было создано Управление по составлению проекта и сооружению Волго-Донского кана¬ла. Однако гражданская война, последовавшая за ней разруха отодвинули начало инженерно-изыскательских работ на трассе будущего канала.
В 1933-34 годах рабочий проект строительства судоходного канала был обсуждён на Сессии Академии Наук СССР. Прави-тельство СССР поручило разработку рабочего проекта коллек-тиву «Главгидростроя», которым руководил признанный авто-ритет в гиростроительстве академик Сергей Яковлевич Жук.
В 1940 году «Главгидрострой» завершил разработку первого варианта проектного задания. Работы по инженерным изыска¬ниям на трассе будущего канала были прерваны начавшейся Великой Отечественной войной. В 1944 году, когда территория страны была очищена от оккупантов, состоялось специаль¬ное Постановление Совета Министров СССР, которым было поручено институту «Гидропроект» возобновить разработку рабочей документации на строительство судоходного канала между Волгой и Доном. Руководителем проекта был назначен академик С.Я. Жук, главным архитектором проекта сооруже¬ний канала был назначен известный в стране архитектор Л.В. Поляков. Так в стране, ещё не вышедшей из войны, вернулись к теме соединения судоходным каналом двух великих рек. К этому времени у российских гидротехников появился опыт строительства низко- и высоконапорных плотин, гидроэлектро¬станций, судоподъёмных шлюзов и судоходных каналов на ре¬ках Свирь, Волга, Москва, Днепр.
По трассе предполагаемого строительства на водоразделе Волги и Дона пошли первопроходцы - геодезисты, затем гео-логи. Бригады изыскателей оживили степь. Они шли навстречу друг другу, забивая в поверхность степи свои колышки и вешки.
В феврале 1948 года после тщательной проработки и срав-нения экономических вариантов, разработанная генеральная схема Волго-Донского судоходного канала и рабочий проект всех гидротехнических сооружений канала, после жарких дис-куссий, были утверждёны в Совете Министров СССР. Инсти¬тут «Гидроэлектропроект» (он постоянно менял свои названия) приступил к разработке рабочей документации.
Война победоносно завершилась, а потребности в Вол-го-Донском судоходном канале стали ещё более актуальными. Вся сложность в решении этого вопроса теперь заключалась в людских и финансовых ресурсах. Тем же Постановлением Совета Министров СССР было определено, что строительство канала должно было начаться в 1949 году.
Чтобы решить проблему обеспечения грандиозного строи-тельства людскими ресурсами, в Правительстве было решено включить этот объект - судоходный канал между Волгой и До-ном - в программу восстановительных работ на важнейших объектах народного хозяйства страны силами заключённых исправительно-трудовых лагерей.
Далее, без лишних проволочек, в сентябре 1948 года в соста¬ве МВД было оперативно сформировано специализированное Управление исправительно-трудовых лагерей и строительства «Волгодонстроя МВД СССР», которое возглавил генерал-май¬ор внутренних войск Анатолий Петрович Горшков. Уже 8 сен¬тября 1948 года состоялся приказ №138, подписанный этим генералом, назначенным начальником нового Управления, о подготовке к приёму 23 тысяч человек рабочих на объектах строительства будущего Цимлянского гидроузла. В районе бу¬дущего строительства плотины на реке Дон, уже в октябре того же года, спешно строились бараки для размещения рабочей силы, которые огораживались колючей проволокой, и создава¬лась прочая необходимая лагерная инфраструктура.
Вот так, в ускоренном ритме началась работа по реализа¬ции установок Секретаря ЦК на недавнем совещании в здании ЦК ВКП(б), расположившемся на площади Ногина в Москве.
Закрутился, заработал на полную мощность разгоняющий ско-рость и ритм тяжёлый маховик огромного государственного механизма, называемого Министерством Внутренних Дел. За-вертелись приводные колёса в Министерстве, закрутились все его меньшие колёсики и шестерёнки, вплоть до самой малень-кой, на местах...
Стройке прежде всего требовались опытные строители. Их надо было изыскать и принудительно направить в лагеря.
Сапёрный батальон, командиром которого был капитан Ре-шетников, совсем ещё молодой, стройный и высокий офицер, завершил свою военную эпопею в южной части Польши. Здесь сапёры батальона навели свою последнюю переправу через не-большую речушку, по которой проходила граница Польши с быв¬шим германским протекторатом Чехия и Моравия. По их пере¬праве на чешскую сторону пошла колонна танков, «тридцатьчет¬вёрок» и самоходных артиллерийских установок, которые долж¬ны были поставить последнюю точку в этой войне, освободив Прагу. За оперативное наведение этого моста Решетников по¬лучил свою последнюю медаль в Великой Отечественной - «За боевые заслуги». Через месяц их сапёрный батальон из Польши был железнодорожным эшелоном отправлен в Союз.
Батальон расквартировали под городом Воронежем, в не-большом посёлке. Местные власти передали под расположе¬ние воинской части территорию небольшого заводика, кото¬рый был разбит до основания авиационными бомбардировка¬ми. Целым остался кирпичный забор, несколько одноэтажных построек и котельная. Пришлось строить военный городок собственными силами. Для этих целей батальону выделили не¬сколько вагонов строительных материалов: пиловочник - об¬резную доску, кирпич, цемент, кровельное железо.
Капитан объявил построение всему личному составу бата-льона и скомандовал:
- Шаг вперёд тем, кто живёт поблизости от этого местеч¬ка, не более суток дороги туда и обратно! Остальным разойтись по своим работам!
Из общего строя вышли человек сорок. Капитан отвёл эту ко¬манду в сторону и приказал старшине, стоявшему рядом с ним:
- Выпиши всем увольнение в краткосрочный отпуск на че-тыре дня. А вы, ребята, поезжайте домой проведать родных, по¬радуйте их собой и возвращайтесь в часть, но с инструментом, у кого что дома есть, всё что можно употребить в строитель¬стве!
К концу недели отпускники вернулись в расположение ба-тальона, и из них была скомплектована первоклассная строи-тельная бригада, которая и приступила к ремонту помещений и строительству казарм для солдат, пищеблока и столовой, к оборудованию парка строительной техники. Время быстро двигалось к осени. К дождям и снегу надо было иметь надёж-ную, хорошую крышу над головой. Сам комбат Николай Евге-ньевич каждое утро обходил свою стройку и проверял ход ра-бот, которые споро продвигались вперёд.
Тут ещё случилась незадача: в батальон прибыли два ещё более молодых, чем он, лейтенантика. Просто мальчишки! Они были одеты в новенькую, с иголочки форму, при золотых погонах и едва заметных на них золотых звездочках. Эти два птенчика, тем не менее, уже успели обзавестись такими же молоденькими жёнами, пугливо жавшимися к их офицерским спинам. Они с надеждой в четыре пары глаз смотрели на него, как на волшебника, и ждали его решения...
В сентябре начались дожди. Оба лейтенанта сняли себе для жилья флигелёк в посёлке, у которого нещадно текла кры¬ша. Они пришли к комбату и стали выпрашивать у него обрез¬ной доски «дюймовки» и рулон толя, чтобы перекрыть крышу на флигельке. Николай Евгеньевич взял расходный ордер и вы-писал на нём требующийся для ремонта материал, отправив офицеров на склад. Прошло два месяца. Решетников забыл об этом случае, но тут к нему в часть нагрянул военный проку¬рор из гарнизона с солдатами за спиной. После короткого до¬знания его отправили на гарнизонную гауптвахту дожидаться решения военного трибунала.
В зале судебного заседания вся процедура прошла для капи¬тана молниеносно. Постановлением трибунала его разжалова¬ли, лишили всех боевых медалей и двух орденов и приговори¬ли к 10 годам исправительных работ в лагере общего режима.
В зале трибунала присутствовали его товарищи, которые толь¬ко и успели, что передать ему наспех собранный узел с тёплы¬ми вещами.
После суда Решетникова пешком отконвоировали двое сол-дат из комендатуры к железнодорожной станции. Там в тупи¬ке стоял простой товарный вагон, охраняемый двумя часовы¬ми. В этот вагон посадили и Решетникова, бывшего комбата, бывшего капитана. В вагоне уже находилось человек двадцать заключённых. Каждый день к ним добавляли ещё человека по три. В разговорах выяснялось, что приговоры у всех словно под копирку - 10 лет. Наконец товарный вагон из тупика игра¬ючи подхватил маневровый паровоз, пыхтя парами и посвисты¬вая, вывел из тупика и прицепил к какому-то составу, которого находившиеся в вагоне арестанты не могли видеть.
Так вот, не ведая и не ожидая таких резких перемен в своей жизни. В результате работы этого сурового государственного механизма, в январе 1949 года многие граждане страны оказа-лись вовлечены в реализацию грандиозного плана переустрой-ства Юга страны. Среди этих тысяч и тысяч граждан страны оказался осуждённый на десять лет заключения бывший офи¬цер Советской Армии, бывший капитан инженерных войск, три года прошедший дорогами Великой Отечественной Войны. Он оказался на Дону, на линии, очерченной колючей проволо¬кой территории Пятого особого округа «Волгодонстроя МВД СССР».
Задача инженеров и рабочих, находящихся в Пятом Осо¬бом округе, - заниматься строительством водосливной пло¬тины и здания Гидроэлектростанции Цимлянского гидроузла, а также двух последних судоподъёмных шлюзов судоходного канала, номера 14 и 15, предназначенных опускать и поднимать суда на 24 метра из акватории Цимлянского водохранилища в нижний бьеф и открывая им путь по Дону на запад, в Азов¬ское и Чёрное моря и на восток, в Волгу.
Очередную партию заключённых на строительство Цимлян¬ского гидроузла везли железной дорогой в обычных для таких случаев товарных двухосных вагонах. Эшелон быстро добрал¬ся до станции Морозовской, словно он был курьерским. По¬следние сто километров по одноколейной железнодорожной ветке на юг, к Дону вагоны катились медленнее обычного. Сто километров пути состав преодолел за мучительные шесть ча¬сов постоянных остановок. Знающие люди пояснили, что эту ветку только что построили такие же заключённые специально для обеспечения грузопотоков, направленных на строитель¬ство Цимлянского гидроузла. Состав из двадцати товарных двухосных вагонов наконец остановился на станции Цимлян-ская. Это событие произошло глубокой ночью. Спящего раз-жалованного капитана Решетникова, назначенного старшим по вагону, растолкали товарищи по этапу. Осуждённые остави¬ли в одиночестве расположенную в центре вагона раскалённую докрасна чугуную печку «буржуйку» и прильнули к окошкам и щелям в дверях. Но за стенками вагона ничего не было вид¬но. В красноватой от печки темноте вагона переговаривались, стараясь выяснить что либо о станции прибытия эшелона. Лови¬ли каждый звук и каждое слово, залетавшее из внешнего мира в их арестантский вагон. Было морозно и шёл снег. Часа че¬тыре прошло, пока до их вагона дошла очередь разгружаться. За это время на воле сильно потеплело и начался мелкий про-тивный дождь. Под ногами заключённых образовалась липкая холодная каша из воды и снега. Между тем небо постепенно становилось светло-серым. Люди оглядывались по сторонам, но ничего, кроме бескрайней степи, вокруг не видели. Стан¬ция представляла собой три колеи железнодорожных рельсов в пустынной степи, две мачты с прожекторами на входных и выходных стрелках и несколько деревянных бараков. Где-то в ночи засвистел паровоз и послышался звук приближающего¬ся тяжёлого железнодорожного состава. Вскоре можно было разглядеть вначале слепящий свет прожектора, разорвавшего темноту, потом черный поджарый корпусом паровоз, очень по-хожий на гончего пса, окутанный струями белого пара и чёр¬ного дыма, клубами валившего из трубы. Паровоз, не сбавляя хода, прошёл мимо заключённых, уже построенных в длинную походную колонну. За паровозом, громыхая на стыках рельсов, повизгивая колёсными парами, покатилась бесконечная вере-ница платформ, гружённых серым щебнем. Вначале, увидев прохождение состава, чтобы скоротать время, Николай Евге-ньевич попытался было считать вагоны, а потом бросил это бесполезное занятие. Казалось, что составу не будет конца. Наконец из серой мглы вынырнул и объявился хвост состава и замыкающий его ещё один паровоз, натруженно пыхтевший, точно выбиваясь из последних сил. Весь состав, даже не сбавив хода на станции, проследовал дальше, громыхнул на выходных стрелках и скоро скрылся из вида в зимнем сумраке.
Заключённые, которых не кормили уже третьи сутки, чет-вёртый час стояли серой монолитной колонной на промозглом ветру. О кормёжке, естественно, речь никто не заводил, понимая бесполезность таких вопросов к конвоирам и к начальству...
Простояли в оледеневшем строю ещё часа два, окончатель-но потеряв счёт времени и надеждам на простое тепло от печки. На левом фланге один из заключенных упал, да так и не смог подняться. Конвоиры оттащили его тело куда-то в сторону. Ко¬роток зимний декабрьский день. Едва начав светлеть, небо ста¬ло снова покрываться мрачно-серым. А тут ещё неприветливый зимний то ли дождь, то ли снег. Кто-то из заключённых от бес¬силия и голода засыпал стоя, слегка опёршись на товарищей по шеренге. Тут перед строем словно из под земли появился офицер с двумя охранниками. Объявили номер заключённого, его, Решетникова номер. Николай Евгеньевич очнулся от сво¬их раздумий и машинально по-военному вышел из строя, напра¬вившись к офицеру.
В одном из бараков ему вручили пакет из плотной серой бумаги и список команды, которая под его началом отправится в Северный лагерь Пятого особого округа. Пакет и список Ре-шетников засунул под черный «зэковский» ватник.
- Ну, давай, капитан, - неожиданно по-доброму улыбнув-шись, обратился к нему офицер, - принимай команду. Сейчас пойдёшь на юг, вдоль железной дороги. Она выведет тебя пря¬мо к началу строительства плотины. Там, если и захочешь, не пройдешь мимо лагеря, окружённого колючкой, за которой столовая да три десятка бараков. Это место назначения твоей команды. Будь осторожен, не потеряй никого. Ну, в этом кон-войные тебе помогут.
- Да, ждёт там тебя, капитан, приятный сюрприз...
Усмехнулся начальник, не пояснив содержание сюрприза. Ещё на прощание офицер вручил ему необычный коробок со спичками. Они были в большом коробке, раза в три длиннее обычных и могли гореть даже при сильном дожде. Когда Ре-шетников вышел из барака, команда из шестидесяти человек в сером лагерном обмундировании, мокрых и обледеневших от зимнего дождя, уже стояла, построенная в колонну по три. Решетников привычно, по-военному скомандовал, и колонна заключённых, замыкаемая тремя конвойными, вооружёнными винтовками, двинулась в путь, вдоль железнодорожного по-лотна. Идти было трудно. Ноги тонули и скользили в снежной каше, разъезжались в разные стороны. Колонна заключённых быстро потеряла свою стройность. Навстречу им прогромыхал по стальным рельсам длинный состав полувагонов с двумя па-ровозами, но пустыми, оттого громыхавшими и лязгавшими сцепками ещё сильнее, звонче!
Колонна заключённых медленно двигалась в снежной каше вдоль железнодорожного полотна, не теряя его из вида, вре¬мя от времени растворяясь в серой мгле. Дорога заметно стала уходить вниз, под гору. Справа в надвигающейся ночи обозна-чились постройки, но видимость были минимальная. Запахло тёплым дымом, коровьим навозом, послышался лай собак. В окончательно надвинувшейся мгле иногда вырисовывались контуры построек. Несколько раз через тьму пробивались жёлтые пятна света, струившиеся, наверное, из окон. Видимо, проходили мимо хутора. Потом он узнал, что название тому старинному хутору было - Красноярский. Не обращая на всё это внимания, колонна упорно двигалась по маршруту, держа по левую руку железную дорогу.
Наконец Решетников увидел впереди ограждение из колю-чей проволоки и лагерные ворота с часовым. Из хвоста колон¬ны подошёл один конвойный и переговорил с часовым. Тот от-ворил ворота, пропуская в зону команду новых заключённых.
В зоне его встретил дежурный офицер, забрал пакет и мол¬ча кивнул ему головой на ближайший барак, освещённый про-жектором. Решетников, привыкший подчиняться без лишних вопросов, подошёл к серому бараку и рывком на себя открыл слегка примёрзшую к колоде дверь. Навстречу ему в лицо пах-нуло теплом и бытовыми запахами. В бараке было сумрачно, не жарко, впереди горела над длинным столом лампа. За сто¬лом сидели серые одинаковые, с расстояния безликие люди и что-то ели, черпая деревянными ложками из мисок. Над их едой из мисок не курился парок, что было разжалованному ка¬питану удивительно.
- Они едят холодное, что ли? Зимой? - удивлённо подумал Решетников, всё ещё ёжась от холода и сырости, набранной им глубоко в тело после долгого пешего перехода от станции в ла¬герь.
Человек в тёмно-сером из центра стола, сидевший точно под лампой, махнул ему рукой, подзывая к себе. Он подошёл, сел напротив и тут при свете лампы, различив перед собой жен¬щину в сером лагерном обмундировании, немало этому удивил¬ся. Женщина подняла голову, мельком глянула на него, усмех-нулась кривовато его удивлению и сделала кому-то знак кивком головы. В тот же момент, как в сказках Николая Васильевича Гоголя, чья-то рука сзади бесшумно поставила перед ним ми¬ску с едой и деревянной ложкой, как у всех. Посмотрев влево и вправо, он только теперь увидел, что все сидевшие за сто¬лом - женщины.
В миске, что стояла перед ним, была налита прозрачная жидкость, в которой плавал крупно накрошенный лук и чёр¬ные сухари. Сидевшая перед ним женщина неожиданно мягко, почти по-матерински, сказала ему:
- Это мурцовка, соколик. Ешь смелее, не заболеешь, про-мок ведь насквозь?
Решетников машинально зачерпнул ложкой из миски лук вместе с сухарями и хлебнул из неё обжигающую жидкость. Оказалось, что мурцовка - это водка с накрошенным в неё лу¬ком и мелкими чёрными сухарями. Первая ложка, вторая, тре¬тья...
После быстро поглощённой первой половины содержимо¬го миски мурцовка подействовала ободряюще. Его тело впер¬вые за много дней этапа стало оттаивать, а ноги почувствовали тепло и благостность. Можно было после этого безболезненно пошевелить пальцами ног. Осмотревшись по сторонам, капитан увидел, что и за соседними длинными столами сидели одни женщины.
Сидевшая напротив него дама в сером, видимо занимавшая высокий ранг среди заключённых, так как остальные слуша¬лись даже её взгляда, смотрела на него, не мигая веками се¬рых глаз. Она скинула с головы платок и кокетливо, как могла в этой серой барачной обстановке, тряхнула густой копной ко¬ротко стриженных волос. Потом жёстко посмотрела на своих подруг слева и справа и тоном, не терпящим возражения, бро¬сила слова, как рассыпала камни по столу:
- Девки ! На него даже не смотреть! Он мой!
Подумав, она добавила скороговоркой несколько явно руга¬тельных слов, смысл и значение которых Решетников с перво¬го раза не понял. Лишь только месяц спустя он наверстал свою неопытность в использовании нового для него разговорного языка.
Девки барака тут же отстранились от него даже взглядами. Вот такая тут была дисциплина!
Капитан почувствовал под столом красноречивые касание чужой ноги и понял, что кроется за этими «знаками внимания». После ужина он проследовал за женщиной в дальний конец барака, в котором часть общего пространства была отгороже¬на повешенным на нары второго этажа одеялом. Перед этим через стол она представилась ему:
- Заключённая Лариса! 122-я статья, 10 лет...
Занавешенное пространство принадлежало персонально
Ларисе, старшей по бараку, которая торжествующе шла впере-ди него по проходу.
Потом Решетников узнал, что его неожиданная покрови-тельница имеет в их зоне кличку Королёк. Опытные товарищи через некоторое время пояснили молодому капитану, что «ко-ролёк» - это особый тип женщин, которые пользуются круп¬ным успехом у мужчин. И встречается этот самый «королёк» - сладкий плод - один на сто лиц женского пола, а может быть, и того реже!
Так капитан Решетников попал в женский Северный лагерь Пятого Особого округа на строительстве Цимлянского гидро-узла. Ему тут же специальным распоряжением местного на-чальства назначили статус расконвоированного и определили начальником строительства объектов нового, только что зало-женного на крутояре правого берега Дона города Цимлянска. Вкалывать ему приходилось на этой стройке и за начальника участка, и за мастеров (помощников у него просто не было), и за каменщиков, и за плотников. От постоянных стрессов, от работы без отдыха, от скудного лагерного питания он зара¬ботал себе язву в желудке и вечную болезненную худобу. К тому же к концу срока заключения в лагере Решетников по¬терял все свои зубы. Взамен, как компенсацию, он приобрёл быструю летающую походку, так как свой собственный вес «не-кормленного барана» (который ему ничего не стоило носить на своих же, хоть и тонких ногах) и славу первостатейного ма- тершинника-виртуоза.
Мурцовку в лагере ему приходилось пробовать ещё не-сколько раз, по необходимости, но после освобождения из зоны он уже на дух не переносил водку или самогон! Из лагерной жизни за ним навсегда сохранилась только привычка к матер¬ной лексике. По этому поводу прошёл он хорошую школу у Ла¬рисы и часто вспоминал, что только женщины из зоны умеют так материться, как никто другой на воле. Капитан оказался хо-рошим учеником. Все сходились на том, что Решетников делал это виртуозно, с необыкновенными переливами и неожиданно сочетал матерщину с самыми простыми словами, но делал всё это настолько убедительно, что рабочие его участка весело ис-полняли все его указания, стараясь запомнить словечки и выра-жения своего начальника.
Потянулся с тех первых декабрьских дней 1948 года назна-ченный капитану Решетникову срок заключения. На работу выходили из лагеря затемно и возвращались ночью. Ни вы-ходных, ни праздников. Скидок на морозы, ураганные ветры или ливневые дожди никто не делал. Хорошей погоды здесь, за годы его лагерной жизни, никогда не было вообще. Вспоми¬ная эти дни и годы и оставшись жить в этих краях после заклю¬чения, Николай Евгеньевич считал, что, видимо, климат имел своей границей зону Пятого особого Округа. До «колючки» по¬года нормальная, а за «колючкой» - отвратительная. Зима была то очень морозна, с бесконечным пронзительным восточным ветром, то дождлива или вообще бесснежна. Весной до насту-пления майских дней размокший суглинок налипал на обувь пудовыми колодами, не давая свободы в шагах. Летом чаще мучили изнурительные жаркие дни и ужасная жёлтая пыль, ко-торая висела над стройкой постоянной завесой. Эта пыль-пудра проникала в рот и нос, не позволяя свободно дышать, налипала на одежду и потное тело. Волосы становились желтого цвета, и их невозможно было промыть донской водой. Тонкой пудрой из суглинка было покрыто всё. Даже хорошо ухоженные де¬ревья знаменитого Летнего Сада в Ново-Солёновском посёлке все были припудрены жёлтым плотным порошком и дожида¬лись первого дождя, чтобы приобрести свой природный зелё¬ный цвет. Если это происходило, то ненадолго, до первого ве¬тра со стороны стройки. Своих вещей у заключённых не было, так, брезентовый вещмешочек на всякий случай.
Самым ценным имуществом зэка был его личный стро-ительный инструмент. Для плотника - топорик с удобно под-строганной рукоятью и пила с заточенным и разведённым зу-бом, для каменщика - подогнанный под руку мастерок и мо- лоток-кирочка, отвес, уровень и для всех подборная или шты-ковая лопата с длиной черенка под собственный рост. Каждый инструмент подгонялся под свои руки, зачищался и затачивал-ся. Этот личный инструмент был для лагерника и кормилицей, и защитником, и надеждой на исполнение главной мечты лю¬бого заключённого - свободы, которая призрачно маячила впе¬реди. С этим инструментом рабочие ложились на нары спать, прижимая его к себе. Не дай Бог умыкнёт кто! Без хорошего удобного инструмента две нормы за смену не дашь, а учётчик считает всё и не припишет тебе лишку даже за хлебную лагер¬ную пайку.
Дни на великой стройке быстро мелькали один за одним. Взамен улетавших в историю суток вырастали на краю обрыви¬стого берега будущего Цимлянского водохранилища две улицы беленьких ладных домиков с островерхими крышами, здание метеостанции, здание узла связи и Дворец культуры, настоя¬щий дворец с классической колоннадой и лепными украшени¬ями.
Прошла первая трудная зима 1948-1949 года в Северном ла-гере «Волгодонстроя». Первое, что сделало рано пришедшее в эти южные края жаркое степное лето, так это открыло с высо-кого берега перед обитателями лагеря панораму большой реки, уложенной широкими петлями по бескрайнему займищу. То са¬мое займище, которое предстояло перекрыть плотиной длиной в двадцать пять километров, а течение реки направить в новое русло. Весной 1949 года сочно зазеленела широкая и ровная, как стол равнина, почти касающаяся горизонта в туманной голубой дымке. Каждый день на строительстве происходили видимые изменения. Поднималась вверх сама водосливная плотина. Вырисовывались контуры огромного здания гидро¬электростанции. Рабочие в стахановском темпе прокладывали автодорогу вдоль плотины и автомобильный мост через про¬ран. Автодорога соединяла северную и южную часть гидроуз¬ла. Выше автодороги, по стальным опорам, по гребню будущей плотины была проложена железная дорога. Словно по часам, непрерывным потоком на стройку подавались составы из плат¬форм, гружённых щебнем, и крытых вагонов с цементом. Же¬лезную дорогу отдельной веткой проложили непосредственно к большому бетонному заводу. Его высокие бетонные силосы - восемь «банок» для хранения цемента - возвышались в нижнем бьефе, под основанием грунтовой плотины. По железной доро¬ге гружёные составы шли тяжело, а обратно порожняк весело тарахтел на стыках пустыми вагонами. Перед глазами каждого рабочего ежедневно мелькал серый калейдоскоп одних и тех же серых событий.
В июле 1950 года «Волгодонстрой» возглавил новый руко-водитель, полковник Василий Арсентьевич Барабанов. О таких обычно говорили:
- Красавец-мужчина! Орёл! Смерть для женщин!
Многие считали, что он был добродушен и незлоблив, справедлив в принимаемых решениях. Между тем дисципли¬на и режим в лагерях Округа только усилились. От рабочих теперь потребовали выполнения не менее чем двойной нор¬мы в смену. За это отвечали бригадиры. Сам Барабанов лично контролировал исполнение суточных графиков строительства на особо ответственных участках, проводя в своём доме в по-сёлке Ново-Солёный ночные планёрки-совещания. В условиях острого недостатка и продовольствия, и рабочей одежды, и уд-линённого рабочего дня не все заключённые выдерживали за-данный ритм стройки. По ночам, лёжа на нарах, зэки только и мечтали, что о еде. Вспоминали под очередной Новый Год о том, что сейчас где-то на воле по радио объявляли о снижении цен на селёдку, соль, молоко. Того рабочего, который слишком увлекался своими мечтаниями и начинал вслух говорить о еде могли и побить слегка, чтоб не раздражал вечно голодные же-лудки. Медицинского обслуживания в первые годы строитель-ства для заключенных на стройке тоже не было. На территории каждого лагеря появились и занимали всё новые места кладби¬ща с могилками без крестов. На них хоронили заключённых, которые так и не смогли дождаться обещанного досрочного освобождения. На могильный холмик устанавливали табличку с номером бывшего заключённого, написанным несмываемой краской.
Вместо умерших в лагеря «Волгодонстроя» постоянным потоком приходили новые этапы. Материальное снабжение стройки тоже было бесперебойным. Начальник строительства ежедневно отправлял телетайпом отчёты о выполнении суточ-ных графиков строительства. Завершение этой важной строй¬ки с нетерпением ожидались в Москве.
После того, как выросли до проектных отметок насыпи грунтовой плотины по всей трассе и её откос в сторону водохра-нилища был покрыт прочным бетонным панцирем, вода стала медленно заполнять огромное ложе будущего водохранилища, которое все строители и местные жители уже видели не иначе как море. Вода прибывала с каждым днём. На дне будущего моря оставались неразобранные жилые постройки, кое-как взорванные православные храмы, рощи с вековыми дубравами и ивами. Море поднималось и медленно хоронило под толщей
Донской воды славную историю значительной части огромной земли Всевеликого Войска Донского с его станицами, право-славными храмами, казачьими кладбищами и традициями. Ну а пока, в 1949 году, ещё оставался небольшой проран, через ко-торый донская вода по-прежнему уходила в старое русло реки. Вода заполняла в будущем нижнем бьефе плотины многочис-ленные котлованы, образовавшиеся после выбранного из них грунта и песка для производства сотен тысяч кубометров бе-тона, укладываемого в тело водосливной плотины и будущего здания Цимлянской ГЭС.
Прежняя старинная казачья станица Цимлянская, распо-ложенная от плотины и вновь заложенного города Цимлян- ска к востоку километрах в 25, да и многие другие стани¬цы и хутора должны были по генеральной схеме гидроузла остаться на дне будущего водохранилища. Были созданы специальные команды для зачистки огромной территории от брошенных жилых и хозяйственных построек, плодовых садов, лесополос и прочих результатов хозяйственной дея¬тельности человека.
Расконвоированного заключённого Решетникова, как специ-алиста по сапёрному делу, привлекли к сносу Святониколаевско¬го храма в станице Цимлянской, подлежавшей сселению с зата¬пливаемых территорий. Белоснежный храм, окружённый клас¬сическими четырёхколонными портиками с высокой трёхярус- ной колокольней, стоял в самой верхней части большой ста¬ницы Цимлянской, на майдане (станичной площади). В самой станице царило бурное, но далеко не праздничное движение народа, который суетился в улицах. Станичники разбирали свои родовые курени, предварительно вынося из них домашний скарб. Большие двухэтажные курени разбирали по пластинам и брусьям и увозили подводами и маджарами вверх по дороге, на незатапливаемые будущим водохранилищем земли.
Храм стоял на обширной площади, был высок, строен и вы¬зывающе красив, возможно, ещё и поэтому областное началь-ство приказало его непременно снести до основания. Храм на станичном майдане был обречён на уничтожение (смерть), как некогда Иисус на голгофе.
Но то, что легко приказать, то не всегда просто сделать. Разбирать храм вручную, по кирпичику - было долгим делом, не укладывавшимся в сроки, поставленные из Области. Да и ра-бочих потребовалось бы слишком много для этой цели. Тогда на совещании у начальника «Волгодонстроя», у самого полков-ника Василия Арсеньевича Барабанова было решено - церковь взрывать. Из Новочеркасска, из танковой дивизии присла¬ли молоденького, по-мальчишески худенького лейтенанти¬ка и трёх рядовых солдат-взрывников с толовыми патронами и прочим специальным снаряжением. Лейтенанта, толовые за-ряды и солдат привезли в станицу Цимлянскую на маленьком «Газике», который в народе называли полуторкой. Решетников, лейтенант-взрывник и бывалый в переделках пожилой солдат, хорошо знавший подрывное дело, медленно обошли пустой и молчаливый храм, потом вошли через южный придел в цен-тральную часть храма, высоко запрокинув головы разглядыва¬ли подкупольное пространство, освещённое через шестнадцать оконных проёмов. В плафоне купола была размещена канони-ческая роспись «Вседержитель», который взирал на них из-под «небес» грустными карими вопрошающими глазами, казалось, беззвучно спрашивая:
«Что заставило вас, обычные добрые люди, исполнять этот бесовской приказ? Даже если вы ещё не верите мне и вечным земным истинам, то какая корысть взорвать и уничтожить до-бротное, исполненное от души людское творение?»
В конечном итоге, после обхода храма они определили не-обходимое количество зарядов для сноса храма и места, куда следовало заложить толовые патроны. Черным угольком Ре-шетников поставил на стенах крестики, и солдаты принялись устраивать отверстия для закладки взрывчатки...
Перед взрывом устроили оцепление вокруг храма на при-личном расстоянии. Собрались немногие оставшиеся станич-ники, занимавшиеся вывозом из усадеб своего добра, и стали молча ожидать развязки. Пожилой казачий народ крестился, некоторые не стеснялись слёз, стекавших из глаз, и не выти¬рали их с лица. Вместе с храмом, которому было предписано через мгновение разрушиться, завершалась долгая история од¬ной из самых известных станиц казачьего Дона. Наконец мо¬лодой лейтенант, отойдя от храма подальше, взмахнул рукой, солдат крутанул ручку взрывной машинки, и тут же раздался резкий удар - слегка колыхнулась земля под ногами собрав¬шихся. Серая пыль столбом взметнулась над колокольней и ку¬полом и стала медленно оседать на землю, ниспадая плотной завесой...
Прошло некоторое время, и когда пыль после взрыва рас-сеялась, то собравшиеся увидели, что колокольня и трапезная полностью обрушились, но центральная часть храма и большая часть центрального барабана (купол обрушился) остались сто-ять на майдане.
Николай Евгеньевич, смотря издали на результаты испол-нения приказа - обломки наполовину взорванной постройки, с сожалением покачал головой. Прошли годы и десятилетия, но он долго вспоминал потом этот случай, рассказывая знако¬мым о том, как невзорванная часть цимлянского храма только летом 1952 года полностью скрылась под поверхностью впер¬вые полностью разлившегося Цимлянского водохранилища.
Где-то, в самых «верхах», было решено название станицы сохранить и построить на новом месте город с таким же назва-нием, который проектировщики разместили в своих проектах на северном берегу будущего водохранилища, на северной око-нечности плотины. Самому водохранилищу тоже присвоили имя собственное - Цимлянское. В самом новом городе Цим- лянске планировалось разместить жилые постройки для инже-неров и технического персонала будущей гидроэлектростан¬ции, гидрометеостанцию, узел связи. Решетников вместе с гео-дезистами размечал трассы первых улиц города Цимлянска и разбивал оси под фундаменты первых жилых домов. Три улицы нового города пересекались под острыми углами в од¬ной точке на проекте генерального плана и в реальной жизни. Эта точка стала главной площадью на глазах всех рождаюшего- ся города. На площадь выходили главными фасадами Дворец Культуры гидроэнергетиков - красивое с высокими парадны¬ми колоннами здание, метеостанция и городской узел связи. Одна из улиц - северный луч, поднимавшийся вверх по склону правого берега водохранилища, была застроена двухэтажными белоснежными домами. Западный и восточный лучи застра¬ивались одноэтажными одноквартирными домами. Южным фасадом городской площади был разбитый строителями парк, ограждённый литыми чугунными решётками. Центральная аллея парка продолжала главную улицу - северный луч горо¬да, которая выводила к беседке, возведённой на краю берега Цимлянского водохранилища, крутым обрывом спускавшегося к водным просторам. Классическая двенадцатиколонная ро-тонда в строгом греческом дорическом стиле была построена русскими заключёнными и с высоким качеством оштукатуре¬на руками женщин, так что самому придирчивому глазу было любо-дорого посмотреть. Белоснежное сооружение, видимое с большого расстояния, стояло на высоком берегу над водой, оттеняя своей формой зелень парка...
Будучи военным строителем, Николай Евгеньевич прекрас-но справлялся со своими обязанностями. Подчинённые ему бри-гады, особенно женские, работали с огоньком, от души. При-чиной такого настроения на всей территории Пятого Особого округа была правительственная директива о том, что в случае досрочного завершения всех строительных работ на объекте заключённые будут амнистированы и восстановлены во всех гражданских правах.
Многие сомневались в столь щедрых обещаниях, но ведь так и случилось в 1952 году. Плотина длиною в 25 километров была построена. Монтировалось оборудование в машинном зале Цимлянской ГЭС. 6 мая 1952 года прошлюзовался через два шлюза и вышел в водохранилище земснаряд №109. Это была первая проверка готовности гидроузла. Все системы для шлю-зования сработали отлично. Через месяц, 7 июня, при огром¬ном стечении народа из Дона в канал, в 15-й, а затем и в 14-й шлюз прошли белоснежные пассажирские теплоходы «Юрий Долгорукий» и «Сергей Киров», на палубы которых были при-глашены именитые и заслуженные строители Цимлянского гидроузла. Все дожидались главного момента, когда теплохо¬ды выйдут из камеры 14-й шлюза в акваторию Цимлянского во-дохранилища. 27 июля 1952 года в Цимлянское водохранилище
вышел теплоход «Иосиф Сталин», который проследовал в сто¬рону волжского каскада шлюзов, к городу Сталинграду. Первая навигация по новому пути из Дона в Волгу началась!
Это случилось немногим более, чем через три года с нача¬ла этого грандиозного строительства. Огромная масса народа собралась по обе строны камеры Четырнадцатого шлюза, увен-чанного сорокаметровым порталом - воротами из Дона в аква-торию Цимлянского водохранилища. Люди были в приподня¬том состоянии. Они не верили своим глазам, свидетелям неве-роятного чуда. От Пятнадцатого шлюза по искусственному рус¬лу медленно двигался белоснежный теплоход, который словно осторожно, шаг за шагом, прощупывал ещё неизведанный ни¬кем путь к большой воде. Все строители совсем ещё недавно рыли здесь твёрдый грунт, устанавливали опалубку под первые кубы бетона и вот - уже результат!
После этого в подразделениях огромной стройки было объ-явлено об амнистии для заключённых, работавших на объектах строительства Цимлянского гидроузла. Но не для всех, а пре¬жде всего и в основном для тех, кто добровольно согласился поехать на следующую по очереди Волжскую ГЭС под городом Куйбышевым, уже начатую строительством неподалёку от зна-менитых Жигулёвских гор.
Однако большая часть заключённых из Пятого особого округа всё ещё оставалась в лагерях, так как не все объекты, порученные попечению МВД СССР на Цимлянском гидроузле, были завершены строительством. Так что в январе 1953 года в лагерях Пятого Особого округа заключенные с замиранием в душе слушали тихий, еле-еле доносящийся рождественский перезвон колоколов, доносившийся из станицы Романовской, с колокольни небольшой церкви. Работы для остававшихся в зонах заключённых хватало ещё не на один год...
Прошло много лет, и те, кто строил плотину, прочно держав¬шую в своих объятиях мощь донской воды, саму Цимлянскую гидроэлектростанцию, каскад шлюзов для пропуска судов, оставшись жить в этих местах, неизменно выходили в летние июльские дни к Ротонде над водохранилищем, чтобы окинуть глазом весь тот размах великой послевоенной стройки...
Николай Евгеньевич Решетников, высокий худой старик, оставшийся навсегда жить в этих краях, работал строителем дол¬гое время в возникшем на южной оконечности Цимлянской пло¬тины городе Волгодонске. Он строил этот город, жилые дома, школы, детские сады. Опытный инженер возводил цеха хими¬ческого комбината, который после завершения строительства Цимлянского гидроузла дал небольшому поселению городского типа надежду на то, что тот станет настоящим городом.
Решетников уже не стал в новые времена молодым и пода-ющим надежды инженером. С одной стороны, молодые годы улетели из его рук, упорхнули навсегда. Лагерная история его жизни сделала своё дело с другой стороны. Он был опытным командиром стройки, но не мог произнести слово, не перело¬жив его со всех сторон непечатной лексикой. Эта его лексиче¬ская особенность и отсутствие партбилета в кармане навсегда оставили его старшим прорабом и на строительстве химическо¬го завода, куда он устроился после завершения великой строй¬ки. Потом он строил жилые дома и детские сады в молодом го¬роде Волгодонске. Здесь же, в Волгодонске он познакомился с совсем молоденькой выпускницей строительного института, инженером Леночкой, которую по государственному распреде¬лению прислали мастером на строительство местного Химза¬вода. Её красивые ножки, тонкую талию и вообще хрупкость фигурки пожалел начальник управления и оставил работать инженером в ПТО строительно-монтажного управления. Под¬писывая приказ, он бормотал еле слышно:
- Куда ей месить грязь и слышать разговоры этих обормо-тов, не привыкших разговаривать нормальным языком. Там один Решетников чего стоит!
Из его короткой речи Леночка запомнила только фами¬лию начальника участка на строительстве нового цеха СЖК- 1 - Решетников. Познакомилась она с носителем этой фами¬лии, когда Николай Евгеньевич пришёл к ней в ПТО с актами на списание материалов. Что уж там и как, но они поладили, и через полгода тоненькая и хрупкая Леночка сменила свою девичью фамилию на Решетникову. Потом у них родились дети. Сам Решетников продолжал носиться и летать по строй¬ке, но привычку к матерным выражениям не потерял, просто оставлял этот лексикон только для употребления на стройпло¬щадке.
В редкие минуты отдыха цепкая память старого строителя возвращала его в давно минувшие времена военного времени, когда его батальон сапёрных войск под свист пуль и разрывы мин и снарядов наводил переправы через реки, строил блинда¬жи и укрытия для людей и военной техники.
Потом перед ним вставала уже в мирной жизни новая вели-кая стройка во имя всего народа с её проблемами ежедневной борьбы за жизнь. В лето 1951 года разжалованный капитан по-нял, что из призрачной, то угасающей, то снова появляющейся надежды на будущее она наконец-то стала обретать реальные черты. Приходилось ему снова, как в те годы на войне, выжи-вать, чтобы ещё раз, в награду за стойкость, почувствовать себя победителем ещё раз в своей жизни.
Единственной незаживающей раной в душе было его уча-стие во взрывных работах по разрушению Цимлянского Свя-то-Николаевского храма. Он словно наяву видел те минутные «кадры старой кинохроники из его памяти», когда вместе с лей¬тенантом и солдатами ходил вокруг белоснежного Цимлянско¬го храма, оставшегося в одиночестве на обширной станичной площади. Он видимо ждал защиты от народа, но тогда никто не вышел к нему.
Ему потом в снах часто приходила эта картинка, когда он и взрывная команда подходят к обречённому храму и не мо¬гут войти в притвор...
Не хотят отворяться тяжелые, окованные медным листом створки тяжёлых дверей.
Вот они всё кружат и кружат вокруг этой постройки, выби-рая нужные места в мощном монолите кирпичной кладки, куда бы вернее заложить толовые заряды. А храм стоит перед ними монолитом кирпичной кладки, спаянной добросовестностью и верой людей, его возводивших более ста лет тому назад.


XI
Планы Партии - планы Народа.
Формирование проектно-строительного
комплекса для обеспечения
крупномасштабного гидротехнического
строительства в стране
Пусть умы и сердца Ваши будут полны мыслями и чувствами Вашей эпохи - тогда Вашей работе будет сопутствовать удача...


























Континуитивность (лат. - непрерывность) - непрерывность процесса развития, постоянная неразрывная связь, переход из одного состояния в другое - есть непременное условие поступательного раз-вития общественно-исторического процесса, который мы обобщённо называем цивилизацией человечества.
Ч
ерез несколько лет после победного завершения Вто¬рой Мировой войны экономика страны была всё ещё не восстановлена. Наиболее слабым звеном Народного хозяйства государства оставался энергетический сектор. Даже рядовые граждане страны чувствовали эту слабину по частому появлению в своих квартирах инспекторов из энергонадзора. Народ приравнивал их по строгости и последствиям к милиции. Их посещение завершалось, как правило, штрафами за поль-зование запрещёнными электроприборами: электроутюгами, электрочайниками, трансформаторами и прочими электропо-требляющими устройствами. Иногда инспекторы пломбирова-ли счётчики нарушителей, оставляя их без света.
В ту пору лампочки освещения в квартирах светили туск¬ло, и ничего кроме них в квартирах иметь не рекомендовалось. Единственным средством внешней коммуникации для населе-ния всей страны была чёрная тарелка репродуктора, снабжён-ная бумажным конусом диффузора. Тарелка была постоянно включена в сеть и будила всех в шесть часов утра громкой мело¬дией Гимна страны, потом строила всех граждан на утреннюю гимнастику, и далее все шли по своим делам: кто на работу, кто на учёбу, кто по магазинам и рынкам. День снова завершался
тем же самым голосом, который будил всех по утрам, а потом каждый раз в полночь желал всем спокойной ночи.
В ЦК ВКП(б) и в Совете Министров СССР собирались мно¬гочисленные совещания, на которых обсуждался один вопрос: какими средствами максимально быстро можно было бы снять в стране дефицит электроэнергии. Речь шла о тепловых стан¬циях, о гидростанциях, в Обнинске строилась первая в мире опытная Атомная Электростанция (но это была дальняя пер¬спектива). А в то время предстояло выбирать. Специалистами предлагались разные концепции, и в защиту них приводились экономические расчёты...
В этих дискуссиях проиграли сторонники преимущественного развития тепловых электростанций, которые могли бы использо¬вать недорогие бурые угли, которые разрабатывались открытым карьерным способом. У этого топлива был только один недо¬статок - он при сжигании в топках давал огромное количество твёрдых и газообразных выбросов, серьёзно загрязняющих атмос¬феру крупных городов, и без того далеко не чистую. Для каждой крупной тепловой электрогенерирующей станции необходимо было отводить значительные территории (часто за счёт сельско¬хозяйственных угодий) под подъездные железнодорожные пути, склады топлива и под зольные отвалы, откуда ветер разносил по округе ядовитую пыль. Дымовые трубы тепловых электростан¬ций возносились над землей на высоту до 220 метров! Из труб серый дым разносили господствовашие над той или иной 700-900 километров! К тому же строительство ТЭС требовало огромных капиталовложений и развитой транспортной инфраструктуры для бесперебойного снабжения электростанций углем.
Выигрыш остался за сторонниками кристально чистой гидро¬электроэнергетики. К тому же отпускная цена киловатта элек¬троэнергии с шин будущей электростанции была баснословно и пугающе низка. Но при этом и у неё были свои недостатки. Основной заключался в том, что на возведение плотин требо¬валось огромное количество ресурсов, да и реки, пригодные для строительства гидроэлектростанций, находились в Восточ¬ной Сибири, на Алтае и Дальнем Востоке. Был и ещё один недо¬статок, на который просто махнули рукой, - дескать «стерпится- слюбится». Он заключался в нарушении сложившихся столети- 188
ями экологических систем. Но для достижения важных целей нужно было жертвовать. Жертвовать решили природой, надеясь на то, что выход и из этого тупика рано или поздно будет найден.
Но ещё появлялась проблема транспортирования полученной электроэнергии на огромные расстояния с востока страны (из за¬падной Сибири) на запад, в Европейскую часть страны. Для этого потребуется построить не один десяток тысяч километров ЛЭП - воздушных линий электропередач и инфраструктуру к ним. Тем не менее, этот план был принят на самом высоком уровне.
Для предстоящего грандиозного объёма проектных и стро-ительных работ необходимо было создать единый комплекс, управлявшийся из одного центра. При этом участниками совеща¬ний и руководством страны учитывалось, что с 1942 года в соста¬ве МВД был сформирован мощный трест «Гидроэлектрострой», который занимался проектированием и строительством объек¬тов гидроэнергетики. Этот же трест и проектировал и строил эти объекты силами заключённых. В 1951 году в составе того же МВД был сформирован проектный, изыскательский и научный институт «Гидроэнергопроект». Исполнителями проектов вновь созданного института тоже были заключённые ГУЛАГА. Однако о ГУЛАГЕ после войны следовало забыть, хотя бы с политиче¬ской точки зрения, и перевести фактически сформированные структуры в гражданские ведомства.
Все предложения специалистов так или иначе сводились к тому, что следует вывести постановлением Правительства из состава МВД эти подразделения и на их базе создавать новый комплекс, состоящий из проектного института и подрядных стро¬ительных организаций. Этот комплекс должен был быть вырван из тесных рамок Министерства Внутренних Дел. Основа для него должна быть передана в новые рамки, свободные от наследия ла¬герных зон и военных погон прежних начальников нового учреж¬дения. Для этих целей нужно было создавать гражданское Мини¬стерство, свободное от военизированного наследия прошлых лет.
На рубеже пятидесятых и шестидесятых годов послевоен-ного времени было создано специальным решением Прави-тельства новое Министерство - Министерство Электростанций СССР. Ему и было поручено проектировать и строить новые ги¬дроэлектростанции.
Для ликвидации энергетического дефицита в стране на од-ном из заседаний Правительства было принято после долгих дискуссий и экономических расчётов решение о строительстве каскада плотин и гидроэлектростанции на реках Волге, Каме, Енисее и Ангаре. Масштабы предстоящих гидротехнических и строительных работ превосходили всё то, что приходилось возводить в стране до 1941 года. Не все, тем более рядовые граждане страны, могли представить себе тот колоссальный объём работ, который предстояло осуществить в самые корот-кие сроки. Первый руководитель страны, выступая на обще-союзном партийном форуме, озвучил эти стройки и цифры, и для многих такие планы тогда показались нереальными.
Но народу обещали, взамен этих необходимых героических усилий в течение двадцати предстоящих лет, впоследствии жизнь в условиях полного изобилия! Предстоящий земной рай был на¬зван Коммунизмом! Всем показалась заманчивой жизнь при этом Коммунизме! Правда, мало кто себе представлял суть этого ком¬мунистического рая. Но возможность иметь всё, работая при этом ни шатко ни валко, была вполне заманчивой перспективой.
Молодость страны смело готовилась штурмовать высоты, и её мало что смущало. Но старшее поколение, прошедшее через коллективизацию сельского хозяйства, слом саботажа, голод, будучи свидетелями судебных процессов против явных и тайных врагов советской власти и участвуя в Великой Отече-ственной войне, было мудрее...
Это поколение задавало молодым простые вопросы:
- А что делать, если при всеобщем изобилии некоторые из простого народа будут брать себе больше материальных благ, чем приносить пользы?
- А если найдутся те, кто не захотят работать, производить продукцию, приносить пользу обществу?
- Можно ли равное количество материальных благ предо-ставлять и тем, кто находится в исправительно-трудовых уч-реждениях?
- Кто будет «измерять» ценность трудового вклада каждого трудящегося?
Не всегда находя ответы на такие вопросы, страна тем не менее готовилась шагнуть далеко вперёд. Многие полагали, 190
что все эти проблемы решатся сами по себе. Сегодня главным было - построить, достичь, преодолеть, вырваться вперёд!
Семь раз отмерь, а один раз отрежь! Эту поговорку любил повторять талантливый инженер-гидротехник Жук, прораба-тывая вариант за вариантом проекты строительства сначала Цимлянской, потом Куйбышевской, Сталинградской, а затем и всех остальных гидроэлектростанций каскада по Волге, Ени¬сею и Ангаре. С целью принятия правильных и взвешенных решений сам Жук неоднократно обращался в Правительство о создании крупного проектного института и специализирован¬ного Министерства, которое бы располагало крупной произ-водственной и строительной базой.
И то и другое было сформировано. Министерство энер-гетики и электрификации СССР очень быстро превратилось в самое мощное строительное подразделение всего народно-хозяйственного комплекса страны. Это Министерство строило по всей стране и эксплуатировало гиганты гидроэлектроэнер-гетики, какиеещё не знала мировая практика.
Весь процесс рождения новой государственной структуры был непрост в своей сути. Он начинался в высоких правитель-ственных кабинетах на уровне гипотез, предположений и общих предложений, потом опускался на более низкие уровни государ-ственного аппарата в виде заданий специалистам. Специалисты просчитывали экономическую составляющую этого меропри-ятия, сравнивая разные его варианты. Спорили специалисты до хрипоты, каждый доказывая свою правоту. Собранные пакеты документов возвращались вновь на высокий уровень Министров и их заместителей. Здесь их рассматривали, выбирали наиболее приемлемые на взгляд Министров варианты и снова направляли их ниже на уровень, для продолжения разработок и более точ-ных расчётов потребных ресурсов. Затем разработанный проект опускался на строгий уровень опытных экспертов разных про¬филей, которые и выносили своё окончательное решение.
Каждый эксперт после рассмотрения документов оставлял на листе сопровождения своё короткое заключение, подпись и дату рассмотрения. В некоторых случаях допускалось прило-жить своё особое, подробно мотивированное мнение на несколь¬ких страницах. Далее специальная аналитическая служба соби-
рала заключения экспертов и готовила для нового Министерско¬го совещания общее заключение по поставленному вопросу.
Министры по итогам работы аналитиков должны были под¬готовить согласованное Постановление Правительства.
В Москве специальным правительственным Постановле-нием на базе проектного института «Гидроэнергопроект» МВД СССР был сформирован мощный Всесоюзный институт по про¬ектированию объектов гидроэнергетики и научным исследова¬ниям в этой области, который сокращённо назвали «Гидропро¬ект» и впоследствии присвоили ему имя академика Жука, его создававшего с 1930 года.
Почти одновременно в 1952 году было принято решение пе-редать функции генерального подрядчика от МВД СССР вновь созданному гражданскому Министерству электростанций, ре-организованному ещё через год в Министерство Энергетики и Электрификации СССР.
Новое Министерство выступало генеральным подрядчиком вначале по строительству всех Гидроэлектростанций, а затем в его ведение перешла стройка крупных Тепловых и Атомных электростанций. В Министерстве был создан специализиро-ванный Главк по строительству электростанций с приоритет-ными условиями финансирования и материального снабжения. В составе Министерства Энергетики и Электрификации СССР формировался мощный инструмент, которым страна могла ре-шать задачи любой сложности.
Итак, стране, поставившей перед собой столь грандиозные задачи по строительству целых каскадов из мощнейших гидро¬энергетических объектов, необходимо было иметь единый про¬ектный и научно-исследовательский центр и - она его получила.
Необходимо было иметь единую мощную специализиро-ванную подрядную организацию по строительству технически сложных сооружений - и она его создала.
С середины 1950-х годов в огромной стране развернулось строительство мощных гидроэлектростанций на Волге, Каме, Енисее, Ангаре, на притоках реки Амур. Даже сегодня, в новом веке с его более значительными возможностями, невозможно представить себе тот объём материальных и трудовых ресур-сов, который в те десятилетия потребовался для реализации 192
грандиозной задачи, осуществление которой позволило всей Стране свершить экономический рывок в будущее.
На реках Волге и Каме одна за одной возникали высокие бетонные плотины, которые решительно, надёжно и прочно перекрывали русло реки от берега и до берега. При каждой плотине возводилось здание Гидроэлектростанции с системой судоходных шлюзов. Всей своей мощью этот строительный комплекс решительно перешагнул через Урал и вышел на не-объятные просторы Западной и Восточной Сибири и Дальнего Востока. Здесь весь арсенал мощной строительной техники, управляемой не менее железными, чем она, людьми принялся сокрушать природный ландшафт, заставляя реки менять свой норов, заполнять искусственные чаши вновь созданных водо-хранилищ и бросать эти потоки в лопасти гигантских турбин!
Результатом стало то минимально достаточное количество генерируемой электроэнергии, которое наконец позволило эко-номике государства выйти на конкурентоспособный уровень в Европе и Мире. В стране формировалась единая энергетиче¬ская система, объединяющая Европейскую и Сибирскую терри¬тории страны. Успехи в энергетическом строительстве были на¬лицо. С этим государством начали считаться и за Рубежом!
С началом шестидесятых годов строительство гидроэлек-тростанций переместилось в Восточную Сибирь, в бассейн рек Енисей и Амур. Здесь ландшафт и свободные гидроресурсы по¬зволяли создавать самые мощные станции в мире.
Но до бесконечности продолжаться строительство Гидроэлек¬тростанций не могло. Возникали проблемы экологии и отсутствия ещё не использованных гидроресурсов. Между тем созданный строительный механизм общегосударственного уровня требовал новых и новых объёмов капиталовложений. Тогда строительный главк Минэнерго стал подрядчиком по строительству в стране Атомных и Тепловых электростанций. Но и это был ещё не венец развития этого генерального строительного подрядчика.
В составе Минэнерго создаётся новое строительное подраз¬деление - Главзаводспецстрой, которому Правительство по¬ручает строительство КамАЗа (гигантского автомобилестрои¬тельного завода) и нового города на левом берегу реки Камы - Набережные Челны.
Развитие атомной электроэнергетики потребовало решать проблему комплектования станций специфическим оборудовани¬ем. Оборудование для атомных электростанций отличалось круп¬ными габаритами и высокой степенью надёжности, так как с ра¬диацией шутки были плохи. Была выбрана площадка для создания завода Атоммаш и города Волгодонска на левом берегу реки Дон.
С некоторых пор в составе Минэнерго начинает работать специализированный подрядчик «Союзэнергожилстрой», у кото¬рого работают заводы крупнопанельного домостроения, постав¬ляющие детали и крупные панели для монтажа многоэтажных многоквартирных жилых домов практически по всей стране.
К началу восьмидесятых годов XX века многие специали-сты, имевшие доступ к закрытой информации, поговаривали, что в стране сформировалось своеобразное «государство в го-сударстве». Потребляемые ежегодно Министерством Энерге-тики и электрификации ресурсы были сопоставимы с годовым бюджетом всей страны. Глава этого «государства в государстве» Пётр Степанович Непорожний (Непотопляемый) был на ред¬кость интеллигентен и обходителен на публике (просто по-муж¬ски красив), но в реальной обстановке становился строг, резок и решителен. Единственной его слабостью в жизни была тяга к молодым талантливым инженерам. Когда выдавалось время, Пётр Степанович встречался для бесед с ними и всегда говорил:
- Ребята! Не чурайтесь заниматься наукой! Это крайне нуж¬ное всем вам и стране дело, и пусть оно станет вашей слабо-стью на всю жизнь!
Подумав, он добавлял:
- И ещё Вам скажу - наука прокормит вас до глубокой ста-рости!
Уже прошло много лет и пройдёт этих лет ещё больше, а на всех великих русских реках стоят и будут стоять уникаль¬ные памятники инженерной и научной мысли - гидроэлектро-станции, вызывающие сейчас столько толков об их якобы це-лесообразности и необходимости. Но именно они и ликвиди-ровали тот дефицит электроэнергии, который сдерживал раз-витие всего хозяйственного комплекса России! Десятки этих гигантских сооружений стали фундаментом для современнрой великой страны и импульсом к развитию её науки и техники!


XII
Тихий Дон. Старинная казачья станица
Кумшацкая. Судьба природы, судьбы
людей, судьба всего народа
Прошлое - наше наследие. Настоящее - наша ответственность. Будущее - наши мечты.





































Автохтоны, автохтонность - первичные черты культуры быта и хозяйствования, выработанные этнососм на ранних этапах своего развития, сохранённые в нём на генетическом уровне. Ликвидация автохтонности в культурном пространстве этноса - есть условие для разрыва историко-временных связей и потеря культурных корней народа.
С
таринная казачья станица, бывшая некогда в своей древ¬ней истории Потайновским городком, вольно расположи¬лась на правом берегу Дона только в самом начале XVII века. До того времени городок кочевал по островам в донском займище, перенося с места на место весь свой быт, созданный предыдущими поколениями. Однако Дон был коварен, смывая весенним паводком плетни и лёгкие постройки. Потом горо¬док перешёл в урочище высокого правого берега и где-то на¬дёжно, по недоступным тайникам, прятал свои древние тайны. Из глубины балки с крутыми берегами, которая открывалась узким устьем к широким песчаным пляжам Дона, городок вы¬шел, наконец, на открытый берег и стал имненоваться в новой жизни станицей Потайновской. Пески здесь были удивитель¬ной красоты - крупнозернистые, кварцевые. Были эти пески кипенно белые, янтарно-жёлтые, с розовым оттенком, а в неко¬торых местах высокого обрывистого берега с кручи ссыпались под сильным восточным ветром ручейки зеленоватого, почти малахитового отлива крупнозернистого песка. В белых и янтар¬ных песках речных пляжей под солнечными лучами оживали яркие искорки бликов. Это отражали солнце крупные зёрныш¬ки белоснежного кварца, которые своим таинственным мато¬вым свечением и переливами чем-то напоминали алмазные самородки. Оба склона балки, которую казаки назвали Крутой, поросли даже не кустами, а скорее дикими розовыми деревья¬ми, или попросту шиповником. По весне и в начале лета балка становилась цветущим и благоухающим раем!
Со временем станице стало тесно в узком устье балки. А тут ещё сам Батюшка-Дон ушел в одночасье со своим руслом юж-нее. К тому же после перемещения границы Российской импе-рии на Кубань не стало надобности жить тайно. Казаки пораз-мыслили и решили сменить место своего жительства. Станица в очередной раз поменяла место и перебралась ниже по тече¬нию Дона верст на пять. Здесь в Дон впадала небольшая, не-многоводная речушка Кумшак, которая и отдала своё название бывшему Потайновскому казачьему городку.
Станица Кумшацкая не стояла в стороне от торных путей. По её окраине проходил старинный военно-почтовый тракт Новочеркасск - Царицын, который был мощён камнем и по¬тому проезжим в любое время года. А от станицы на север вёл прямой, как стрела, тракт к станице Морозовской. На краю хутора у самой окраины станицы, на кургане, что был насыпан в очень древние времена кочевавшими здесь наро¬дами, неизвестными людьми был установлен каменный крест с древними византийскими письменами на двух его сторо¬нах. Никто не знал, кем и когда был воздвигнут этот крест, но старики говорили, что те камни имеют чудодейственную силу. Прохожие и проезжие по тракту всегда останавливались и говорили или шептали молитвы возле того каменного кре¬ста. Со временем казаки хотели основать здесь монастырь. Но как-то не сложилось. Потом и вовсе крест свалили и растащи¬ли по сторонам приезжие безбожники. Это произошло уже в начале XX века. Приезжие, потому что местные потомствен¬ные казаки, даже настроенные революционно, себе бы этого не позволили. Курган и поклонный каменный крест были в этих местах почитаемы православными людьми. Да вот на¬шлись вандалы...
Весь крутой яр, обрывавшийся из поднебесья к берегу Дона на некоторой высоте делила горизонтальная линия «слёз». Этот водоносный горизонт был словно прочерчен чьей-то твёрдой рукой по склону берега. Он выносил к обрыву подземные ру-чейки, которые многочисленными слезами-ручейками стекали вниз. Эти ручейки питали растительность, отчаянно цеплявшу-юся корешками там, где это было возможно, на каменистых песчаниках и разноцветных песках.
Казаки станицы пользовались этим даром природы. В степ-ном краю, даже при наличии полноводного Дона и небольших степных речек, вода всегда была в большой цене. В нижней ча-сти склонов берега, обращённых на юг, устраивались террасы под виноградники. Виноград на Нижнем Дону - это традицион-ная культура, которая возделывалась Бог его только знает с ка-кого времени. Казаки ходили походами и на Кавказ, и в Закав-казье, и в Персию, и на Босфор. Прихватить с собой из чужих краёв виноградную лозу во вьюках сменного коня для казака не составляло никакого труда. В Отечественную Войну 1812¬1813 годов казаки привозили виноградную лозу и из Франции. Старательно приручали её, лелеяли и оберегали от зимних хо-лодов, к которым та французская лоза не была привычна.
В XIX веке производство виноградного вина на Дону стано¬вится одной из прибыльных отраслей деятельности. В тех усло¬виях, где культивировали виноградную лозу, казаки использо¬вали удачное сочетание, приготовленное природой: источники кристально чистой воды, выходившие не поверхность, и рас¬творяемые ею под землёй минералы, служившие прекрасной подкормкой виноградной лозе. А на поверхности земли обра¬щённые к солнцу амфитеатром южные склоны высокого бе¬рега Дона аккумулировали на листьях винограда солнечную энергию.
Виноградную лозу, украшенную большими, необыкно-венной формы резными листьями, здесь, в станицах и хуто¬рах, донские казаки любили. Она содержалась, как самое драгоценное детище. За ней старательно ухаживали, лечили при необходимости, помогали преодолевать сложные при¬родные невзгоды. За то получали по осени щедрую отдачу янтарными или чёрными, с голубым налётом, увесистыми кистями ягод.
К тому же виноград как растение был украшением усадь¬бы и символом благоденствия. Делали вино в каждой казачьей усадьбе в Низовых станицах или нет, но виноградная лоза, вы-ращенная «чашей», всегда была предметом гордости хороше¬го хозяина. Затейливую виноградную лозу и молодые побеги с усами, стилизованные под сложный декоративный орнамент, казаки использовали в сквозной пропильной и накладной резь¬бе для украшений оконных наверший, тимпанов над входами, карнизов на куренях. Сортов местного винограда на Дону было много: Агадай, Белодолгий, Голубок, Сибирьковый, Кругляк, Причестик, Ладанный, Сикунок, Красностоп, Пухляк, Полы¬нок. А вот и виноград, привезённый казаками из военных по¬ходов. Эти сорта по названиям понятны всем: Астраханец (из низовьев Волги), Негро (из Бессарабии), Бургундский, Шам- панчик (из Франции)...
Не на усадьбе, а за её пределами казаки устраивали на-стоящие плантации винограда, в основном винных сортов, но при курене, в усадьбе, обязательно выращивали несколь¬ко кустов винограда десертных сортов, для сладости, к столу. За этими кустами был всегда особый уход. В сентябре насту¬пала золотая пора бабьего лета. Листва была ещё зелена, и мо¬лодая лоза продолжала выбрасывать тонкие, длинные, нежные усики, которыми она ухватывала себе основу и заворачивалась ими вокруг старой лозы. Но пора уже была не та, и лоза успо-каивалась, не росла, а замирала в ожидании приближающейся зимы. Гроздья винограда свисали с лозы, налитые соком, вяли-лись на нежном бархатном осеннем солнышке, добавляя в яго-ды последние крупицы уходящей осенней сладости.
На дворе заканчивался 1947-й, второй послевоенный год. Четверо пожилых казаков, односумов, вольготно расселись на широкой открытой веранде их земляка, казака Романа Дур- ноусова. Сидели на гнутых венских стульях возле стола, покры¬того старенькой скатёркой. На столе стояла стеклянная двухли¬тровая банка с молодым, только-только созревшим вином ран¬него красного сорта. Сам Дурноусов разливал молодое терп¬кое винцо по стеклянным гранёным стаканчикам. Односумы без всяких там церемоний навроде тостов попивали мелкими глотками густой красный напиток, молча оценивали его и толь¬ко после третьего стаканчика приступили к обсуждению его качеств. Самый старший казак по фамилии Ильичов, из стани¬цы Цимлянской, сам державший большой виноградник, спро¬сил у Дурноусова:
- Друже, какие сорта ты брал для этого вина?
- Да, почитай, больше Круглый чёрный и совсем чуток Ла-данного, для привкуса, да ещё немного Пухляка... - отвечал ему хозяин.
Тут вступил в разговор мрачноватого вида казак с глу¬боким сабельным шрамом через левую щеку и крыло носа, из-за чего на его лице осталась постоянная сомневающаяся усмешка:
- Думаю, рановато ты сусло поставил бродить. Повременил бы ещё недельку, да и винцо бы слаще получилось!
- Ты, брат, хорошо подметил. Только что б мы сейчас, се-годня, с вами пили, если бы я повременил с вином! Я ещё месяц назад приготовил «дроб» из виноградных ягод в большом чане и поставил его в «низах» созревать. Аромат, я вам доложу, стоял в низах просто удивительный! Вот теперь мы с вами пробуем результат! - ответил ему Роман и сам рассмеялся. Вместе с ним посмеялись от души и остальные, снова приложились и опусто¬шили свои стаканчики односумы. Тут на веранду вышла хозяй¬ка куреня, жена Дурноусова, небольшая улыбчивая женщина, опрятно одетая. Она вынесла на стол большую тарелку с раз¬ломленным белым хлебом и кусочками белоснежного сыра из козьего молока. Хозяйка скрылась ненадолго в курене и бы¬стро вернулась с ещё одной стеклянной банкой вина. После снятой казаками пробы вина, не испорченной закусками, мож¬но было выпить и закусить, поговорить, потешить душу воспо¬минаниями из своей молодости. Но поначалу снова вернулись к оценке Дурноусовского вина. Один из гостей громко сказал, что его вино можно выставить на любой стол и не опозорить его изготовителя. Но вот только бы ещё чуть побольше доба¬вить Ладанного в сусло, чтобы острее чувствовался его аромат!
- Да, да!
Один из односумов встал из-за стола, подошёл к перилам веранды, возле которой росли кусты винограда и взял в руки тяжелую гроздь из чёрных, словно припудренных пыльцой ягод, от того голубоватых, сказал:
- Вот этому Голубку ещё недельку повисеть, провялиться на лозе, потерять лишнюю влагу? и такое из него вино выйдет!
Тут же громко, наверное от выпитого и начавшего своё дей¬ствие вина, разом заговорили остальные друзьяки Дурноусова. Под эти громкие разговоры казаков на веранду из куреня вы¬шел внук казака Дурноусова, плечистый подросток лет шест¬надцати-семнадцати, и сходу поддакнул собравшимся стари¬кам:
- Да, лучше деда в станице и во всей округе, до самой Цим- лы, никто вино не делает! Друзьяки из тех краёв пробовали мо-его дедуни вино и говорили...
Сказал и тут же осёкся, ненароком проговорившись. Дурно- усов в изумлении оглянулся на него, в растерянности помолчал мгновение и сказал:
- Тебе, казачурка, рано ещё рассуждать о таких вещах! Ишь ты! Давно ли по двору без штанов бегал и в вине уж разбира-ешься! Вот скажу отцу, он тебе задаст вина!
Но по лицу было видно, что старый казак был доволен та¬кой похвалой внучка.
В это время чуткое ухо Дурноусова уловило торжествен-ный, протяжный колокольный звон, который волнами нисхо¬дил на станицу со стороны верховьев реки. А выше по Дону была только станица Цимлянская, в которой казаками был построен Свято-Николаевский собор с высокой трёхярусной колокольней. Конечно же, голос большого колокола шёл от-туда.
Дурноусов прислушался и уловил изменившийся тон коло-кольного звона. Теперь из далёкой Цимлы докатился до его ушей праздничный перезвон. Тут казак вспомнил, что сегодня 30 сентября, а значит праздник Веры, Надежды, Любови и ма-тери их Софии! Он неторопливо перекрестился трижды. Его примеру последовали и гости.
- Да, вот время бежит стремительно... Только, кажется, ещё вчера было лето, а уж и конец сентября!
И казаки, которые основывали этот Потайновский городок, и десятки новых поколений - жителей станицы Кумшацкой в последующих веках, которые переносили станицу на новые места в тактических и стратегических целях, обустраивавших её территорию, не могли себе даже предположить, что наста¬нет тот момент, когда станица просто перестанет существо¬вать. Она не перейдёт на новое место. Её уже не будет никогда на донской земле.
К сожалению, история оказалась именно таковой. Через два года началась подготовка к строительству Цимлянской ги-дроэлектростанции. В их ранее тихих краях появилось много иногороднего народа. Зачастили большие начальники. Пошли по окрестным станицам и хуторам, что их станицу, а ещё Цим-лянскую, Баклановскую, Терновскую, Калининскую и многие хутора приехавшие начальники из Ростова велели перенести на другое место, далеко от Дона, от виноградников, от при¬вычных казакам родных мест. Вынесли приговор и их станице Кумшацкой. В аккурат на её месте, возле самого каменного обрыва должна была начинаться северная часть плотины буду-щей Цимлянской гидроэлектростанции.
Вот так-то! Народ ходил в смятении, многие, особенно жен¬ское население станицы плакали над своими усадьбами, при¬говорёнными где-то в Москве к ликвидации. Они старательно собирали в узлы домашние вещи, в которые тщательно завора¬чивали старинные семейные иконы, хороня их от посторонних глаз. Собирали посуду, все необходимые предметы быта, ин¬струмент, сельхозорудия для обработки земельки и растений. Потом казаки и казачки привыкли к мысли о неизбежности пе¬ремен и стали уже без лишних слёз и страданий собирать свои вещички, домашний скарб, молчаливо стеная о предстоящей потере частички собственной родины. В этом случае понимая её в виде станичной земли и родовых усадеб.
Казак Роман Дурноусов скрупулёзно выбрал с нужным количеством почек из прошлогодних побегов и аккуратно нарезал в своём винограднике несколько десятков чубуков
из лозы от разных кустов. Он рассортировал их, сидя под наве¬сом из плетёной лозы, повязал бумажные полоски и надписал сорта карандашом, для памяти. Собрав всё это в пакет из не¬скольких старых газет, Дурноусов собрался в дорогу. Он решил отвезти этот ценный груз в сторону хутора Маркин, что разме¬стился на небольшой речке Кумшак, выше её впадения в Дон вёрст на двадцать. Там геодезисты уже разбивали в поле улицы и переулки, забивая в землю деревянные колышки. Говорили, что именно туда будут переносить казачьи старинные построй¬ки из станицы Кумшацкой, попадавшей в зону затопления во¬дой будущего Цимлянского водохранилища. Оседлав своего верхового конька, Дурноусов не спеша, напрямки, через овраги и балочки добрался до места и осмотрелся. Спешившись, похо¬дил по степи, поглядел на колышки и опечалился. Он хорошо понимал по цвету земли и по травам, что росли здесь веками, что на той земельке не разобьёшь фруктовый сад, да и вино¬град там расти не станет. Видимо здесь солончаков было много. Соль не даст абрикосовым, сливовым, грушевым и яблоневым саженцам, не говоря уж о виноградной лозе, хорошего роста, а поливать землю тут было тоже не чем. До речки далековато было бы идти, да ещё под горку, а назад с водой подниматься на изволок.
«Да, вот так местечко нам выбрали под станицу! Земелька тут рожать-то ничего не будет...» - подумал про себя Дурноу- сов, оглядываясь по сторонам, осматривая травяную раститель¬ность, редкий колючий кустарник, прошлогодний коричневый татарник, ощетинившийся навстречу ему пересохшими колюч¬ками.
Походил ещё немного, потоптал руками степной полынок, потрогал рукой, поклонившись до земли, старый казак, вби¬тые в землю старательными и грамотными геодезистами ко¬лышки. После каждого шага в воздух поднималась серая пыль от земли.
Сплошной солончак! - подумал казак и снова посмотрел в сторону геодезистов. Они ходили тут же со своими инстру-ментами на деревянных треногах и с длинными рейками. Он ничего им не сказал о земле, что выбрало начальство для пере-селения станицы. Он ловко, по-молодецки запрыгнул в седло и коротким намётом направил своего конька в станицу Лознов- скую, где проживал его дальний родственник, казак Самуил Дурноусов.
Тропинка к станице Лозновской вела правым берегом Кумшачки (так местные казаки называли на свой манер реч¬ку Кумшак), через мелколесье, а потом нырнула в настоящий Донской пойменный лес. Тенистые деревья прятали верхового в свою сень от жарких солнечных лучей. Тропинка вывела его к старице (старому руслу Дона). Вода в Сухой (так называли эту старицу местные казаки) была прозрачна и тиха. Только круги от играющей в предчувствии вечерней зорьки рыбы шли по её зеркалу. Придержав коня, Дурноусов с удовольствием полюбовался на эту картину. К вечеру он спешился возле зна-комого куреня, привязал поводья к вороту колодца. Посмотрел на ладный большой курень, опоясанный узорными на просвет украшениями по карнизам, по углам, навершиями над окнами в виде замысловато витой виноградной лозы, и на тимпанах обоих крылец. Он тогда и понял, что только здесь и найдётся место для заботливо выращенной им виноградной лозы и бело-го и чёрного винограда. Тут его труд десятилетий найдёт про-должение, будет ежегодно давать добрые урожаи солнечной ягоды!
Дурноусов осмотрел улицу станицы, утопавшую в зелени тополей и шелковиц, и припомнил то, что он совсем недавно увидел на месте будущей новой станицы Кумшацкой.
«Вот бы и там, на берегах речки-Кумшачки, такая же была земелька и природа...»
Помечтал старый казак о несбыточном, достал из перемёт-ной сумы чубуки из виноградной лозы и вошёл на подворье своих родственников, тоже Дурноусовых. Поднялся грузно по ганку на террасу (восемь ступенек после долгого пути было уже преодолеть не просто). Его встретил с объятиями Самуил, потом, охая и ахая, всплёскивая руками, выбежала на террасу его жена.
Прошли из прихожки в просторную прохладную беседницу к столу, накрытому белой скатертью. На столе уже стояли та-релки, чугунок, прикрытый крышкой, из под которой шёл лёг-кий вкусный парок. Роман трижды перекрестился на божни¬цу. Хозяйка между тем доставала из белоснежной фасонистой горки, привезённой Самуилом ещё до революции из самого Ростова, обеденную и чайную посуду. По просторной беседни- це, выходившей окнами на Старицу, поплыли вкусные запахи летнего казацкого борща, приправленного салом и чесноком, видимо, хозяйка сняла с чугунка крышку и разливает его содер¬жимое по тарелкам...


XIII
Нижний бьеф плотины Цимлянского
водохранилища. Посёлок Ново-Солёный.
Дом и кабинет начальника Пятого
особого округа «Волгодонстроя»
на строительстве Цимлянского
гидроузла, полковника (впоследствии
генерала) НКВД Барабанова
И возвратится прах в землю, Чем он и был.
Ветхий завет. Екклесиаст (стих 12.7)





































Литое (греч. - монолит каменный, скала) - литологическое строение земли - основание Мира. Литос в культуре античной Гре¬ции - её основа. Это понятие нашло своё применение в оценке ка¬честв этноса: монолитность, нерушимость и твёрдость в достиже¬нии целей.
В
отдельные, особо ясные дни с высокой кручи правого берега Дона, там, где к ней примыкало северное начало будущей плотины, которой было назначено стать запад¬ным берегом искусственного моря, хорошо просматривалась вся двадцатипятикилометровая панорама строительства Цим-лянского гидроузла. Внизу, в глубоких котлованах, вырытых в донской пойме, суетились сотни автомашин, большей частью новеньких МАЗ-205 и ЗиС-150, скреперов и бульдозеров, экс-каваторов, среди которых выделялись огромные шагающие стальные гиганты, с ёмкостью ковшей до 10 кубометров. Сама водосливная плотина, самый трудоёмкий объект на стройке, была обозначена стальными ажурными конструкциями опор высокой эстакады. Эти опоры высотой около тридцати метров были обречены «утонуть» в бетонной оболочке, и их основания уже были обетонированы. С каждым днём уровень бетона под-нимался вверх. К этим «точкам» по шлангам непрерывно по-давался бетон. Плотники едва успевали наращивать опалубку.
По верхнему ярусу эстакады уже были смонтированы про-лёты с рельсами, и по ним были запущены пять портальных кранов с длинными стрелами, которые в панораме стройки выглядели совершенно неземными, фантастическими создани-ями. Все участки строительства были наполнены десятками ты¬сяч рабочих, и выглядели эти люди с большой высоты и с этого расстояния потревоженным муравейником.
Это была поистине захватывающая панорама строительства Цимлянского Гидроэнергетического узла, особенно для тех тысяч людей, являвшихся её непосредственными авторами, со-авторами и исполнителями, вдохновенно и отчаянно работав-шими почти пять лет над её созданием, как тогда говорили - мечты человечества...
В той самой удачной, самой удобной точке для обзора пано-рамы всего строительства в 1955 году был установлен монумент строителям Цимлянской ГЭС, от подножья которого теперь открывался вид на все плавные изгибы тела мощной плотины, пролегающей с севера на юг на двадцать пять километров. Было хорошо видно ажурное здание Гидростанции, увенчанное цар¬ственной короной - знамёнами и пятиконечной звездой. Это скульптурное завершение здания Цимлянской ГЭС было автор¬ским решением академика архитектуры, архитектора Поляко¬ва. И, конечно же, отсюда открывалась захватывающая панора¬ма Цимлянского водохранилища, по сути - настоящего синего моря, большей частью спокойного, но иногда покрывавшегося волнами с белоснежными барашками на гребнях. Это, конеч¬но, вид современного водохранилища. До 1952 года - все эти просторы были бескрайней степью.
Острый взгляд, брошенный ещё дальше на юг, выхватывает почти на горизонте светлый, словно парус огромной яхты, со-рокаметровой высоты арочный портал четырнадцатого шлюза. Он возвышается над пойменным лесом, как маяк в самой край-ней южной точке займища Дона.
Ну а в те годы начала грандиозной стройки, у подножья уже возведённого до проектной отметки песчаного тела плотины, в 1950 году, в её центральной части, в нижнем бьефе, ударны¬ми темпами был возведён посёлок для инженерных работни¬ков и руководства Пятого особого округа, а также для эксплу-атационников самой гидроэлектростанции, сроки завершения строительства которой неумолимо приближались. Это был не-большой, удобно спланированный архитекторами в две улицы посёлок, состоявший из деревянных, оштукатуренных и выкра-шенных в песочный и белый цвета одноэтажных домов на две и четыре квартиры и многочисленных деревянных бараков без всяких удобств. В бараках жили инженерно-технические работники, обеспечивавшие строительство всех объектов Цим-лянского Гидроузла.
В посёлке, одновременно с жилыми домами, был построен большой клуб на 300 мест и Баня, одна на весь Пятый особый округ. В память ликвидированного старинного казачьего хуто¬ра с распространённым на Дону названием Солёный, что ока¬зался в зоне затопления будущим водохранилищем, вновь воз-веденный посёлок гидростроителей назвали Ново-Солёный. В центре этого посёлка был высажен настоящий плодовый сад и разбит большой цветник с клумбами. Вход на террито¬рию парка открывала торжественная праздничная арка, по¬строенная местными мастерами-плотниками из деревянных конструкций - восьми деревянных колон квадратного сечения, перекрытых кровлей, украшенной простенькой ажурной ре¬шёткой, тоже из дерева. Над аркой рабочие закрепили большие деревянные буквы - «Летний Сад», выкрасили их в белый цвет и установили разноцветные флажки, которые приходилось ча¬сто менять. Флажки очень быстро выцветали на солнце, линяли под дождями и рвались под напором степных ветров. Ново-Со¬лёный просуществовал долго, давая кров рабочему люду после строительства большого двухэтажного дворца для размещения управленческого аппарата гидростроителей и эксплуатаци-онников гидротехнических объектов судоходного канала, по-том нового жилого городка, куда стали переселяться жители Ново-Солёного. Сам посёлок стал быстро ветшать и приходить в упадок. Вскоре его стали использовать как садоводческий массив для жителей города Волгодонска.
Прошло время. Цимлянская ГЭС и шлюзы канала добро-совестно трудились, каждый на своей ниве. Сорок лет спустя, за ненадобностью, посёлок был безжалостно снесён бульдозе¬рами как ветхий и отслуживший предназначенный ему срок. В память от него на современной дороге Волгодонск-Цимлянск осталась, как память, автобусная остановка с навесом, на кото¬ром деревянными буквами было обозначено название - «Лет¬ний сад». Видимо, в память о том посёлке, в котором многие люди нашли последние горькие дни своей жизни, за колючей проволокой. Вместо посёлка Ново-Солёного (домов и бараков) на его территории были разбиты садовые участки.
А в те пятидесятые годы, когда посёлок только начинал строиться, в центральной части посёлка была устроена большая площадка, на которой располагался единственный в посёлке большой кирпичный дом, построенный для начальника строй¬ки, и в нём рабочий кабинет самого начальника - полковника Василия Арсентьевича Барабанова.
Этот дом по приказу самого Барабанова возвели именно здесь, в Летнем Саду. Перед построенным домом на высокую деревянную опору рабочие укрепили большой чёрный репро-дуктор и осветительный фонарь, всегда горевший в ночное вре¬мя суток. Летом под ярким светом этого фонаря всегда кружи¬лась туча мошкары, весной и осенью косые линии дождей чер¬тили свои бесконечные параллельные, никогда не пересекаю¬щиеся, безукоризненные прямые линии, а зимой вихрями кру¬жились снежинки. Работая дни напролёт, полковнику некогда было любоваться красотами Донской природы, а вот ночами он часто смотрел в окно, на освещённую фонарём площадку перед крыльцом его дома. Иногда в поле его зрения появлялся часовой с автоматом на ремне, круглосуточно стоявший здесь в карауле...
Начиная от парадного крыльца этого дома, была разбита центральная аллея с цветниками. По обеим сторонам аллеи высадили плодовые деревья: яблони, груши и абрикосы. Аллея вела прямиком от дома начальника всего строительства к ас-фальтированной дороге, которая была проложена вдоль уже возведённой плотины к строящейся ГЭС и далее к водосливной платине. В северном конце дорога проходила через Северный лагерь Пятого особого округа. Это если повернуть по дороге налево. Если повернуть по дороге направо, то можно было про¬ехать к большому бетонному заводу, потом к центральному ла¬герю Пятого особого округа, где проживало около 20 тысяч за¬ключённых и далее к 14-му и 15-му шлюзам Донского каскада Волго-Донского судоходного канала. Отсюда, от посёлка, было рукой подать до этих двух главных объектов строительства Цимлянского Гидротехнического узла.
На западной окраине посёлка Ново-Солёного рабочие по-строили деревообрабатывающий комбинат, к которому под¬вели железнодорожную ветку. На отвалах опилок и стружки, находившихся в охраняемой зоне, осенними тёплыми днями заключённые собирали грибы, которые многим помогали вы-живать в суровых условиях лагеря.
В этом кирпичном доме полковник, а к концу строитель¬ства уже генерал Барабанов ежедневно по ночам проводил с начальниками участков подведение итогов работы за каждые сутки. Эти производственные совещания оканчивались далеко за полночь. Спрос Василия Арсентьевича к подчинённым был строгий, и за серьёзные провалы заданий Барабанов делал и се-рьёзные выводы. Сам он с вечера не отходил далеко от чёрного правительственного телефона, который связывал его рабочий кабинет с Москвой. Сам товарищ Сталин мог позвонить ему, поинтересоваться ходом строительства и выслушать доклад на¬чальника стройки Цимлянского гидроузла об исполнении гра¬фиков работ. Удивительное дело, но, несмотря на суровый нрав и жесткость руководства, многие знали Василия Арсентьевича, как добродушного, улыбчивого человека и уважали его за эти качества, но там, где требовала обстановка, он мог быть непре¬клонным, жёстким и даже жестоким руководителем.
Весной, летом и осенью вокруг легендарного дома Бараба-нова, несмотря на ужасную жёлтую пыль, стлавшуюся над пой¬мой Дона, проникавшую везде, благоухали цветы, которые два раза в день старательно поливал садовник, смывая с их ле-пестков въедливую степную пыль. В двух километрах на север от Летнего сада день и ночь издавала жуткие звуки щебёнка, проходя через стальной «грохот» (разнокалиберные сита со-ртировочной машины, встряхивающие материал), проходя со-ртировку по фракциям. Этот звук бесконечно встряхиваемого каменного материала на стальных ситах и производил тот шум, который иначе как «грохотом» назвать было невозможно. Ще-бёнку на бесконечные транспортёрные ленты перегружали из железнодорожных вагонов, безостановочно подававшихся сюда. После сортировки по фракциям на грохоте её подавали в бункера бетонного завода или отсыпали в бурты на складе инертных материалов.
Большой бетонный завод работал круглые сутки, проглаты¬вая эту щебёнку, цемент из высоченных бетонных «силосов» и промытый донской водой речной песок, бесконечно смеши¬вая и подавая насосами готовую бетонную смесь для укладки её в тело плотины и здания ГЭС.
Люди на этой стройке работали не как люди, а как стальные придатки к слабым, вечно ломавшимся механизмам. Каждый день в каменном доме Летнего Сада, стоявшем среди радуги и аромата цветов, полковнику Барабанову на стол ложились рапорты об убыли личного состава и кубометрах уложенного бетона. Между этими сводками была простая зависимость: чем больше бетона рабочие укладывали в опалубку важных объек-тов, тем выше была убыль людей.
Прямо за посёлком ежедневно росло безымянное кладби¬ще с простыми колышками и табличками под номерами. Вме¬сто убывших заключённых прибывали этапы новых отчётных единиц рабочей силы. Одному только Богу было известно, какими усилиями и какими мерами и сколькими человечески¬ми жизнями генералу удавалось заставить почти 50 000 тысяч заключённых и тысячи вольнонаёмных инженеров и техников работать слаженно, выдавать по две нормы в сутки и выдержи-вать тот жёсткий график, который устанавливали из Москвы, из Кремля и из кабинетов ЦК КПСС на Старой Площади.
За пределами кирпичных стен большого дома стоял конец сентября. Проснувшись, как обычно в 5.45 утра, Барабанов, сидя за своим рабочим столом, прежде всего перебирал в своей цеп¬кой памяти весь перечень дел на предстоящий день, которые были запланированы им ещё с минувшего вечера, за поздним ужином. Просмотрев мысленно этот перечень, он взял в пра¬вую руку дорогой подарок - шариковую ручку американской фирмы «Паркер» (они только-только входили в моду) и попро¬бовал её возможности на листе бумаги - но полковнику не по¬нравилось её письмо. Он отложил её в сторону и взялся за при¬вычную ученическую ручку со стальным пером, обмакнул его в чернильницу и дополнил план дня ещё несколькими пункта¬ми...
Тут ему на глаза попалась утренняя телеграмма из Москвы с Красным правительственным грифом. Перечитал её содер-жание:
«.Подготовить списки инженеров и рабочих высокой квалификации (особо подчёркивалась профессия сварщика) для отправки на строительство новой Волжской ГЭС под горо¬дом Куйбышевым... Особо подчёркивалось - обратить внима¬ние на благонадёжность отобранных кандидатур».
Под телеграммой лежали списки на шести листах. Это кан-дидаты на новую стройку. Барабанов взял в руки последний из листов и прочитал: Улесов Алексей Александрович - свар¬щик шестого разряда. Он хорошо знал этого паренька, работав¬шего с азартом. Учил его сварочному делу отец. Но мальчишка стал быстро отменным мастером, и полковник неоднократно поощрял его за ударную работу.
В редкие свободные от анализа и осмысления производ-ственного процесса минуты Барабанов уходил мысленно в ми-нувшие месяцы и кварталы, выискивая в отдалённых уголках памяти редкие приятные моменты. В прошлом году он прини-мал в Ново-Солёном, в своей резиденции, известного советско-го писателя Бориса Полевого, который был вхож в высокие государственные круги, был дважды награждён Сталинской премией. Вместе с ним на стройку приехал художник Николай Жуков, рисунки которого постоянно публиковались в централь¬ной печати, в том числе и в журнале «Огонёк». Оба гостя ока¬зались приятными собеседниками и в течение нескольких дней скрашивали однообразные и напряжённые будни полковника. Писатель много времени провёл в бригадах, среди рабочих. Вместе с ним по участкам ходил художник Жуков, который не расставался со своим большим блокнотом. В нём он сделал большое количество зарисовок и портретов рабочих, инжене¬ров. Этих двух неугомонных гостей не смущала пыль и бездо¬рожье огромной стройки, они были в восторге от увиденного!
За день до отъезда Василий Арсентьевич решил устроить гостям сюрприз. Он пригласил к себе своего помощника по хо-зяйственным вопросам:
- Иван Андреевич! Я хочу для гостей организовать рыбалку, да такую, чтобы они её запомнили надолго! Сдюжишь такую задачку?
- Да отчего же нет, Василий Арсентьевич? Уж будьте уве-рены, рыбалка будет знатная!» - ответил ему помощник и тут же отправился устраивать праздник для гостей. Первым де¬лом он пригласил к себе двух местных жителей, донских ка¬заков братьев Забазновых из хутора Парамонов и поставил перед ними задачу от имени полковника Барабанова. Братья согласно кивнули головами и высказали Ивану Андреевичу свои условия...
Рыбалка тогда ой как удалась! Полковник прикрыл глаза, и перед ним словно вживую встала картина того вечера. Воздух был прозрачен, как слеза. Небосвод к вечеру приобрёл неж-но-васильковый оттенок. Рыбаки вышли со снастями на трёх лодках в акваторию огромного озера, которое образовалось год назад после выборки речного песка для отсыпки тела плоти¬ны. Озеро, на местном наречии «бокалда», примыкало к рус¬лу Дона и соединялось с ним протокой. Ветер к вечеру совер¬шенно утих и поверхность озера была скорее похожа на зер¬кало, в котором стояло опрокинутое вечернее небо. По глади воды пошли круги за кругами - рыба, насидевшись весь день в глубине, начинала играть на вечерней зорьке. Ещё немного времени - и поверхность озера стала напоминать огромный котёл, до краёв наполненный рыбой. Мелкая рыбёшка - сего¬летки, средней величины и крупная рыба, играя, выпрыгивала из воды. Рыбаки в лодках не столько ловили донскую рыбку удочками, сколько любовались невероятным для московских гостей зрелищем. Одна беда - время неумолимо приближало тёплую ночную летнюю темень, и вместе с ней рыба успокаива¬лась, переставая играть. Видимо, устав представлять перед го¬стями богатство донской пучины, уходила на глубину.
Лодки с гостями, переполненными «до краёв» впечатлени-ями от чистой воды, розового воздуха на закате, пристали к бе-регу в том месте, где лениво шевелил языками апельсинового пламени большой костёр, над которым висел большой чёрный котёл. Пока гости в перерывах между восторгами, охами и аха-ми над природными красотами Дона забрасывали удочки в про¬зрачную воду, на берегу братья Забазновы с помощниками раз¬делывали крупного осетра, пятерых матёрых судаков и дюжи¬ну чебаков. Часть рыбы сварили в уже готовом курином бульо¬не, чебаков, начинённых овощами, запекали на угольях. Когда гости и их сопровождающие сошли на берег, их уже ожидала благоухающая уха в больших мисках и парившие на большом деревянном блюде большие куски ещё горячей отварной рыбы. Кроме того, на столе в большом блюде лежали крупные, исте¬кающие жиром ломти вяленого и копчёного леща. На столе ле¬жали крупные розовые помидоры, зелёный лук и огурцы. Бо¬лее всего взоры гостей останавливались на блюде с большими красными раками, ещё более красными, чем обычно варёные, подсвеченнми красными языками пламени...
Вид этого импровизированного стола с угощениями вызвал у подошедших к нему гостей новый прилив восторгов! Когда все расселись вокруг стола, к берегу причалил катер началь¬ника стройки. В свете пламени костра колоритная фигура пол-ковника, голова которого была увенчана копной седеющих волнистых волос, приковала к себе внимание всех. Василий Арсентьевич, не присаживаясь к столу, поискал глазами интен-данта. Тот появился в свете костра с большим эмалированным кувшином, заботливо удерживая его двумя руками. С другой стороны Барабанову подали простую солдатскую кружку. Пол¬ковник, сделав секундную паузу, распорядился:
- Разлевай цимлянское по кружкам, сначала гостям!
Из кувшина густой рубиновый напиток переместился в кружки. Последним вино поднесли начальнику стройки. Он не стал говорить длинно и предложил отведать царственного напитка. Гости переглянулись, медленными глотками оценивая качество местного вина, и приступили к трапезе.
При прощании с полковником Барабановым гости долго вспоминали устроенную для них рыбалку , щедро накрытый стол под покровом летней ночи и удивительные мелодии дон-ских казачьих песен. Художник Жуков обещал нарисовать кар-тину под впечатлением увиденных донских пейзажей...
На следующий день, после проводов гостей, полковник вы-звал к себе своего помощника и нарочито сурово приказал ему:
- Ну-ка признавайся, откуда столько рыбы взялось в этом затоне? Я пытался в нём порыбачить две недели назад - и ни од¬ной поклёвки!
На что Иван Андреевич ему ответил:
- Василий Арсентьевич! Да мы просто засыпали в Дону два невода и отвели всю рыбу в тот затон, а протоку в него закрыли сетями. Вот и всё!
На что полковник довольно рассмеялся:
- Ну, вы и мудрецы! В следующий раз устройте и для меня такую рыбалочку! Смотрите, а то я Вас.
Барабанов долгим взглядом посмотрел на своего помощни-ка и задал ему ещё один вопрос:
- А где вы, братцы, взяли вино?
- Так, товарищ полковник, места-то мы знаем! Тут, недале¬че, есть хуторок Хорошев. В аккурат над сселённой в 1950 году станицей Цимлянской. Там ещё работает старый завод игри¬стых вин. Там-то нам и налили от своих щедрот два кувшина красного вина к нашему застолью. А что? - отвечал ему помощ¬ник по интендантской части.
- Да так, Иван Андреевич, знатное винцо, что твоё лекар-ство для души! Как-нибудь съездим на завод.
Полковник, словно опять почувствовав во рту вкус цимлян-ского вина, заулыбался. Ему стали припоминаться прекрасные речные пейзажи за западной окраиной станицы Романовской.
Его тёплые воспоминания прерывали громкие звуки Госу-дарственного Гимна СССР, вырвавшиеся наружу, как всегда не¬ожиданно, из чёрной тарелки репродуктора, висевшего высоко на столбе. Эти репродукторы были непременным атрибутом каждой квартиры и каждого начальственного кабинета в лю¬бом городе или селе страны. Лившиеся сверху звуки мелодии Гимна из большого динамика на столбе перед домом проника¬ли повсюду. Барабанов привычно встал из-за стола и стоя, мол¬ча, глядя в пол, прослушал весь Гимн до конца. У него было такое правило - отдавать честь этому великому музыкальному произведению, если он был в форме, и просто стоять смирно, если он был в цивильной одежде и находился в домашней об¬становке. Этому его научили в школе, потом в военном учили¬ще, этому он учил своих подчинённых и заключённых. Слова Гимна Барабанов знал наизусть! Этого же он требовал и от сво¬их офицеров и вольнонаёмных помощников.
Эти чёрные комнатные репродукторы никогда не выклю-чали из сети из боязни пропустить важное государственное сообщение. Они вещали правильными и тщательно отрепети-рованными голосами дикторов с шести утра и до полуночи. Ба¬рабанов подумал о том, что сейчас из большого и более мощно¬го алюминиевого динамика, укреплённого на высоком столбе перед его домом, на весь посёлок льются те же звуки.
После короткого и стремительно завтрака (полковник не любил долго рассиживаться за столом), Барабанов натягивал тесно, точно по ногам сшитые галифе и китель. Потом высокие шевровые сапоги, такие же ладные, по ноге. Да, он не всегда был способен оценивать вкус той пищи, которую ему подавала полноватая повариха, но любил одеваться пусть и по военной форме, но со вкусом, красиво. Генерал помнил, что ему сегод¬ня предстояла еженедельная традиционная, как он сам любил её называть, «торжественная прогулка» по строительству водо-сливной плотины и зданию ГЭС. Снова пройдя в свой кабинет, полковник ещё раз просмотрел суточные рапорты начальни¬ков участков о выполнении заданий, о наличии рабочей силы, о происшествиях на участках стройки за минувшие сутки. По-дойдя к окну, Барабанов с сожалением увидел, что, как и вчера, идёт мелкий нудный дождь, и без того тёмное предрассветное небо затянуло серой тучей без просветов и, видимо, то же будет и завтра. Кухарка подала ему завтрак, состоящий из трёх блюд. Для полковника это был ритуал без ощущения удовольствия.
Ой, как же не хотелось выходить из дома, но ему не могло прийдти в голову решение изменить устоявшийся распорядок и отменить «прогулку».
Полковник вернулся к столу и стал просматривать сводки о поставке щебня и цемента.
- Хорошо что железнодорожники не подводят! - подумал он. Ему удалось договориться с руководством Северо-Кавказ¬ской железной дороги о незыблемости графиков движения «вертушек», поставляющих щебень из карьероуправлений и це¬мента из Новороссийска. А щебень и цемент - это главное!
Потом он припомнил настоящий праздник - перекрытие прорана в центре русла Дона. Это произошло 22 сентября 1951 года. Новенькие, чисто вымытые для этого случая автосамо-свалы МАЗ-205 с двух сторон сбрасывали в бурный поток бе-тонные блоки, потом камень и крупный щебень. Люди были опьянены подъёмом и работали с азартом. Конечно, Дон сдался и был покорён! Казалось, всё это было совсем недавно, но се-годня уже идёт новый, 1952 год...
До начала обязательной прогулки по объектам его строй¬ки было ещё двадцать минут. Полковник вызвал к себе своих ординарцев, которые внесли в кабинет и привычно поставили на его рабочий стол увесистый металлический сундук. Бараба¬нов приказал открыть сундук, потом достал из сейфа несколь¬ко пачек с деньгами и коробки с наручными часами. Всё это он сложил в сундук, предварительно записав в свою рабочую тетрадь количество взятых из сейфа денег и коробочек с ча¬сами. Ординарцы закрыли замок сундука и стали возле него навытяжку, одновременно перебросив автоматы в положение «за спину». Все трое вышли из кабинета в приёмную, в которой помимо помощника начальника стройки находились ещё два солдата с автоматами ППШ на груди под накинутыми на плечи плащ-палатками. Он подождал, пока ординарцы тоже облачат¬ся в плащи, сам накинул поверх кителя брезентовый дождевик и вышел через остеклённое крыльцо наружу. От крыльца до¬рожка была фигурно выстлана кирпичом. Дальше, за калит¬кой начиналась расплывшаяся от обложного дождя дорога. У калитки всех пятерых дожидался защитного цвета открытый военный «Газик». Надрывно работая двигателем и постоянно оскальзываясь на жидком суглинке, «газик» стал пробираться вдоль основания плотины к строящемуся зданию ГЭС. Мино-вали открытые ворота в зону. Часовые стояли по краям ворот навытяжку, метров за двадцать отдавая ему честь.
Из тормознувшего «Газика» выпрыгнули его ординарцы, во-оружённые охранники с переносным сейфом. Ещё со вчераш-него вечера с северо-восточной стороны начал дуть достаточной силы ветер. Этот неприятный ветер местные жители называли «Бахмутом». Он был такой силы, что люди ощущали неудоб¬ство, идя навстречу ветру, наклоняясь сильно вперёд. А утром над степью разгулялся настоящий ураган. Из-за плотины прилета¬ли вырванные с корнем растения - травы и мелкие кустарники. Они присоединялись к мусору на стройке. Вперемешку с дождём всё это неслось, раскручивалось, ломало временные сооружения, сносило людей, срывало и уносило куски брезента, картона и дру¬гого непрочного материала. Несмотря на разыгравшуюся стихию, Барабанов, накрывшись капюшоном, упрямо шёл по участкам, останавливаясь и выслушивая доклады бригадиров и мастеров. Он внимательно осматривал результаты разрушений после ноч¬ного урагана, подсчитывая в уме ресурсы, необходимые для их устранения. Барабанов стремительно шел дальше по участкам, осматривая фронты строительных работ всех бригад.
Вопреки традициям, сейф с деньгами для поощрения пере-довиков не открывался. Генерал после выслушанных докладов был суров и мрачен. Непогода явно сорвала весь напряжённый график строительных работ в течение предстоящей недели.
Начальник стройки понимал абсолютную невиновность сво¬их помощников и рабочих в произошедшем и, как следствие, в отставании от графика производства работ, но от этого по-нимания недовольство на его лице всё усиливалось. Вопреки обычаю, полковник, проявляя высшую степень недовольства, в тот обход ни разу не открыл заветный переносной сейф, что¬бы поощрить строителей деньгами и наручными часами.
Он шёл по маршруту, проложенному по деревянным мост-кам, через траншеи, грязные лужи, раздосадованный погодой и низким темпом строительства, шёл не разбирая дороги и думал о том, что предпримет для устранения отставания от графиков производства работ. В Москве, конечно же, не примут ссылку на плохую погоду. Да он и сам не собирался просить милостыней начальства, ссылаясь на непогоду. Синоптики, между тем, дава¬ли на два предстоящих дня очень плохой прогноз погоды...
На ночном оперативном совещании, созванном вне графи¬ка, Барабанов внимательно выслушал предложения начальни¬ков участков, которые, зная характер своего начальника, под-готовились к встрече с ним. Будущий генерал всех выслуши¬вал и с каждой новой минутой всё более мрачнел. Обстановка за столом совещания накалялась. Барабанов взял в правую руку карандаш и тихо, но твёрдо постучал его торцом по столу. Все сидящие за столом умолкли. Наконец Барабанов сам начал тихо, почти шёпотом говорить. Все сидевшие за его длинным столом втянули головы в плечи, словно чувствуя свою вину за промчавшийся над степью ураган.
Барабанов говорил недолго, но жестко, чтобы ни у кого не было надежды на компромисс. Его слова словно заколачивали большие гвозди, методично и точно. Он распорядился на последу¬ющие два месяца объявить в бригадах об обязательной тройной норме выработки на каждого рабочего! Сидевшие за столом Бара¬банова втянули головы в плечи, понимая, что эти слова начальни¬ка и есть смертный приговор для многих сотен рабочих...
Сам Барабанов тоже понимал последствия принимаемых им решений для конкретных людей, работавших вместе с ним за од¬ной «колючкой». Он также понимал и то, что его Стране была очень нужна эта гидроэлектростанция, судоходный канал и оро¬сительные системы для засушливых степей юга России, поэтому о цене и людских жизнях вопрос не стоял. Полковник не хотел видеть, что количество столбиков на кладбище, устроенном пря¬мо за околицей Ново-Солёного, быстро растёт. И снова каждый вечер в доме Барабанова на производственных совещаниях (пла¬нёрках) начальник стройки ставил перед своими подчинёнными новые задачи и требовал их безусловного выполнения.
В июле 1952 года Указом Президиума Верховного Совета СССР начальник стройки был награждён Золотой Звездой Героя Социалистического труда. Вместе с ним Золотой Звездой Героя Социалистического Труда был награждён и Алексей Улесов.
Полковник Барабанов построил Цимлянский гидроузел к назначенному сроку, к июлю 1952 года! Ему было присвоено очередное звание - генерал-майор.


XIV
Станция Сарепта. Эшелон особой
важности. Фуражка товарища Сталина
Славу твою держит за руку Твоя же погибель...
Пророчество древнего оракула Александру Македонскому, III в. до н.э.






































Основной вопрос философии - соотношение двух основополагаю-щих в философской науке категорий: сознание и материя (субьектив- ное и объективное) и первичность одной из них.
П
осёлок Сарепта, бывшая колония этнических немцев на Нижней Волге, основанная здесь ещё при Екатерине Великой в XVIII веке. Сарепта была некогда преуспе¬вающим, чистеньким, благоустроенным и ухоженным поселе¬нием. Своё имя посёлок получил от небольшой тихой речки, протекавшей по дну глубокой балки Солянки, правого притока Волги, название у которой было исстари - Сарпа. Сарпа впа¬дала в Сарпинский затон, а напротив её устья, через широкое русло Волги, лежал остров Сарпинский. Что же означает само слово «Сарпа» пока ещё не знает никто.
Именно здесь, на правом берегу Волги, и появился немецкий посёлок с не немецким названием Сарепта. Посёлок славился выращиванием здесь горчицы и выделкой из неё уникального по своим вкусовым и питательным качествам горчичного мас¬ла и лечебного горчичного порошка. Видимо, переселенцы за¬везли эту культуру из Европы. С собой они привезли на Волгу высокую культуру труда. Здесь немецкие колонисты создали образцовые хозяйства по производству пшеницы твёрдых со-ртов, молока и мяса.
В конце XIX века через посёлок, в сторону Царицына, прошла первая на Нижней Волге магистральная железная до-рога - это была железнодорожная линия от города Сальска, через станцию Котельниково. На северной окраине посёлка была построена небольшая станция с названием Сарепта, ко-торая усилила значение аккуратного чистенького немецкого поселения в южных пригородах Царицына. Южнее Сарепты, на противоположном берегу речки Сарпы, нефтепромышлен¬ник Нобель построил первое на Волге предприятие по перера¬ботке нефти, доставляемой сюда специальными судами - тан¬керами из Баку.
Небольшое аккуратное поселение на Волге процветало, но ровно до того времени, пока трудолюбивых и обстоятель¬ных немцев не выселили перед началом Второй Мировой войны прямиком в Казахстан. С тех пор, пережив к тому же нашествие Германской армии, посёлок стал угасать. Одна- ко,прошло время, и после начала строительства комплекса за¬водов нефтехимического профиля южнее посёлка Сарепты, на месте бывших заводов Нобеля, а также с началом строи¬тельства Первого, Второго и Третьего шлюзов Волго-Донско¬го судоходного канала, Сарепта вновь ожила и вскоре стала частью нового, большого Красноармейского района города имени самого товарища Сталина. После этого самым протя-жённым в России городом стал Сталинград - более ста кило-метров с севера от посёлка гидростроителей - до Красноар- мейска на юге.
В стране идёт уже 1951 год. Завершается строительство Волго-Донского судоходного канала. По замыслу главного ар-хитектора проекта Леонида Михайловича Полякова вход в ка-нал со стороны Волги должен был обозначать монументальный памятник вождю народов - Сталину. Двадцатишести метровая фигура, установленная на сорокашестиметровом пьедестале должна была быть видна из любой точки города Красноармей- ска и с Волги на подходах к каналу. Работу над фигурой вождя поручили известному скульптору Евгению Викторовичу Вуче-тичу. Архитектор Поляков лично выезжал на место установки памятника, осматривал его с разных точек, в том числе и со стороны Волги. Сам Сталин одобрил это архитектурное реше-ние...
Леонид Михайлович лично представлял планшет с проек-том монумента вождю, и тот, внимательно осмотрев его, не гля-дя на автора, тихо высказался:
- Вот ведь, не могут удержаться, чтобы не вознести своего вождя на пьедестал... Да ладно, пускай себе!
Иосиф Виссарионович махнул утвердительно трубкой, за-жатой в левой руке, и вышел из кабинета через небольшую ма-лозаметную дверь в дубовой обшивке стен кабинета.
В небольшом мрачноватом кабинетике начальника ма-ленькой станции Сарепта, что находилась на южной окраине города Сталинграда, взорвался резкими короткими звонка¬ми неуклюжий черный телефонный аппарат - признак важ¬ности и значимости того, в чьём кабинете он был установ¬лен. Эти звонки разорвали на части ночную тишину в тёмной сонной комнате. Дежурный, спавший на бугристом кожаном ложе старинного дивана, был подброшен невидимой пру¬жиной и в мгновение ока оказался возле стола. Он сорвал трубку телефона с рычагов аппарата и дрожащей от предсто¬ящей неизвестности рукой поднёс её к правому уху. Дежур¬ный женский голос сообщил на станцию приказ начальника Сталинградского отделения дороги о встрече прибывающего вечером литерного поезда. Дежурный торопливо записал полученную телефонограмму в толстую книгу и стал наби¬рать домашний телефон сначала начальника вокзала, потом начальника дистанции пути, в глубине души злорадствуя, что вот сейчас поднимет всех своих начальников из тёплых постелей.
К рассвету нового дня все, кому положено были уже на месте, на перроне станции Сарепта, и обсуждали содер¬жание записанной дежурным телефонограммы. Словно в ко¬роткой телеграмме можно было ошибиться или прочитать её как-то не так. Когда на станцию прибыл секретарь Сталин¬градского обкома Партии, маленький листок бумаги изучи¬ли ещё раз.
Мартовский вечер. На железнодорожной станции со стран-ным названием Сарепта собралось много начальственного на-рода из Сталинграда. Сама станция и железнодорожные пути ещё с раннего утра были взяты под охрану войсками Наркома¬та внутренних дел. Их навезли на грузовиках из самого Ста-линграда. Рослые солдаты, одетые в новенькие шинели с си-ними петлицами, винтовки с примкнутыми штыками взяты на плечо, плотно набитые патронами подсумки на кожаных поясах, сапоги чистые, надраенные до блеска. Они были рас-ставлены двумя шеренгами: одна на платформе, лицом к пер-вому пути, другая за путями, на щебне железнодорожного по-лотна. Все стояли на своих местах молча, даже полушёпотом не переговаривались между собой. Когда ранняя вечерняя мгла окончательно легла на округу, зажглись все станционные фонари и прожектора. Снова стало светло, почти как днём. Теперь всё собрание военного и штатского народа, собравше-гося на главном перроне станции, походило на торжествен¬ную встречу, правда никто не знал, кого предстоит встречать. Хотя, как водится, об этом секрете ещё с прошлого вечера судачили старушки, толкавшиеся возле станции с плетёными из чакана круглыми кошёлками и из ивовых прутьев корзина- ми-сопетками...
На платформе, возле здания вокзала, стояло большое коли-чество если не празднично, то подчеркнуто торжественно оде-тых людей. Перед зданием небольшого вокзала недоставало только оркестра, знамён, пионеров и цветов...
Торжественность момента понимал даже небосклон над Сарептой. На чёрнеющее небо позднего вечера высыпа¬ли все звёзды, что были в это время года в распоряжении космоса. С лёгким хлопком раскрылись деревянные двери вокзала, и из них на платформу выкатилась набольшая фи¬гурка, судя по всему начальника этого маленького вокзаль- чика. Он с подобострастием подбежал к группе отдельно стоящих в центре платформы штатских и что-то рассказал им. Эта группа людей перестроилась, словно по команде, ли¬цом к первому пути. В это самое время по вокзальной гром¬кой связи объявили, что на первый путь принимается «ли¬терный». В тёмной ночи по ветке от станции Котельниково показались огни паровоза, прорезавшие тремя острыми и яр¬кими лучами ночную темень. Вскоре послышались звуки его натруженного дыханья и пыхтения стального локомотива. Паровоз, весь в клубах белоснежного пара, медленно подтя¬гивал за собой тяжёлый состав из двух десятков грузовых ва¬гонов. Сразу за паровозом следовали три вагона «теплушек» с солдатами, потом пошли платформы, накрытые брезентом. На каждой платформе с двух сторон стояли по три солдата с винтовками. Замыкали «литерный» грузовой состав ещё два вагона «теплушек» и второй паровоз под парами, толкав¬ший всю вереницу вагонов сзади.
Наконец тормоза тяжёлого состава противно (до зубной боли) заскрипели всеми колодками сразу, и весь поезд за¬стыл на первом станционном пути как вкопанный. В воз¬духе остро запахло горелым железом. Состав из грузовых вагонов напоследок ещё раз лязгнул всеми сцепками. Насту¬пила тишина. Только от паровозов струились белые пары, растекавшиеся по шпалам, да ещё они периодически ухали, сбрасывая лишнее давление в котлах. Весь грузовой состав, ставший на главный путь, казался загнанным зверем, полу-чившим наконец передышку от бешеной гонки по стальной колее. Приведшие состав паровозы отцепили, и они, попы¬хивая паром и пуская клубы дыма, ушли на север, в сторону Сталинграда.
На станционных путях остались только вагоны (платфор-мы), покрытые тёмно-серым брезентом, надёжно скрывавшим государственную тайну от посторонних глаз. Им предстояло ночевать на небольшой станции Сарепта под бдительным при-смотром часовых...
Наконец что-то стало в этой обстановке проясняться. Из раз¬говоров самых высоких на вокзальном перроне начальников, стоявших в центре платформы, растекалась, тонкими ручейка-ми ко всем присутствующим информация о том, что на стан¬цию прибыл груз особой важности: фуражка товарища Сталина и детали его же головы от будущей шестидесятиметровой ста¬туи вождя народов и всей страны. Саму статую вождя, пред-
A. Г ЛАЗАРЕВ
назначенную стоять на высоком пьедестале, уже монтировали строители при входе со стороны Волги в Сарпинский затон и в русло первого шлюза строящегося Волго-Донского кана¬ла. Русло Волги в этом месте было широкое, до двух киломе¬тров. Фигура вождя должна была стать своеобразным маяком для судов, идущих вверх и вниз по Волге и тех судов, которые проходили через первый шлюз Волго-Донского канала и напо-минанием народу о прозорливости самого важного гражданина государства.
От станции Сарепта до портала шлюза №1 было по прямой чуть более 4 километров. Для доставки важного груза непо-средственно к месту монтажа уже была проложена временная железнодорожная колея. «Литерный» грузовой состав просто¬ял на станции под охраной вооружённых военных до утра сле-дующего дня. Все встречавшие его тоже остались ждать утра. Когда небо стало светлеть и окончательно развиднелось, к хво¬сту состава подали маневровый паровоз, который осторожно, без рывков увёл за собой вагоны с важными деталями статуи Вождя вместе с вооружённой охраной в сторону строящегося первого портала судоходного шлюза. Первый портал начально¬го в длинной цепи из 15 шлюзов будущего Волго-Донского су¬доходного канала уже возвышался своей огромной сорокаме¬тровой в высоту аркой над одноэтажными жилыми домиками, небольшими постройками и бараками. Южнее расстраивался нефтеперерабатывающий завод (бывший завод фирмы Нобе¬ля), ставший после войны основой будущей новой промышлен¬ной зоны за трассой канала, в Красноармейском посёлке.
Далее в степи виднелись второй и третий шлюзы канала, не такие парадные и грандиозные, как первый. Сам Волго-Дон¬ской судоходный канал через некоторое время назовут именем
B. И. Ленина, и тогда фуражка и прочие детали товарища Стали¬на больше уже не пригодятся.
Пройдёт совсем немного времени, и статую товарища Сталина, который руководил обороной и отстоял этот город в Гражданскую войну от Белой армии, за ненадобностью де-монтируют. Бронзовую голову и фуражку товарища Сталина
без лишнего шума и свидетелей отправят на переплавку. Место товарища Сталина на высоком, уже готовом пьедестале займёт фигура товарища Ленина.
После развенчания культа личности Сталина стала пе-ресматриваться вся история страны. Исчезали из началь-ственных кабинетов портреты и бюсты почившего вождя. Под покровом ночей демонтировали памятники на площадях больших и малых городов. С карты страны исчезали некото¬рые названия, связанные с именем Сталина. Сам город Ста¬линград будет переименован в 1961 году в город Волгоград, а на северной окраине города уже завершалось строительство новой, самой мощной в мире Волжской ГЭС имени XX Съез¬да КПСС. Эта грандиозная стройка очень скоро затмит собой и Цимлянский гидроузел, и Волго-Донской судоходный ка¬нал. Волжский фасад этого города с его самой мощной в мире ГЭС, с Тракторным заводом, заводами: Баррикады, Красный Октябрь, Бекетовским лесоперерабатывающим комплексом и Нефтехимическими заводами Красноармейского района - стал главным лицом Сталинграда-Волгограда. Всё остальное отошло на второй план. Забывалась и история с несостояв-шимся памятником Сталину.
Об этом монументе на южной окраине города ещё долго будут вспоминать те, кто принимал участие в его возведении. Но память человеческая недолговечна, и об этой истории ско¬ро станут постепенно забывать жители этого города. Тем более что на Мамаевом кургане - самой высокой точке в пределах города - вот-вот начнётся сооружение нового монумента в па¬мять о победе Советской Армии под городом Сталинградом. Всё внимание сталинградцев будет, таким образом, перенесе¬но в центр города Волгограда, туда, где действительно зимой 1942-43 года, на господствующей над городом высоте 103 м (Мамаев Курган) в драматическом кровавом сражении реша-лась судьба всей страны.
Тем не менее, сознание горожан будет надломлено путани-цей в сокровенных мыслях и в генетической памяти несколь¬ких поколений, рождённых, погибших, живших и живущих на этой земле. Так кто же они на самом деле? Царицинцы? Ста-линградцы? Волгоградцы ли?
Эта историческая и морально-этическая проблема так и осталась не разрешённой через много лет, в наступившем но-вом XXI веке.


XV
Сталинский план преобразования
природы Юга России. Государственные
и местные лесополосы, искусственные
водоёмы. Взгляд на поверхность Земли
из поднебесья
И один в поле воин...
Даже самое плодородное поле Без возделывания не даст урожая.
Что посеешь при жизни своей в землю, То и соберут с этой нивы твои потомки.
Истины, не требующие доказательств


Креативность - характерная черта творческой личности, про-являющаяся в способности порождать новое, вносить изменения в окружающую природную среду, создавать новые социальные и эконо-мические кластеры и направления деятельности этноса.
амолёт стал символом XX века. В его первой половине
данских - люди были в восторге от новых возможностей, которые им представляли стальные крылья. Тот, кто поднимался над землёй, - навсегда становился фанатом воздухоплавания.
Во второй половине XX века не только военные становятся пользователями воздушного пространства над землёй. Извест-ные в стране Конструкторские Бюро по разработке военных самолётов начинают строить самолёты для пассажирских со-общений. Уже к началу шестидесятых годов среди населения СССР очень популярной стала гражданская авиация. Видимо, необъятный размах границ страны генерировал и разогревал такую популярность. Граждане охотно летали самолётами «Аэ¬рофлота» на дальние, средние и ближние расстояния. Во всех городах имелась хотя бы одна крупная уличная реклама:
«Летайте самолётами Аэрофлота!»
При слабо развитой автомобильной и железнодорожной инфраструктуре в краях и областях в те 1960-е годы очень по-пулярными были короткие внутриобластные рейсы на само-лётах Ан-2, которые в народе прозывались «кукурузниками». Смешливое прозвище происходило от того, что эти небольшие самолёты (бипланы) использовались в сельскохозяйственной авиации для химической обработки полей.
Этими неприхотливыми и простыми в управлении само-лётами вместимостью до 12 человек перевозилось по регио-нальным маршрутам множество нашего населения, почтовых отправлений, различных малогабаритных грузов. Поистине, в те годы Ан-2 стал самым народным и узнаваемым самолё¬том за всю историю существования «Аэрофлота». Удивительно, но и в конце XX века этот самолёт оставался узнаваемой возду-хоплавающей машиной.
Аэропорты с твёрдыми посадочными полосами строились даже в малых городах. Лётные качества этого небольшо¬го самолёта - биплана - позволяли ему садиться в том числе и на грунт, на небольших площадках. Для него не требовалось сложной системы дальнего и ближнего привода (правда, летал он только при дневном свете, в условиях прямой видимости), сложной аэронавигации, поэтому был надёжен и просто неза-меним в сельской местности.
«Аэрофлот» стремительно развивался, обгоняя малую ави-ацию, пополняя свой парк новыми типами лайнеров средней и большой вместимости. На средних и на дальних расстояниях этот вид пассажирского транспорта был так же удобен и быстр, как и на внутриобластных маршрутах. «Аэрофлот» сократил расстояния между городами, между людьми и их судьбами, об¬легчил личные и государственные коммуникации и обеспечил исходную точку для экономического развития страны.
Но кроме скорости и удобства перемещения между насе-лёнными пунктами, полёт самолёта завораживал своих пасса-жиров редкой возможностью посмотреть на свою землю со сто¬роны, с высоты птичьего полёта. Именно в эти годы для многих простых людей сбывалась, наконец, радужная детская мечта всего человечества - подняться в небеса птицей и «на родную землю со стороны взглянуть!»
Пассажиры авиарейсов, поднимаясь на борт самолёта, су-етливо, как дети, стремились занять место у заветного «окош-ка» - иллюминатора, в который, если не помещает облачность, можно будет с упоением наблюдать огромные просторы Зем¬ли, расстилавшиеся под крылатой машиной. С высоты видно всё и очень отчётливо: вот тоненькой ниточкой далеко внизу движется гусеницей состав по железной дороге, а там дальше 236
пересекаются автомобильные дороги с крошечными машинка-ми, извилистые русла рек с теплоходами, катерами и лодками. С большой высоты отчётливо просматриваются на автомаги-стралях «клеверные листы» - развязки в разных уровнях. Под крылом самолёта проплывают посёлки и города, лесные масси¬вы и луга. С высоты полётного маршрута хорошо виден в лучах солнца рельеф земли: горные хребты, реки, морские просторы. Образовывающимися в лучах солнца тенями подчёркиваются холмы, увалы, гряды возвышенностей, глубокие овраги.
На юге России земля свободна от крупных лесных масси¬вов. Потому при взгляде из поднебесья земля имеет красивый, завораживающий глаз рисунок: разделённые на разноцветные квадраты и прямоугольники бесконечные нивы и поля. По цве¬ту свежевспаханных полей можно без труда, невооружённым глазом определить степень плодородия земли. В летнее время на широко распахнутой панораме земли преобладают приятные и вкусные цвета салатной зелени, которые ближе к горизонту переходят к голубому спектру. Ближе к осени земля приобрета¬ет золотистые, более пастельные тона из-за созревших в полях колосовых культур. В зимнее время года преобладающие цве¬та - молочно-белые, словно прошитые ровными строчками лесо¬полос. Рамками этих правильных геометрических фигур высту¬пают в два, три, четыре ряда посадки деревьев. Внизу, под кры¬лом самолёта, проступают чёткие зигзагообразные рисунки, отчётливо прочерченные лесопосадками по берегам оврагов и балок. Особенно восторженно взгляд с высоты выхватывает и узнаёт очертания так знакомых по урокам географии русских рек: основные русла, протоки, старицы, заводи, острова, перека¬ты и ровные полоски зелёных лесов по обоим берегам больших и малых рек, озёр, прудов и водохранилищ. Вид Земли с боль¬шой высоты может ещё вызвать у человека сравнение с шахмат¬ной доской, на которой можно сыграть партию в развитие свое¬го региона, перемещая по ней населённые пункты, поля, дороги, изменяя ландшафт. По сути дела, под крыльями самолёта можно видеть геопластику, которую претерпела поверхность земли!
Взгляд сверху позволяет выделить главное: вся поверхность Земли, насколько охватывал глаз, была невероятно хороша и одухотворена, словно помазана таинственным миром на бла¬
го человечеству. Но кто из нас задавался вопросом, а всегда ли она, наша родная земля, была такой красивой и привлека-тельной?..
Вот и у меня возникает вопрос, а была ли она всегда такой красивой и по-хозяйски обустроенной? Хотелось бы заглянуть за горизонты прошлого и увидеть её очертания в предыдущие годы. Интересно было бы сравнить и оценить произошедшие с нашей землёй изменения.
На помощь приходили из дальних кладовых собственной памяти воспоминания о детских годах. Школа. Третий и чет-вёртый классы. Советская средняя школа была тем самым эффективным инструментом, который позволял государствен-ным органам кардинально влиять на умы и сердца своих новых поколений. На уроках во всех школах страны дети изучали идеи, научные и практические труды знаменитых деятелей И.В. Мичурина, В.Р. Вильямса, Т.Д. Лысенко.
С детских лет в сознание граждан страны закладывалась общеизвестная революционная формула садовода и селекцио-нера Ивана Владимировича Мичурина:
«Нам нельзя ждать милостей от природы! Взять их у неё - наша задача!» - этот лозунг украшал школьные классы и ву-зовские аудитории, в которых преподавались биологические науки. Во всех средних и высших учебных заведениях страны изучался метод этого народного учёного. В школах создава¬лись кружки юных мичуринцев, натуралистов, силами которых велось по всем правилам наблюдение за погодой, собирались гербарии, разводились пришкольные сады и огороды. Скром-ные опытные делянки позволяли детям и подросткам увидеть, как пробиваются к поверхности земли всходы культурных растений и наблюдать их развитие. Конечно, эти получаемые знания были на начальном уровне, но суть этих первичных зна-ний - заложить в детское сознание жажду познания будущих преобразователей природы и её покорителей!
Из памяти давних детских лет медленно всплывают кар-тинки, относящиеся к этим урокам под руководством наших мудрых учителей. Они давали своим ученикам ценные навы¬ки общения с живой природой, окружающей нас повсеместно и в течение всей нашей жизни...
Безусловно, поверхность нашей родной Земли за минувший век своего развития претерпела значительные изменения. Эти из¬менения являются предметом исследования специальной науки - исторической топографии. С тех пор прошло уже более шестиде¬сяти лет истории. Сегодня, уже в новом, XXI веке, очень хотелось, хотя бы пусть виртуально, вернуться в те старые времена и ознако¬миться с документами, которыми была инициирована кампания по преобразованию природы всего Юга России. Было и раньше известно, что эти документы были инициированы и подготовлены под личным руководством Секретаря ЦК ВКП(б) Иосифа Висса¬рионовича Сталина. Эти документы стали тогда, без всякого пре¬увеличения, основой для больших, событийных перемен в жизни всей страны на длительный период времени и закладывали, на са¬мом деле, реальную возможность, научно просчитанную и в дета¬лях продуманную, для продвижения всей страны вперёд, к продо-вольственной независимости и самостоятельности...
И вот сегодня эти желания, не как в сказке, а в реальности сбываются. Мановение рук, и современное информационное средство - интернет - предоставляет нам такую возможность. Перед любопытствующими глазами на мониторе компьютера, черным по серо-голубому полю читаются строки: «Постановле¬ние Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) №3960 от 20.10.1948 года (уже на третий год после окончания войны!). Следом его длинное название: «О плане полезных лесонасаждений, вне¬дрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоёмов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР».
В преамбуле этого важнейшего документа даётся ссылка на на¬учно-агрономический опыт, полученный виднейшими русскими агрономами В.В. Докучаевым, ПА Костычевым, В.Р. Вильямсом.
Далее этот документ содержит на основных 24 страницах совершенно конкретные (до детализации) мероприятия, реа-лизация которых была направлена на охрану имеющихся при-родных ресурсов страны, но и, прежде всего, на наращивание природного потенциала южных степных регионов России, яв-лявшихся исторически зернопроизводящими регионами.
Большую часть инженерно-мелиоративных и лесотехниче-ских мероприятий предполагалось проводить в течение почти
двадцати лет в основном на территориях Волгоградской (Ста-линградской), Ростовской областей, Ставропольского и Крас-нодарского краёв. Длинный перечень мероприятий предус-матривал организацию лесозащитных посадок, укрепление склонов оврагов и балок, внедрение почвозащитных систем обработки сельхозугодий, создание местных систем орошения и сохранения сельхозугодий от водной и ветровой эрозии.
Одной из главных задач Постановления было создание вось¬ми крупных Государственных защитных лесных полос общей протяженностью 5 320 километров! Но были ещё десятки тысяч километров лесополос местного значения в каждом из назван¬ных в Постановлении регионов.
Сегодня уже нет тех людей, которые были свидетелями и участниками разработки этого Постановления. Но можно легко себе представить уровень мыслительного аппарата того человека, который определял рамки и направленность доку-мента. Ведь и сегодня, при наличии мощной компьютерной техники не всегда удаётся просчитать все необходимые пара-метры такого крупного проекта (объёмы капиталовложений, перестройка сельского хозяйства, создание новых отраслей в промышленности), затрагивающего значительную часть тер-ритории всей страны. Но положение страны требовало опреде-лённых революционных преобразований в южной части стра¬ны и, Слава Богу, такой руководитель в России был!
Изучая детально этот документ, невольно и неизбежно при¬ходишь к выводу о том, что руководитель Государства Иосиф Виссарионович Сталин обладал редким и удивительным даром пространственного видения общегосударственных геополи¬тических проблем. Он обладал и таким же бесценным даром пространственного видения при замышлении и «конструирова¬нии» необходимых способов, которые бы позволяли добивать¬ся безусловного решения этих стратегических проблем...
Строительство лесозащитных полос стало основой Сталин¬ского плана преобразования природы. С одной из таких Государ¬ственных лесополос пришлось лично ознакомиться в середине XX века. Эта Государственная лесополоса, ключевой элемент в преобразовании природы юга, начиналась в районе современ¬ного города Черкесска, что расположен в предгорьях Кавказ- 240
ских гор, и тремя полосами шириной в 60 метров протянувшая¬ся на северо-восток к городу Сталинграду. Протяженность этой лесополосы составляла 570 километров. Лесополоса начиналась на территории современной Республики Черкесии, пересекала южную часть Ставропольского края, юго-восточную часть Ростов¬ской области и южную часть Сталинградской области. Закладка и уход за этим рукотворным лесом в степи положили начало пре¬образования природы в этих краях. Для реализации этой задачи в областях и краях создавались мехлесхозы - предприятия, снаб¬женные техникой, предназначенной для посадки саженцев и ухо¬да за ними. В регионах создавались Государственные питомники, в которых выращивался кондиционный посадочный материал: деревья нужных пород, кустарники - и разрабатывались средства борьбы с вредителями лесонасаждений. Именно в пятидесятых и в начале шестидесятых годов прошлого столетия наша земля стала приобретать свой нынешний, привлекательный вид.
При строительстве в 1970-е годы крупного машинострои-тельного завода на юге Ростовской области часть такой Госу-дарственной лесополосы попадала в границы будущей стройки и была снесена, раскорчёвана, частично использована в качестве санитарно-защитной зоны будущего завода «Атоммаш» (завода по производству оборудования для атомных электростанций).
Всех, кто принимал в этом участие, в раскорчёвке (точ¬нее, в уничтожении) поразила продуманная до мелочей схема внутреннего устройства этой лесополосы, которая оптимально обеспечивала жизнеспособностью систему биоценоза (взаи-мопомощи), включавшая состояние почвы с её микроорганиз-мами, однолетние и многолетние травы, кустарники, деревья, птичий и животный мир.
При устройстве этой лесополосы были применены для рядо-вых посадок главные древесные породы: дуб, ясень, вяз мелко-листый, тополь, белая акация; по краям лесополосы высажива-лись сопутствующие древесные породы, хорошо приживавшиеся в этих краях: груша, абрикос, клён татарский, яблоня, вишня; ку¬старниковые породы высаживались в междурядьях для дополне¬ния экосистемы: акация жёлтая, вишня степная, тамарикс, лох узколистый, жимолость татарская, смородина золотистая. Плодо¬вые растения выполняли особую роль в этой экосистеме, создавая
хорошую кормовую базу для животного мира. Был учтён даже тот немаловажный фактор, что плодовые культуры дают урожай не каждый год, чередуя свои подношения природы миру...
В эту знаменитую формулу Мичурина очень хорошо ложи-лись многие планы Партии, которые разрабатывались не только в целях преобразования природы, но и изменения обществен-ного сознания. Многим из новых поколений предопределялось стать такими же «Мичуриными», но в самых разнообразных отраслях жизни в стране.
Вскоре после войны в стране был широко обнародован Ста¬линский план преобразования природы Юга России. Этот план плодотворным зерном упал в прекрасно удобренную формулами преобразования природы Мичурина почву человеческого созна¬ния. Заключался этот грандиозный план в том, что на Юге стра¬ны, через Краснодарский край, Ростовскую и Сталинградскую области и Ставрополье предстояло создать огромной протяжён¬ности Государственные лесополосы. Но эта полоса не должна была оставаться в одиночестве. К ней примыкали местные лесо¬полосы и посадки деревьев по размежеваным на земле больши¬ми квадратами и прямоугольниками севооборотам.
Разработчиками этого грандиозного проекта предполага-лось в степной части страны, страдающей от недостатка влаги, кардинально изменить ландшафт и повысить плодородие степ-ных почв за счёт создания новых биоценозов.
Специалистами агрономами, ботаниками, энтомологами и биологами была проделана огромная по объёму научно-ис-следовательская и проектная работа, связанная с созданием но-вого геобиоценоза, с геопластикой ландшафта, с подготовкой почв, подбором и высадкой специально подобранных расти-тельных форм, на которые возлагалась задача по кардинально-му изменению природно-климатических условий жизни и тру¬да человека в этих степных регионах.
Проект создания государственных лесных насаждений, про¬тянувшихся на сотни километров через засушливые степные регионы, стал одним из самых спорных проектов непростых пя¬тидесятых годов. Почти столетняя история этого плана в чём-то оправдала возлагаемые на него надежды. Южные степи удалось отчасти преобразовать и изменить их облик. По направлению
Юго-Запад - Северо-Восток на картах была размещена маги-стральная многорядная лесополоса шириной до ста метров. К этому лесному насаждению примыкали региональные лесополо¬сы. На полях сельскохозяйственных предприятий устраивались местные пяти-одно- и двухрядные насаждения из неприхотливых, быстрорастущих видов, прежде всего это были тополя, клёны раз¬ных видов, акация и мелколистые вязы - наиболее устойчивые к засушливым условиям произрастания древесные растения.
Посадки саженцев проводились таким образом, чтобы строй¬ными ровными рядами деревьев можно было разграничить кол¬хозные или совхозные севообороты и этим самым на открытой местности закрепить границы, не прибегая в дальнейшем к по¬мощи геодезистов и землемеров, чтобы восстанавливать межу или границу земель. Конечно же, часть пахотных земель терялась на лесопосадки, но выигрыш в организационных затратах был бо¬лее значителен. Да и ландшафт с деревьями и кустарниками смо¬трелся выгоднее и благоприятнее. Была и явная польза от созда¬ния новых биоценозов - устойчивых экологических систем, объе¬динявших в единое целое древесную, кустарниковую и травяную растительность с насекомыми, птицами и мелкими животными. В таких посадках гнездились мелкие и крупные пернатые, помо-гая энтомологам в борьбе с вредными насекомыми. В созданных в степной зоне искусственных лесных насаждениях могли найти приют и крупные хищники, питавшиеся грызунами.
Прошли многие годы, почти сто лет. Степной край менял свой облик. В пустынном ранее степном пейзаже появились бесконечно длинные ровные ряды деревьев, разделившие поля на геометрически правильные прямоугольники, словно расчер-ченные по линейке.
Тот ландшафт, который сегодня можно увидеть в степных регионах Ростовской области, в Ставропольском и Краснодар-ском краях, совершенно не соответствует тем пейзажам, ко-торые можно было увидеть здесь в первой половине XX века. Степь начинала существенно меняться. За счёт появившихся в этих краях лесных насаждений в степь начинали возвращать¬ся животные и птицы, которые покинули её около трёхсот лет тому назад из-за утраты в ландшафте естественных водоёмов, древесной растительности.
Во второй половине XX века в степной зоне обычным делом стали встречи с дубравами - рощами, выросшими здесь из поса¬док сорока-пятидесятилетней давности. В некоторых регионах юга образовались сосновые рощи, постепенно превращавшиеся в леса. И не стоит и говорить, что привычная жительница юга - акация прочно обосновалась в новых искусственных лесопосад¬ках. Здесь прижились и бесконечно длинные ряды жердёл - ди¬кой абрикосы. Эти искусственно взращенные лесополосы тре¬бовали теперь постоянной заботы и ухода. В стране стали соз¬давать специальные предприятия по уходу за новыми степными жителями, которые назывались мехлесхозами и лесничествами.
Система магистральных лесополос создавалась в комплек¬се с региональными лесополосами и с местными лесозащитны¬ми насаждениями по периметру полей и по берегам оврагов, по берегам рек. Создание помимо лесополос в степных регио¬нах цепи водохранилищ и оросительных систем меняло гидро-геологический баланс почв.
Новый геобиоценоз грозил-таки принести стране и людям желаемые изменения в устоявшуюся ранее природу...
Прошло много времени с тех давних пор. Системы лесона-саждений повзрослели, выросли, их некому было лечить, ремон¬тировать и восстанавливать. Государственные и местные лесо¬полосы стали медленно дряхлеть и состариваться. Более того, созданные ранее мехлесхозы - предприятия для ухода за ис¬кусственными лесонасаждениями - самоликвидировались. Не¬кому стало ремонтировать и возобновлять утраченные гектары степного леса. Начинался длительный процесс саморазрушения того самого геобиоценоза, который был задуман и осуществлён гением одного человека! На этом примере, как на дотошной ил¬люстрации, видно, что искусство руководителя - это умение ох¬ватить своим взором и сознанием всю широту государственного пространства и найти перспективы её оптимального развития.
Таким образом, становится понятно, что те захватывающие виды, открывавшиеся из иллюминаторов самолёта с высот от пяти до десяти километров были результатом творческой мудрости, решительности и твёрдости характера лишь одной личности, обладавшей невероятными способностями...


XVI
Ликвидация товарища Сталина
в самом центре Москвы
Само понятие «судьбы», понятие шикзаля предрассудок, ерунда...
И.В.Сталин
Слава даст Вам всё, что только можно пожелать. Она же и заберёт то, чем Вы дорожите более всего.
Мудрость всех времён


Пассионарность - сила энергии, выработанной этносом (или со-циальной группой) и переданная личности. Эта этническая энергия вынужадет личность к определённым действиям вопреки инстинкту самосохранения. Пассионарность передаёт личности энергию этно¬са и, вместе с ней, способность к сверхнапряжённой деятельности, направленной в исторической перспективе на создание благоприят¬ных условий для этноса.
В
самом центре старой Москвы, в Замоскворечье (прак¬тически напротив Кремля), в тихом Лаврушинском пе¬реулке, сохранившием почти всю свою историческую застройку, в парадном дворике перед входом в знаменитую Третьяковку была установлена гранитная фигура Вождя всех времён и народов высотою в три человеческих роста. Эта скульптурная композиция, изображавшая Иосифа Виссари¬оновича Сталина, одетого в длиннополую, до самой земли шинель, была мастерски исполнена известным российским скульптором Меркуловым. Статуя была высечена из цель¬ной глыбы гранита классического красно-коричневого цве¬та. Каменно-живой и уверенный в себе Сталин монументаль¬но стоял среди цветочной клумбы, спокойно и задумчиво смотря на всё, что происходило в поле его зрения, сверху вниз. Выражение лица Сталина было философски задумчи¬вым, и, проходя мимо этой скульптуры, хотелось поймать его взгляд на себе...
Все посетители Третьяковской галереи (а их ежеднев¬но были тысячи гостей столицы, москвичей, школьников и студентов) выстраивались с девяти часов утра в живую извивающуюся очередь по Лаврушинскому переулку, почти от самой Кадашевской набережной отводного канала, вдоль двухэтажных старинных, истинно московских домиков и не-высокой ограды по направлению к воротам музея. В той, ещё не очень шумной Москве конца пятидесятых годов, были из¬вестны две людские длинные, ежедневно стихийно образо- вываюшиеся очереди. Первая ежедневно с раннего утра вы¬страивалась от Александровского сада, мимо Исторического музея и выходила на Красную площадь, чтобы пройти в Мав¬золей, туда, где во мраке скорби и бесконечного траура ле¬жали тела двух вождей: Ленина и Сталина. Вторая очередь, тоже с утра, выстраивалась к закрытым воротам Третьяков¬ской галереи.
В Лаврушинский переулок люди приходили и стояли в длин-ной очереди, чтобы увидеть великие произведения русских ма-стеров живописи, графики и скульптуры.
Символично было то, что вторая, не менее длинная и бесконечная очередь у ворот на территорию галереи, про-ходила мимо гранитной статуи почившего совсем недав¬но вождя народов Сталина и поворачивала к входу в само здание музея. Эта очередь непрерывным потоком исчеза¬ла в дверях яркого псевдорусского терема, построенного по проекту известного художника Васнецова в стиле псев¬дорусской архитектуры.
Народ проходил бесконечной цепочкой в двери музея не торопясь, чинно, через вестибюль и гардеробную, медленно и беззвучно растекаясь по бесконечной анфиладе выставочных залов, благоговейно наполняя собственные умы, души и сердца истинно чистым и высоким искусством.
Прямо напротив Третьяковской галереи, через переулок, в большом пятиэтажном здании размещалась Московская Средняя Художественная школа при Академии Художеств СССР по адресу: Лаврушинский переулок, дом № 15. При вхо¬де в школу, в вестибюле учеников и преподавателей встречал отлитый в гипсе Третьяков, сидевший на высоком пьедестале с картиной в вытянутой вперёд левой руке (оценивая, очевид¬но, своё новое приобретение).
На четвёртом этаже этой школы был устроен интернат для детей, поступавших учиться в эту известную на всю страну школу из других городов страны. Здесь жили мальчики и де-вочки начиная с 12-летнего возраста (после окончания четырёх классов обычной средней школы), отобранные для обучения в этой элитной школе мэтрами изобразительного искусства. Детей в Москву привозили родители из Смоленска, Ярослав¬ля, Мурманска, Казани, Перми, Уфы, Читы, Арзамаса, Сталин-града, Астрахани, Ростова-на-Дону, Краснодара, малых городов Подмосковья и из всей России. На интернатском этаже про¬живало до шестидесяти подростков, определённых приёмной комиссией на вступительных экзаменах как особо одарённых. Основой этого контингента школы были дети, проживавшие в Москве. В разные годы здесь учились дети выдающихся граждан страны: внучка писателя Максима Горького (Маша Пешкова), дочь писателя Кольцова Елизавета, внук извест¬ного советского монументалиста Дейнеки, дети выдающихся российских художников Иогансона, Лактионова, чьи мозаики и картины украшали станции Московского метро, залы высо¬ких присутственных мест и музеев страны. Однажды в этой школе учился внук долголетнего руководителя Москвы, члена политбюро ЦК КПСС и влиятельного деятеля Виктора Влади¬мировича Гришина. Здесь же учились дети всех выдающихся художников Советского Союза. В расписании занятий были все необходимые будущим художникам предметы знаний. Уроки начинались с восьми утра и оканчивались далеко после обеда. Была ещё дополнительная программа по рисованию с натуры, по которой ученики отчитывались перед своими пре¬подавателями установленным количеством зарисовок каранда¬шом или акварелью. Школьников в специальных классах учили по классической программе рисовать карандашом, акварелью, маслом, лепить в пластилине, глине, резать из дерева. За хоро¬шую успеваемость ученикам платили стипендию, по социаль¬ным показаниям в интернате кормили и содержали одарённых учеников (выдавали одежду, обувь) бесплатно. Срок обучения в Московской Средней Художественной школе составлял семь лет. Выпускной седьмой класс равнялся десятому обычному. По итогам обучения в МСХШ выпускникам выдавали Аттестат о полном среднем образовании и справку об оценках по всем предметам изобразительных искусств.
Тут, в школе, встречались разные подростковые характеры и иногда разыгрывались настоящие драмы на детском уровне. Но пребывание в интернате чаще всего сопровождалось ба-нальными детскими шалостями и проказами. Из окон четвёрто¬го этажа школы (интерната) всё Замоскворечье раскрывалось перед зрителем, как на ладони. Сверху был хорошо виден весь комплекс зданий Третьяковской галереи, шоколадная фабри¬ка Бабаева, кинотеатр «Ударник», печально знаменитая серая громада Дома Правительства. Хорошо просматривался и весь Московский Кремль с его ритмичным построением остроко¬нечных башен вдоль Москвы-реки. За Кремлём уже обозначи¬лись тогда ещё только строившиеся огромные серые «кубы», «призмы» и «раскрытые книжки» на Новом Арбате. Хорошо просматривалось из окон интерната высотное здание на Ко¬тельнической набережной: уступчатая башня с длинным шпи¬лем, увенчанная гербом страны. В другие окна было хорошо видно таинственное, за высоким забором, строительство буду¬щей гостиницы «Россия» в Зарядье.
Свободного от ежедневных уроков времени ученикам хва-тало, чтобы перейти из Замосковречья через Малый и Боль¬шой Каменные мосты и войти через Боровицкие ворота в ска¬зочное царство Древней Руси и подробно ознакомиться с Крем¬лём, который только что открыли для свободного посещения народом, а потом выйти на Красную площадь через Спасские ворота. Внимание будущих художников привлекали Андро-ников, Донской и Ново-Иерусалимский монастыри. Особой популярностью у будущих художников пользовались улицы и переулки Замоскворечья: Калашевские проезды и тупики,
Большая и Малая Ордынка, Пятницкая улица, Большая Полян-ка, Якиманка, набережные Москвы-реки. Всё это зарисовыва-лось в блокноты и представлялось в виде пленэрных отчётов в школе...
В самом начале шестидесятых годов в интернате МСХШ проживал мальчик двенадцати-тринадцати лет из подмосков-ного города Нарофоминска по фамилии Пугаев. Он страдал энурезом, за что дети интерната называли его «нарофомин- ским зассатым», потому что от него постоянно исходил стой¬кий и неприятный запах мочи. Тут проявлялась детская немо-тивированная жестокость. По ночам над ухом крепко спяще¬го Пугаева переливали из стакана в стакан воду, а результат этого эксперимента растекался жёлтым пятном по простыне под сладко спящим однокашником. Всем хотелось только одного - чтобы отселили этого несчастного мальчика из об¬щей спальни.
Однажды ночью обитатели четвёртого этажа школы (ин-терната) занимались, как обычно, переливанием воды из од¬ного стакана в другой, добиваясь своего результата. Во вре¬мя этой ночной процедуры они были привлечены суетой, светом прожекторов и гудением машин за окнами интерна¬та. Дети высыпали из спален к окнам, выходившим в Лавру¬шинский переулок. Любопытные детские глаза наблюдали, как во дворе галереи, в свете ярких прожекторов рабочие опутывали гранитную статую Сталина тросами. Кран напря¬жённо урчал мотором, натягивая тросы. В какой-то момент кран частью колёс оторвался от асфальта, и одновременно сама гранитная статуя в колыбели стальных тросов оторва¬лась от постамента и стала медленно раскачиваться в воз¬духе. В переулке раздался облегчённый вздох собравшихся людей. Кажется дело сделано!
Рабочие, видимо, облегчённо вздохнули, а главный среди них стал командовать крановщиком, который медленно и осто-рожно поворачивал стрелу с тяжёлым гранитным грузом к по-данной автомобильной платформе. Крановщик аккуратно по-ложил снятую с пьедестала статую на эту платформу. Как-то безмолвно, бессловесно, не сопротивляясь, Сталин лёг лицом вверх на платформу, застеленную большими кусками серо-зе-лёного брезента. Рабочие аккуратно прикрыли гранитную ста-тую полотнищами и перевязали толстыми верёвками. По ко-манде старшего, рослого дядьки в очках, были погашены все прожектора, и автомобиль с платформой и автокран скрылись в ночных улицах Москвы. Потревоженные среди ночи дети из школьного интерната нырнули под одеяла в свои постели и скоро заснули. Хотя память об этом неординарном событии со временем в их детских головах сохранилась...
После этого события ученика Пугаева, в конечном итоге, отселили из общей спальни в дальний закуток длинного кори-дора, и интерес к нему у жителей интерната на некоторое вре¬мя пропал.
За несколько дней до этой ночи прошёл слух о том, что на Красной площади, на Мавзолее заменили каменную доску с именами: «Ленин Сталин». Утром ученики интерната решили прогулять уроки и пойти на Красную площадь к Мав¬золею. После завтрака в школьной столовой, состоявшего из запеканки (манная каша, подрумяненная на противне), по¬литой светло-красным киселём, группа друзей из интернат¬ского населения, имевшего помимо официального имени ещё и кличку: Батор (из Волгограда), Влас (из Мурманска), Петька (из станицы Советской) и Баукин (из Ростова-на-Дону) - отпра-вились через Москворецкий мост на Красную площадь. Перей¬дя через мост и пройдя у подножья собора Покрова на Рву, они оказались у цели своего путешествия. И действительно, подняв головы, они прочитали на тёмном полированном гра¬нитном фасаде Мавзолея только одно слово: «ЛЕНИН».
Это событие добавилось и наложилось резонансом на исто¬рию с ликвидацией памятника Сталину во дворике Третьяков¬ской галереи.
Вся школа детскими взволнованными голосами несколько недель живо обсуждала ночное происшествие. Внимательно выслушивали свидетелей и очевидцев о снятии с постамента фигуры Вождя. Школьники-москвичи пересказывали на пе-ременках друг другу отношение к этому событию своих ро-дителей. Эти дети хорошо помнили, как на уроках их учили почитать вождя Сталина, как писали ему письма и отсылали свои, старательно и каллиграфически исписанные на уроках, тетрадки.
Мало-помалу событие забывалось и истиралось из памяти. Последним, кто вспоминал о ликвидированном памятнике, был школьный преподаватель скульптуры с неожиданно вызы-вающей (для тех времён) фамилией - Керенский. Он в беседе с коллегами громко сокрушался о прекрасном граните, из ко-торого была изваяна статуя, а преподаватель школы, скульптор Анатолий Авксентьевич Мельник, тактичный и добрый к уче-никам человек, с сожалением говорил о прекрасных художе-ственных качествах этой работы своего коллеги, скульптора Меркулова...
Потом в Москве случилось событие, которое отвлекло на себя всё внимание не только учеников и преподавателей Московской Средней Художественной школы, но и всего горо-да. В парке «Сокольники» открылась давно ожидаемая всеми Американская выставка, заполненная роскошью и блеском ми-шуры загадочного заокеанского быта. Для подростков и моло-дёжи главными экспонатами и сувенирами той выставки были пластмассовые стаканчики из-под бесплатно подаваемой по-сетителям коричневой кока-колы и бесчисленное количество легковых автомобилей разных моделей. Посетители выставки ходили по аллеям парка с еле удерживаемыми в руках пачками ярких цветных каталогов, чаще никому не нужных, но заокеан-ских. Это была реклама самых разнообразных американских фирм, но более всего ценились яркие альбомы предприятий, выпускающих легковые автомобили разных размеров, конфи-гураций и цветов: «форды», «шевроле», «студебеккеры», «край-слеры», «доджи».
Все эти прелести ослепительно яркой и шумной выставки дополняли молодые девицы в коротких юбочках, стоявшие воз¬ле многочисленных стендов и сидевшие на стульчиках, смело закинув ножку на ножку и вызывающе улыбаясь русским по¬
сетителям, мучительно стеснявшимся этих загадочных тощих американок и их обнажённых, выставленных напоказ, как экс¬понаты, коленок...
В это же время в Московских магазинах появилась новая одежда - штаны из чёрной или тёмно-синей ткани, прошитые несколькими рядами цветных строчек по всем швам, которые все называли «Техасы». Техасами их назы¬вали потому, что на заднем кармане этих штанов было вы¬шито жёлтыми нитками слово «ТЕХАСО» (видимо, имелся в виду американский штат Техас). Эти простые рабочие шта¬ны были прообразом современных джинсов. Но в отличие от современных модных штанов-джинсов их тогда ценили очень недорого, в 4 рубля 50 копеек. Одновременно модной стала обувь, названная тоже на американский манер - мо¬касины. Это были простые остроносые туфли или ботинки без швов и строчек на лицевой стороне, скроенные из цель¬ного куска кожи.
Потом покатила волна других зарубежных выставок и фе-стивалей, приездов музыкантов, художников, политиков из-за кордона. В известном на всю страну московском магазине - ГУМе, на третьей линии в музыкальном отделе стали продавать граммофонные пластинки непривычно большого диаметра, которые назывались «гигантами». На этих пластинках были записи американских певцов. Нарасхват шли Гарри Белафон- те, Фрэнк Синатра, мелодии оркестра под управлением Дюка Эллингтона, ну а потом и молодого красивого мальчика Элви¬са. Молодёжь повсюду напевала песенки Пресли и танцевала в подворотнях новомодный танец Рок-н-Ролл.
Начиналась недолгая пора в жизни страны, которую потом историки назовут мягко и ласково «Оттепелью». Можно было говорить открыто о том, за что раньше сограждане могли по-платиться личной свободой. Однажды в своём школьном дворе ученики обнаружили ворох книг, выброшенных из школьной библиотеки. Там преобладали книги Сталина, но среди них об-наружились и Сергей Есенин, и Михаил Шолохов. Именно эти книги были взяты их числа «приговорённых» к уничтожению изданий и зачитывались до дыр, видимо в качестве протеста, что ли...
Для многих москвичей эта оттепель означала приоткрытие в иной мир стальных, непроницаемых для идеологического влияния створок ворот на всех границах России! Оттепель озна¬чала также возможности в собственном творчестве. Появилась призрачная возможность помечтать о поездке в какую-либо ев¬ропейскую страну. Между тем для подавляющего большинства граждан привычка просыпаться под звуки Государственного Гимна СССР не изменялась. Вся Россия, и вся Москва в том числе, под бодрые слова из репродукторов: «А теперь перейдём к водным процедурам!» - торопливо умывалась, чистила зубы белым порошком с названием «Мятный», брилась безопасны¬ми бритвами с лезвиями «Матадор» и «на рысях» неслась к ав¬тобусным, трамвайным и троллейбусным остановкам. Опаз¬дывать на рабочее место даже на несколько минут считалось неприличным и опасным. Преимущество москвичей перед дру¬гими жителями страны заключалось при этом только в наличии к их услугам метро.
С тех пор прошла целая вечность, состоящая из небольших частиц времени!
Миллионы людей, населявших нашу страну, и те, кто был непосредственным участником изложенных событий, пере¬жили вместе с Россией её взлёты и падения. Судьбы учеников элитной художественной школы в центре Москвы сложились по-разному. Многие из них стали крупными художниками, скульпторами, архитекторами, кинорежиссёрами, учёными. Сама Московская Средняя Художественная Школа при Акаде-мии художеств СССР перебралась из Лаврушинского переулка на Крымский Вал. Да и Москва стала совсем другим городом с коренным населением, сильно разбавленным приезжим наро-дом из разных регионов России и даже из-за рубежа.
Однако имя Вождя всех времён и многих народов, пройдя с тех пор через сложные политические коллизии, наконец на-чинает занимать предназначенное ему по праву место в нашей истории. И вот теперь лично мне, перешагнувшему в следу-ющий век, безумно жаль утраченный тогда гранитный мону-мент, величаво и назидательно стоявший среди простых цветов в славном домашнем дворике Третьяковской галереи.
Ведь это был памятник не только Сталину, это был памят¬ник простому человеку, думавшему о судьбе страны, которую она примет и продолжит после его ухода из этой жизни...


XVII
Северный Кавказ, ущелье реки Кубань.
Храм на вершине горы Чу-ана -
Матери народа
Следы исчезнут многих поколений - Останется бессмертен только гений!
То, что мы делаем для себя, - Уходит вместе с нами,
То, что мы делаем для всех, - Остаётся навечно на этой земле!
Народная мудрость


Диффузионизм - (лат. - распространение) - философское учение, объясняющее развитие отдельных народов не их самостоятельной эволюцией, а исключительно заимствованиеми культурных дости-жений других народов в результате аккультации, культурных кон-тактов, ассимилияций и т.д.
Д
омбайское ущелье, переходящее в долину бурной и пол-новодной реки Кубани, и в XX, и в XXI веке было одним из самых притягательных объектов туризма для любите¬лей путешествий, знакомства с красотами природы и острых ощущений. Поэтому к самому истоку ущелья была проложена вполне приличная автомобильная дорога. Её начало лежало на южной окраине города Черкесска, некогда ранее называв¬шегося казачьей станицей Баталпашинской. Дорога заверша¬лась у подножья цепи горных вершин, между которыми нахо¬дились Клухорский, Санчарский и другие перевалы, ведущие к побережью тёплого и ласкового Черного моря.
Очередной комфортабельный автобус, наполненный празд-ной публикой, вооружённой кино- и фототехникой, проти-восолнечными очками, выехал из Черкесска и, прижавшись к правому берегу бурной реки Кубани, бравшей своё начало на ледяном юго-западном склоне белоснежного красавца Эль¬бруса ростом в пять тысяч шестьсот сорок два метра, по ровной и прямой дороге быстро достиг посёлка Усть-Джегута. На его южной окраине из окна автобуса пассажиру увидели головные сооружения Ставропольского оросительного канала, который отбирал у Кубани часть её воды и отправлял её на восток, в за-сушливые земли Ставропольского Степного Предкавказья. Лед¬никовая холодная вода зеленоватого цвета бешено билась в бе¬тонных створах плотины. Слева и справа возвышались крутые горы. Домбайское ущелье прорезало первый, не очень высокий Пастбищный Хребет. Теперь дорога была не так пряма, как рань¬ше, старательно следуя за петлями бурлившей справа реки. Впе¬реди были хорошо видны острые пики и крутые обрывы Скали¬стого Хребта. У подножья первых утёсов Хребта дорога раздва¬ивалась. Указатель со стрелкой направо и надписью большими белыми буквами на синем планшете говорил, что там находится ущелье Архыз, тоже место, желанное для многих любителей от¬дыха на вольной природе.
Но в этот раз путь экскурсионного автобуса лежал прямо вперёд по Домбайскому ущелью. Теперь дорога к цели путеше¬ствия лежала по левому берегу Кубани. Справа дорога почти отвесно поднималась к небесам. Горы были покрыты густым лиственным лесом. Впереди был расположен небольшой го¬родок Карачаевск и автобус, переехав через старенький мо¬стик, остановился на площади. Все путешественники вышли из автобуса, разминаясь и оглядывая окрестности. Рядом гу¬дела Кубань, с лёгкостью переворачивая огромные валуны. Моё внимание привлекла постройка, судя по всему храм ви¬зантийского типа, вознесённая неизвестным мастером высоко вверх и поставленная на плечо высоченной горы, островерхим пиком устремлённая в синие небеса. Местный житель пояснил мне, что эта гора на местном Карачаевском языке называется Чу-Ана (на карте было написано другое название - Шоана). Я долго рассматривал храм, вознесённый почти в небо, мечтая обязательно вернуться в это место, чтобы подняться к этой не¬обычной постройке, которой наверняка исполнилось на менее восьмисот лет.
Минут через сорок автобус вобрал в своё комфортабель¬ное чрево всех пассажиров и медленно, через тот же мостик, вновь выехал на дорогу. Через двадцать минут впереди, справа, тоже высоко на склоне горы, стоял ещё один небольшой храм, достойный внимания и исследования, но тут уже автобусной стоянки не было предусмотрено. Прямое ущелье упиралось в высокую цепь горных вершин: слева гора Домбай-Ульген и острый, как клинок горского кинжала, пик Инэ, правее гора Джугутурлючат и гора Софуджу. Но все эти горные захваты-вающие пейзажи были полностью вытеснены двумя древними храмами...
Лет через десять мне всё-таки удалось вернуться в эти места в Домбайском ущелье и подняться в горы, чтобы ознакомиться с двумя интересными старинными постройками. Поднявшись на Чу-Ану, обходя по периметру прекрасную трёхнефную по-стройку, хотелось бы удалиться в прошлые времена и узнать историю этого необычного строительства.
А было в те времена средневековья примерно вот что.
Вернувшись из своих длительных путешествий по Дону и его притокам, по Хазарии, а затем в Грузию и Армению, византий¬ский зодчий Милутин Милутинович вновь обратился к своему заветному замыслу о строительстве храма на вершине горы, вы¬соко вознёсшейся над долиной бурной горной реки - Гипанис. Уже наступившей дождливой осенью им было принято оконча¬тельное решение о строительстве храма и именно на вершине однажды увиденной им священной для жителей всех окрестных селений горы, носившей на местном наречии название Чу-Ана. Горцы поясняли Милутину, что на его языке, или на аланском языке, это будет звучать, как «Гора - Мать народа».
Место под будущую церковь было им выбрано не случайно. Когда он в сопровождении двух жителей из нижнего селения поднялся почти по отвесному склону вверх, то его покорил тот вид, который открывался с высоты относительно ровной пло-щадки: на долину реки Гипанис, на большой аланский город Хумару, расположенный напротив, на противоположных скло-нах долины, на окрестные островерхие вершины гор, густо поросших лесом. Площадка, на которой стоял Милутин, была некогда искусственно выровненным отрогом, плечом Чу-Аны на её южном склоне. С северной стороны площадку прикры¬вала островерхая вершина, на которую можно было подняться по едва приметной тропинке, но едва ли до половины. Дальше вершина была недосягаема. Проводник пояснил ему, что тро-пинка завершается на северном склоне входом в пещеру, в ко-торой хоронят ушедших в иной мир.
Милутин, внимательно осмотрев будущее место строитель¬ства ещё раз, осознал, что это будет непростое строительство. Подготовить площадку, возвести подпорные стенки к будущей западной части храма, как он подметил в Грузии, в Мцхетском Джвари - всё это потребует больших усилий и большого коли¬чества строительного материала. Но и другого решения зодчий уже не хотел. Он желал, чтобы церковь стояла, возвышаясь над всем этим жизненным пространством, под самыми обла¬ками, напоминая всем о высшем смысле этой недолгой земной части человеческого бытия и вечности человеческого духа, укреплённого святой православной верой.
Зодчий отныне любил проводить время в ущелье реки Ги-панис в любое время года. Эта бурная горная река начиналась на склонах огромной двуглавой, вечно заснеженной вершины, вознесшейся выше всех ледяных вершин в горной цепи Цен-трального Кавказа. Вечно скрытая белоснежными покрывала¬ми, эта гора намного превосходила остальные вершины Кавка¬за. Византиец всегда любовался этой вершиной, когда ему уда-валось подняться высоко в горы, тогда её раздвоенная вершина красиво парила над горными хребтами, горными долинами, а иногда даже и над облаками, сверкая своей ледяной шапкой на фоне пронзительного синего дневного неба, нежного розо¬вого утреннего или кроваво-красного вечернего небосвода.
Зодчий давно облюбовал место по течению реки, в котором левый берег почти вплотную приближался к высокой отдельно стоящей горе, скальными уступами поднимавшейся к небу.
Правый же берег реки полого поднимался над долиной, за-вершаясь кольцом крепостных стен, сложенных огромными «квадрами» каменных, слегка обработанных валунов. Крепост-ные стены казались неприступными для любого врага. Внутри стен, в мощном кольце их окружения, высились различные по-стройки. Там же, в крепости, некогда неизвестным Мастером был возведен базиликальный храм, состоящий из трех пристро¬енных друг к другу помещений. Милутину приходилось часто посещать эту крепость, город с названием на местном языке -
Хумара. В Хумаре он приобрел нескольких друзей, с которыми в праздники по местным традициям необходимо было встре-чаться и участвовать в ритуальных действиях.
Но более всего мастера привлекала уже известная ему вы-сокая гора на берегу реки. Однажды с очередной похоронной процессией Милутин с трудом попытался подниматься по кру-тым склонам этой горы. Узкая извилистая и крутая тропа выве¬ла процессию более чем на половину высоты Чу-Аны. Здесь, на этой ровной, обширной площадке, он уже был год назад. Здесь почти ничего не изменилось. Обойдя по краю всю пло¬щадку, зодчий прикинул для памяти её размеры. Проводник же пояснял византийцу, что здесь можно было расположиться всей процессией и выполнить два ритуала, один - отпевание покой-ника по православному обряду, а другой - языческий - проща¬ние с покойным огненными струями. Для этого обряда в южной части площадки, прямо в скальном грунте были выдолблены четыре глубокие лунки, которые заполнялись особой горючей смесью. Если уходил из жизни высокопоставленный соплемен-ник, то после отпевания и прощания с умершим зажигали го-рючую смесь в лунках перед заходом солнца, которая, сгорая, выбрасывала высоко вверх пурпурные и фиолетовые огни. По-дожжённые в лунках вещества устремлялись высокими стол-бами разноцветного пламени, оповещая окрестные поселения о произошедшем. Менее именитые усопшие отмечались огня¬ми зелёного и желтого цвета. В отдельных случаях огней, со-провождающих покойного, вообще не полагалось.
На вершине горы размещалось место для захоронения усоп-ших. После отпевания покойного и возжжения огней его тело на руках несли по узкой тропинке вверх, на северный склон горы, наиболее труднодоступный, и помещали в углубления, высеченные в стенах пещеры. После того как покойника укла-дывали в его помещении, отверстие в скале прикрывали ка-менной плитой. Таким образом вся верхняя часть скалы, пикой устремлённой в небо, постепенно заполнялась телами новых и новых вечных «жителей» - детей самой Чу-Аны.
Милутину понравился такой языческий обычай - зажигать огни в память о покойном. Высоко устремленные в бездонное вечернее небо разноцветные огни словно сопровождали душу человека, уходящего в иной мир. Зодчий неоднократно осма-тривал эту площадку на южном плече высокой Чу-Аны со сто-роны ущелья, с территории города Хумары и с окрестных, воз-вышающихся над Чу-Аной гор.
В конечном итоге, после долгих раздумий и сравнений, зод¬чий решил, что задуманный им храм он возведёт именно здесь, на выбранной им ровной площадке, созданной ветрами, господ¬ствовавшими здесь тысячелетиями до его появления в этих кра¬ях.
- По ущелью, на дне которого была проложена дорога от пе-ревала, будут постоянно передвигаться люди, и всегда их взор остановится на храме, так высоко вознесшемся над окрестно-стями» - тихо вслух говорил сам с собою Милутин, ещё раз ос-матривая из долины склоны Чу-Аны, устремившиеся к самому небу.
Византиец ещё раз убедился в том, что именно здесь он смо-жет построить свой храм, который будет видно издалека, и этот храм он сможет посветить своей утрате - Милице, погибшей в давние времена из-за своей по-детски откровенной и беском-промиссной любви к нему!
Для возведения храма зодчему необходимо было найти ме-сто в окрестных горах, где можно было разрабатывать пригод-ный для строительства камень. Зодчий со своими помощниками исходил все близлежащие ущелья. Поднимаясь вверх по тече-нию рек и ручейков, зодчий всё чаще встречал небольшие, ино¬гда разрушенные храмы, очень простые по своей конструкции, сложенные методом напуска каждого последующего ряда ка¬менной кладки над предыдущим. Милутин видел, что каменная кладка велась «насухо», без известкового раствора. Его интере¬совали причины разрушения этих построек. Зодчий обращался с настойчивыми расспросами к местным жителям о причинах разрушения этих храмов. Вначале он полагал, что постройки разрушались теми, кто противился принятию православной веры. Однако его убедили в том, что в разрушениях повинны злые духи гор, которые заставляют их время от времени вздра¬гивать. Тогда земля уходит из-под ног и рушатся каменные сте¬ны, осыпаются склоны ущелий, сбрасывая сверху огромные каменные валуны.
Это обстоятельство заставило задуматься Византийца о надежности строительства храма на самой вершине Чу-Аны. Он понимал, что можно найти такое инженерное решение, ко¬торое сделает постройку долговечной и надёжной, несмотря на любые усилия нечистых сил в недрах этих гор. Сложность строительства заключалась в том, что здесь, в этой дикой и вар¬варской стране, невозможно было получить хорошей строи¬тельной извести для надежного скрепления каменной кладки. Значит, известковый раствор можно и нужно чем-то заменить или усилить его действие.
Однажды, осматривая по своему обыкновению очередное урочище, он поднялся в гору по протоптанной дорожке и она вывела его на чистую от деревьев поляну, расположившуюся на вершине небольшой горы, заросшей мощными деревьями. На поляне он увидел несколько необычных сооружений, подоб¬ных которым он ещё не встречал в этих горах. Из крупных ка¬менных блоков были возведены стены почти квадратных в пла¬не сооружений, поднимавшихся чуть выше его роста. В стенах этих странных построек, обращённых на поляну, были устроены круглые, почти правильной формы отверстия такого размера, что человек бы с трудом мог в него проникнуть. Каждая сте¬на сооружения состояла из одного или нескольких каменных монолитных блоков, грани которых были очень хорошо приг¬наны друг к другу. Сверху стены были перекрыты огромными плоскими мегалитами, равномерно опиравшимися на все стены сооружения. Милутин очень внимательно осматривал все эти постройки и нашёл, что человеком они построены очень давно. Его удивило то обстоятельство, что на стенах этих странных из¬ваяний из огромных камней не было видно ни одной трещины или разлома. Византиец долго ходил вокруг этих мегалитов, ни¬когда не виданных им ранее, заглядывал через круглые отвер¬стия вовнутрь, но и это не подсказало ему разгадку прочности и устойчивости этих огромных и тяжелых сооружений.
Он ещё несколько раз будет возвращаться на эту поляну ка¬менных призраков (именно так он для себя назовёт это место), чтобы понять источник их «долголетия». Ему казалось, что раз¬гадка лежит где-то очень близко, только протяни руку! Но пока эта разгадка оставалась вне досягаемости его разума.
Для непременного решения этой задачи Милутин часто уда¬лялся в Кяфарское ущелье. Более красивой природы, чем там, он не видел ни в одном из окрестных ущелий. Именно в этом ущелье он хотел построить свой дом на северном склоне высо¬кой пологой горы. Он понимал, что тогда ласковое зимой и горя¬чее летом солнце будет хорошо греть стены его дома своими лу¬чами. Комнаты его дома будут обращены на юг и восток, чтобы лучи солнца первыми попадали ему в лицо, и тогда бы там, в его доме, посещали бы его светлые мысли. Аланский вождь для этих целей выделил ему помощников и большое количество рабов, захваченных им на Востоке. Для строительства Милутин выбрал красивую излучины реки и внимательно осмотрел окружающий её лес. По отметинам «высокой» воды на стволах старых де¬ревьев он видел, куда может подняться паводковая вода в этом ущелье и тем самым повредить возведенную им постройку. Зод¬чий выбрал площадку для строительства дома именно с таким расчётом, чтобы его будущий дом стоял выше самой «большой» летней воды, образующейся при таянии снега на вершинах гор.
Часто задумываясь над загадкой каменных призраков, пришедших из далёкой вечности, Византиец наконец понял причину их живучести в условиях коварных гор: тяжёлое пе-рекрытие этих старинных построек, уложенное поверх других камней, своим большим весом удерживает каменную кладку стен в одном и том же положении, несмотря на всех, усилия подземных злых духов. Даже если сама земля сдвинется с ме-ста, то и в этом случае тяжёлые каменные блоки, уложенные на стены, заставят их стоять прочно, придавливая сверху тяжё¬лой каменной кровлей, вес которой не в силах сдвинуть с места даже самые злые духи в недоступных недрах этих гор.
«Так кто же установил эти плиты на камни, если даже злым духам они оказались не под силу?» - много лет спустя задавал он сам себе этот вопрос и не мог найти на него ответа.
Свою догадку он решил проверить на строительстве своего собственного нового дома в Кяфарском ущелье.
Для строительства дома Милутин повелел заготавливать камень на склонах черных скал. Здесь известняк удобно слоил-ся, а сам камень можно было хорошо обрабатывать, предавая ему правильную призматическую форму. Зодчий сам выбрал и повелел рабам подготовить место в скалах для вырубки пра-вильных блоков удлиненных размеров. Камни должны были, по мысли зодчего, перекрывать три или даже четыре ряда клад¬ки обычными камнями. Такая схема каменной кладки стен должна была обеспечить её надежность от подземных толчков.
На расчищенной от растительности площадке рабы начали работу по закладке стен дома самого Зодчего. Работа продолжа¬лась не так уж долго. Помня о разгаданной им тайне долговеч¬ности древних построек, зодчий распорядился самые верхние три ряда каменной кладки стен выполнить из самых тяжёлых и самых длинных камней, так чтобы каждый из этих мегалитов накрывал собой по пять-шесть рядовых камней кладки. Милу¬тин сам лично следил, чтобы верхние ряды циклопических ка¬менных блоков были уложены на хорошую известь, идеально ровно и правильно, как и было им задумано.
После возведения каменных конструкций стены были пере-крыты тяжелыми бревнами из срубленных ещё несколько лет назад стволов столетних буков. Поверх этих стволов были на-стланы поперёк стволы потоньше, и уже поверх них положили толстый слой тростника и гибкую лозу орешника, чтобы обра-зовались скаты кровли. И уже поверх этого покрытия настели¬ли последний, защитный слой из дёрна. Уложенный с уклоном в две стороны, дерн надежно защищал просторное помещение дома от летнего зноя, зимних холодов и проливных дождей.
По местным традициям пол в доме настилали из сырой глины в несколько слоёв с послойной же трамбовкой. В итоге пол в доме получился ровным и твёрдым. Изнутри помещения и потолок дома были в несколько слоёв оштукатурены глиня-но-известковым раствором, который после сушки приобрёл светло-песочный цвет.
Когда работы будут полностью завершены, на твердую гли¬ну настелят ковры, тканные руками, в несколько слоев, что-бы необутые ноги не чувствовали холода и сырости, идущих от земли.
По глиняным полам, накрытым коврами в несколько слоёв, удобно было ходить, не производя лишнего шума, чтобы не бес¬покоить домашних. Дом был построен к тому времени, когда на деревьях, густо покрывавших склоны гор, стали появлять¬ся жёлто-золотые листья. Священник из Архызского городища освятил законченную постройку и её хозяина святой водой, прочёл несколько молитв о здравии зодчего и долговечности возведённого для него дома. В своём новом доме Византиец появлялся не так уж часто. Значительную часть времени ему приходилось проводить в окрестных ущельях в поисках хоро-шего камня и сырья для обжига качественной извести. В его но¬вом большом доме обживали многочисленные комнаты пятеро его слуг. Они топили очаги, чтобы стены были всегда тёплыми, обустраивали дворовое пространство, заготавливали на долгую зиму сухие ветви отмирающих деревьев для отопления жилых комнат.
После постройки своего дома Милутин задумался о рекон-струкции небольшого храма в Архызе. Это была самая старая постройка в городе, и у зодчего созрела мысль устроить вну¬три центральной части храма четыре опоры, разобрать часть кровли и возвести над ней круглый барабан с традиционным пологим куполом, который можно будет увенчать каменным византийским крестом.
Задача была не из простых. Стены и своды этого храма, сло-женные древними аланскими зодчими, судя по всему не менее чем двести лет назад, из плохо обработанных камней разного размера, были не так уж прочны. Вначале зодчий распорядил¬ся возвести внутри церкви четыре опоры квадратного сечения под самое перекрытие, чтобы при разборке свода его конструк¬ции могли опереться на столбы. Милутин полагал вначале, что эти четыре опоры будут временными. Однако потом, после кладки барабана над сводом, ему показалось, что эти четыре столба под сводами храма не будут лишними. В процессе пере¬стройки храма Византиец несколько раз отлучался из Архыза и однажды заметил, что разметка столбов была сделана непра¬вильно, с ошибкой, поэтому подкупольный барабан получился овальной формы вместо правильного круга.
Тем не менее, после завершения всех работ, внутреннее пространство этой церкви совершенно изменилось, и оно ста¬ло похоже на традиционный византийский трехнефный храм. Появление главы, увенчанной крестом, над прежней церковью и устройство с восточной стороны трех полукруглых апсид было одобрено жителями Архыза. Такое преображение храма было для всех неожиданным, и Милутин среди местных жите¬лей получил прозвание Византиец, но и прежнее Зодчий, тоже осталось за ним. Теперь, когда Византиец шел по улицам Архы¬за или Хумары, встречные жители уважительно приветствова¬ли его словами: «Спаси Бог!».
Наконец настало время вновь подумать о строительстве хра¬ма на горе Чу-Ана, который вознесётся над долиной Гипаниса. Ранней весной Византиец со своими помощниками перебрался непосредственно к подножью горы. Прямо над бурным пото¬ком Гипаниса, на небольшой каменной площадке, для Зодчего был поставлен временный квадратный дом из стволов деревьев, обмазанных глиной, и крытый камышом, небольших размеров. Здесь он мог отдыхать, принимать своих друзей, размышлять над всеми проблемами возведения будущей постройки, делать свои расчёты. Сюда же Византиец перевёз свой драгоценный мешок с книгами, и здесь он мог спокойно делать свои записи.
Вначале необходимо было построить дорогу к средней ча-сти Чу-Аны, чтобы подвозить на её высоту необходимый стро-ительный материал. Перед началом строительства Милутин ис¬ходил пешком все подходы к горе и выбрал площадку, откуда он непосредственно станет руководить строительством храма. Её невозможно было увидеть со стороны дороги - она распола-галась на противоположном склоне горы. Подходы к ней были непростые. Для организации строительных работ придётся проложить к её вершине дорогу, по которой придётся достав-лять все строительные материалы. Сама площадка под храм будет ещё метров на двадцать выше. Наконец наступил день, когда Византиец смог начать работы на Чу-Ане. Сотни людей из окрестных селений помогали ему в этом. Бесконечная ве¬реница осликов поднимала к нижней площадке заготовленный в соседнем ущелье камень. Его укладывали в огромные бурты. Сюда же привозили известь, которая уже пять лет пролежала в огромных, специально для этой цели отрытых ямах.
Пока заготавливалось нужное количество камня и извести, Милутин руководил расчисткой склона, по которому он про-ектировал устройство подпорной стены, которая должна была нести на себе тяжесть западной стены храма. Это было не так просто сделать, так как по нему, цепляясь корнями, росли дере¬вья и кустарники, кое-где скала рассыпалась даже при лёгких соприкосновениях с ней.
Работа шла день и ночь, и скоро всё было подготовлено для начала строительства. Зодчий собрал всех местных жите¬лей и по старым византийским традициям давно знакомый ему священник из Сентинского храма окропил место будущего хра¬ма освященной водой. После этого ритуала обученные зодчим мастера принялись за устройство подпорной стены, на которую должны были опереться западные стены будущей церкви.
В основание будущего храма в тот день были заложены пер-вые камни, и день ото дня стена стала подниматься вверх...
Она росла медленно, но Милутин видел, с каким тщанием ведётся работа, и не настаивал на ускорении кладки. Он пони-мал, что от надежности именно этой конструкции будет зави-сеть и долговечность храма.
День за днём стена поднималась вверх и вскоре сравнялась с той площадкой на южном плече Чу-Аны, которая была им вы-брана под возведение церкви.
Теперь Зодчий каждый день поднимался на неё и рассчи-тывал, расчерчивая на подготовленном под строительство ос-новании длинной острой палкой (словно гигантским «стилом») расположение стен и шести колонн, которые в недалёком бу-дущем станут несущим каркасом завтрашней церкви. Милутин долго разрабатывал чертежи будущего храма и наконец, к на-чалу постройки, на пергаментах он изобразил план и фасады. Для него самым сложным было принять инженерные решения, которые бы обеспечили надёжность будущей постройки, рас-положенной на самом краю скалы.
Теперь же он переносил рисунок с чертежа на грунт. При по-мощи длинной верёвки с завязанными на ней узлами различ¬ной величины зодчий выверял «прямой угол» на углах плана церкви и правильность расположения всех шести колонн. Ког¬да зодчий окончательно убедился, что всё начерченное им на основании будущего храма правильно - он велел своим по¬мощникам забить в углах чертежа на выровненном известко¬вом основании деревянные колышки.
Нужное инженерное решение в его сознании созрело. В конечном итоге он предусмотрел: поставить основания стен и колонн на известково-песчаную подготовку и не устраивать жесткую связь между основанием пола и основанием несущих конструкций. Вся опорная часть храма, его подошва не должна составлять единое целое с монолитом колонн и стен.
Когда рабочие выложили и выровняли требуемую ему ров-ную площадку и известково-песчаный раствор через несколько месяцев набрал нужную ему прочность, Византиец распорядил¬ся настелить листы пергамента в несколько слоёв под контур будущих стен и под квадратные основания колонн. Он полагал начать каменную кладку конструкций по ковру из пергамен¬та, чтобы не допустить соединения известкового раствора кон¬струкции основания с известковым раствором конструкций стен и колонн. Такой приём должен был обеспечить устойчи¬вость церкви в случае сильного подземного толчка: как говори¬ли аланы, когда подземные боги сердятся - земля ходит ходу¬ном. Этот приём Милутин подсмотрел у местных строителей, на самых древних каменных жилых, хозяйственных и храмо¬вых постройках.
Строительство храма незаметно подошло к самому ответ-ственному периоду - началось возведение стен и шести квад-ратных колонн под своды в центре храма, на которые станут опираться основания крестовых сводов в боковых нефах и под- пружные арки, которые понесут на себе барабан и купол храма. Милутин рассчитал, через какое количество рядов обычной каменной кладки будут проложены связывающие их ряды уд-линенных, тяжелых каменных блоков, которые должны будут добавлять прочности, устойчивости и надёжности всему камен¬ному каркасу церкви и «удерживать» стены храма от разруше¬ния в случае сильных подземных толчков. Византиец во время строительства не отходил далеко от церкви и все время держал работы под своим неустанным оком и был вполне доволен сво¬им наблюдением за ходом строительства.
К концу осени все стены по периметру плана, шесть ко¬лонн и своды были завершены. Самой сложной частью работ оказалась кладка четырёх подпружных арок в центральной части храма. Эти ответственные конструкции были возведены из больших плоских плинф - керамических кирпичей по типу византийских. Эти кирпичи были хорошо обожжены в специ-альных печах, которые Милутин неожиданно для себя обна-ружил в архызском урочище, неподалёку от городских стен, в глубине Церковной балки. Там же он впоследствии обжигал такие же кирпичи для кладки подпружных арок и сводов Со-борного храма в Архызе - столице Западной Алании.
Через две недели перерыва работ, чтобы дать известковому раствору в арках набрать нужную прочность, можно было про-должить строительство дальше. Теперь оставалось лишь выпол¬нить кладку гранёного барабана над центром храма и перекрыть его граненым же сводом. Но Милутин, проверив состояние кладочных швов между кирпичами в арочных конструкциях, принял решение не торопиться с завершением этих работ. Он по¬лагал, что известковый раствор ещё не набрал достаточно проч¬ности, чтобы воспринимать новые нагрузки. Было решено при¬остановить строительство ещё на две недели, чтобы избежать возможных нарушений уже возведённой части здания. Спустив¬шись вниз, к самой реке, зодчий долго и внимательно рассматри¬вал своё детище, которое отсюда выглядело совсем маленьким, и нашёл, что все решения были приняты им правильно.
Тем не менее, несмотря на задержки, к первым снежинкам, упавшим впервые в этом году с неба, купол храма был завер-шен, тщательно укрыт плоскими каменными плитами, специ-ально отобранными для кровельных работ, - лещадью, и на его вершине был установлен простой византийский крест, выте-санный им собственноручно из каменной глыбы, привезённой специально для этого из соседнего ущелья.
Византиец после завершения всех работ не раз проезжал верхом по дороге, проложенной в долине Гипаниса и с разных видовых точек оценивал своё детище и всегда находил его вполне удачным. И из-под подножья горы, и с дальних точек храм на плече Чу-Аны производил потрясающее впечатление. Даже проезжий, чужой народ замечал эту крошечную издали церковь с набело оштукатуренными известью стенами, свер-кающими от этого в солнечных лучах. Все восторгались сме-лостью автора, поставившего на недосягаемой высоте храм на столь малой площадке.
Владетельный князь Алании Георгий тоже прибыл со сво-ими приближенными подивиться этому маленькому чуду в заоблачной выси и также остался доволен работой своего ви-зантийского Зодчего, столь ювелирно выполнившего свою не-лёгкую задачу. В подарок за возведённую постройку Милутин Милутинович получил от владетельного Князя рослого моло-дого коня, что в горах всегда считалось одной из самых доро¬гих наград. Горцы говорили, что умелый воин сам себе в бою достанет острый клинок, привезёт из похода золота и серебра для приобретения женщины, но вот доброго коня под своё сед¬ло можно получить только в дар от доброго человека.
К следующей весне была завершена внутренняя отделка храма и начаты росписи стен и алтарной части. Исполняли эти работы мастера из сопредельной Грузии, пришедшие сюда через трудный Санчарский перевал. Вначале на стенах по све-жей штукатурке были выполнены эскизы древесным углем. Их придирчиво осматривали священники окрестных храмов, и по-сле долгих споров и дискуссий основные сюжеты были одобре¬ны. Художники вначале подготовили необходимый материал: пигменты, клеи, добавки для их стойкости, камни для расти¬рания и перемешивания пигментов и прочие премудрости, не¬обходимые для исполнения росписей. После молебна и благо- словления от церковных иерархов художники приступили к ра¬ботам. В алтаре и боковых нефах стояли иконы и горели свечи, время от времени один из священников читал молитву и кадил ладаном. Иногда сами художники потихоньку распевали тихи¬ми голосами псалмы на грузинском языке. Зодчему нравились эти мелодичные распевы, и он всегда с удовольствием слушал их, наблюдая за ладными и спорыми движениями их рук, воо¬руженных кистями из конского волоса. День за днем из-под их кистей рождались святые образа на ранее белоснежных стенах и сводах храма.
Росписи на стенах выходили красивыми картинами, точно в соответствии с библейскими канонами. Милутин часто приса-живался в храме на третьей алтарной ступени и отдыхал от тру-дов, наблюдая за тем, что делают его помощники внутри храма. Садиться на ступени в алтаре было не принято, и только ему дозволяли делать священники, долгим взглядом осматривая созданный его стараниями интерьер церкви. Византиец и тут остался доволен собой: пространство в храме красиво раскры-валось тремя нефами, поддерживаемыми шестью стройными высокими колоннами, плавно переходящими в цилиндриче¬ские крещатые своды и подпружные арки.
Настоятель был тут же, и мягкий, бархатный голос свя-щенника красиво звучал и отчётливо проникал во все уголки церкви. Византиец специально заходил в самые дальние части храма, стоял за колоннами, выходил даже в северный и южный притворы - везде слышимость была отличной, и каждое сло¬во отчётливо доходило до его ушей. Милутин остался доволен своей работой! Ведь в церкви каждое сказанное даже шёпотом слово должно достигать ушей Божьих.
После завершения этой работы зодчий неожиданно пере-стал интересоваться обыденными, земными вещами. Он даже значительно реже стал прогуливаться по Архызу и общаться с теми, кого знал уже много лет своей жизни в Алании. Эту новую особенность в поведении Византийца заметили многие и между собой вначале обсуждали это, но прошло время, и все приняли как должное изменения в его характере.
Его словно подменили. Он стал часто уходить в горы, совер-шая не очень длинные прогулки по окрестным ущельям. Трудно было понять его домашним, что он искал в этих долгих прогулках.
Больше всех страдала от этих долгих отлучек Зодчего из дома по-прежнему, несмотря на прошедшие годы, всё ещё красавица Патимат. В её тёмных выразительных глазах цари¬ла острая боль и долгое отчаяние. Но она была для Милутина всего лишь женщина и не более того, она это слишком хорошо понимала, поэтому не могла себе позволить выразить своё мне¬ние и свои чувства к нему. Неоднократно Патимат пыталась рассказать своему Зодчему, что мучает её, но он всегда, пред-видя её мысли, властным жестом руки останавливал не начав-шийся между ними разговор и покидал дом, когда на короткое время, а когда и надолго. Именно поэтому Пати (так ее звали домашние) старалась не говорить о том, что её так волнует. Прошло ещё несколько лет. И это прошедшее время показало, что сердечности отношений между ними не случилось. Даже её и его две девочки и один мальчик, родившиеся один за од¬ним и уже ставшие взрослыми и разумными детьми, не связали их в прочную семью, как это было принято у горцев. Милутин с рождения относился к ним без особой теплоты.
Патимат уже давно догадывалась, да и не могла не пони-мать, что кто-то стоит между ними непроницаемой стеной, но так и не смогла увидеть свою соперницу, а сам Милутин не подпускал её к своей личной тайне, скрытой и большим вре-менем, и большим расстоянием.
Но была и ещё одна причина изменившегося внутренне¬го состояния Зодчего. Милутин, много увидев в своей жизни и приобретя собственный опыт строительства, хотел перенести свои рассуждения на пергамент. Этого требовала его душа. Но слова ни на латыни, ни на греческом не ложились на серые ли-сты хорошо выделанной овечьей кожи. Однажды Византиец попробовал писать по-славянски, используя новую азбуку, при¬сланную ему из Константинополя с очередным посланником, перешедшим через горный перевал. Но и с этим опытом ни¬чего не вышло. После неоднократных попыток излагать свои собственные мысли об архитектуре Милутин оставил не реали¬зованными свои желания и стал ещё более замкнутым. Он ещё несколько раз брался за изучение книг римлянина Витрувия, но потом кожаный мешок с футлярами спрятал подальше и во¬обще о нём забыл.
С тех пор его путешествия по окрестным ущельям стали его излюбленным проведением времени.
Византиец в очередной раз ушел в горы по узкой тропе, начинавшейся почти от дверей его дома. В последнее время он стал всё чаще уходить надолго от своего очага. Это вначале не очень тревожило его домашних. Мужчина вправе решать, чем ему заниматься, и в обычаях горцев мужчина никогда не объяснял своей семье, куда и с какой целью он направляет¬ся. Тем более что Милутин Милутинович, к которому во всех близлежащих селениях Алании относились как к неземному, божественному человеку, никогда в горах не попадал в труд¬ную ситуацию. Когда он говорил - все ловили каждое его сло¬во, когда он что-либо делал - все с замиранием в душах наблю¬дали за его руками, когда он думал - никто не смел отвлечь его от мыслей, посещающих в тот момент его голову, когда он молился - все в храме, включая и священников, умолкали и внимали его словам...
Однако в этот раз Милутин ушёл надолго. Прошло уже не-сколько недель, и ему пора бы наведаться в свой дом. Патимат день за днем видела плохие сны, советовалась с настоятелем соборного храма, отцом Феофилом, который был близок с Зод¬чим, но и он ничего ей не смог сказать, чтобы успокоить её сердце, предчувствовавшее беду, произошедшую с её люби¬мым Зодчим, где-то высоко в горах. Ей оставалось только под-ниматься на Лунную поляну, откуда с лысой округлой вершины, возвышавшейся над окружающими горами, открывался хоро-ший вид на цепь высоких, гранёных снежных пиков, острыми зубьями врезавшихся в синее небо.
Патимат подолгу стояла на этой поляне и до боли в своих тём¬но-коричневых глазах всматривалась в ледник на Клухорском пе¬ревале, словно сердцем чувствовала, в каком месте нашел свой последний приют её Византиец, зодчий, занесённый ветром судь¬бы в эти горные края из далёкой Византии, страны, создавшей но¬вую цивилизацию на значительной части Европы и Азии.
После того, как византийский зодчий Милутин Мидути- нович завершил строительство храма на плече высокой горы Чу-Ана и храм вознесся в поднебесье над ущельем реки Гипа-нис, настроение его резко изменилось. Он перестал как ранее подолгу сердечно и дружелюбно общаться с аланами. Он стал замкнутым и совершенно неразговорчивым, нелюдимым чело-веком.
Те, кто знал его раньше, поражались произошедшим с ним переменам. У Милутина изменилось всё в его облике: былая стройная осанка стала согбенной, плечи опустились к земле, его волосы, ранее красивого светло-русого оттенка, теперь ста¬ли неопределённого землистого цвета с серым налётом. Взгляд стал совсем другим, потерял свою остроту, а зрачки посветле-ли, скорее полиняли, и потеряли свой сине-серый насыщенный отсвет. Зодчий никогда не смотрел на себя в зеркало, которым пользовались женщины. Поэтому он не мог видеть перемен, с ним происходивших в последние годы. Конечно, многое он чувствовал...
Для Милутина, казалось, совершенно перестало существо-вать его любимое занятие - зодчество, которому он беззавет¬но отдал столько лет своей жизни. Он больше не вмешивался в строительные дела, даже если от него этого требовали се-рьёзные обстоятельства. Он перестал интересоваться, как идёт возведение большого трёхапсидного соборного храма в север-ной части города Архыза. Этот храм уже заметно возвышался среди прочей застройки высоким цилиндрическим барабаном, поднявшимся над долиной реки. Его перестали интересовать старинные постройки, которые часто и повсеместно встреча-лись в соседних ущельях, и ему перестали докладывать о них, видя его полное безразличие. Он стал замкнутым даже в сво¬ей собственной семье. Со своими близкими он за целый день мог не произнести ни единого слова. Домашние с некоторых пор привыкли понимать его по взглядам и жестам, и это было для всех непривычно.
Один только Византиец знал, что с ним происходит в последние несколько лет и какие воспоминания о прошлом не отступаются от него, требуя расплаты как за содеянное, так и за не содеянное в его былой жизни, и он часто задумывался над этим.
Когда два года назад была завершена кладка каменных стен храма на Чу-Ане и над граненым пологим куполом воз¬несся простой византийский крест, высеченный умелым каме¬нотёсом из куска серого гранита, зодчий понял, что для него наступает новый поворот в судьбе и его ему не избежать. Свой первый обет он выполнил ранее, заложив и построив по всей Западной Алании двенадцать больших и маленьких православ¬ных храмов. Второй обет он выполнил, завершив строитель¬ство Чу-Анинского храма на святой горе предков всех алан. Ему казалось , что именно это место было самым подходящим для исполнения его замыслов.
Стоя в этом храме, среди ровных, набело окрашенных из-вестью стен, Милутин обратил внимание на то, что ему с не-которых пор перестала приходить в его снах и видениях юная красавица Милица. Это тревожило его, потому что он считал себя виновным в её гибели. Он уже давно не видел её образ, и он стал ему забываться. Византиец даже несколько раз на¬вещал Сентинский храм, где впервые в алтаре, с внутренней стены абсиды на него смотрела умоляющими глазами его пре¬красная Милица, его несбывшаяся судьба. Но более он её глаз не встречал на своём пути.
Византиец тогда ещё не мог понять, почему так внезапно у него пропала призрачная связь с его любимой, которая не мог¬ла оставить его вот так просто и неожиданно...
Византиец с тех пор сильно затосковал по своей далёкой Сербии, своей дальней, сегодня недосягаемой для него роди¬не, по городу Константинополю, с которым у него осталось так много связано, по тёплому ласковому морю, на берегах которо¬го в его жизни произошло столько разных, в том числе и столь трагических событий. Ему до боли в душе хотелось бы лишь одним глазом вновь увидеть золотой интерьер Святой Софии, посмотреть на её отражение в лазурных водах залива Золотой Рог и вновь подышать воздухом большого города.
Конечно же, местная природа в горных ущельях Кавказа была своеобразна и хороша: красивые лабиринты горных до¬лин со склонами, поросшими густым, малопроходимым ле¬сом, скальными обрывами и водопадами, с бурными потоками горных рек, с остроконечными пиками заснеженных горных вершин. Византиец до самых отдалённых глубин своей души искренне полюбил всё это и восхищался и зимними, и летними пейзажами той страны, куда его забросила судьба. Но это была не его земля, не его «краина».
С тех пор как с караваном, через горный перевал он пришёл сюда и исправно выполнял волю Святого Константинопольско-го престола, прошло много лет. Им было написано много посла-ний в Константинополь и отправлено с миссионерами, не часто, но прибывающими в Аланию. Ему не было известно, доходят ли его послания до адресата, но в ответ он ничего не получал. У него сложилось впечатление, что о нём в той далёкой столи¬це просто забыли. Лишь два раза он покинул Западную Аланию, помня своё обещание настоятелю монастыря ознакомиться с землями Алании на севере и со страной по южную сторону гор. Однажды, совершив путешествие в степи, к широкой реке Дон, и увидев своими глазами поистине бескрайние пустые, без еди-ного деревца до горизонта пространства, Милутин испугался этой безбрежности местной земли. Вернувшись из этого путеше¬ствия в свой Архыз, он дал себе слово: в степи больше ни ногой.
От тяжелых мыслей и тоски по родине его отвлекла труд¬ная работа по возведению храма на священной для алан горе. Он ещё не знал, что будет связано в его жизни с этой построй¬кой. Зодчий трепетно относился к своему последнему архи-тектурному детищу, словно понимал, что эта постройка станет завершающей в его жизни, хотя он в своём возрасте едва по-добрался к середине жизни. Что-то предчувствуя, он совершил тайно от всех поступок, подсказанный ему свыше.
Никто из ближайших помощников Византийца не знал, что он в основание Чу-Анинского храма, в специальную нишу, устроенную в нижней части западной стены, стоящей над про-пастью, заложил кожаный мешок со своими самыми ценными документами. В этот же мешок он положил и свои собствен¬ные заметки и размышления об архитектуре, сделанные им са¬мим или подсказанные ему другими зодчими в беседах об ин-женерном искусстве. Византиец надеялся, что эти ценные бу-маги через много лет найдут своего нового хозяина, который сможет правильно распорядиться его наследием, собранным им за всю его жизнь.
Зодчий решил увидеть ещё раз в своей жизни бескрай¬нюю гладь синего моря. Местные жители говорили зодчему, что если подняться на недоступные остроконечные вершины Клухорского перевала и посмотреть на его противоположную сторону, то в ясную погоду можно увидеть синюю морскую гладь, которая может соединить его с противоположным бере-гом, от которого уже рукой подать до самого Константинополя, но только как туда добраться?
Зодчий уже давно обдумывал свой поход на этот трудный перевал. Сложность лишь в том, что восхождение на эти мало-доступные вершины Кавказа ему нужно будет совершить в оди¬ночку. Он принял это решение потому, что далее ему предсто¬ит совершить поступок, который не нуждается в попутчиках и свидетелях. Милутин дождался середины лета, когда снега в горах остаётся совсем мало и обнажаются земля и скалы на высокогорных тропинках, ведущих к перевалу, позволяя лег¬че и без посторенней помощи, в одиночку подобраться к нему.
Византиец заблаговременно готовился к предстоящему по-ходу в горы. Он приготовил длинную, до пят накидку из толстой валяной овечьей шерсти, которую всегда берут с собой в высо-когорье местные жители. Ещё несколько месяцев назад зодчий вырезал в лесу посох с крюком на толстом его конце. Такой по¬сох горцы называют «герлыга». Им очень удобно пользоваться, передвигаясь по крутым склонам горных ущелий. Много про¬дуктов питания Милутин решил с собой не брать. Он давно нау¬чился находить для себя еду в горах: под землёй в виде сладких корешков, в траве в виде колосков и грибов, на кустарниках в виде всевозможных ягод, на деревьях в виде всевозможных плодов и орехов.
Проснувшись раньше обычного в один из летних дней и по¬чувствовав, что в ближайшие несколько дней будет стоять яс-ная и ровная, безветреная погода, Милутин собрался в дальнюю дорогу, взяв то, что приготовил заранее для задуманного им по¬хода. До начала подъёма в горы Зодчий решил преодолеть путь по дорогам ущелий Алании верхом на своей любимой лошади, с которой был неразлучен уже много лет. Он быстро заседлал свою послушную красивую лошадь, прикрепил к седлу неболь¬шую поклажу, вывел её под узду на дорогу, легко вскочил в сед¬ло и, пришпорив, пустил её рысью.
Зодчий старался не смотреть по сторонам, он думал о пред¬стоящем восхождении к заснеженным горным вершинам, о том, что предстоит ему испытать в самом ближайшем буду¬щем.
Знакомая дорога по окрестным ущельям сейчас не достав-ляла ему удовольствие прогулки, как это было с ним всегда.
На коротких привалах Милутин ещё раз прокручивал в сво¬ей памяти всю свою не такую уж долгую жизнь. Ему снова припомнилась красавица - кипенно-белая церковь в сербском Пазаре. Как же хороша она была, обрамлённая зелёным ланд-шафтом, садами и виноградниками села, видимая с соседней высокой горы как на ладони. Вспомнилась также и церковь, которую он строил в Константинополе. После отдыха лошадка быстро несла его по утоптанной дороге вдоль бурной горной реки, переходила сама броды, преодолевала овраги, а ему при-ходили очередные видения о далёком отсюда городе Констан-тинополе.
Наконец, через провал в горном хребте, который местные жи¬тели называли «ворота», Византиец добрался до широкой и бурной реки Гипанис, которая несла свои быстрые полные воды на Север, к степным равнинам, а далее к Меотийскому морю.
Милутин не управлял лошадью, она сама повернула на Юг и направилась к вершине ущелья. За очередным поворотом до-роги зодчий увидел храм, воздвигнутый им почти на вершине горы Чу-Ана в память о своей Милене, погибшей в той далё¬кой от сегодняшнего дня ночи, в жарком огне пожарища, ви¬ной которому был он, молодой и безрассудный Милутин. Он повернул голову вправо и поднял глаза вверх. Церковь далеко вверху, такая миниатюрная отсюда с дороги, снизу загадочно светлела в лучах утреннего солнца. Византиец в последний раз внимательно оглядел творенье своего ума и своих рук, посмо-трел вперед на дорогу и пустил свою лошадку дальше лёгкой рысью вперёд...
Река Гипанис осталась левее, в соседнем ущелье, а доро¬га для Милутина пролегала западнее. Через некоторое время он увидел впереди, высоко над ущельем, Сентинский храм, к которому снизу вели тысяча четыреста ступеней, кем-то вы-рубленных в скалах западного склона ущелья.
Высокий цилиндрический барабан и пологий купол высо¬ко парили в поднимавшейся снизу дымке тумана. Византиец припомнил, что именно в этом храме он увидел и услышал её голос, когда с караваном спускался вниз с перевала.
Слева от него потянулись в ряд черные острые зубцы вы-соких вершин. Длинная гряда голых обрывистых скал. Солнце светило из-за них, поэтому они казались против света чёрными. На них не росли деревья. От этого горы выглядели зловеще. Местные жители называли эту гряду - Чёртовы зубы. Милутин удивился точности и образности местного языка. Эти острые зубья голых скал нельзя было бы назвать выразительнее и точ-нее. Зубы дьявола, да и только!
Цепь этих выразительно острых зубьев тянулась вдоль ущелья долго. Дорога шла вверх, и затруднение в дыхании подтверждало это - шёл длинный подъем к перевалу. Вдоль дороги незаметно менялась растительность. Увидев знакомый источник с прозрач¬ной «живой» водой, Зодчий решил, что пора сделать ещё один, последний привал перед подъёмом на самый опасный участок пути. И ему, и его любимой лошади требовался хотя бы крат¬ковременный отдых. Византиец спешился и снял с лошади узду, чтобы она могла без помех покормиться сочной луговой травой и попить воды из целебного источника. Сам зодчий расстелил в траве свою шерстяную непромокаемую накидку, откинулся навзничь и стал рассматривать небо над головой. Время шло к закату. Византиец провел в седле целый день, но совершенно не чувствовал усталости и голода. Хотелось просто остаться нае-дине с самим собой. Но ему никто и не мешал. Вокруг стояла бо¬жественная тишина. Высокая трава стояла прямо - отсутствовал даже самый лёгкий ветерок. Синее небо над головой начинало приобретать вечерние, закатные оттенки.
«От этих источников с живой водой до знакомого перева¬ла - рукой подать,» - подумал про себя Милутин.
«Вот и конец моего путешествия. Но не только моего се-годняшнего путешествия. Ведь это по сути дела и конец всей моей жизни!» - продолжал разговаривать сам с собой визан¬тиец.
Глядя в совершенно потемневшее небо, Милутин сначала ужаснулся тому приговору, который он вынес сам себе. Ему стало нестерпимо жаль себя, но, подумав немного, он понял, что другого и более лучшего решения не смог бы принять.
Наконец на небе на свои привычные места высыпали от-дельные звёзды и все созвездия, и Византиец стал пытаться их сосчитать. Такое упражнение всегда раньше помогло ему бы-стро забыться и заснуть...
Ночь для него прошла спокойно и почти мгновенно. Утом-лённый путешествием и собственными размышлениями нака-нуне, он крепко уснул.
Утренние лучи только-только взошедшего где-то за горами солнца смогли глубоко проникнуть в ущелье и осветить все его потаённые уголки. Милутин проснулся, обеспокоенный его лу-чами. Они настойчиво и шаловливо бегали по его лицу, не давая возможности ещё на немного продлить такой приятный утренний сон. Он быстро встал, умылся из пузырящегося источника холод¬ной бодрящей водой, потом попил этой же воды и почувствовал, что крепкий ночной сон сняло как рукой. Чтобы окончательно разогнать остатки сна, он прошёлся по высокой траве, смахивая с неё сверкавшие в солнечных лучах капельки утренней росы.
Лошадь стояла рядом и выжидательно смотрела на него сво-им тёмно-коричневым большим, всё понимающим взглядом. Одобряло ли это умное животное сделанный им выбор в своей жизни - этого она не могла бы ему сказать. Но скорее всего и наверное она его не решений не одобряла, потому что в её глазах угадывалась скрытая тревога. Византиец ещё немного походил по поляне, подойдя к краю крутого склона, посмотрел вниз ущелья и, собрав вещи, стал готовиться в дальнюю дорогу, к вершинам этих гор и к вершинам своей трудной жизни.
Оглядев горную заснеженную цепь на юге - цель своего ко-нечного путешествия, Зодчий принял решение. Дальше он пой-дёт в горы самостоятельно, чтобы не подвергать смертельной опасности жизнь своей безотказной помощницы и спутницы, своей любимой лошадки.
- Ты, моя любимая лошадка, ещё поживёшь и послужишь в Архызе моей семье! - громко заговорил первый раз за эти два дня молчаливый Византиец со своей любимой лошадью.
Она, конечно же, ему не отвечала, но согласно кивала сво¬ей большой и красивой головой, отчего длинный волос в её гри¬ве приходил в движение.
Милутин точно знал, что она через несколько дней вернет¬ся к его дому и все поймут, что с ним произошло в этих горах.
- Придешь дня через два в Архыз, и все поймут... - про-должал он говорить лошади эти последние в своей жизни сло¬ва, произнесенные им вслух. На прощание Византиец ласково огладил крутые бока этого умного и послушного животного, с которым он не расставался последние несколько лет.
Прежде чем начинать подниматься по тропинке к цели сво-его путешествия, Зодчий снял седло и упряжь с лошади, осво-бодив все её движения, ведь она ему больше уже не понадо¬бится под седлом, а ей будет легче возвращаться назад, думал он о верном животном.
Прямо перед собой он уже видел в утренних розовых лу¬чах солнца сверкавшие белизной горы. Там, в седловине одной из них, и был спрятан коварный Клухорский перевал - един-ственные узкие и коварные ворота в этом месте хребта к Си¬нему Понту!
Зодчий ласково погладил лошадь по напряженной красивой шее, прислонился лицом к её губам и на прощанье несильно, по-свойски шлёпнул её ладонью по крутому крупу, давая ей по¬нять, что она остаётся здесь, на этой поляне, свободной от сво¬его хозяина. Лошадь что-то поняла и жалобно заржала несколь¬ко раз, видимо по-своему прощаясь со своим Зодчим.
Теперь Византиец был свободен от последних нитей, свя-завших его с Аланией. Он с лёгким сердцем, не оборачива¬ясь назад, стал подниматься по тропинке, змейкой вившейся на крутом склоне горы, и всё время помнил наставления про-водников: через эти горы надо всегда идти осторожно - тут спешить нельзя. Необходимо выбрать размеренный, ровный ритм, иначе сердце не выдержит высоких нагрузок. Повинуясь этому твёрдому правилу, Милутин не спеша шёл вверх по сер-пантину горной тропинки. Слева и справа под ногами осколки камня, мелкий щебень и почти никакой растительности, только отдельные стебли эдельвейса - высокогорного цветка сопро-вождали его к перевалу. Шаг за шагом, и дышать становилось всё труднее. Вот уже и жидкие облака, сквозь которые мож¬но было свободно смотреть, оказались с ним на одной высоте. По склону вниз через каждый шаг сбегали тоненькие струйки воды - совсем рядом, чуть выше лежали отдельные глыбы льда и слежавшегося, таявшего под лучами солнца серого снега. От него и сбегали вниз эти тоненькие ручейки, сливаясь в малые и большие реки, образуя на дне ущелий быстрые бурные реч¬ные потоки.
Византиец поднимался всё выше и выше в горы, к заледе-невшим вершинам, все ярче и ярче сверкавшим прямо над его головой. Теперь узкая тропа вела по заснеженному склону. Очевидно, что снег тут выпал совсем недавно, под утро, был влажным и укрывал скальные обломки тонким слоем. Идти становилось всё труднее, так как теперь ноги скользили на сне-гу. Милутин пустил в ход приготовленную им для подъёма в горы герлыгу, цепляясь ей за каменные выступы и опираясь на камни в самых крутых участках тропинки.
Византиец упорно поднимался в гору, низко опустив голо¬ву к земле. Впереди он приметил небольшую площадку и по¬думал, что неплохо бы здесь хоть немного перевести дух. Он, наконец-то, смог выпрямить спину, прислонив её к каменной вертикальной скале, уходившей далеко вверх. Зодчий огля¬делся по сторонам и тут же слева от себя увидел невероятно захватывающее зрелище - за высокими снежными вершинами поднималась ещё более высокая, устремлённая в самое сердце небес ледяная вершина, раздвоенная на северо-западном скло-не. Снег и ледники на склонах этой горы-великана так ярко ис-крились на солнце, что долго смотреть на неё было просто не-возможно - глаза начинали слезиться и болеть от нестерпимо¬го блеска. Милутину казалось, что теперь само солнце сошло на Землю и превратилось в эту исполинских размеров гору, взяло себе его форму. Византиец вынужден был отвести глаза от этой вершины и, отвернувшись, смотреть в другую сторону.
Первые мгновения его глаза ничего не видели и лишь отдох¬нув от нестерпимого блеска снега, снова стали различать всё вокруг. Больше он не стал смотреть в ту сторону, на эту волшеб¬ную, ослепительно-яркую горную вершину, чтобы не потерять способность видеть.
Продвигаясь дальше по узкой тропе, зодчий посматривал вперёд на перевал, надеясь, что и на той стороне гор стоит ясная тихая погода и можно будет увидеть то, к чему он так стремился все последние несколько лет. Подъем вверх продол¬жался. Теперь Византийцу приходилось буквально карабкаться по узкому карнизу вдоль ледяной стены. Ему было очень тяже¬ло делать эти последние несколько сотен шагов, но цель была так близка, и это прибавляло ему сил и энергии.
И вот, наконец, такая желанная цель похода, осталось лишь рукой подать, - седловина меж двух ледяных вершин - пере¬вал! Но с той точки зрения две заснеженные вершины совсем не кажутся высокими.
Милутин собрал свои силы в кулак и встал в рост, прислонив¬шись спиной к скальному выступу. Его глаза слезились от ярко слепящих лучей солнца, многократно отражавшихся от горно¬го льда и слежавшихся глыб снега. Тем не менее, он смог по¬смотреть на запад, на другую сторону Кавказских гор и увидеть там то, что так ему хотелось. Там, на горизонте, за уходящими далеко вниз ущельями синело и переливалось яркими бликами теплое синее море. Это было именно то, что больше всего хо¬тел сейчас увидеть сам Зодчий...
При виде этого потрясающего, завораживающего и долго-жданного зрелища Византиец посветлел лицом и просиял гла-зами, весь подался вперед, словно захотел воспарить над этим потрясающим простором, над морем, над горными долинами, над самими горами.
И вдруг Зодчий почувствовал, что его ноги проваливают¬ся в пустоту и он начинает свой неожиданный полёт в новое для него пространство. Сначала захватило его дух, потом он почувствовал, что сердце поднимается вверх, ему стано¬вится мало места и оно вырывается из груди, и только потом Милутин понял за одно мгновение, что он не летит вверх, а стремительно падает в бездну. У него нет времени осознать до конца своё состояние, у него нет времени для настоящего испуга, у него нет сил и возможностей даже закричать и по¬звать на помощь, ну хотя бы эти горы. Калейдоскопом меня¬ются какие-то картинки то ли в его глазах, то ли в его мозгу. Он тут же от страха зажмурил глаза, ожидая боли и конца, но в тот же момент он почувствовал, что сталкивается в своем полете с чем-то плотным и утопает в рыхлом снегу. Уж не сон ли это? Именно такие сны когда-то в далёком детстве виде¬лись ему то самое утро...
Открыв глаза, Зодчий понимает, что это вовсе не сон. Он увидел над собой синее небо, повернул голову влево, почув-ствовал, что коснулся щекой холодного снега, и увидел вдали полоску моря, далёкий-далёкий горизонт неба с причудливы¬ми облаками в нём. Зодчий пытался пошевелиться, поменять позу, чтобы лучше увидеть картину, открывшуюся за перева¬лом, но не смог двинуть ни руками, ни ногами. Византиец раз за разом попытался сдвинуть с места, куда он уронил своё тело. После неоднократных попыток и усилий, которые не приводи¬ли даже к болевым ощущениям, он понял, что не сможет этого сделать уже никогда. Холодный снег вокруг лишил его чув-ствительности и взял в свой жесткий плен. Проще всего было смотреть вверх, в небо, но и этого удовольствия оставалось всё меньше. Он понимал, что жизнь постепенно уходит из него. Он силился понять, что же с ним произошло несколько мгновений назад, но так и не смог этого сделать, тем более что именно за этим он и шёл на перевал.
На самом деле, когда Византиец стоял в седловине пе-ревала, под ним провалился участок снега и увлёк его за со¬бой в пропасть. Такое часто происходит в горах. Подтаявший на летнем солнце снег неожиданно сходит в долину бурным белым потоком, оповещая об этом все окрестности мощным гулом. Такой поток - снежная лавина - смахивает все на своём пути легким движением невидимой гигантской руки великана. Спастись от этой безжалостной лавины просто невозможно. Многие путники, идущие через горы, находят свой конец в ле-дяном склепе, образовавшемся в таких снежных завалах.
Своё падение в снежной лавине он неожиданно прервал, попав на небольшой выступ в почти отвесной скале. При па-дении он, видимо, повредил позвоночник, поэтому не мог дви-гать ногами и руками, а холодный снег сделал его замерзаю¬щее тело малочувствительным к любым болевым ощущениям. Теперь у него не было никаких шансов на спасение. Он лежал навзничь, не имея возможностьи двигаться, недоступный нико-му, кроме самого Бога. Да и не нужно было ему никакое спасе-ние - не от кого было спасаться. Не для того он пришёл на этот перевал.
Из его тела выходили последние капельки жизненных сил. Судьба уготовила ему безвестную смерть в этих коварных, су-ровых и таких прекрасных горах. Последнее, что он увидел, то ли в своих глазах, то ли в небесах над собой, - образ улы-бающейся и благодарной ему Милены за храм, воздвигнутый в её честь на высокой остроконечной горе над дорогой, над жи-вописной и красивой долиной реки Гипанис, в которой живёт так много людей, без устали работающих в полях и приходя¬щих в этот храм со своими горестями и радостями. И Милутину было приятно сознавать, уходя из этой жизни, что его любимая, его Милена теперь никогда не останется в одиночестве в своём другом мире, а храм, посвящённый ей, навсегда останется лю-дям, как послание о человеческой любви, как послание о му-дрости, находчивости и красоте этой Жизни. Послание в кам¬не из его Мира в Мир людей, которым еще только предстоит жить на этой земле через много-много столетий. И этот камень, как лист пергамента, будет прочитан потомками...


XVIII
Продовольственная программа страны.
Культивирование хлопка и риса
в Степном Предкавказье. Чёрные земли
Сальских степей
Пока мы не научимся свято любить,
Свято уважать свою землю,
Фатальное разрушение природы продолжится...
В. Гропиус
Великий теоретик и архитектор XX века



























Причина (лат. - явление, вызывающее возникновение другого яв-ления, предлог для действий). Причинность - (причинно-следствен¬ная связь) - совокупность всех обстоятельств, при наличии кото¬рых наступает следствие, философская категория для обозначения необходимой связи явлений, в которой причина порождает другое следствие или обуславливает действие, создавая последующую при-чинность.
П
осле XX съезда Коммунистической Партии Советского Союза (1960 год) в стране стал ощутим дефицит продо¬вольствия. Возможно, это было случайное совпадение с партийной хронологией, но может быть это была и законо¬мерная реакция экономики страны на принятые Съездом ре¬шения.
Для быстро растущего городского населения страны в те годы (это увеличение происходило за счёт исхода крестьян из села при ликвидации неперспективных населённых мест) требова¬лось всё больше и больше мясных и молочных продуктов, ово¬щей и плодов в городских торговых сетях. Да и промышленность страны требовала сельскохозяйственное сырьё: хлопок, лён, са¬харную свёклу, семена масличных культур и многое другое.
Особое внимание Правительства уделялось поставкам на внутренний рынок дефицитных продовольственных това¬ров. Но не все культуры можно было вырастить на российской ниве. Одним из таких дефицитных продовольственных това¬ров был рис, поставляемый из-за рубежа. Когда импортные
поставки усложнялись из-за неустойчивых отношений между странами, то начинались поиски альтернативных источников. Военные конфликты в странах Юго-Восточной Азии и слож-ности во взаимоотношениях с Китаем, которые появились с на¬чалом 1960-х годов, ещё более обострили эту проблему. Тут в ВАСХНИЛ нашлись специалисты селекционеры, которые напомнили своему Правительству о том, что ранее у донских казаков был опыт выращивания риса на пойменных землях Дона. Здесь в достатке была чистая речная вода для полива не-больших по площади рисовых плантаций, а природа предостав¬ляла злаковым культурам необходимое количество солнечных дней в вегетационный (летний) период года. Благоприятным для выращивания этой капризной культуры был также темпе¬ратурный режим, соответствовавший требуемой агротехниче¬ской норме. Но таких подготовленных самой природой земель на юге России было не так уж много. Между тем промышлен¬ное рисоводство в директивных количествах требовало разма¬ха капитальных вложений, технических ресурсов, обученных и подготовленных кадров.
Страна хотела иметь до 500 тысяч тонн собственного риса ежегодно в своих закромах. После проведённого специалиста-ми анализа почвенных и природно-климатических возможно-стей в регионах юга страны для этих целей было решено от-вести относительно равнинные Сальские степи в Ростовской области, которые ранее, в XIX веке, использовались только для пастбищного скотоводства и коневодства. Ещё перед вой¬ной нашей страны (СССР) с Германией на этих землях стали создавать крупные образцовые зернопроизводящие хозяйства. Одним из них в Сальских степях был самый крупный в стране совхоз с названием «Гигант». Однако урожаи зерновых куль¬тур здесь были нестабильны из-за капризов погоды: то зимой снега выпадало мало, то летом дождевые фронты обходили эти степи стороной. Земли были к тому же скудны гумусом, под¬держание уровня которого требовало постоянных усилий.
На этих землях как-то даже пробовали возделывать хлоп-чатник. С весны растения развивались хорошо, радовали глаз агрономам. Но природа Дона - это не природа Ферганской до-лины. К началу сентября только-только начинали вызревать те 292
самые коробочки, в которых пряталась вожделенная белоснеж-ная невесомая вата. Но в сентябре заканчивались жаркие солнеч¬ные дни, а тем злосчастным коробочкам, в которые природа за¬ложила в виде белоснежной ваты тончайшие волокна, хотелось ещё больше солнца и тепла, чем давала здесь местная природа. Однако Сальские степи - это не Средняя Азия, и в октябре, ког¬да ночи и дни становились откровенно холодными, коробочки хлопчатника и не думали раскрываться, а только сильнее смыка¬ли свои скорлупы, словно человек свои челюсти на морозе.
Тогда на борьбу с природой мобилизовывали городской и сельский народ, который должен был выходить на плантации и срывать недозрелые хлопковые плоды и, насильно раскрывая коробочки стёртыми в кровь пальцами, высвобождать из них белое недозрелое золото. Эта работа была тяжела, особенно в полевых условиях холодных и дождливых осенних дней. На¬род потихоньку роптал и разбегался ночами с плантаций по до¬мам. Саботаж и вредительство - только так и могла советская власть на местах и в центре квалифицировать поведение наро¬да. Для наведения порядка в ход прошли вооруженные заград- отряды, которые ловили дезертиров трудового фронта!
Теперь вот, после победы страны над Германией, в Акаде-мии сельскохозяйственных наук решили ещё раз победить местную природу, обратив свои взоры преобразователей при-роды на сельское хозяйство! Стране нужно было дать свой отечественный рис. Его выращивали, но в небольших количе-ствах. Партия выдвинула новый лозунг дня: «Даёшь белое зер¬но на столы россиян!»
Проблему с опытными кадрами решили быстро, пригласив на Дон прирождённых рисоводов из новой демократической страны, Северной Кореи, где не хватало земли для всех сельских жителей. С тех пор корейцы и кореянки дополнили и без того разнообразный этнический букет населения Юга России.
Хозяйственники, специалисты-мелиораторы и механизато-ры просчитали, что относительно спокойный рельеф этой ча¬сти южной степи упрощает мероприятия для подготовки доста-точно обширных территорий к возделыванию риса. Хотя техно¬логии выращивания зерновых культур здесь были уже хорошо отработаны, но рис был новой культурой.
Спланированный в Москве переход на производство риса потребовал проведения большого объёма земляных работ на тысячах гектаров. Требовалась ювелирная планировка (вы-равнивание) грунта под чеки (площадки для выращивания этой культуры) и обвалование полей, чтобы удерживать воду. На ро¬дине риса в Юго-Восточной Азии мощное течение рек тысяче¬летиями готовило тот рельеф, выглаживало грунт под планта¬ции. Воду для полива капризной культуры тоже подавали сами реки. Для реализации этих планов в Москве было сформирова¬но Министерство мелиорации и водного хозяйства, которому была поручена реализация государственных планов. В обла¬стях и краях создавались Управления и Тресты для проведения мелиоративных работ.
В Сальских же степях, выбранных для крупномасштаб¬ного эксперимента, влаги явно недоставало, да и рельеф был сложный, с большими перепадами высот. Но у страны была возможность строительства сложной, технически вооружен¬ной оросительной системы с использованием водных ресурсов из завершаемого в это время строительством Цимлянского водохранилища. Был и опыт мобилизации народа на решение сложных задач. Была и необходимая техника и строительные механизмы для изменения облика этой части Земли. В те далё-кие 1960-е годы у исполнителей грандиозных планов Партии ещё была надежда на то, что результаты их труда дадут людям радость и пользу...
Ещё 28 декабря 1950 года в советских газетах было опубли¬ковано постановление Совета Министров СССР «О строитель¬стве Волго-Донского судоходного канала и орошении земель в Ростовской и Сталинградской областях». В южной части Ро¬стовской и Сталинградской областей планировалось построить сеть магистральных каналов и местных оросительных систем для полива сельскохозяйственных плантаций, на которых пред¬полагалось выращивание овощных культур. Когда было принято решение о переходе на возделывание риса, то оказалось, что раз¬работанные ранее планы орошения Юга России соотвествуют обеспечению водного режима в рисовых чеках. Планировалось уже на первом этапе мелиоративных работ только в Ростовской области создать до ста тысяч гектаров орошаемых земель.
Однако была у Сальских степей и ещё одна проблема, на ко-торую ранее мало кто обращал внимание, - большое количе¬ство солончаков, разбросанных по степи в виде выходов соли из недр земли - белесых больших и малых пятен, внутри и во¬круг которых в степи растительности почти не было. С этими соляными язвами на очень ранимом теле южной Степи рос-сийские агротехники пытались бороться разными средствами, но не получали ощутимых результатов. Солончаки не желали покидать насиженные сотнями тысяч лет места. Они хотели оставаться там вечно, упиваясь своей неуязвимостью и безнака¬занностью. Центром будущего рисосеяния страны был опреде¬лен юг Ростовской области, город Пролетарск (бывшая станица Великокняжеская). Здесь собирались для совещаний и неофи¬циальных дискуссий учёные из ВАСХНИЛ, специалисты-мели¬ораторы, агротехники, селекционеры. Судили и рядили, какую стратегию выбрать для решения задачи. Некоторые специали¬сты ратовали за орошение степи, которое приведёт (а может быть и не приведёт) к вымыванию солочаков. Учёные же боя¬лись вторичного засоления почв и засоления естественных во¬доёмов рассолами, которые предстоит сбрасывать из рисовых чеков в открытые дренажные системы.
Но что эти трудные проблемы значили для коммунистов, стоявших у руля страны, настроенных на преодоление любых трудностей? Сказано - сделано! В авральном порядке были разработаны проекты, рабочие чертежи и просчитаны объёмы работ, предназначенные к исполнению. Сложности состояли в том, что рис должен был расти весь период вегетации «стоя по колено в воде». Воду для заполнения рисовых полей (чеков) следовало подавать постоянно, чтобы был регулярный обмен и сброс воды из чеков в дренажные сбросные системы.
Чтобы проще сказать и яснее понять, для выращивания риса в южных степях предстояло:
- переместить горы земли (миллионы кубометров), тща-тельно выравнивая природные складки земной поверхности, и произвести обвалование чеков (полей, которые будут залиты водой),
- проложить тысячи километров магистральных, местных и дренажных каналов для подачи и отвода воды,
- найти источники воды, чтобы ею заполнить каналы и поля,
- спроектировать и возвести сотни мощных насосных стан¬ций для подъёма воды на проектные отметки и тысячи больших и малых гидротехнических сооружений, которые обеспечат пропуск и регулирование подачи воды на поля,
- сконструировать и начать производство специальной сель¬хозтехники для рисоводческих хозяйств, которой предстояло работать «по колено в воде»,
- обучить людей премудростям агротехники для выращива¬ния новой культуры,
- построить тысячи километров дорог с твёрдым покрыти-ем для обслуживания магистральных каналов и насосных стан-ций и всей рисовой инфраструктуры,
- построить посёлки для рабочих будущих рисоводческих хозяйств,
- разрушить веками складывавшийся степной ландшафт.
- уничтожить уникальную степную экологическую систему, которая столько времени исправно служила Природе и человеку,
- и, как и показала последующая история, приготовиться к не¬приятным сюрпризам из-за допущенных просчётов при прогнози¬ровании, планировании и реализации этого грандиозного проекта.
Удивительное дело, но в пылу и в пыли бесчисленного ко-личества глупостей, революционной лозунговой постановки перед народом новых грандиозных задач никто из больших ру-ководителей и учёных не подумал о Матушке-Земле на огром-ных пространствах юга России:
- А могла и хотела ли она, Матушка-Земля, участвовать в этой очередной революции?
А что могла Земля сказать людям в ответ? Ведь с неё соби-рались, ни много ни мало, как с живого тела снять кожу! Мог¬ла ли она протестовать? Она ведь безмолвствовала, как всегда, не имея никакой возможности возражать...
Вот такие грандиозные преобразования природы предстояли здешним степям, проводившим не одно тысячелетие в полусон¬ном дремотном состоянии под аккомпанемент протяжного тонко¬го, но стремительного свиста, пения ветров со всех стран света.
Земля в этой южнороссийской Степи прочно слежалась за несколько тысяч лет на огромных просторах юга Европы
и стала плотной и прочной дерновиной, скреплённой креп-ко-накрепко корешками многолетних и однолетних трав, проч-но закрепившихся в этих степях. Сложившаяся и слежавшаяся дерновина стала защитой Степи. Земля привыкла к солнечному зною в июле и августе, который разрывал трещинами поверх-ность на глубину до метра, жаждала весенних и летних гроз и сжималась в январские студеные ветры и снежные бураны. Земля чувствовала и принимала на себя и снег, и влагу, и ве¬тер. Ей были понятны и привычны все эти явления. Земля хоро¬шо приспособилась к особенностям здешней природы и стала с ней одним единым целым. Степь не пугали частые летние и осенние огненные палы, когда горячие высокие языки пля¬сали по её поверхности, жадно слизывая и высоко выбрасывая чёрным пеплом в небеса высохшие травы. Этот огонь не разру¬шал, а скорее оздоровлял Степь, способствуя её обновлению.
Южная Степь (если представить себе её живым суще¬ством), наверное, радовалась и была счастлива, когда её дерно¬вину топтали только острые овечьи копытца несчётных отар, знающих в этой бескрайней степи каждая свою сакму (про-топтанную тропинку ежегодной миграции). Земля радовалась, ощущая на себе тяжёлую поступь гуртов крупного скота, кото-рые отгоняли сюда на лето. Продолжало развиваться и коне-водство. Но не однажды Степь настороженно затихала, заслы-шав отдалённый гул скакавшего широким намётом большого табуна ещё несёдланных лошадей, и думала:
«Хорошо идут гнедые да вороные, да лишь бы не на войну...»
По весне, когда Степь оживала от зимней спячки и первые стебельки трав и стрелки тюльпанов робко пробивали оттаи-вавшую под лучами солнца дерновину, природа преображалась. Острые зелёные стебельки трав поднимались над слежавшейся за недолгую зиму коркой чернозёма и выбрасывали вверх яркие цветы, как символ победы над минувшей зимой. Просыпались и выбирались из нор насекомые и мелкие зверьки. Солнечное тепло обогревало и пробуждало привычную жизнь в Степи.
Земля радовалась резвому бегу самок сайги, которых рога-тые матёрые самцы-сайгаки сбивали в свои собственные ста-да-гаремы. Шёл сайгачий Гон. Тогда-то на теле Земли разыгры¬вались смертные бои за первенство среди самцов-сайгаков...
Ещё земля была в глубоком сне, когда через поверхность плотной дерновины пробивались острые зелёные стрелки по-бегов. Это тюльпаны занимали в своей Степи свои позиции перед всеобщим наступлением весны. Раскрывались на длин-ных стеблях большие бутоны, украшая землю белыми, жёл-тыми, алыми и пёстрыми цветами. Тюльпаны раскачивались на своих высоких ножках под дуновением ветра, кланяясь в сторону движения живого степного воздуха.
Когда в апреле и мае отцветали разноцветные тюльпаны, ирисы и прочий майский цветочный наряд, эта бескрайняя зем¬ля каждый год испытывала истинное наслаждение вновь про-буждающейся жизни. Вслед за этими первыми цветами, поль-зуясь накопившейся от таявшего в степи снега влагой, быстро росли степные травы, создавая плотный зелёный покров - ре-зерв для дальнейшего развития степной жизни. Степь просы-палась от зимнего сна вместе со своим собственным миром. В степь возвращались из дальних тёплых стран Азии и Африке перелётные птицы.
Тем временем на ожившее тёплое тело проснувшейся Сте¬пи с высоты лазурных небес опускались многочисленные стаи малых и больших птиц - серых жаворонков, перепелов, куро-паток, разноцветных в ярком оперении фазанов, голенастых дроф, статных белых журавлей. Малые перелётные птицы тут же приступали к своим хлопотам, устраивая гнездовья. Боль-шие вначале осматривались на знакомых местах. Они степенно ходили в поднявшихся травах, высоко поднимая свои длинные тонкие ноги, красуясь друг перед другом своим оперением. При этом белые изящные птицы не забывали о необходимости поиска своего корма. Начиналась их привычная жизнь после долгого перелёта из тёплых стран, в которых не бывает зимы. Журавли исполняли свои ритуальные танцы, разбиваясь в ходе этих красивых со стороны игр на пары...
Пользуясь свежим кормом, набирали вес стаи больших степных птиц - дроф, которые оставались зимовать на своей родине. Дрофы ловко прятались в высокой степной траве. Лишь только опытный глаз охотника мог увидеть головку птицы на тонкой шейке, осматривавшейся по сторонам в по¬исках своего противника. Короткая весна и влага в почве 298
от растаявшего снега позволяла травостою быстро набирать рост.
В конце мая прорастал и быстро набирал рост ковыль - або¬риген и гегемон местной степи, распуская свои длинные сере¬бристые нити с завитками на кончиках тончайших стеблей. В этих дивных степных цветах пряталась сама суть бескрайнего южного простора. Ковыль покрывал всю степь, перекатываясь волнами растительного серебра вслед за гулявшим в этих про-сторах вольным ветром. Был ли такой человек в этих краях, которого бы не брала за душу эта завораживающая картина плавно колыхающегося ковыля? Скорее нет, чем да! Такой кар-тиной можно было бы восторгаться каждый год и всю жизнь!
К июню в Степи зацветал колючий, но яркий и ароматный сиреневыми соцветиями чертополох и большие рослые кусты колючего татарника. Их крупные фиолетовые ароматные цве¬ты украшали степь, лишённую древесной растительности. Тра-востой благоухал и радовал душу этой Земли. Насекомые ту-чами вились над медоносным цветением, собирая с него свою сладкую дань. Май и июнь были её самыми любимыми месяца-ми года. Именно в эту пору над степью часто полыхали грозо-вые зарницы, прибивали близко к дернине растительность мощ¬ные грозовые раскаты. Вода из небесных резервов щедро поли¬вала и поила Землю, и это обстоятельство очень её радовало, так как впереди шли долгие недели ясного безоблачного неба и жара. Солнце же с небес щедро одаривало Землю своей энер¬гией. В этой Степи было мало рек и озёр, но они оживляли эти просторы обилием зелени прибрежной и водной растительно¬сти, криками птиц. Самыми крупными и древними водоёмами были река Сал на северной границе Степи, река Егорлык, взяв¬шая своё начало на горе Стрижамент в степном Предкавказье и впадающая в реку Маныч, и сам Маныч как река, и Маныч - солёное озеро, протянувшееся с севера на юго-восток и системы пресных и солёных озёр, которая в свою очередь впадала в Ти¬хий Дон. На юге границей Степи располагаются реки Кума и Те¬рек. Восточный край Степи обрывался на правом берегу Волги. Вот в таком огромном «котле» площадью несколько сотен тысяч квадратных километров развивалась и вызревала богатейшая на Юго-востоке Европы экологическая система - геобиоценоз.
На этих просторах мигрировали разнообразные растительные и животные виды. Именно эти степи стали колыбелью произ-растания и самокультивирования диких злаковых культур: овса и ржи. Из этой Степи в Европу перекочёвывали и перебирались цветы тюльпаны и ирисы - степное диво, ставшее украшением самых респектабельных садов и парков всех стран Европы.
Сама степь даже не могла предположить, что придут иные времена, когда по воле людей начнёт разрушаться веками сло-жившаяся природная структура. Она не была готова к этим бо-лезненным преобразованиям...
Но вот настал роковой день, когда «Планы Партии - Пла¬ны Народа» из бумажной формы стали приобретать зримые и вполне реальные и ощущаемые формы. Это было в начале второй половины XX века. Небольшой провинциальный горо-док Пролетарск, в прежней своей дореволюционной жизни станица Великокняжеская и центр Сальского казачьего округа Области Войска Донского, стал центром, штабом, из которого рассылались команды по созданию на юге России рисоводче-ской отрасли. Сюда часто наезжали и проживали по несколь¬ку месяцев Академики из ВАСХНИЛ, руководящие работники ЦК КПСС не очень высокого уровня, областные руководители. Особую роль играли студенты, мобилизованные на лето в сту-денческие строительные отряды. Здесь же создавались произ-водственные мощности для хранения и переработки будущих урожаев риса.
Прежде чем приступить непосредственно к самому рисо-водству, в Степи поработали многочисленные отряды геоде-зистов, которые оставили после себя вешки, обозначавшие трассы будущих оросительных каналов и дорог. В Степь с раз-ных сторон стала заходить мощная землеройная техника. Про-кладывались магистральные каналы, получившие собственные имена-названия. Взяв свои начала от акватории Цимлянского водохранилища, каналы уходили в глубины Степи. Возводились сложные, простые и примитивные гидротехнические сооруже¬ния. Там, где рельеф степи нельзя было преодолеть простыми планировочными приёмами, строились насосные станции подъ¬ёма, а в одном месте были построены четыре нитки тоннелей под Сальским плато, чтобы пропустить на юг воду самотёком. 300
Большими темпами (по всей степи клубилась пыль) строи-лась целая оросительная система для нескольких сотен тысяч гектаров земель. Бульдозеры и скреперы перемещали кубоме-тры грунта, экскаваторы рыли траншеи. Всё вместе это будет система - сеть магистральных и небольших разводящих кана-лов, соединявших магистральный Донской оросительный ка¬нал с территориями, отведёнными под будущие рисовые чеки, которые представляли собой горизонтально спланированные в виде правильных прямоугольников, идеально ровные обва-лованные площадки, на которые будет высеян рис и запущена вода для его успешной вегетации.
Пока в далёкой столице шли совещания и разворачивалось грандиозное бумаготворчество, над пустынными просторами парили беркуты, канюки и соколы. Ничто не предвещало гран-диозных перемен. Степь пока дремала и ещё не ведала того, что ожидает её просторы в недалёком будущем. Между тем, к границам степи подводились дороги, в некоторых районах сосредотачивалась техника. Земля в Степи уже начинала чув-ствовать тяжелую поступь стальных гусениц мощных тракто-ров и скреперов, отвратительную вонь сгоравшего солярового масла. Там, где проходили гусеницы техники, оставалась раз-вороченная дерновина и уничтоженная растительность. Со¬всем малые, малые, средние и крупные коренные жители Сте¬пи в страхе и ужасе разбегались в стремлении найти где-либо укромный уголок. Степь начинала рыдать горькими слезами, почувствовав последствия этих событий.
28 декабря 1950 года, когда было принято постановление Совета Министров СССР «О строительстве Волго-Донского судоходного канала и орошении земель в Ростовской и Сталин¬градской областях», донская вода уже остановила свой вечный разбег, встретив возведённое на её пути препятствие. В этом году уже началось заполнение водой ложа Цимлянского водо¬хранилища. В этом же году начинается проектирование оро¬сительных систем южнее реки Дон. Основная направленность этих систем - обеспечение водой рисовых плантаций. В летние июльские дни 1953 года были осуществлены пробные пропуски воды в Донской оросительный магистральный канал и далее в местные оросительные системы.
На ста тысячах гектаров в степи развернулось строитель-ство самих рисохозяйственных систем. Перед натиском мощ-ной техники (скреперов, бульдозеров и экскаваторов) не усто-яла тысячелетиями складывавшаяся дерновина, хранившая на генетическом уровне степную естественную растительность и всю систему геобиоценоза. В воздухе стояла плотная завеса пыли от легко разрушаемых землеройной техникой жёлтых суглинков. Естественная растительность степи сокрушалось сталью техники. Миллионы кубометров земли было перевёр-нуто и поставлено с «ног на голову», вновь спланировано и ука-тано. От рисовых полей отработанная вода должна была отво-диться по открытым дренажным каналам и снова сбрасываться в Дон. Но эта вода уже будет содержать в растворе значитель-ное количество химикатов (удобрений, гербицидов и пестици-дов) и солей из естественных солончаков, в большом количе-стве рассыпанных природой по Степи.
Весь этот сложный «рассол», сливаемый в реку Дон и его притоки, нанесёт через десятки лет ощутимый вред природе. Произойдёт вторичное засоление ранее пригодных для расте-ниеводства почв. Земля утратит часть своего плодородия. Вода в реках от избытка растворённых в ней удобрений будет в жар¬кие месяцы «цвести» массой зелёных водорослей.
Если первые несколько лет вновь созданные совхозы ра-довали высокими урожаями белого зерна, то рис со временем перестанет давать урожаи, приводящие совхозы к рентабель-ности. Слишком бедными гумусом были те почвы, на которые возлагались такие надежды. Вскоре выяснилось, что одна вода не может питать такую капризную культуру, как рис. Необхо-димы были химические удобрения и средства защиты растений от вредителей.
Тем не менее, по трассам оросительных каналов выросли новые посёлки, застроенные жилыми домиками, отличавши-мися пугающей простотой архитектуры, если не примитивной. Вода из каналов свободно фильтровалась через земляные стен¬ки каналов и обводняла грунты на больших площадях, что при¬водило к заболачиванию части степи. Бывшие сухие чёрные Степи приспосабливались к новым условиям. Степь старатель-но, как могла, залечивала огромные раны, нанесённые ей людь- 302
ми. На некоторых участках лишь через сорок лет стала восста-навливаться дерновина Степи, которую можно сравнить с кож-ным покровом человека (разве может существовать организм живого существа без кожного покрова). Именно эта дерновина и обеспечила следующий этап её регенерации.
Наконец-то стала медленно и осторожно восстанавливаться природная растительность в Степи, а вслед за ней так же осто-рожно стали появляться исчезнувшие было с её поверхности звери, птицы, пресмыкающиеся и насекомые.
Через некоторое время Степь преподнесла людям свой сюр¬приз. Распаханная вдоль и поперёк, да ещё и развороченная до основания землеройной техникой, Степь потеряла устойчи-вость к капризам природы...
Зима в тот роковой год выдалась бесснежной. Земля без бе¬лого покрова выглядела угрожающе своей чернотой. В фев-рале начался обычный сезон восточных ветров, но в тот фев-раль ветер был особенно яростен. Он шёл сплошным мощным фронтом по степи и на четвёртую неделю достиг своего апогея. Сметя с поверхности земли весь снег, ветер принялся за почву. И вот тогда началась настоящая трагедия - ветровая эрозия по-верхности всей Донской Степи. Ветер поднял вверх сухую поч¬ву и понёс её, раскручивая над поверхностью земли. Горизонт и небо приобрели коричнево-серый цвет. Пыльная буря среди зимы! Такого не помнили старожилы и синоптики. В течение недели ветер подхватывал и нёс с востока на запад тонны само¬го ценного достояния Степи - её растительный слой. Потом по¬валил мощный снегопад, и ветер нёс пыль пополам со снегом. К концу той трагической недели ветер начал слабеть, и в небе закружилась обычная метелица, прибивавшая пыль к земле, да и ветер стих и вовсе остановился. Будто бы и не было этой бешеной круговерти на огромных просторах. Небо постепенно приобрело свой обычный цвет.
Только в конце марта месяца все увидели наконец истин¬ные масштабы той Степной трагедии. Растаявший повсемест¬но под тёплыми лучами солнца снег открыл изумлённым люд¬ским взорам деревья в лесопосадках, заметённые по самые кроны чернозёмом, а в полях зловещие рыжие проталины суг¬линка из глубинных слоёв грунта. А весь чернозём с этих мест сдуло ветром, разнесло по лесопосадкам, окаймлявшим поля, по балкам да оврагам. Городским-то было недосуг, а вот селяне плакали настоящими горькими слезами, смотря на это Божие наказание. Что родит такое поле, с которого весь гумус снял злой степной ветер, всё равно, что шкуру с живого барана!
Вот тогда-то впервые опомнились учёные головы и ста¬ли раздумывать над тем, как теперь восстановить плодородие на огромных пространствах южной степи. А ларчик-то просто от-крывался! Нельзя было в степи устраивать сплошную глубокую распашку землицы, да ещё плугами с отвалом, то есть выворачи¬вая пласты земли наизнанку. От этой-то технологии и пострадал тонкий растительный слой степи. И снова потребовались десяти¬летия скрупулёзного человеческого труда для частичного вос¬становления разрушенной стараниями же человека всего лишь за одно десятилетие мощной степной экосистемы.
Ну а рисовые чеки продолжали заполнять водой. Появля-лись в них дружные всходы той новой для южной степи куль-туры, шла дружная вегетация растений. Да вот только одна беда - далеко не каждый год рису хватало за вегетационный период нужного количества солнечных дней, чтобы он вы¬зревал до нужной кондиции. Убирать урожай в рисовых чеках приходилось поздно, в начале октября. В это время как обычно шли осенние затяжные дожди. Уборочная техника вязла в пере- увлажнённом грунте. Часто белое зерно так и оставалось зеле-новатым, недозрелым. Да и сорт круглозёрного риса был не так хорош, как китайский или бирманский длиннозёрный.
Вот такая вот история с рисоразведением на Дону и сплош-ной распашкой южнороссийской степи. Народная мудрость в та¬ких случаях точно подсказывает реформаторам и натуралистам:
«Не зная броду - не суйся в воду!»


XIX
Москва. Площадь Ногина (Старая
Площадь). Совещание секретариата
ЦК КПСС. Принятие решения
о привлечении к уборке урожая
зерновых культур студентов высших
учебных заведений
Теория - это знание,
Практика - это навыки,
Профессия - непроходящее умение.





































Императив - (лат. - повелительный, потребный, потребность). Императив как философская категория введен в научный оборот Эм-мануилом Кантом и означает буквально - предписание воли. Гипо-тетический императив объясняет необходимость волевых действий личности, Категорический императив - основной закон, определяю¬щий нравственную сторону действий.
екретарь ЦК ехал в чёрной «Чайке» по улицам Москвы
проспекта, от Триумфальной арки. Автомашина выехала на широкий Новоарбатский мост, с которого открывался кра¬сивый вид на высокое здание гостиницы «Украина», на крутую излучину Москва-реки и строящееся на Смоленской набереж-ной в виде раскрытой «книжки» здание СЭВ. Колёса тяжёлого автомобиля прошуршали по Новоарбатскому проспекту, потом по улице Воздвиженке и свернули на Охотный ряд, потом на Лу-бянскую площадь, в Большой Черкасский проезд. Привычный ежедневный маршрут!
Ещё несколько минут, и «Чайка» плавно въехала во вну-тренний двор комплекса зданий ЦК КПСС. Плавная остановка машины, открытая водителем дверь вывели Секретаря из со-стояния размышлений о предстоящем сегодня дне, который на-чинался с большого совещания по жизненно важному для всей страны вопросу...
На втором этаже в Первом подъезде здания ЦК КПСС на площади Ногина, в уже известном кабинете Секретаря ЦК 
КПСС собралось совещание, на котором предстояло обсудить проблему уборки зерновых культур в Казахстане и Алтайском крае. В 1956 году первый раз за все предыдущие столетия суще-ствования Великой Азиатской Степи (на небольшой её части) плугами были подняты залежные (не задействованные ранее для возделывания сельскохозяйственных культутр) земли в регионах Северного Казахстана. В эти пустынные земли были несколько лет назад переселены десятки тысяч добро¬вольцев из городов и сёл, людей самых разных специально¬стей, преимущественно молодёжи из европейской части стра¬ны. В Казахстане и на Алтае создавались новые совхозы - фа¬брики (так предполагалось) для производства зерна на вновь распахиваемых землях. Об этих планах говорилось с первых полос центральных и местных газет. Журналы публиковали развернутые статьи. По радио с утра до вечера вещали дикто¬ры, рассказывая о героическом труде комсомольцев в Целин¬ном краю. Снимались документальные и полнометражные художественные киноленты, которые с упоением смотрел народ. Композиторы писали песни, поэты писали стихи, пи-сатели публиковали свои повести и романы о героике будней целинников. В таком большом деле не обошлось без просчё¬тов и накладок. Прежде всего в создаваемых совхозах явно не хватало рабочих рук, выделяемых средств на строитель¬ство дорог, школ, детских садов, клубов и прочей жизненно необходимой инфраструктуры.
Перед совещанием приглашённые живо обсуждали пред-стоящие решения. Все смолкли, когда в зал заседаний вошли два секретаря ЦК КПСС и несколько заведующих различными отделами ЦК. Совещание открыл заведующий сельскохозяй-ственным отделом и огласил вопросы, которые выносились на повестку дня...
На совещании в ЦК КПСС докладывал второй секретарь ЦК Компартии Казахстана. Его речь была коротка и щедро пересы¬пана цифрами. В итоге суть доклада сводилась к тому, что даже не очень щедрый урожай пшеницы, ржи и ячменя не удастся собрать с полей, так как просто не хватает людей. Между тем на казахскую степь надвигается сезон осенних дождей, а вслед за ним первые заморозки и снег. Времени в обрез. Потерять урожай этого года нельзя.
На совещании в кабинете Секретаря ЦК присутствовали ответственные работники Правительства, министр Высшего образования и его заместители. Присутствовал ректор МГУ им. Ломоносова. Был также приглашён и первый секретарь ЦК ВЛКСМ вместе с главным редактором газеты «Комсомольская Правда». В общем-то, как водится, будущее решение Прави-тельства было уже подготовлено и о его содержании в общих чертах знали все, находившиеся в кабинете Секретаря ЦК. Од-нако мало ли что...
Каждый из присутствующих высказался по обсуждаемой теме осторожно и округло, стараясь не опередить события и в то же время не оказаться позади всех.
Выслушав некоторых собравшихся (подготовившихся зара-нее), взял слово Секретарь ЦК:
- Товарищи! Для страны сегодня хлеб - главная полити¬ка! Конечно, урожай в Казахстане созрел не ахти какой. Но мы не имеем права потерять и его. Между тем из выступления казахских товарищей видно, что без нашей помощи они не обой-дутся. Мы внимательно проанализировали состояние с трудо-выми ресурсами в европейской части России. Картина не ра-достная. Лишних рабочих рук нет ни в одной области!
Секретарь сделал паузу, глотнув немного остывшего чая из стакана, стоявшего перед ним, два раз глухо кашлянул в ла¬донь и продолжил излагать свои мысли:
- Так вот, товарищи! Нам придётся привлечь к уборочным работам студентов. Отменить по крайней мере на двух курсах учебные занятия на весь сентябрь месяц!
Через мгновение он продолжил:
- Я прошу Центральный комитет комсомола оперативно подготовить перечень мероприятий по реализации нашего ре-шения. Задача не простая. Мы должны оперативно организо¬вать эффективную работу нескольких десятков тысяч студен¬тов в непростых погодных условиях, при этом ещё плохо функ-ционирующих совхозов. Думаю, что там и разместить людей будет трудно. С питанием тоже будут сложности.
Да! Обращаю ваше внимание на то, что необходимо создать политическую подоплёку для этого мероприятия. Подберите несколько вузов. Пусть комсомольские организации выйдут с инициативой оказать помощь казахстанским целинникам в уборке урожая. У нас на совещании присутствует ректор МГУ, самого крупного и известного вуза страны. Вот пусть они и ста¬нут в этом деле закопёрщиками!
Ректор МГУ молча кивнул утвердительно головой: «Прини¬мается».
Секретарь ЦК продолжил:
- Мы пригласили на совещание главного редактора Комсо-мольской «Правды». Я надеюсь, что молодёжная газета страны уже приняла к сведению свои задачи?
Секретарь ЦК снова сделал короткую паузу и продолжил, обращаясь к руководителям республики:
- А вас, казахстанских товарищей, я попрошу за оставшие¬ся две недели до заезда студентов подготовиться к их приёму. Определите ответственных по каждой области. Имейте в виду, за все случаи ЧП спрос будет самый жесткий!
Секретарь ЦК снова сделал паузу и встал, давая понять собравшимся, что совещание окончено, но он, промедлив се-кунду, попросил остаться в кабинете секретаря ЦК ВЛКСМ, главного редактора «Комсомолки» и ректора МГУ. Когда все вышли из кабинета, Секретарь ЦК КПСС ещё раз обратил вни-мание на политическую составляющую мероприятия:
- Наша задача состоит в том, чтобы инициатива участия в уборке урожая стала не техническим делом, а патриотиче¬ским. Молодёжь должна поднять лозунг высокого патриотиз¬ма и помощи Родине, ещё она должна заявить о готовности откликнуться на призыв Партии. Найдите и подготовьте сту-дентов, от которых пойдёт эта инициатива. Опубликуйте эти инициативы в стенной печати МГУ, потом в университетской многотиражке и после этого уже дайте хлёсткие заметки в «Комсомолке» с фотографиями и лозунгами... Лозунгов нуж¬но поярче, можно побольше, не скупитесь!
Понятие и само слово «целина» (целое, не разделённое на части) родилось у коренных жителей степи в незапамятные времена. Это понятие означало плотную дерновину, образо-вавшуюся на поверхности степи из гумуса в течение многих столетий. Это понятие «целина» всегда относилось к той ча¬сти необъятных сельскохозяйственных угодий, на протяжении нескольких столетий не знавших на себе глубокого надреза от острого стального лемеха, которым хлеборобы вооружали плуг для глубокой вспашки земли.
«Целинные» земли в XVII, XVIII и XIX веках были террито¬рией пастбищного скотоводства. Здесь паслись гурты крупного рогатого скота и несчётные отары овец. В XX веке эти земли оказались важным резервом земледельцев и не распахивались без особой на то надобности. Степная «целина» дремала в ожи¬дании того момента, когда она потребуется людям для крайней нужды в хлебе. Тем не менее целина в своём дремотном со¬стоянии была полезна людям. До поры, до времени она давала богатый корм домашнему гулевому скоту и табунам лошадей, обеспечивала приют для многочисленных оленьих и сайгачьих стад, носившихся по степям. Здесь же гнездились и множились крупные степные птицы - дрофы, журавли, фазаны, не считая прочую птичью мелочь. Но самое главное - целина сохраняла для последующих поколений естественный травяной покров степи - уникальный набор полезных человеку растений, фор¬мировавшийся на её просторах тысячелетиями.
Ещё целинные степи надёжно таили в своих недрах захоро-нения древних скифов и сарматов, гуннов и готов, предметы их быта, оружие и золотые украшения. На поверхности степи остались лишь многочисленные курганы и каменные извая¬ния - свидетели тысячелетней истории народов, кочевавших по степным просторам.
У хлеборобов поднимать целину - значило открыть природ¬ную кладовую и воспользоваться накопленным в ней за долгие годы в толще чернозёма потенциалом плодородия земли и пе¬редать его на благо человеку, прежде всего в виде дополнитель¬ного урожая зерновых культур, когда возникает такая нужда. По старинному дедовскому опыту предусмотрительные хлебо¬робы держали часть своих пахотных земель или под «чёрными парами», или под целиной, давая таким образом земельке-кор- милице отдохнуть и набраться силы. Перед самой войной в Ака¬демии Сельскохозяйственных наук академик Вильямс разрабо¬тал и предложил четырёхпольную систему земледелия. Такая агротехника предполагала последовательно культивировать основную культуру, потом высевалась культура, подходящая предшественнику и ещё два года подряд участок стоял под чёр¬ными парами и травами, восстанавливающими плодородие по¬чвы. Собственно, это и была дедовская система. За внедрение в зерновое хозяйство этой системы академика Вильямса пере-вели в разряд врагов народа а его систему прозвали презритель¬но «травопольной».
Впервые о необходимости в «поднятии целинных земель» в нашей стране заговорили в 1954 году, когда стране, воз-рождавшейся из пепла жестокой войны, потребовался хлеб и фураж, а плодородные чернозёмы Украины, Воронежской, Орловской, Белгородской, Ростовской, Волгоградской обла-стей, Краснодарского и Ставропольского краёв были жестоко опалены прокатившимся по ним огнём сражений Второй Ми-ровой. Шли 1951, 1952, 1953 годы. Положение в стране с хле-бом и фуражным зерном становилось всё более критическим. Единственным выходом из этой ситуации было немедленное расширение посевных площадей страны за счёт огромного мас¬сива дремавших дотоле целинных земель, лежавших в Запад¬ной Сибири, в северной и северо-восточной части Казахстана и на Алтае. Однако эти земли, в силу недостатка здесь влаги, всегда были мало населены и относились к зонам рискованного земледелия. Здесь преимущественно развивалось пастбищное скотоводство. Для вовлечения этих земель в севооборот нуж¬но было пустынные степи прежде всего заселить хлеборобами. Тогда к народу страны обратилось само Государстве с призы¬вом принять участие в этом жизненно важном для страны деле. Так впервые за долгую историю Российского государство заро¬ждалось массовое добровольное движение энтузиастов на Вос¬ток, за Урал для создания на просторах казахских и алтайских степей новой «фабрики продовольственного изобилия».
Откликнувшись на этот призыв, комсомольская организа¬ция всей страны стала прочным стержнем в этом движении.
Областные комитеты комсомола формировали отряды мо-лодёжи и направляли их эшелонами на поднятие целины. В 1954-1956 годах, по данным государственных, партий¬ных и комсомольских архивов, 350 тысяч молодых людей откликнулись на призыв Партии и Комсомола участвовать в подъёме целины в Казахстане, на Алтае и в Сибири. За два года на впервые распаханных землях было создано 425 но¬вых совхозов. Тогда пашня страны всего лишь за два года по-полнилась впервые распаханными 36 миллионами гектаров плодородных земель (огромная цифра!). Подумать только, такая площадь была под стать территории крупной европей¬ской страны. Фактически зерновой клин всей страны в те годы удвоился, и удвоилась вероятность получения возмож¬ного богатства для всей страны.
Самое трудное, с чем сталкивались в 1950-х годах моло¬дые энтузиасты, обустраивавшиеся на новых землях, - так это полное бездорожье, отсутствие электроснабжения и устойчи¬вой связи между совхозными посёлками и городами в степ¬ных краях. Вовлечённые в хозяйственную деятельность земли нужно было застраивать и обустраивать жилыми домами, про-изводственными объектами, линиями связи и электроснабже¬ния. Большую часть прибывших сюда энтузиастов нужно было к тому же, не отрывая от повседневных хозяйственных дел, учить хлеборобскому мастерству. Растить хлеб, как оказалось, было ничуть не проще, чем стоять у станка, служить в рядах Советской Армии, рубить уголь в шахте, заниматься другими делами. При этом, учиться хлеборобному делу предстояло в не-лёгких природных и социальных условиях.
Что такое Казахстанская целинная степь, автору самому удалось узнать в 1965-1967 годах. Проходя службу в Советской Армии, пришлось основательно потоптать не один километр этой степи, в которой к июлю месяцу трава становилась серой и сухой, как порох, а без дождей земля становилась под жёст¬ким солнцем твёрдой как камень, но уже в сентябре начина¬лись ночные заморозки. Трудная для освоения земля, но исто¬рия убедительно доказала правоту народной мудрости: «Глаза страшатся, а руки делают».
Из архивных материалов тех лет известно, что среди росси¬ян, покорявших степную целину, были не только те, кто хотел связать с ней свою жизнь, но и те, кто приезжал в новые совхо¬зы в короткую или длительную командировку или в трудовой отпуск, чтобы самим увидеть эти земли, заработать денег, уча¬ствуя в строительстве совхозов. Многие возвращались восво¬яси, не выдержав трудностей работы и неустроенности быта. В числе таких целинников были и студенты различных вузов всей страны, приезжавших в Казахстан и на Алтай в составе комсомольских отрядов на 3-4 месяца, на период своих кани¬кул и производственных практик. Студентам после двух се¬местров сухой теории хотелось хлебнуть глоток освежающей романтики, веявшей в воздухе над девственными и кристаль¬но-чистыми степными просторами. Хотелось своими глазами увидеть то чудо преображения, о котором столько говорилось каждый день в средствах массовой информации. В память вре¬зались бесконечные песни о целине, которые проливались ши¬роким потоком на население страны из примитивных чёрных «тарелок» репродукторов проводного радио. Но особо запом¬нилось начало одной из них:
Ой ты, дорога длинная,
Здравствуй, земля целинная,
Скоро ли я увижу Свою любимую В степном краю...
В те же пятидесятые годы появилась в ходу у молодёжи на-шей страны комсомольская путёвка - половинка стандартного листа серой бумаги плохого качества, на которой был изобра-жён символ комсомола и простой чёрный типографский текст, в который от руки вписывали фамилию, имя и отчество комсо-мольца, направляемого в студенческий целинный отряд. Этот документ давал право его обладателю беспрепятственно уволь¬няться с места работы и иметь некоторые материальные льготы по месту прибытия. Многие из переселенцев искали и находи¬ли своё место в этих краях, оставаясь там навсегда.
Одним из высших учебных заведений страны, активно включившимся в Целинное движение, был Ростовский инже-нерно-строительный институт. 1956 год. Тогда ещё в комсомол надо было не записываться, а вступать. И принимали в ВЛКСМ не каждого. Комитет комсомола для молодёжи был высоким органом студенческого самоуправления вуза, и заходили в две-ри робко, спрашивая разрешения, хотя там работали такие же сверстники, однолетки, учившиеся в институте на разных кур-сах и факультетах.
История комсомольской организации Ростовского инже-нерно-строительного института, которую комсомольское по-коление шестидесятых годов внимательно изучало, собирая разрозненные скупые сведения о том, как ещё с 1956 года студенты этого крупного строительного вуза стали активными участниками Целинного движения. Впечатление было такое, что та молодёжь, предшественники современных поколений, была опьянена самостоятельностью и возможностью своими руками создавать историю своей страны.
История комсомольской организации этого института того времени говорит о том, что впервые весной 1956 года в Казахстан выехали 142 студента РИСИ во главе с секре¬тарём комитета комсомола Е.Н. Стрижаковым. Отряд уби¬рал первый урожай целинного хлеба в Акмолинской обла¬сти. Для сохранения первого собранного драгоценного зерна студенты инженерно-строительного института по своей соб¬ственной инициативе и по просьбе руководителей совхоза построили из местного камня огромное здание зернохра¬нилища ёмкостью в одну тысячу тонн. Студенты, будучи без пяти минут инженерами-строителями, сами разработали эскизный проект и чертежи для этого объекта. Стены здания возводились из бутового камня, который добывали тут же, рядом. Сохранились архивные фотографии, на которых пло¬хоньким фотоаппаратом на чёрно-белую плёнку был запечат¬лён построенный отрядом зерносклад. На крытой шифером кровле простого высокого здания метров пятьдесят в длину и около восьми метров высотой, площадью 500 кв. м., пере¬крытого четырёхскатной крышей, были выведены краской четыре большие буквы, каждая размером на восьмиволно¬вый лист шифера: РИСИ!
Убедившись в высоких профессиональных возможностях студентов Ростовского инженерно-строительного института, ди¬рекция этого совхоза и районные власти обратились к ректорату РИСИ с просьбой вновь направить студенческий отряд в Казах¬стан. В посёлке совхоза ещё не было ни бани, ни клуба. У ди¬ректора же совхоза был, в «портфеле» проект клуба, но он его в чём-то не устраивал. В 1957 году в этот же совхоз прибыл сту¬денческий отряд РИСИ численностью в 150 человек. Директор собрал руководство отряда у себя, показал студентам проект, и они вместе внесли в него изменения. По новому проекту клуб выглядел уже настоящим дворцом. В итоге той «целины» студен¬ческий отряд, помимо уборки урожая, построил двухэтажный клуб с высоким фронтоном и четырёхметровым арочным окном над главным входом. Лес, песок, глину, камень для постройки студенты заготавливали сами. Срубленный лес пилили на пило¬раме и сами изготавливали фермы для перекрытия двенадцати¬метровых пролётов зрительного зала, стропила, балки, оконные и дверные блоки. На местной кузнице студенты сами наладили выпуск болтов, гаек, стальных стержней для затяжки нижних по¬ясов ферм. Нашлись среди студентов и такие специалисты. Тру-дились от зари и до зари - зато к осени в центре посёлка встало ещё более огромное, чем ранее построенный зерносклад, здание совхозного клуба, в котором к осени так и не успели выполнить отделочные работы. Хотя в незавершённом здании всё-таки со-стоялся прощальный вечер студентов и жителей села Каменка.
В 1958 году в хорошо знакомую казахстанскую Каменку вновь, в третий раз, вернулся на очередное лето студенческий отряд РИСИ во главе с преподавателем, фронтовиком Вадимом Григорьевичем Федоренко. Опытные целинники, студенты чет-вёртого курса Г. Борисов, В. Гомозов, Ю. Гречка, Б. Лебедев, Н. Есипенко в третий раз приехали на целину, в хорошо зна¬комый им совхоз. Они ещё в Ростове знали, что им предстоит делать в то лето - завершить отделочные работы в здании ранее построенного ими клуба, точнее настоящего Дворца культуры. Вместе с опытными строителям необстрелянная в строитель-ных делах молодёжь П. Ищенко, Ю. Шепило, И. Емельяненко, Б. Демышев, Б. Гучасов, М. Давиденко, А. Орлова, В. Тарасова,
Н. Столбовая, А. Макаренко, Л. Пономаренко, Е. Туюров, Н. Романенко трудились на завершении объекта. Было оштукату-рено более 3000 квадратных метров стен и потолков, настлано 560 квадратных метров первоклассного пола.
Под руководством Вадима Григорьевича Федоренко сту-дент Б. Лебедев выполнил задачу маляра-альфрейщика по ху-дожественной росписи потолков в будущем зрительном зале. В летний сезон 1958 года сельский Дворец культуры был за-вершён и оценён самой высокой оценкой всего местного насе-ления Каменки, руководства колхоза и районными властями, Центральным Комитетом Комсомола республики Казахстан. Восемнадцать задиристых и задорных парней и девушек, чле¬нов тогда ещё безымянного студенческого (строительным его тогда ещё не называли) отряда были награждены медалями «За освоение целинных земель». В один из осенних дней в комитет комсомола Ростовского инженерно-строительного института студенты передали Почётное Красное знамя, изготовленное из тяжёлого бархата, с бахромой, кистями и золотым шитьём, с надписью: «Отряду комсомольцев РИСИ за строительство клуба от колхоза «Путь к коммунизму».
На третий год «целины» в степях Казахстана встали ровны-ми аккуратными рядками жилые домики, но дорог по-преж¬нему не было. Осенью наступала распутица, и дороги снова становились непроезжими. В 1954 году специальным Поста-новлением ЦК КПСС сотни тысяч человек были подняты со своих мест и брошены на прорыв, на очередную «амбразуру» истории, как в том, 1941 году, чтобы остановить наступление на Москву и Ленинград фашистских дивизий.
Людей вывозили эшелонами в бездорожье, в осеннюю не-пролазную грязь, в пыльное лето, в зимнюю пронзительную сту-жу, в абсолютную бытовую неустроенность.
Все эти жёсткие испытания переселённому народу были рассчитаны на несколько долгих десятков лет...
Что самое удивительное, что эти простые люди снова вы-стояли в этих суровых испытаниях, как и тогда, в 1941-м!
Так, объект за объектом, возводимыми при помощи сту-денческих строительных отрядов разных вузов страны, застра-ивались и обустраивались новые целинные посёлки и города. Очевидцы рассказывали, что сам город Акмолинск - бывшая в XIX веке русская крепость Ак-Мола - в те годы мало чем был похож на европейские города. Целинное студенческое дви-жение, наверное, вдохнуло в него новую жизненную струю. Именно в этот город, находившийся в центре целинных земель Казахстана, нахлынул поток переселенцев из европейской ча¬сти страны. Вначале Акмолинск переименовали в Целиноград (в честь общероссийского движения, связанного с освоением новых земель), и он стал быстро расти, а в следующей новой жизни ему суждено было стать Астаной в XXI веке - блестящей столицей обновлённой Республики Казахстан.
Кому как не студентам строительных институтов было су-ждено создать и возглавить новое молодёжное движение. Од-нако первенство в этом движении было отдано комсомольцам Московского государственного университета им. М.В. Ломо-носова. Политическое дело!
Тем не менее, комитет комсомола РИСИ вместе с комсо-мольцами Томского инженерно-строительного института и не-которыми другими строительными вузами страны стали в 1959 году реальными инициаторами создания профильных студен-ческих строительных отрядов, которые тогда и стали прообра-зом будущих ССО - студенческих строительных отрядов. Хотя история говорит и фактами подтверждает то, что первый стро-ительный отряд в РИСИ родился ещё в 1956 году, на самой заре освоения целинных и залежных земель Казахстана, формально это первенство было отдано Московскому Государственному Университету имени М.В. Ломоносова.
С тех пор в студенческой среде стало оформляться новое массовое движение «студенческая целина» - строительные от-ряды, возводящие в сёлах здания и сооружения, необходимые для развития сельского производства. Студенты осознанно и добровольно решили направить свои усилия в период летних каникул на строительство для целинников, основавших новые поселения в Казахстане и на Алтае, так необходимых в то вре¬мя жилых домов, школ, клубов, производственных и прочих объектов.
Дальнейшему количественному и качественному развитию движения студенческих строительных отрядов послужило по-становление Центрального Комитета Комсомола, принятое всесоюзной молодёжной организацией 7 июня 1962 года, «Об участии комсомольских организаций вузов городов Москвы, Ленинграда, Киева в строительстве объектов на целинных зем-лях». По непонятной причине в этом документе среди иници-аторов создания студенческих строительных отрядов не был упомянут город Ростов-на-Дону. Тем не менее, это постановле-ние подтвердило важность и значение участия комсомола в этом практическом деле, имевшем важное государственное значение.
Студенты Ростовского инженерно-строительного вплоть до 1963 года продолжали поднимать целину в Акмолинской и Северо-Казахстанской областях, но теперь они уже труди¬лись преимущественно на строительной ниве. Тем не менее лаконичное и весомое, как призыв к трудовому подвигу, само название «целинник» студенты стройотрядов не только РИСИ, но и всей страны оставили за собой.
Каждое лето стройотрядовцы нашего института привозили из Казахстана благодарности, грамоты и Памятные Красные знамёна от руководства районов и областей Казахстана за удар¬ный труд на целинных стройках. В комитете комсомола инсти¬тута долго хранились фотографии студентов, отъезжавших на целину эшелоном, составленным из простых товарных ваго¬нов, которые в народе называли «теплушками». Одну из фото¬графий, увеличенную на метровый планшет, мы каждую весну вывешивали в главном корпусе института на центральной лест¬нице, и она означала для всех студентов начало формирования стройотрядов для участия в очередном трудовом семестре. Это был сигнал для тех, кто хотел испытать свои силы и проявить себя в конкретных делах. На той фотографии был запечатлён секретарь комитета комсомола института, студент строитель¬ного факультета И.М. Дунаев, стоящий в открытых дверях теплушки в сером свитере, поверх брезентовая куртка нарас¬пашку, со своими товарищами. Тот эшелон уходил по длинному железнодорожному пути почти через всю Россию, в Акмолин¬скую область. В комитете комсомола хранились также огром¬ного размера адресные папки, переплетённые в натуральную кожу, с золотым тиснением, с гербом Казахской Республики, и Памятные Красные знамёна за помощь селянам. В Грамотах на казахском и русском языках выражалась благодарность комсомольцам института за ударный труд на стройках целины. Ежегодно к ним прибавлялись новые комсомольские релик¬вии - Памятные Красные Знамёна, Почётные грамоты, благо¬дарственные письма, подарки и памятные знамена от партий¬ных, комсомольских и советских органов за высокие дости¬жения в труде на благо Родины. На крышах и фронтонах но¬востроек оставались надписи и выложенные белым кирпичом на красном фоне четыре буквы - РИСИ!
К великому сожалению, сложное время в истории страны, пришедшее в 90-е годы минувшего века, обесценило драго-ценные реликвии комсомола многих высших учебных заведе¬ний страны, которые большей частью оказались утраченными и утерянными для молодёжи начала нового XXI века. Новые попытки возродить студенческие строительные отряды на «пу-стом» месте, по инициативе ректоратов «сверху», не привели, да и не приведут к успеху. Здесь, в этом тонком деле, как кис-лород воздуха горячему огню, нужна была бы инициатива «снизу», из самой студенческой среды, а катализатором этого процесса должна бы была стать непременная свобода выбора!
Но, к сожалению, сегодня в вузах нет независимых, полно-стью самостоятельных молодёжных организаций, которые мог-ли бы консолидировать студентов и направить их инициативу на благие дела.
В конце пятидесятых - начале шестидесятых годов комсо-мольские студенческие строительные отряды получили призна¬ние и высокую оценку в вузовской среде. Это молодёжное дви¬жение оценили и на государственном уровне. Студенты вносили солидный вклад в строительство и обустройство прежде всего сельских районов: учились строить сами, приобретали мастер¬ство и опыт, оказывали реальную помощь жителям вновь образо¬ванных совхозов, создавая для них условия жизни и быта, сами мужали физически и морально, росли профессионально.
В тот период времени Ростовская область оказалась на острие решения продовольственных проблем страны. Рабочих рук в сель¬ской местности не хватало, а нужда в строительстве была велика. Привлекали студенчество. В тёплый июньский день, сразу после сдачи последнего экзамена летней сессии 1963 года, 123 студента РИСИ в последний раз выехали в Акмолинскую область Казахста¬на, в совхоз «Карабулакский», ставший для многих почти родным местом. Здесь, в селе Каменка, откуда и начиналось рождение студенческих строительных отрядов, хранятся (возможно и се¬годня) материальные следы зарождения студенческого движе¬ния - ССО. Здесь студентами РИСИ была построена школа, клуб, жилые дома, зерносклад. Всё это были рукотворные памятники, которые оставили о студентах навечно добрые воспоминания хле- боробов-целинников, первопроходцев в этих степных краях.
В этом же, 1963 году первый стройотряд РИСИ выехал на юг Ростовской области в большое село Развильное (в наше время это село Песчанокопского района Ростовской области) для вы-полнения строительных работ по договору подряда с местным совхозом. Так начиналась эпопея стройотрядовского движения и «поднятие местной строительной целины» студентами Ро-стовского инженерно-строительного института на территории Ростовской области. Эпопея, которой будет суждено захлест-нуть на долгие десять лет умы и сердца не одного поколения студентов Ростовского инженерно-строительного института и других вузов всей Ростовской области.
С 1966 года движение комсомольских студенческих стро-ительных отрядов в вузах страны приобретает настолько мас-совое явление, что их можно было встретить во всех, даже са-мых отдалённых уголках страны. ССО работали и в небольших колхозах и совхозах, и в крупных строительных организациях, на возведении больших заводов, гидростанций, промышлен¬ных комплексов. Появились студенческие строительные отря¬ды и на Всесоюзных ударных комсомольских стройках завода «КамАз» в Набережных челнах, завода «Атоммаш» в городе Волгодонске, на БАМе.
13-14 декабря 1966 года в Кремлёвском Дворце съездов со-стоялся Первый Всесоюзный слёт студенческих строительных отрядов страны. На этом молодёжном форуме и в официаль¬ных докладах и выступлениях, а главное в кулуарах и нефор¬мальном общении состоялся первый широкий обмен самыми разнообразными мнениями о новом молодёжном движении в современных условиях развития общества. Многие из ма-териалов Первого Всесоюзного слёта, в котором участвовали и представители стройотрядовского движения РИСИ, были положены в основу документов, организационно оформляв¬ших новую молодёжную структуру. Именно с тех пор стало модным присваивать значимым для страны крупным стройкам наименование Всесоюзных ударных комсомольских! Однако как всегда организационные мероприятия влекут за собой бю-рократизацию живого.
10 апреля 1967 года Указом Президиума Верховного Совета СССР 79 студентов вузов страны были награждены медалями «За трудовую доблесть». Среди них студенты РИСИ - В.Я. Ве- реш, А.И. Калиберда. Признавая важность и значение моло-дёжного движения, 26 мая 1967 года Совет Министров СССР принял постановление «О мерах по улучшению организации и повышению эффективности летних работ студентов». Специ-альными постановлениями Правительства и Госкомтруда СССР студенческим строительным отрядам были разрешены некото-рые отступления от общепринятых в то время норм.
Но и в собственной области было дел невпроворот. С 1964 года строительные отряды Ростовского инженерно-строитель-ного работают только в пределах Ростовской области. Количе-ство отрядов, ежегодно формируемых комитетом комсомола института, возрастает вначале до 8, потом до 14. Командирами, мастерами и комиссарами отрядов комитет комсомола РИСИ назначает только студентов. Памятно время, когда в весен¬нем семестре, начиная с марта месяца в студенческой среде «целина» становится центром всеобщего внимания. Идя по ко-ридорам института, который тогда размещался в двух корпу¬сах - Главном и четвёртому те шестидесятые годы в перерывах между занятиями можно было слышать от девушек и юношей разговоры на ходу:
- Поедешь на целину?
- Ребята, махнём на лето в отряд!
- Сегодня подадим в комитет комсомола заявления на це-лину?
- Не опоздать бы! Ты в какой отряд хочешь попасть?
- Я уже договорился с Женей Марченко. Поеду с ним.
- А я в отряд к Валерке Мирохе (к Мирошниченко).
Тогда всем ребятам хотелось попробовать самостоятельно-сти, от души потрудиться на стройке, пожить два-три месяца без присмотра деканата, преподавателей, да и родителей тоже. К тому же среди студентов ходили слухи, что там можно хоро-ших денег подзаработать! Но тут же эти вожделенные разгово-ры тушили репликами бывалые стройотрядовцы:
- За хорошие деньги нужно было работать от зари до зари, да ещё и без выходных воскресных дней!
Но, тем не менее, в те годы в комитет комсомола несли и несли заявления студенты всех курсов и всех специально¬стей, и девушки в том числе, которых не очень охотно, но всё же принимали в рядовые бойцы студенческих строительных отрядов.
В 1967-1969 годах в стройотрядах из пятидесяти бойцов мужского пола девушек было не более 5 - 6 человек. Конечно, женские руки были менее выносливы в работе, но без девчо¬нок было сложно наладить нормальный быт и работу в отряде. Они, во-первых, одним своим присутствием облагораживали мужскую часть отряда. Не то чтобы место девушек было на от¬рядной кухне, но без них нельзя было обойтись на штукатурных и малярных работах, где требовалась тщательность и терпение. Во-вторых, было также у девушек каждого отряда поистине «коронное» место - «королева» бетономешалки или целого рас¬творно-бетонного узла. Этот объект в жизни ССО был действи¬тельно узловым местом и требовал сноровки и точности в до¬зировании компонентов и немного меньше физической силы, чем у остальных членов бригад. Ну а поскольку мальчишечьи руки были нужнее на стройке, то «узел» поручали девушкам, и они прекрасно справлялись с этой задачей.
Стройотрядовское движение в инженерно-строительном было особой гордостью института. Ведь строительный вуз всег¬да был признанной кузницей строительных кадров, а участие в ССО рассматривалось ректоратом и деканатами факультетов как важная часть профессиональной подготовки студентов.
Студенты же добровольно, без «обязаловки», сами стреми-лись приобщиться к «целине», к её моральным и материальным благам и с желанием несли свои заявления в комитет комсо-мола, мечтая о предстоящих трёх месяцах трудового семестра, за которые можно было реально повзрослеть и приподняться на несколько ступеней в собственных глазах, а также в глазах друзей и, конечно же, подруг.
В каждом студенческом отряде формировался особый дух и создавалась своеобразная среда, в которой каждый юноша и каждая девушка раскрывали друг перед другом все свои са¬мые сокровенные черты характера и были на виду друг у друга. Узнавая друг друга за один летний сезон, молодые люди стано-вились друзьями на оставшиеся им годы жизни. Каждый отряд получал свой постоянный порядковый номер и сам создавал свои традиции, передавая их из поколения в поколение.
Сегодня, попрошествии стольких лет, можно сказать, что прежние комсомольцы точно знали пять причин сверхвысокой популярности студенческой «целины» в молодёжной среде.
Первая причина - полная добровольность участия студен¬тов в студенческом строительном отряде, в скромном звании рядового члена отряда, на студенческом сленге тех лет - «бой¬ца отряда».
Вторая причина - полная демократия всего процесса фор-мирования самого отряда, выборность его руководящих ор-ганов и доверие тому командиру отряда, которого уважали и, если хотите, любили товарищи в студенческой аудитории. Студенческий стройотряд был силён своим самоуправлением и саморегулированием всех внутренних процессов: организа¬ция труда, быта, отдыха.
Третья причина - профессиональная и самостоятельная практика на строительстве реальных, а не учебных объектов, действительно необходимых конкретным людям. В студенче-ском отряде сами студенты исполняли роли инженеров, орга-низаторов и контролёров.
Четвёртая причина - возможность увидеть реальный ре-зультат своего труда и услышать оценку своей и отрядной рабо-ты не от декана, преподавателя или секретаря комитета комсо-мола, а от простых людей, которым предстоит воспользоваться результатами студенческого труда.
Пятая причина - личное участие каждого бойца отряда в распределении заработанных средств только по одному прин-ципу - по результатам личного вклада в общее дело.
Считаю, что именно эти пять причин и послужили беспре-дельному взлёту привлекательности и популярности знаменитой в те годы «студенческой целины», которую в официальных сред¬ствах массовой информации пафосно именовали порывом мо¬лодости, комсомольским энтузиазмом и задором, беззаветным служением Родине. Нас тогда воспитывали и готовили к стро¬ительству коммунизма, но обязывали жить по принципам соци¬ализма, обеспечивая материально по «остаточному принципу». В стройотрядах уже тогда, в короткий третий трудовой семестр, студенты жили по принципам коммунизма: всё что заработал, - то твоё. Этот принцип не мог не нравиться молодёжи!
В 1964-1969 годах студенческое «целинное» движение ко-личественно умножается, меняется качественно и организаци-онно оформляется, приобретает новые черты. Словно по зака¬зу рождается песня:
У студентов есть своя планета,
Это - Целина!
Студентам было лестно принимать участие в решении задач государственной важности: создании оросительных систем, раз¬витии птицеводства и животноводства, культурном строитель¬ство на селе. В 1969 году пока ещё не заметен спад и охлаждение молодёжного запала в «целинном» движении. Только три-че¬тыре года спустя, в начале семидесятых годов, станет понятно, что организационное оформление и неизбежное «бумаготвор¬чество» вокруг студенческой «целины» привели к заорганизо- ванности и бюрократизации живого, шедшего вначале от самой студенческой души процесса, станет началом его конца.
Самый сильный удар по молодёжной инициативе был на-несён ликвидацией принципа добровольности набора в отряды.
С некоторых пор главенствовала разнарядка «сверху». В ректо¬раты и комитеты комсомола вузов стали приходить постановле¬ния партийных и комсомольских органов о количестве отрядов и их численном составе для участия в очередном трудовом семестре. Цифры были такими, что следовало не дожидаться такого же количества добровольных заявлений от студентов, а направлять в отряды студентов группами и курсами. Теперь ректор института подписывал приказ об организации трудово¬го семестра на очередной год, а студенты обязаны были за «це¬лину» получить «зачёт» в зачётную книжку.
Этот процесс начнётся с 1972 года. Естественно, энтузиазм молодёжи от такой «заорганизации» стройотрядовского целин-ного движения и польза от него угасали. Песню-гимн этого сту-денческого движения:
«У студентов есть своя планета - это целина! - у молодёжи незаметно изъяли...
Ну а в те, шестидесятые годы «целина» становится одним из основных и любимых направлений деятельности комитета комсомола любого института. Конечно, деканаты, партком и ректорат держали руку на «пульсе» этой проблемы. Нам, ко-митетам комсомола и комсомольским бюро факультетов, дове-ряли во всём, но в то же время не позволяли допускать органи-зационных ошибок.
В 1967 году Центральный комитет комсомола утверждает структуру ССО, создаёт в каждой области Штаб ССО. Теперь каждый отряд должен иметь в своём составе не менее три¬дцати человек. Отряд должен иметь свою форменную одежду, символику, знаки отличия. Во главе отряда стоят командир, ма¬стер и комиссар.
Командирами студенческих строительных отрядов коми-теты комсомола в те годы рекомендовали студентов из числа лучших, пользующихся авторитетом у товарищей, или препо-давателей. Кандидатура командира утверждалась на общем собрании отряда, и только потом специальным постановле¬нием комитета комсомола. В обязанности командира входило заключение договора подряда с работодателем на выполнение строительных работ, подготовку лагеря для дислокации отря¬да и выполнение заключённых договоров подряда. Командиры и комиссары каждого отряда по итогам третьего трудового се-местра отчитывались перед комитетом комсомола за выпол-ненные отрядом задания, занимая по всем показателям работы, в том числе и общественной, своё место в общем ранжире.
Мастер (фактически инженер) отряда назначался комите¬том комсомола по согласованию с деканатами отряда из числа высококвалифицированных, хорошо профессионально под-готовленных студентов. В главную задачу мастера входило ведение журнала производства работ и оформление нарядов на выполненные строительно-монтажные работы, на основа¬нии которых начислялась заработная плата (всё как на насто¬ящей стройке). Мастер (фактически прораб) отвечал за орга¬низацию строительного производства и обучение студентов, не имевших профессиональных навыков, за технику безопас¬ности на объектах строительства, где работали студенты.
Комиссар отряда назначался комитетом комсомола из чис¬ла наиболее ответственных студентов старших курсов, имев¬ших опыт общественной работы в комсомольских или проф¬союзных структурах. Кандидатура комиссара утверждалась общим собранием отряда. Комиссар отвечал за режим «сухого закона», моральный климат в коллективе и организацию отды¬ха бойцов отряда, за связи с местными комсомольскими орга¬низациями, организацию политико-воспитательной и культур¬но-массовой работы.
Кроме того в отряде становится обязательной и важной фи-гурой врач отряда из числа студентов мединститута последнего года обучения. Врач отряда отвечал за соблюдение санитарного режима в лагере и следил за качеством питания. При необходи-мости врач отряда оказывал медицинскую помощь студентам и местному населению, проводил санитарно-просветительскую работу в отряде и с местным населением. Несмотря на запрет, врач отряда часто участвовал в строительных работах или рабо-тал на отрядной кухне.
Комитеты комсомола вузов отвечали за формирование от-рядов и подбор руководящих звеньев, а также обязаны были контролировать ход трудового семестра. Для нас, руководи¬
телей комсомольской организации РИСИ, самой сложной частью организации студенческой «целины» был подбор ко-мандиров и мастеров для 14 своих институтских отрядов и об-учение рядовых бойцов отряда рабочим строительным про-фессиям и правилам безопасного ведения работ. На заседа¬ниях комитета комсомола постоянно шло заинтересованное обсуждение всех проблем, связанных с организацией трудо¬вого семестра.
От личностей командира и мастера отряда зависел успех результатов третьего трудового семестра каждого отряда и ин-ститутского отряда в целом.
По решению Центрального комитета комсомола для членов студенческих строительных отрядов вводилась форменная оде¬жда, знаки различия и специальные нагрудные значки для всех «целинников» с обозначением года и особые наградные значки для отличившихся в ходе третьего трудового семестра стройот¬рядовцев. На церемонии торжественных проводов стройотря¬дов, при общем построении можно было сразу отличить быва¬лых целинников, участвовавших в нескольких сезонах «цели¬ны», по количеству значков на их форменной одежде.
1970 год - пик популярности и результативности всесоюз-ного движения студенческих строительных отрядов. Между вузами Ростовской области развернулась острая конкуренция за лидерство. Самый крупный в области Новочеркасский Поли-технический институт, имеющий в своём составе строительный факультет, и Ростовский институт сельхозмашиностроения, равный по численности Строительному институту, претендуют на первое место. В 1970 году репортаж о соревновании по стро¬ительным специальностям между отрядами РИСИ, НПИ и РИ- СХМа транслировался по Всесоюзному телевидению. Надо ли говорить, что студенты РИСИ одержали тогда «чистую» победу. Да и по итогам областного соревнования студенческих строительных отрядов 1970 года из трёх высших наград - две были вручены нашим отрядам РИСИ-3 и РИСИ-10! Безусловная победа комсомола РИСИ.
Отряд РИСИ-20. Студенческий строительно-реставрацион-ный отряд архитектурного факультета летом 1971 года работал в городе Ростове Великом Ярославской области, где занимался реставрационными работами на одном из самых известных в мире памятников русского зодчества - кремле Ростова Велико-го. Командиром этого отряда комитет комсомола утвердил Ген¬надия Безродного, комиссаром Виктора Цоя. Студенты РИСИ, будущие архитекторы, блестяще справились с поручением ЦК Комсомола и Ростовского обкома комсомола. Их участие в ре¬ставрационных работах по восстановлению жемчужины Золо¬того Кольца России, памятника архитектуры XVI века, кремля города Ростова Великого, ускорили включение этого объекта в туристические маршруты нашей страны. Вместе с тем сту¬денты получили прекрасную специализированную практику и смогли познакомиться с древней русской архитектурой.
Донская студенческая «Целина» в семидесятые годы, не-смотря на свою привлекательность и романтичность, была серьёзным испытанием молодых характеров. Её трудности могли одолеть и преодолеть себя самого крепкие духом люди. Через гражданскую и профессиональную школу студенческих строительных отрядов прошло около десяти тысяч студентов, обучавшихся в РИСИ. В жизни целинников эти трудовые се-местры оставили заметный след. Эта школа совершенствовала личностные качества будущих руководителей крупных и сред-них строек, предприятий, государственных структур. Среди них секретари комитета комсомола РИСИ Владимир Медведь, работавший в Главсевкавстрое, Иван Станиславов, ставший на-чальником Главсевкавстроя, первым заместителем губернатора Ростовской области, Виталий Колесник - проректор РИСИ, Ва-лерий Ананьев дважды выезжал командиром отряда РИСИ-1 - руководитель одной из строительных организаций Ростова, Евгений Марченко, пять раз выезжавший командиром отряда РИСИ-3 (лучшего отряда института и факультета ПГС на протя-жении трёх лет) - руководил крупными строительными треста-ми в Ростове и Сочи, Виктор Иванов, шесть раз выезжавший командиром отряда РИСИ-10, занимал высокие посты в госу-дарственных структурах, Казбек Беданоков, дважды выез-жавший командиром отряда РИСИ-3, работавший министром строительства в Адыгее, Виктор Карасёв дважды выезжал ко-мандиром отряда РИСИ-1, руководил Ростовским Областным штабом студенческих строительных отрядов, Борис Абрамец, трижды выезжал командиром отряда РИСИ-6, стал руководи-телем - главой администрации города Туапсе.
Рассматривая карту Ростовской области, можно видеть те места, в которых работали наши студенческие строительные отряды: Аксайский, Верхнедонской, Шолоховский, Боков- ский, Кашарский, Миллеровский, Милютинский, Обливский, Морозовский, Тацинский, Константиновский, Усть-Донец- кий, Октябрский, Семикаракорский, Багаевский, Матвее- во-Курганский, Куйбышевский, Мясниковский, Багаевский, Весёловский, Мартыновский, Пролетарский, Кагальницкий, Зерноградский, Егорлыкский, Целинский, Сальский, Песча- нокопский, Пролетарский, Орловский районы, создавали сеть рисоводческих хозяйств Ростовской области, работали в горо¬де Волгодонске на строительстве объектов завода «Атоммаш».


XX
Мотострелковая дивизия,
дислоцированная в городе-герое
Сталинграде
Рисунок лабиринта полностью зависит От формы пустоты...
Философ Плотин из г. Александрии, III в. до Р.Х.





































Аподейктика - (греч. - убедительный) философская категория, введённая в научный оборот философом античности Аристотелем Страгиритом в его логических трактатах под общим названием «Органон». Аподиктический - безусловно достоверный, основанный на логической необходимости или твердой уверенности...
П
осле окончания Великой Отечественной (Второй Ми¬ровой) войны мотострелковую Дивизию, которая была сформирована в 1942 году на берегах реки Волги в со¬ставе 64-й Армии генерал-майора Шумилова, передислоцирова¬ли из Германии на Волгу, в растерзанный и разрушенный город Сталинград. Южнее Мамаева Кургана в черте прежнего горо¬да Царицина, на его западной окраине, размещался устроенный ещё в дореволюционные времена военный городок. Добротные двухэтажные постройки на его территории были возведены из красного, почти вишневого цвета керамического кирпича. Видимо, именно за этот цвет стен его всегда негласно, а по¬том и официально называли «Красными казармами». После революции в том военном городке размещались части Красной Армии. Сталинградская жестокая битва 1942-1943 гг. конечно же нанесла урон и этим постройкам. После отхода немецких войск от города и далее за реку Дон здесь вновь поселились военные. Опытные инструкторы, побывавшие в жарких боях, готовили здесь пополнение для маршевых рот и батальонов.
После окончания Великой Отечественной войны, в ноябре 1945 года в Сталинград стали возвращаться воинские части, формируя военный гарнизон города. Среди этих частей была и мотострелковая Дивизия, которая прибывала в город по ча¬стям. Первым был личный состав пехотного мотострелкового полка, который разместили в Красных казармах. Полк первым делом принялся за восстановление самих казарм, бани и пище¬блока. Немного позже в этот же военный городок заехал и раз¬местился личный состав и техника артиллерийского и зенит¬ного полков дивизии. Другие пехотные и танковый полки раз¬мещались в северной части города. В том же районе началось строительство городка для Качинского высшего авиационного военного училища, переведённого в Сталинград из Крыма.
Ежедневными стараниями солдатских рук территория Красных казарм быстро преображалась. В городке появились свои уютные улицы, зелёный скверик, летний плавательный бассейн. В конечном итоге на территорию Красных казарм пе-ребрался и штаб Дивизии.
Мирные будни не были для солдат и офицеров простыми и лёгкими. Требовалось построить здания для размещения личного состава и укрытия для техники. Те, кто ещё недавно вышли из кровавых боёв, теперь превратились в строителей. Да и весь город лежал в руинах. Тем не менее части дивизии как-то обустраивались. В Красных казармах появилось новое четырёхэтажное здание с иголочки - образцово-показательная казарма для мотострелков. Было отремонтировано здание шта-ба Дивизии, началось строительство клуба для солдат и офице-ров Дивизии, были устроены парки для автотехники, тягачей, артвооружений, танковые боксы. Десятилетие Победы в Вели-кой Отечественной войне личный состав дивизии праздновал в хорошо обустроенных военных городках. Офицеры и сол¬даты дивизии были довольны тем, что её городки находились в самом центре большого города.
Да и сам город Сталинград быстро восстанавливался, пре-ображаясь на глазах из израненного войной крупного промыш-ленного центра в обновлённый цветущий город на берегах Вол¬ги. Все горожане гордились восстановленным и обновлённым зданием железнодорожного вокзала, Аллеей Героев; спускав¬шимся к Волге вновь застраиваемым проспектом Ленина, ши¬роченным, протянувшимся через весь город. Гордостью жите¬лей города стала построенная у северных границ города Волж¬ская ГЭС, самая мощная электростанция в Волжском каскаде.
В восстановленный и обновлённый Сталинград, переимено-ванный в 1961 году в Волгоград, зачастили гости разных уров-ней, в том числе и зарубежные. Учитывая эту ситуацию, специ-альным циркуляром из Москвы командиру дивизии предписали в одном из мотострелковых полков создать специальную роту для церемониальных встреч и проводов гостей в аэропорту. Для парадного расчёта роты отбирали новобранцев из призывников всей Сталинградской области. От кандидатов требовался рост не менее метра восьмидесяти, статная фигура, хорошая коорди¬нация движений и привлекательный внешний вид. Для личного состава роты индивидуально шили мундиры и подбирали точно по ноге офицерского покроя хромовые сапоги. Вместо «Калаш¬никовых» солдатам выдавали устаревшие самозарядные кара¬бины СКС-45 с примкнутыми длинными, узкими штыками. Это стрелковое оружие минувшей войны снималось с вооружения, но очень хорошо подходило для театрального исполнения ру¬жейных приёмов. С этим оружием во фронтальном строю па¬радная рота выглядела более чем эффектно!
Публика переименованного в очередной раз города (из Ста¬линграда в Волгоград) всегда с восторгом воспринимала цере¬мониалы с этими рослыми ребятами-красавцами, аплодируя проходящему мимо них слаженному строю, картинно демон¬стрирующему ружейные приёмы. Народ втайне гордился этой парадной ротой в своём городе. Ну прямо-таки бесплатные представления военизированного балета!
Ещё через десять лет произошло много изменений в жиз¬ни Волгограда, заслуженного города-героя. Отстраивался и хо-рошел город, постепенно забывалась прокатившаяся здесь тя-жёлым катком жестокая война. В назидание потомкам в цен¬тре города осталось внушительное здание мельницы, побитое снарядами, минами и пулями. Военные раны, полученные за-водами: Сталинградским тракторным, «Баррикадами», «Крас-ным Октябрём», были быстро залечены. Но её, эту войну, ещё помнили офицеры и старшины дивизии, воевавшие на фронтах
Великой Отечественной и сохранявшие суровый дух фронто-вого братства.
Со временем дивизию из соединения полного развёрнуто¬го состава превратили в «кадрированную». Эта военная тер-минология означала, что армейское соединение имело непол-ный комплект офицерского, сержантского и рядового состава в мирное время. Части дивизии также не имели полного лично¬го состава. Например, пехотный мотострелковый полк в реаль¬ной жизни представляла одна рота полного состава, артилле¬рийский и зенитный полк - по дивизиону. Танковый полк в раз¬вёрнутом варианте представлялся двумя или тремя ротами. Вся военная техника, не обеспеченная в мирное время личным составом, находилась в боксах и парках дивизии на консерва¬ции. Такая тактика предполагала, что в случае необходимого развёртывания войск в связи с внешней обстановкой в горо¬де Сталинграде и его ближайших окрестностях должна была производиться мобилизация резервистов для комплектования до полного состава батальонов, дивизионов и полков дивизии. Резервисты должны были призываться с учётом количества механиков-водителей танков и тягачей, водителей автомашин, артиллеристов, младших и старших офицеров.
Эта новая военная доктрина деления страны на округа пер-вого и второго разрядов конечно же была связана с экономи-ческими трудностями и недостатком материальных ресурсов. Старшина, дефилируя перед строем своей артиллерийской ба-тареи, поучал молодых солдат:
- Наводчику быть внимательнее! Проверить горизонт бус-соли! Целиться точнее! Каждый снаряд - это пара первоклас-сных хромовых офицерских сапог!
- Да мы уж второй год как не стреляем, всё экономим ваши сапоги на складах! - недовольно бурчал молодой, совсем ещё мальчишка, ефрейтор - наводчик орудийного расчёта, но так, чтобы старшина его не расслышал. Ему очень хотелось услы-шать голос своего орудия и почувствовать, как земля дрогнет от гулкого выстрела старенькой гаубицы, а та подпрыгнет, упёршись сошниками в землю, и снова встанет на неё обоими колёсами как вкопанная...
Солдаты, стоявшие в строю, наблюдали за движением руки старшины и явственно представляли себе, как пара чёр¬ных, блестящих новенькой кожей хромовых сапог, связанных за «ушки» верёвочкой, кувыркаясь, летит по баллистической траектории...
Видимо поэтому стрельбы настоящими «сапогами» на поли-гоне были редким праздником для солдат. Зато солдаты артил-лерийского расчёта под строгим присмотром старшины еже-дневно в парке чистили и полировали ветошью материальную часть, нежно и старательно ухаживая за своим орудием М-30 калибра 122 миллиметра, образца 1938 года.
Но одновременно принятие новой военной доктрины озна-чало период наступления сонного царства в дивизиях, дисло-цированных в военных округах второго разряда. На военных занятиях и полевых учениях отделение солдат обозначало бата¬льон, взвод уже представлял полк и т.д. Военная техника стоя¬ла в парках и боксах на колодках, оклеенная перкалем и добро¬совестно окрашиваемая заново один раз в год. Находясь в та¬ком положении, без постоянного технического обслуживания танки, самоходная и несамоходная артиллерия, ракетные уста-новки разных классов, тягачи, автомобильная техника старели и постепенно приходили в негодность. Кроме того, в автопарки частенько по ночам наведывались старшины и под покровом темноты снимали со стоящих на консервации автомашин узлы, агрегаты и детали для ремонтных нужд, чтобы поддержать на ходу работающую технику. Но со стороны всё продолжало выглядеть порядочно и пристойно. Техника стояла ровными ря¬дами на деревянных колодках, чистая, подкрашенная, как умы¬тые и выбритые солдаты в парадном строю. Однако эта техни¬ка постепенно забывала, как надо двигаться, маневрировать и наступать. К тому же предприимчивые солдаты потихоньку изымали из-под капотов этих машин те узлы и агрегаты, кото¬рые могли пригодиться для действующих строевых ЗИЛов.
Большое количество офицеров мучилось от безделья и сло¬нялось по военным городкам. В тех воинских частях, где кадро¬вый став был полный, всё было по-иному. Офицеры стремились туда попасть, чтобы почувствовать настоящий, а не поддель¬ный воинский дух. Но таких отдельных воинских подразделе¬ний полного штатного состава в округах второго разряда было очень мало.
Между тем в послевоенном Мире проявились в последние годы в международных отношениях пугающие всех тенденции. Границы страны становились не такими уж безопасными. Сле-довало укреплять их, и прежде всего за счёт активной боевой учёбы солдат и офицеров.
Прежний Министр обороны, заслуженный маршал, герой минувшей войны, в своём Московском кабинете состарился и превратился в задержавшегося на своей должности пенсио¬нера, несколько растерявшего свою адекватность под тяжким бременем солидного возраста.
Учения, приближённые к реальным боевым условиям, в вой¬сках, дислоцированных во внутренних округах страны, не прово¬дились годами. Положенные по регламенту инспекторские про¬верки стали формальными. Даже в Западной группе войск, в ча¬стях и соединениях, стоящих непосредственно перед вероятным противником, стали проявляться опасные тенденции в уровне боевой подготовки и готовности к боевому развёртыванию. Не только у офицеров, но и у солдат проявились тенденции к мел¬кому торгашеству. Новоявленные коммерсанты потихоньку при¬торговывали военными ресурсами с местным населением.
Кадровые решения в Министерстве обороны СССР назре-вали давно, и они, наконец, состоялись к молчаливому одобре-нию многих высокопоставленных командиров.
В 1967 году решением политбюро ЦК Партии был назначен новый Министр обороны. В высоких военных кругах давно и с нетерпением ждали этого события и старались угадать, кто займёт этот пост после стольких лет унылого сонного почивания прежнего Министра на заслугах и лаврах предыдущей войны.
Новый Министр второй месяц разбирался в доставшемся ему наследстве, тщательно просматривая папки с оперативным пла¬нированием, сведениями о дислокации соединений и акты ин¬спекторских проверок войсковых частей. Особенно тщательно маршал просматривал кадровый состав генералитета. Он знал все подковёрные проблемы в министерских коридорах...
Один из новых рабочих дней Министр начал с того, что при-гласил к себе порученца. Маршал написал на листе несколько слов и попросил его лично отнести эту записку заместителю начальника генерального штаба генерал-полковнику Штемен- ко. Министр с некоторых пор не доверял телефонам своего ми-нистерства...
Кабинет Министра обороны на Арбате. В приёмной Марша¬ла собралось несколько многозвёздных генералов в ожидании назначенного времени. Но порученец маршала не торопился никого приглашать к министру. Наконец у порученца на столе раздался резкий сигнал внутренней связи. Выслушав указания Министра, капитан привстал от стола и объявил:
- Приглашённые могут быть свободны. Назначенное на се-годня товарищем Министром совещание не состоится.
Через некоторое время через приёмную стремительно про-шёл и скрылся в кабинете Министра приглашённый им запи¬ской генерал-полковник. В кабинете состоялся недолгий, но ос-новательный разговор. Министр пригласил генерала присесть к его столу без лишних вступлений изложил задачу:
- Товарищ генерал-полковник! Сергей Матвеевич! Мы зна-комы уже много лет, и я надеюсь, что эту задачу Вы выполните наилучшим образом. Так вот, дивизии во внутренних округах находятся в плохом состоянии, и я сомневаюсь в их боеспособ-ности. Учитывая текущую обстановку на Европейском театре военных действий, это очень важно, понимаете, генерал?
- Да, товарищ Министр, понима ... - ответил ему гене-рал-полковник.
Министр посмотрел ему в глаза и продолжил излагать свои мысли и одновременно ставить задачи:
- Степан Матвеевич! Подберите группу исполнительных офицеров и вылетайте сегодня вечером в Волгоградскую мо-тострелковую дивизию, негласно, обычным рейсом «Аэрофло-та». Приказа на командировку не будет. Я не хочу, чтобы вас встретили в аэропорту с красной ковровой дорожкой. В диви¬зию о предстоящей инспекции не сообщать. Прошу Вас подго¬товить план инспекторской проверки и через два часа предста¬вить мне на подпись. Я Вас жду к 14.30.»
В назначенное время генерал вошёл через пустую приём¬ную непосредственно к Министру и представил ему требуемые документы. Министр пригласил его присесть и стал изучать со¬держимое листов бумаги, согласно кивая головой. Ознакомив¬шись с планом, Министр взял ручку и размашисто подписал его. Потом Министр сказал:
- Конверт с деньгами на билеты получите у моего помощни¬ка. План инспекции такой: обычный рейсовый самолет прилетает в аэропорт Волгограда в 23.30. На такси до расположения шта¬ба дивизии ещё 30 минут. Возьмите с собой особистов, которые должны негласно подключиться к внутренней сети связи военно¬го городка. Только, пожалуйста, сообщите своей команде о месте и цели командировки непосредственно в самолёте. Надо исклю¬чить всякую возможность выхода преждевременной информации о предстоящей инспекции из наших стен. Ознакомитесь с обста-новкой на месте, в помещении штаба дивизии, вызовите к себе ко¬мандира дивизии и его заместителей, областного военкома, и в их присутствии объявите боевую тревогу во всех подразделениях ди¬визии ровно в 2.00 ночи. Вот вам конверт с приказом для област¬ного военкома. Он должен одновременно объявить мобилизацию пятнадцати тысяч резервистов для развёртывания всех полков дивизии. В финале объявите марш-бросок всех частей дивизии, ну, скажем на 700 километров. Посмотрим, какие части и в каком состоянии выйдут в район сосредоточения.
Его визави вставил в монолог Министра реплику:
- Я полагаю, что для этой проверки хватит и 300 километров марша. Дай Бог, чтобы и эту дистанцию одолели!
- Согласен! Быть по сему! - ответил ему хозяин кабинета.
Министр прервал беседу, встал из-за стола, подошёл к окну,
посмотрел на Москву через прозрачный занавес и вернулся к столу. Помолчав, продолжил:
- Генерал! Встряхните это сонное царство. Нам надо прове-рить реальную жизненность этих, с позволения сказать, «кадри¬рованных» соединений и возможности их оперативного развёр¬тывания хотя бы в мирной обстановке. Ровно в 24.00 я предупре¬жу ЦК КПСС и Совмин, а также КГБ о моих планах, чтобы там не возникло паники от наших действий. А то ещё подумают...
Оба рассмеялись, так как мысли их были об одном и том же.
Министр распорядился принести в кабинет чай и бутербро-ды. Когда официантка распоряжение выполнила, Министр до-стал из стола начатую бутылку коньяка и стопки. Выпили, заку¬сили и продолжили обсуждать план инспекции в самых тонких деталях...
В завершение беседы Министр сказал:
- Генерал! К себе в кабинет не возвращайтесь. Обзвоните нужных вам людей из моего кабинета, даже не из моей при-ёмной. Сбор группы офицеров, которых вы возьмёте с собой, у центрального подъезда через два часа. Вас будет ждать моя машина «Чайка», она вместительна и отвезёт всю группу в аэ-ропорт, во Внуково. Будете докладывать по телефону о ходе инспекции лично мне!
К прибытию инспекторской группы в аэропорт «Внуково» на машине Министра обороны посадку на Волгоградский рейс уже объявили. Летевшего народа было совсем немного. Гене-ралы и офицеры прошли через зал аэропорта прямо к выходу на аэродром. Также быстро они прошли через аэродромное поле к трапу самолёта в сопровождении стройненькой (как июльская стрекоза с перламутровыми крылышками) молоденькой стю-ардессы. Офицеры и генералы, поднявшись по трапу, прошли в салон самолёта и расселись в кресла обычной рядовой 124-й «Тушки» Аэрофлота, привычно пристегнули ремни безопасно-сти. Растерянных большим количеством генералов в салоне са-молёта стюардесс особенно смущал статный генерал-полковник. Такого ранга генерала девушки отродясь на видели. Тем более этого офицера они видели на фотографиях на страницах газет и журналах, экране телевизора по случаю государственных праздников. А здесь сидит этот человек в самолёте на расстоя¬нии протянутой руки, в красивой форме, с золотыми шевронами, на груди бесчисленное количество орденских колодок и две на¬стоящие золотые звезды Героя Советского Союза.
Самолёт вырулил на старт, слегка присел на хвост и с разбе-га, оглушительно работая турбинами, на форсаже, быстро взял нужную высоту и вошёл в свой эшелон. По громкой связи из ка¬бины пилотов объявили, что можно вставать со своих мест, пользоваться туалетом. Стюардессы неслышно порхали по про¬ходу между кресел, проверяя, всё ли в порядке, и не сводя лю¬бопытных глазок с пожилых генералов и молоденьких офице-ров. Экипаж по очереди тоже выходил из пилотской кабины, чтобы ненавязчиво посмотреть на необычных пассажиров...
Двигатели 124-й «Тушки» натруженно, но вполне терпимо гудели, иногда меняя тембр своего голоса на более напряжён-ный. Шёл уже второй час полёта. По салону прошлась миловид-ная худенькая (будто неделю сидевшая на диете) стюардесса, осматривая пассажиров, а экипаж попросил по громкой связи всех пассажиров сесть в кресла и пристегнуть ремни безопас-ности. Через несколько минут после этого самолёт начал делать манёвры, плавно заваливаясь то на левое, то на правое крыло, очевидно, готовясь к выходу на глиссаду. Иногда при этом крен в салоне самолёта достигал градусов тридцати-сорока. Та же стюардесса, невесомая как былинка, когда самолёт выровнял¬ся, ещё раз деловито прошла между кресел с подносом в левой руке, на котором лежала горка «посадочных» леденцов, разда-вая их желающим. Пассажиры стали просыпаться от перегрузок и смотреть в ночное небо и на чёрную землю через иллюминато-ры. Россыпи огней большого города проплывали под крыльями самолёта. Генерал, по ему одному известным признакам, узна-вал на земле Тракторозаводский район, «Баррикады», «Красный Октябрь». Было время, когда он, совсем молодым капитаном, на коленях, с автоматом в руках, изучал именно здесь каждый метр обороняемой ими земли. Своим генеральским нутром он чувствовал те места, знакомые ему по обороне Сталинграда, над которым сейчас пролетал самолёт.
Лётчики вывели свою шумную «Тушку» на траверз посадоч¬ной полосы Волгоградского аэродрома и выпустили закрылки и шасси. Удар встречного потока воздуха о выпущенные шасси прошел по всему корпусу самолёта. От этого весь салон слегка встряхнуло. Фюзеляж при посадке изрядно бросало встречным ветром из стороны в сторону, но борт уверенно шёл к посадоч¬ной полосе, ярко освещённой сигнальными огнями. Из борто¬вых иллюминаторов хорошо была видна земля, мелькающие постройки. Наконец все вздохнули свободно, услышав лёгкий удар резины о бетон посадочной полосы и гул бегущих колёс шасси по бетонке аэропорта.
Самолёт не так уж долго катился по рулёжным дорожкам, по¬слушно повинуясь пилотам, и наконец остановился, следуя коман¬дам посадочной аэродромной команды. Обе турбины «Тушки» медленно стали глохнуть, переходя на тонкий свист, и вовсе оста¬новились. Пилот вышел из своей кабины и открыл люк впереди, впустив в салон тёплый ночной воздух города-героя. Стюардес¬сы прошли по проходу, интересуясь самочувствием пассажиров и улыбчиво поглядывая на офицеров. Экипаж открыл вторую дверь в пассажирском салоне, в которую немедленно ворвалась плотная волна октябрьского, ещё по-летнему тёплого южного воз¬духа. Долго ждали подачи трапа к борту самолёта...
Через небольшое здание аэровокзала все пассажиры выш¬ли на площадь. Расторопный капитан, самый молодой из груп¬пы инспекторов, быстро отыскал на площади перед зданием три такси, в которые расселись все офицеры. По ночным ули¬цам быстро проехали по Историческому проспекту в сторону центра города. Один из особистов по пути давал пояснения:
- Вот слева расположение Качинского лётного училища. Боль¬шой городок! А здесь справа новый военный городок Дивизии. Тут размещаются танковый, зенитный и артиллерийский полки!
Ещё через несколько минут особист показал на большие четырёхэтажные корпуса, высокие заборы и КПП - это горо¬док отдельного железнодорожного полка. Он в состав Дивизии не входит.
На проспекте почти не было автомашин, поэтому три «Вол¬ги» быстро подъехали к Ладожской улице и свернули по ней налево, к Мамаеву Кургану. Эта улица, в отличие от парадного Исторического проспекта, была широка, но плохо освещена. Впереди было видно, как Ладожскую улицу пересёк ярко осве¬щённый трамвай с прицепным вагоном. Это был Днестровский переулок, а значит и цель приезда в этот город. Через несколь¬ко минут три автомашины остановились возле КПП на терри¬торию Красных Казарм, где размещался штаб мотострелковой дивизии. Выйдя из машин, группа офицеров скоро направилась к КПП, к солдатам, нёсшим там службу и оторопевших от нео¬жиданного ночного визита генералов. Часовой молча смотрел на подходившую к нему группу людей округлившимися от ужа¬са глазами, открыв рот. Генерал-полковник улыбнулся, глядя на молоденького солдатика девятнадцати лет, совсем неболь¬шого росточка (метр с пилоткой), хлопнул его ласково по пле¬чу и негромко приказал:
- Дежурного офицера по городку и начальника караула не-медленно ко мне!
Неказистый солдатик с автоматом на плече, всё время ме-шавшим ему, скрылся в караулке и стал лихорадочно набирать номера на аппарате, диск которого был ему явно не послушен. Ещё один сержант и рядовой стояли в помещении КПП навы-тяжку, по стойке смирно и оторопело молчали. Сержант пред-ставился как начальник караула. Ему генерал приказал взять из машины личные вещи прибывших офицеров и генералов. Всё это время один из караула пытался кому-нибудь дозвонить¬ся. Наконец-то маленький солдатик настиг на противополож¬ном конце провода нужного абонента и стал сбивчиво и непо¬нятно ему рассказывать о неожиданном появлении на КПП ге-нерал-полковника, двух генерал-майоров, трёх полковников...
По внешнему виду солдата, нёсшего караул на КПП, гостям несложно было догадаться, что сказали солдату на другом кон-це провода, прежде чем бросить трубку на рычаги аппарата.
Солдатик из караула повернулся к генералам и просто за-плакал от досады, не зная, что предпринять дальше. В это время, пользуясь паузой, серые тени двух неопределённого возраста девиц молча выскользнули из комнаты для отдыха караульной смены и исчезли, моментально растворились в ночном мраке пустынной улицы города-героя.
Пока генералы и полковники, войдя в караульное помеще-ние КПП присели на табуреты и тихонько переговаривались между собой, майор и капитан из особого отдела Генштаба молча и беспрепятственно прошли на территорию военного го-родка и скрылись в его спящих крепким солдатским сном про-улках.
Минут через двадцать в КПП влетел старший лейтенант с опухшим от внезапно прерванного сна лицом, вытянулся перед высокими гостями в струнку, взял правой рукой под вооб-ражаемый козырёк (фуражка на голове офицера отсутствовала) и стал по всей форме докладывать генерал-полковнику о том, что на территории военного городка за время его дежурства про¬исшествий не случилось, пока его резко не прервал генерал:
- Случилось или нет, это мы ещё посмотрим, товарищ стар-ший лейтенант, а сей момент немедленно вышлите дежурную машину за командиром дивизии и проводите нас в штаб! Да, и пусть Вам, молодой человек, принесут головной убор. Вам, де-журному по городку, не положено быть не по форме одетому!
Генерал подумал несколько секунд и добавил благодушно:
- В армии, сынок, к пустой голове руку не прикладывают!
- Есть, товарищ генерал! - откозырял ему старший лейте-нант и повёл генералов и полковников в штаб по плохо осве-щённым аллеям крепко спящего военного городка...
В это время сержант из караула гнал на всех парах де¬журный «Газик» по улицам ночного города, гадая, что могло заставить дежурного послать его к командиру дивизии во вто¬ром часу ночи. Полковник, недавно принявший командование Дивизией и дожидавшийся со дня на день генеральских погон из Москвы, уже спустился с пятого этажа вниз и нервно курил сигарету за сигаретой, ожидая посланную за ним автомашину. Он никак не мог понять, что за комиссия нагрянула к нему в ди¬визию. Такого ещё не было, чтобы об инспекторской проверке из штаба Округа не сообщали заранее. А тут сразу столько гене¬ралов и полковников, да не из округа, а из Москвы, из самого Генерального штаба.
Командир дивизии достал из кармана галифе пачку нерас-печатанных болгарских сигарет «Шипка». Болгарские сигаре¬ты за высокое качество табака пользовались успехом в России. Полковник достал из пачки толстенькую, плотно набитую та-баком белоснежную сигаретку и прикурил от спички. Вместе с голубоватым дымком вокруг курильщика распространился приятный аромат хорошего табака. Полковник, сам того не за-мечая, прикурил уже вторую сигарету. Тут на землю упали пер¬вые капли мелкого осеннего дождя. Полковник недовольно поморщился на эти погодные перемены. Хотя по времени пора быть и осени. На исходе третьей сигареты из-за соседнего дома на большой скорости вывернул и взвизгнул тормозами «Газик» с посыльным...
Тем временем в штабе Дивизии, ровно в 2.00 ночи, как и было договорено с Министром Обороны, в дивизии была объявлена боевая тревога, во всех её подразделениях. К приез¬ду в штаб Дивизии её командира по всем городкам соединения волной распространялась объявленная инспекторами Тревога!. Солдаты, поднятые из своих постелей, вначале ничего не мог¬ли понять:
- Что это за неуместная шутка? Раньше учебные тревоги были, но во-первых, о них всегда знали накануне, и солдаты ло¬жились спать в верхней одежде, а автоматы, подсумки, проти-вогазы и прочую амуницию складывали под кроватями, а во-вто-рых, тревоги всегда объявляли около шести утра, перед самым подъёмом. А в этот раз тревогу объявили в два часа ночи, когда у молодых солдат самый крепкий сон!
Примерно так обсуждали неожиданное происшествие сол-даты и младшие командиры. Действительно, о предстоящих учебных тревогах всегда извещали личный состав накануне вечером. Ну, а сейчас солдаты-посыльные бежали по ночным безлюдным улицам города (транспорт в это время ещё не хо-дил), стараясь как можно быстрее найти квартиры, в которых жили офицеры. В одном из переулков за солдатом-посыльным бросились патрульные милиционеры, увидев, что солдат воору¬жён автоматом. Они ведь ничего не знали о тревоге в дивизии, а вооружённый человек на улице - это уже ЧП!
В это же время в областном военном комиссариате собира-лись офицеры, ответственные за мобилизационные мероприя-тия, и с удивлением выслушивали задачу о ночной мобилизации пятнадцати тысяч резервистов на военные сборы, связанные с проведением учений силами всей мотострелковой Дивизии. Озадаченные офицеры уходили исполнять приказы военкома, сами ещё не зная, как их можно исполнить в установленные начальством сроки.
Тем не менее по ночным улицам и сельским просёлкам разъехались в мобилизованных на предприятиях города автобу¬сах посыльные из райвоенкоматов, поднимая резервистов сре¬ди ночи из тёплых постелей и вручая им призывные повестки, выслушивая в ответ фонтаны непечатных славословий, особен¬но от жён и матерей призывников. К шести часам утра автобу¬сы стали подвозить первых резервистов к мобилизационным пунктам. Там у них изымали паспорта, переодевали их в лет¬нее, не новое, стираное хлопчатобумажное обмундирование без погон. Обмундированным в б/у гимнастёрки и шаровары солдатам, имевшим далеко не бравый вид, выдавали автоматы с подсумками для магазинов, противогазы, с трудом выстраи¬вали в отделения, роты и батальоны. В результате получили, правда после больших усилий, три батальона, то есть один пе¬хотный полк. В других мобилизационных пунктах с ещё боль¬шими усилиями создавали ещё два пехотных, танковый и ар¬тиллерийский полки. Мобилизованные резервисты, пожилые дядьки с солидными брюшками, в явно не по росту малой фор¬ме, ругались распоследними матерными выражениями в адрес тех начальников, которые устроили им такое развлечение сре¬ди ночи...
Впрочем, не так быстро и не так споро, как было положе¬но по нормативам, но дивизия разворачивалась, принимая зри¬мые очертания воинского организма. Этот процесс был очень похож на надувание большой резиновой лодки, но только лёгкими, через рот, без помощи насоса. К вечеру следующе¬го дня все автоматы мобилизованному личному составу были розданы. Ещё через сутки командиру дивизии стали поступать из полков, отдельных дивизионов и батальонов более-менее обнадёживающие донесения. После того, как дряблая оболоч¬ка - «надувная лодка» (дивизия) приняла, наконец, хоть и с тру¬дом, но узнаваемые очертания, но ещё не стала лодкой вполне, началось движение её полков и батальонов по предложенной инспекторами трассе марш-броска.
На оперативной карте это движение было обозначено на-чертанной генеральским красным карандашом замкнутой петлёй. Из ворот военных городков медленно, с опаской оста-новиться, выезжали долго стоявшие на деревянных колодках автомобили, лязгая гусеницами и обдавая всех сгоревшей соля-ровой вонью выползали из тесных боксов танки, самоходные артиллерийские установки и тягачи. Вся эта техника втягива¬лась в начертанную генералами петлю и уходила в приволж¬скую степь на учебный марш-бросок. Единственное воинское подразделение, ушедшее на марш в установленные сроки, - отдельный ракетный дивизион тактического назначения. Его хорошо обученный личный состав, получив сигнал тревоги, приступил к действиям согласно предложенному инспектора¬ми плану. Через восемнадцать минут вся техника дивизиона по-кинула расположение части и ушла по ночным спящим улицам города на марш. В точно установленное время дивизион раз-вернулся в боевые порядки на территории учебного полигона. Солдаты стали окапываться, создавая укрытия для пусковых установок. К рассвету боевые машины были укрыты маскиро-вочными сетями. Расчёты трёх батарей устроились в лесопо-садке и досыпали - наверстывали прерванный тревогой отдых.
На следующее утро генерал-полковник лично, с борта са-молёта-биплана АН-2 осматривал двигавшиеся боевые машины по полному бездорожью Волгоградской области в междуречье Волги и Дона и считал единицы техники, сошедшие с дистан¬ции (очевидно по техническим причинам). Генерал вниматель¬но рассматривал с высоты птичьего полёта танки, растерявшие в степи гусеничные траки, автомобили с закипевшими радиа-торами, пешие батальонные колонны мотострелков, которым не хватило автомобилей и бронетранспортёров, не выехавших из расположения своих парков. В его душе всё более зрела не злость за провалы при развёртывании дивизии, а досада от того, что минувшая война, кажется, ничему не научила рос¬сийский народ...
- «Вот так мы с трудом и большими потугами развёртыва-емся в походные порядки в мирное время. А если завтра при-дётся развернуться за одну ночь в боевые порядки? - громко, вслух продолжал рассуждать в салоне самолёта видавший раз-ные ситуации в военное и мирное время генерал-полковник. Сидевшие рядом с ним офицеры, в том числе областной воен-ком и командир дивизии, хмуро и виновато молчали, каждый видимо, раздумывая о неизбежно ожидавших их оргвыводах после официального разбора результатов неожиданной ин-спекторской проверки и обдумывая те оправдания, которые они выставят в ответ на обвинения проверяющих инспекторов.
Генерал-полковник, осматривая происходящие на земле, обратил внимание на просто-таки красиво расположенные на земле, аккуратно, по всем правилам окопавшиеся батареи отдельного ракетного дивизиона. Командир дивизии на вопрос генерала ответил:
- Это развёрнутая часть. 642-й отдельный ракетный дивизи-он.
В это время на земле командиры батальонов, сами только что призванные из резерва, пытались построить в более-ме¬нее правильный порядок свои подразделения. Получалось не очень... Призванные солдаты в обмундировании разных от-тенков защитного цвета (в зависимости от количества стирок) не создавали впечатление Армии. Скорее они больше напоми¬нали партизан. Кадровые военные, кто с улыбкой, кто удивлён¬но, а кто и с испугом наблюдали из своих правильных колонн за неожиданно призванной под ружьё ордой.
Генерал молча махнул рукой ординарцу, и тот, правильно поняв жест своего начальника, скрылся в пилотской кабине. После чего самолёт стал разворачиваться и, сделав широкий круг над районом учений, пошёл по направлению к аэропорту, на снижение и посадку. Когда все вышли из самолёта, генерал на ходу коротко высказался по поводу увиденного и попросил на следующий день собрать всех командиров и офицеров гар-низона, включая Высшее лётное Качинское училище, в гарни-зонном Доме офицеров для подведения итогов инспекторской проверки.
Генерал так и не заснул в ночь перед назначенным разбором учений. Ему не давал покоя результат проведённой мобилиза-ции резервистов и развёртывания полков дивизии до штатной численности. Ему докладывали особисты о том, что для треть-его мотострелкового полка не хватило автоматов, чтобы во-оружить три батальона приписного состава. Из автопарка в Красных Казармах не выехали практически все автомобили с установками реактивных снарядов (ещё на базе ЗИЛ-151),
так как автомобильная база оказалась раскомплектованной. Тут еще поздно вечером ему сообщили о том, что в развёрну-том полевом лагере, в одной из палаток ночью взорвался ар-тиллерийский снаряд калибра 150 мм времён минувшей войны. Солдаты подобрали его в поле, положили в свою палатку возле чугунной печки типа «буржуйка»...
Рано утром, не дожидаясь разбора внезапных учений, гене-рал-полковник распорядился отвезти его в аэропорт, где уже «под парами» стоял самолёт минобороны, чтобы спецрейсом доставить его в Москву. Окончательно ему испортила настро-ение запись всех телефонных переговоров в расположении Дивизии, сделанная особистами в момент объявления тревоги. Из динамика магнитофона можно было отчётливо разобрать только матерные выражения, в том числе и в адрес тех, кто устроил эту тревогу! Он поручил своему коллеге, генерал-май-ору, начальнику одного из управлений Генерального штаба, провести заключительное мероприятие с офицерами Волго-градского гарнизона. В Москве его с нетерпением дожидался Министр обороны страны с докладом.
Пока в гарнизонном Доме офицеров собранный команд¬ный состав частей и подразделений Волгоградского гарнизона выслушивал доклады командиров о выполнении задач неожи-данной учебной тревоги, личный состав участников этого ме-роприятия, оставаясь в полевых лагерях, получил возможность небольшой передышки. Конец лета в этих местах был всегда тё¬плым, но ночами на поверхность земли ложилась чувствитель¬ная прохлада. Вся батарея сидела в палатке, растопив чугунную печь и разогревая на ней консервы, упакованные в стальные банки, выданные солдатам на период учений. Вместе с солдата¬ми в палатке находился молоденький лейтенант Исаков, толь¬ко что вышедший из училища и старшина дивизиона Торопов, успевший два года провести на фронте. Все обсуждали итоги только что прошедших учений. Старшина Торопов, обладатель удивительной шевелюры, ответил молодому солдатику-перво- годку:
- Таких учений не проводилось года с 1959! Раньше, в наше время, никто не знал о времени объявления очередной учебной тревоги, которую проводил командир полка. А сейчас в роте или в батарее все солдаты ложатся спать в обмундировании с автоматом под койкой и знают, что завтра в пять тридцать утра дежурный объявит тревогу! Такой учёбой в мирное время можно только усыпить бдительность всей армии.
Кто-то из солдат задал старшине вопрос. Как и где он закон-чил войну, на что он, хитро улыбнувшись, ответил:
- Десятого мая сорок пятого мы заняли военный городок в небольшом польском городке. Все постройки на территории городка остались целыми. Наши солдаты принялись чистить казармы, приводить в порядок штаб, парк для автомобильной техники. На следующий день в городке появляется старый по-ляк, по всему местный житель, с метлой в руках и начинает мести двор перед штабом. Наш дневальный подходит к нему и спрашивает, что он тут собирается делать. Тут из штаба вы-ходит командир полка и слушает разговор между дневальным и поляком с метлой. Поляк на сносном русском языке поясняет, что он в этом городке подметал двор при поляках, при немцах и хочет делать то же самое и при русских. Полковник, выслу¬шав эти переговоры, сказал дневальному, что пусть этот поляк каждый день подметает городок, только пусть чисто метёт!
Старшина Торопов привычно провёл ладонью по своим гу-стым волосам от лба к затылку, прихорашивая их, и прикурил сигаретку о раскалённую до цвета переспелой вишни дверцу печки и продолжил рассказ:
- Мы как-то спросили у польского дворника, кто из воен-ных: польские, немецкие или русские - были лучше с его точки зрения. На что он нам ответил: польские офицеры всё больше верхами на конях гарцевали по городку и на улице, особенно когда видели девиц, молодых женщин, то приосанивались, играли саблями, ставили коней на дыбки. На нас, простых по-ляков, смотрели поверх голов.
Пришли немцы, протянули телефонные провода, и их офи-церы всё больше сидели в штабе и звонили, звонили, звонили, раздавая команды на своём языке. Нас они просто не замечали, не считали нас за людей. Правда, требовали идеальной чистоты на плацу.
Вот теперь пришли вы, русские военные в тот же городок и сидите за теми же столами, да всё пишите, пишите, пишите и пишите бумаги. Правда, пане офицер, улыбаетесь, здоровае-тесь, частенько угощаете нас то табаком, то водкой, но мусору от вас больше, роняете окурки, обрывки бумажек везде. Хожу целыми днями и подбираю за вами...
Торопов посмотрел на сидящих вокруг него солдат и сказал, переходя неожиданно совсем на другую тему:
- Мальчики! Учитесь обходиться с оружием с закрытыми глазами, во сне и наяву, ухаживайте за ним, как за любимой девушкой, тогда оно вас никогда не подведёт. Тренируйте своё тело, свои мышцы. Сильного человека трудно одолеть. Если та¬кие учения, как намедни состоялись, будут каждый год, значит армия оживёт! Кстати, насчёт учений, я слышал, что на нашем дивизионном полигоне в ноябре будут проведены крупные ар¬тиллерийские учения. Участие в них с боевыми пусками при¬мет ваш ракетный дивизион, а ещё «Грады» отстреляются и две новейшие артиллерийские системы калибра 190 мм пройдут у нас полигонные испытания. Вот так-то! Да, ещё, главное пра¬вило настоящего солдата! Поразить своего врага первым. Тогда жить будешь дольше!
Наконец-то в войсках начиналась жизнь, достойная армей-ских Уставов.
Однако солдат более всего радовало известие старшины о том, что со следующего года будет изменено вещевое и пи-щевое довольствие. В войска должна будет поступить новая полевая и парадная форма, более удобная, чем та, что носили сегодня. Появились плакаты с фотографиями солдат в этой форме. На что уж старослужащие солдаты теперь жили только надеждой на приказ Министра обороны о демобилизации, и те сожалели, что им не придётся её примерить на себя!
После известной внезапной инспекторской проверки бое¬вой готовности Дивизии в городе Волгограде Степан Матвее¬вич был назначен начальником объединённого Штаба воору¬жённых сил стран-участников Варшавского Договора.


XXI
Северо-Западный Казахстан.
Актюбинская область. Испытательный
ракетный полигон на реке Эмбе
Одержи победу над самим собой, Только тогда ты достигнешь И удостоишься желаемых наград.
Мудрость из недр Античной Греции





































Апостериори - (лат. - из последующего) - философское понятие, означающее научное знание, полученное из опыта, в противополож-ность a prion(«доопытному» знанию).
В
самом начале пятидесятых годов перед нашей страной важной и острой стала проблема - надёжная защита огромной территории СССР от возможного военного вторжения. Главная роль в сдерживании вполне вероятного противника отводилась ракетно-ядерному щиту. Ракетные во¬оружения были приоритетом оборонной доктрины страны. Ра¬кетные системы стали основой защиты воздушного простран¬ства страны от нарушения наших границ военными самолёта¬ми - носителями ядерных зарядов. Все мы, от детей и подрост¬ков до взрослых, догадывались, что есть в стране нечто такое...
Два раза в год вся страна с нетерпением ожидала военных парадов на Красной Площади в Москве. Всем хотелось до-ждаться прохода военной техники, которая уходила с Красной площади через Большой и Малый Москворецкие мосты. Ар-мейские машины, грохоча гусеницами и сотрясая своей тяже-ловесностью дома по обеим сторонам улицы Большая Ордынка, двигались длинной колонной. Народ стремился стать поближе к проезжей части улицы и старался угадать назначение каж¬дого нового ракетного комплекса, появляющегося перед ними. После парада все, от мала до велика, обсуждали увиденное и делились своими личными впечатлениями. Конечно же, уга¬дать штатским людям мощность и действенность показанных на параде макетов не представлялось возможным, но некото¬рую уверенность в силе своей армии они вселяли...
Народ понимал, что их Стране был необходим очень надёж-ный щит, и надеялся, что он уже у них есть и их будущее безо-блачно. Ну а то, что голодновато живётся и работать приходит¬ся сверхурочно, за низкие расценки - то это ничего. Во время войны ведь тяжелее приходилось. Когда в 1961 году по радио и телевидению объявили о том, что нашими ракетами был сбит американский самолёт-разведчик, то народ просто ликовал. Но мало кто знал, какими усилиями этого результата добились ракетчики. Только они сами знали, что отрабатывать средства противовоздушной защиты можно было исключительно прак¬тическими пусками ракет по реальным воздушным целям, ле¬тящим на разных высотах. Для этих целей необходимы были специальные полигоны, которые можно было разместить в от¬далённых, малонаселённых (желательно вообще не населён¬ных) местах.
Один из таких испытательных полигонов был создан в кон¬це 1950-х годов в пустынных районах Актюбинской области, в северо-западной, практически не заселённой части респу¬блики Казахстан. Огромную территорию отвели под полигон на пустынных, практически не используемых для сельского хо-зяйства землях. Солдаты нескольких стройбатов прежде всего проложили по территории будущего полигона одноколейную железную дорогу от станции Эмба и построили бетонные авто-мобильные дороги на территории самого полигона.
В последующие годы на территории этого полигона сол-даты построили «площадки»: центральную, центр управления, вспомогательную, три площадки телеметрического слежения, пусковые (стартовые) площадки, поля падения боевых частей ракет, комплексы аэродромного базирования, железнодорож-ную станцию с выставочными путями. Все эти объекты были связаны между собой системой автомобильных дорог, энерго-снабжения и проводной связи. На центральной площадке был построен небольшой город со своей котельной и электростан-цией, с жилыми кварталами, магазинами, казармами для сол¬дат охраны, технического обслуживания энергетических объ¬ектов, локационных станций и стартовых комплексов, офицер¬ским клубом, кинотеатром и тремя гостиницами для команди¬руемых на испытательный полигон специалистов из Москвы и других центров страны. Территорию центральной площадки полигона, куда часто «наезжали» самолётами в местный аэро¬порт офицеры Минобороны, учёные из закрытых НИИ, стара¬лись озеленить, насколько это было возможно в условиях скуд¬ной гумусом земли, отсутствия атмосферных осадков и мороз¬ной зимы.
Стараясь придать выросшему в полупустыне Северо-Запад¬ного Казахстана военному городку привычный для цивильного народа вид, солдаты высаживали деревца, старательно поли¬вали их, безрезультатно борясь с местной природой, удобря¬ли, подвязывали на растяжки, чтобы ураганный степной ветер не сломал их тонкие стволики. Те же солдаты срочной службы старательно формировали газоны и высаживали цветы. Дне¬вальные из комендантской роты по утрам тщательно выметали дорожки и площадки перед жилыми домами, гостиницами, ка¬зармами и прочими объектами.
На других площадках и объектах испытательного полиго¬на построек было значительно меньше и проще в архитектуре и инженерном оборудовании. Рядом со стартовыми и пусковы¬ми комплексами были устроены полузаглублённые в землю, малозаметные со стороны постройки: склады для хранения специальных изделий, предназначенных для испытаний, скла¬ды для хранения отстрелянных изделий (обломков запущенных ракет) и казармы для размещения воинских подразделений, прибывающих на полигон для осуществления пусков испыты-ваемых на полигоне ракет.
Площадки были разбросаны в необитаемой степи и никем не охранялись. Центральная площадка тоже не была оцепле¬на колючей проволокой, но «особисты» не дремали, тщатель¬но проверяя вновь прибывающий и отъезжающий военный и штатский контингент, исподволь наблюдая за их поведением. По внешнему периметру полигона осуществлялось патрулиро-вание военными нарядами на новеньких автомашинах высокой проходимости...
Случилось так, что на станцию «Эмба», точно по графику, ночью 4 августа 1965 года прибыл литерный воинский эшелон, который немедленно был отправлен маневровым локомотивом на выставочный путь полигона, расположенный особняком за-паднее станции, за ограждением из колючей проволоки. Та¬ким образом четырнадцать вагонов с пусковыми установками, вспомогательной техникой и штатным рядовым и офицерским составом были убраны подальше от лишних глаз. Глубокой ночью, ближе к утру весь эшелон, составленный из платформ и крытых вагонов, был осторожно выведен с выставочного пути и отправлен по специальной ветке в сторону испытатель¬ного полигона.
Эшелон медленно двигался по рельсам. Солдаты, проснув-шись по многолетней привычке в шесть утра, с любопытством смотрели из открытых дверей обычного товарного вагона на одинаковую пустынную степь слева и справа от железно-дорожной ветки, по которой маленький зелёный тепловозик, устроившись сзади, толкал вагоны вперёд. Через час все увиде¬ли, что впереди железнодорожную ветку перегораживают не¬сколько рядов колючей проволоки, уходящие в разные сторо¬ны от дороги и скрывающиеся в предутреннем тумане. Вагоны медленно приближались к закрытым воротам из «колючки», и уже с близкого расстояния было видно, что железная дорога проходит дальше через ворота, на другую сторону проволочно¬го заграждения. Шлагбаум был поднят. По обе стороны теперь уже открытого прохода в колючей проволоке ограждения сто¬яло отделение дежурных солдат с автоматами.
Отделение солдат сначала осмотрело все платформы и ва-гоны снаружи. Потом тщательно обследовало технику, укры-тую под брезентом, и вагоны, в которых прибыли к полигону солдаты и офицеры ракетного дивизиона. Дежурный по диви-зиону отобрал у всех воинские документы. Командир карауль-ного отделения доложил старшему лейтенанту о результатах осмотра, и тот махнул жёлтым флажком машинисту зелёного неказистого тепловоза. Тот засвистел протяжно и протолкнул все вагоны на территорию полигона, за ощетинившуюся «ко-лючку». С противоположной стороны к коротенькому составу подошёл и скрипнул колодками тормозов полигонный тепло-воз. Получив команду дежурного офицера, машинист поли-гонного тепловоза лязгнул автосцепками и, свистнув два раза, повлёк за собой вагоны в глубину абсолютно безлюдной степи, на поверхности которой росла только одна шарообразная тра¬ва, перекати-поле.
Между тем утро уже основательно обозначилось светлой полоской на светло-сером небе. Вот уже и солнце удивитель-ного апельсинового цвета шаром выкатилось из-за горизонта, несколько раз «подпрыгнуло» на высоких спинах синеватых степных холмов, расположенных где-то далеко, на линии го-ризонта. Шар солнца всё-таки разогнался и оторвался от гори-зонта, медленно направляясь вверх, на привычный обход сво¬их небесных владений. После негостеприимной и слишком прохладной для августа месяца казахстанской ночи, солнце было желанно и приятно солдатам в лёгком летнем обмунди-ровании. Они этим ранним утром старались попасть в его лучи, чтобы согреться.
Через три часа путешествия по железнодорожной ветке, рельсы которой основательно заросли степной травой, можно было различить вдали постройки и башню аэродромного управ¬ления, садящиеся на полосу и взлетающие с неё в небо реактив¬ные самолёты. И ни одного деревца в этой казахской пустыне...
Наконец вагоны воинского эшелона были загнаны тепло-возом в тупик, к длинной рампе, чтобы автомашины и тяжё¬лая техника, которая едва вписывалась в габариты железно-дорожной платформы, могла съехать на землю. Можно было приступить к разгрузке техники, но офицеры команды не да-вали. Начальник штаба дивизиона, майор Сажнов ходил вдоль состава, осматривая своё хозяйство. Наконец на рампу въехал местный полигонный открытый «газик» без номеров, и вышед-ший из него офицер что-то на словах передал майору. Тот, по-лучив информацию, скомандовал построение личного состава дивизиона, принял доклады командиров подразделений и отра-портовал о том же командиру ракетного дивизиона. Высокий стройный подполковник Терновской, которого весь личный со-став дивизиона единодушно (но за глаза) называл «Тёща», про-инструктировал свой личный состав о том, что здесь можно, а что нельзя: нельзя, нельзя, нельзя!
Прошёлся перед строем и ещё раз пояснил:
- Здесь ничего нельзя без моего разрешения! Находимся на секретной режимной территории! Ясно?
Подполковник размеренным шагом прошёлся перед строем, резко развернулся у правого фланга построенного перед ним дивизиона и резко скомандовал:
- Приступить к разгрузке техники! Через сорок минут по-строиться в походную колонну! Взвод разведки и начальник штаба впереди! Замыкающей колонны пойдёт машина моего заместителя по технической части. Всё, работаем, ребята!
Строй солдат и офицеров дивизиона мгновенно рассыпал¬ся. Батарейные расчёты бросились к своим платформам и при-нялись споро снимать с техники брезентовые чехлы, раскру-чивать монтировками проволочные скрутки и убирать из-под колёс деревянные колодки. Старшина дивизиона маленький, нереально сухой и вёрткий Бычков бегал вдоль вагонов по рам¬пе и кричал солдатам:
- Колодки и проволоку не терять, сложить в кузова! Через месяц будем отсюда уезжать, ребятки, и тогда всё это снова пригодится...
Через малое время весь колёсный транспорт был благопо-лучно снят с платформ и построен на бетонной площадке в по-ходную колонну в соответствии с распоряжением командира. Сам розовощёкий в лучах утреннего солнца Тёща, командир ОРД (отдельного ракетного дивизиона), занял место в откры¬том «газике», рядом с офицером полигонного гарнизона, подав перед этим традиционную команду:
- Дивизион! По машина-а-а-м!
Весь личный состав ракетного дивизиона мгновенно занял свои места в пусковых и транспортных машинах.
Командир, оглянувшись на свою колонну, подал следующую команду:
- Внимание! Приготовиться к маршу!
И, наконец, в утреннем воздухе степи прозвучала следую-щая команда:
- За-во-ди-и-и! Дистанция на марше - 50 метров!
Вслед за командирским «газиком» транспортные маши¬ны и пусковые установки установленным порядком выехали с территории разгрузочного терминала и мимо центральной площадки пошли в глубину степи по пустынной бетонной до-роге. Степная дорога, покрытая бетоном, была относительно ровная, пыльную пудру с её поверхности сносило ветром в сто¬рону. Походная колонна растянулась почти на километр. Во¬дители старались, несмотря на приказ о дистанции, отстать по¬дальше от впереди идущей машины, чтобы «не глотать пыль». Ландшафт был унылый, серый и скучный, только ближе к го¬ризонту виднелась синяя цепь возвышенностей удивительной конфигурации. Это были невысокие, без малейших признаков растительности, горы - Мугоджары. В их цепи самой высокой вершиной была гора Большой Бактыбай, поболее 500 метров в высоту! Остальные вершины были значительно ниже.
Через полтора часа непрерывного движения вся колонна техники съехала с бетонной магистральной дороги и по грун-товке подкатила к двум длинным баракам, обнесённым одним рядом колючей проволоки с условными воротами в виде про¬ёма в ограждении. Возле прохода на площадку одиноко стоял деревянный грибок на слегка покосившейся ножке - будущее место дежурного дневального под защитой от солнца.
Вся техника аккуратно развернулась на площадке и стала в линеечку, побатарейно. Начальник штаба тут же приступил к своим обязанностям, деловито раздавая команды подчинен¬ным. Старшина Бычков уже успел осмотреть низкие глинобит¬ные бараки для размещения личного состава дивизиона. Сол¬даты убирали пыль, заметённую степным ветром через окна и двери внутрь, ремонтировали деревянные нары, на которых они будут спать, заносили матрасы, одеяла, постельные принад¬лежности, оборудовали оружейную комнату и отдельное поме¬щение для хранения и работы со служебной и секретной доку¬ментацией. Замполит дивизиона майор Балашов прежде всего озаботился о размещении традиционной «Ленинской комнаты» для проведения политической и воспитательной работы с лич¬ным составом.
Когда с размещением личного состава дивизиона всё было решено, старшина дивизиона Бычков направил всю свою без-мерную кипучую деятельность на размещение пищеблока. Между тем его хозяйственный взвод уже оборудовал кухню, в печах которой весело трепетали языки пламени...
Из помещения штаба дивизиона (в первой кошаре) вышли офицеры. Они прошлись по территории четвёртой площадки. Такое полигонное наименование имели эти два длинных низ¬ких барака за колючей проволокой в серой казахстанской пыльной степи. Командир дивизиона (Тёща) сделал два шага вперёди тонким громким фальцетом скомандовал:
- «Дивизион! Построиться побатарейно! В две шеренги ста-но-о-о-вись!!»
Офицеры и солдаты быстро заняли в строю свои места. Командир прошёлся вдоль строя. Остановившись посередине ровной шеренги, он, подняв подбородок и осмотрев строй с вы¬соты своих 180 сантиметров, сказал:
- У нас здесь предстоят боевые стрельбы. Задача более чем серьёзная. Каждый пуск должен быть выполнен только на оценку «отлично»! Для этого прошу офицеров усилить бо¬евую учёбу. За две недели до пусков предстоит освоить новую вычислительную технику, систему «Проба». Особое внимание уделите подготовке данных для пуска ракет. Пусть вычислите-ли тренируются укладываться в нормативы.
Командир ещё раз прошёлся вдоль строя, высказывая свои мысли на ходу:
- К ракетным пускам приедут офицеры из Москвы, от раз-работчиков нашего ракетного комплекса. Они будут контроли-ровать нашу работу. Будут ещё проверяющие из Министер¬ства, теперь понимаете ответственность за качество работы по подготовке данных для пуска ракеты?
Командир остановился перед строем личного состава в цен¬тре шеренги и продолжил наставления:
- Теперь о самом главном! Мы запустим не ракету-болван-ку, а боевую ракету, снаряжённую химическим боезарядом. За день до пуска в район разрыва ракеты вывезут и расставят на всей площади предполагаемого поражения взрывом клетки с собаками. Вот для чего требуется точность пуска! Так что, ре-бята, на вас смотрит не только Дивизия, но и Округ. Не подве-дите!
После слов командира дивизиона к инструктированию при-ступил начальник штаба дивизиона майор Сажнов:
- Я прошу командиров батарей, начальника взвода развед-ки, начальника топогеодезического взвода подготовить планы учёбно-боевой подготовки и представить их начальнику штаба для утверждения!
Подумал и добавил:
- Тренировки батарейных расчётов начинать с 8.00 утра. По¬сле обеда теоретические занятия! У меня всё, товарищ командир.
Сделав паузу, командир дивизиона подал команду, которую ждали все солдаты:
- Дивизион, вольно! Разойтись, приготовиться к приёму пищи! Старшина Бычков, командуйте!
Назначенный на следующую неделю боевой пуск ракеты не состоялся по метеоусловиям. Над степью навис густой ту¬ман, и пусковую установку с ракетой на направляющей балке отогнали в склад боеприпасов. Внешне склад напоминал забро¬шенную старую кошару для овец, только размерами поболее. Когда установка, спустившись по аппарели, въехала в раскры¬тые ворота, то мы увидели, что внутри всё сделано из мощного монолитного железобетона. Установка встала под кран-балку с траверсой на крюке. Под ракету, как полагается, завели две стальные ленты бандажа и прикрепили их к траверсе. Ответ-ственный на складе старшина-сверхсрочник включил рубиль-ник, давая напряжение на подъёмный механизм. Ракета мед-ленно снялась с направляющей и пошла вверх. Далее случилось непредвиденное: ролики стального подъёмного механизма соскочили с одной стороны кран-балки, и ракета, перекосив-шись на один бок, беспомощно повисла под потолком склада, тихо покачиваясь и разворачиваясь поперёк пролёта. Старшина и офицеры расчёта пусковой установки резко побледнели ли-цами и застыли...
Вокруг пусковой установки и в соседних пролётах склада, на специальных стеллажах лежали аналогичные сигарообраз¬
ные изделия с разными маркировками на остроносых боего¬ловках. Некоторые из них мы знали: вот эта фугасная, рядом покоится ещё одна химическая, дальше лежит агитационная (с листовками внутри оболочки), дальше ещё несколько ракет с непонятной маркировкой. Расчёт пусковой установки без вся¬кой команды поднялся на установку и руками остановил пока¬чивание ракеты на траверсе. В процессе успокаивания ракеты она кого-то из солдат задела хвостовым оперением по голове. Далее, очень-очень медленно, вручную проворачивая подъём¬ный механизм, осторожно опустили ракету вновь на направля¬ющую балку пусковой установки. О происшествии на складе при разгрузке ракеты дежурный офицер доложил на централь¬ную площадку. Из штаба через некоторое время пришёл по те¬лефону приказ оставить ракету на пусковой установке в скла¬де...
Когда стало ясно, что самое страшное не случилось и все опасности остались позади, личный состав второй батареи с чувством исполненного долга выходил, не торопясь, «колон¬ной по одному» из здания полуподземного склада боеприпасов и поднимался по аппарели в вечернюю степь. Там солдат и офи-церов дожидался автомобиль, чтобы отвезти всех на четвёртую площадку.
На следующий день погода над полигоном была почти яс-ной. Установку с серебристым телом ракеты с одного заезда механик-водитель поставил на пусковую позицию. Расчёт бы-стро и споро выполнил все необходимые действия по подготов¬ке пуска. На стартовую позицию в нормативное время посту¬пили от вычислителей данные для выполнения боевой задачи. Направляющая пусковой установки была поднята на нужный угол возвышения и ориентирована по расчётному азимуту. На¬конец поступила команда командира батареи:
- Внимание! Готовность номер один! Протяжка! Пуск!
Последние слова командира утонули в грохоте сработавше¬го двигателя ракеты. Наблюдающие за пуском ракеты из укры¬тия видели рыжий хвост пламени, облако пыли, поднятое раке¬той, и серебристую десятиметровую стрелу, ушедшую в небо. На высоте метров пятьдесят над землёй эффектно сработали двигатели проворота ракеты, заставляя её вращаться вокруг продольной оси в целях стабилизации полёта ракеты на всей траектории её полёта к цели. По точно рассчитанным данным ракета ушла в небо с пусковой установки и точно поразила цель. Результата этого пуска расчёт не видел, но полигонная служ¬ба потом рассказывала, что все подопытные собаки в клетках свою задачу выполнили до конца.
Все присутствовавшие на пуске ракеты воинские начальни-ки были довольны слаженной работой расчёта пусковой уста-новки. Они особенно отметили быстроту и точность подготовки данных для пуска ракеты. Подполковник Матусевич поднялся в «кунг» батарейной вычислительной станции «Проба», чтобы самому, лично посмотреть на работу вычислителей, и был нео¬жиданно удивлён тем, что два оператора (два солдата срочной службы) электронно-вычислительной станции, используя та¬блицы собственного изобретения, рассчитывали данные пуска быстрее и точнее, чем мудрая «Проба». Подполковник усмех¬нулся, покачал головой, угостил вычислителей болгарскими сигаретами «Шипка» и, забрав таинственные таблицы у солдат, вышел из машины.
Представители столичного НИИ и представители Мини-стерства Обороны тоже были удовлетворены поведением в полёте их детища. Генерал перед строем объявил всем благо-дарность. Солдаты и офицеры 642-го Отдельного ракетного ди¬визиона стали готовиться в обратную дорогу. Перед отъездом с территории полигона все увидели захватывающее зрелище: пуски новых (в тех, 60-х) комплексов ПВО по летящим на ав¬топилоте самолётам-мишеням. Оба пуска завершились пораже¬нием целей на средней высоте. Где-то высоко в небе над го¬ловами зрителей пересеклись два белых инверсионных следа, оранжевая вспышка от разрыва боевой части ракеты и медлен¬но падающие к земле обломки. Вот тогда-то мы узнали загадоч¬ное появление алюминиевых обломков на станции полигона, которые мы увидели при разгрузке своей техники.
С нетерпением весь дивизион ждал команды «На погрузку, приготовиться», так как всем надоела пыльная безжизненная степь Северного Казахстана. Всем хотелось побыстрее вер-нуться в свои Красные Казармы в центре города Волгограда, под сень зелёных тополей и берёз. Уже был известен день отъ-езда с полигона. Однако рано утром к площадке подкатил ав-тобус с местными особистами. По их команде личный состав дивизиона построили и поставили под солнцем по стойке смир¬но. В течение получаса работы особисты вынесли из кошары мешок и все поняли, что в нём лежали все те дефицитные на «гражданке» радиодетали, микрореле, микроэлектромотор¬чики, диоды, триоды и пентоды, изъятые из отстрелянных кор¬пусов ракет, брошенных в траншею за колючей проволокой, рядом с нашей площадкой.
Вечером, после неожиданного обыска помещений и тща-тельного досмотра личных вещей солдат и офицеров дивизи-она, командиром дивизиона была дана долгожданная команда:
- Утром, после завтрака собрать личные вещи и имущество, готовиться к отбытию на Центральную площадку и к погрузке в эшелон!
Весь дивизион, взбудораженный предстоящим событием, не спал всю ночь, готовясь к отъезду в ставшие за два с полови¬ной года родными Красные Казармы. Наконец начальник шта¬ба дивизиона даёт команду голосом:
- По машинам! - вращением правой руки дублирует ту же команду подразделениям дивизиона, выстроившимся вдалеке. Взревели трёхсотсорокасильные моторы пусковых установок и транспортных машин, обратный марш домой начался!
Та же дорога, только в обратном направлении. Но возвра-щались мы, солдаты срочной службы, из степей Казахстана совсем другими людьми, почувствовавшими на себе реальную опасность и сумевшие преодолеть элементарный человеческий страх перед неожиданными обстоятельствами.


XXII
Город-герой Сталинград. Кабинет
председателя исполкома областного
совета депутатов трудящихся
Сталинградской области
Архитектура - разумный способ Организации пространства, в котором Обитает человек.
Луис Кан, всемирно известный Архитектор и теоретик, XX век





































Гармония - (др. греч. - созвучие, соразмерность) - стройная со-размерность частей целого, согласованное слияние различных компо-нентов в единое органичное целое, в искусстве и архитектуре - ха-рактеристика прекрасного. В древнегреческой философии под гармо-нией подразумевалась организованность космоса ...
М
не часто вспоминается среднего роста, стройный, мо¬ложавый, с копной седых волос, импульсивный (взрыв¬ного характера), вечно полный энергии и планов архи¬тектор Ботяновский по имени Тарас Григорьевич. Тарас (так его называли за глаза все коллеги) царил в своём маленьком рабочем кабинете в едких клубах сизого сигаретного дыма (курил он только «Приму» без фильтра). Входя к нему для ре¬шения каких-либо технических вопросов, прежде всего хоте¬лось отодвинуть этот дым рукой в сторону, чтобы не ел глаза. Тарас Григорьевич был всегда занят проектированием от зари и до зари. Делал он свою работу увлечённо и исчерпывающе точно, но и с элементами новаторства. Его друзья и недруги (как же без них-то прожить, не испытав счастья преодоления?) отмечали, что чертежи архитектора Ботяновского всегда были выполнены так, что любой, самый недоученый строитель, смог бы воссоздать на стройплощадке задуманное архитектором! Многих удивляли его эффектные, хоть и простые, незатейли¬вые решения. С особым трепетом этот архитектор относился к обычному керамическому красному кирпичу. Проектируя, он рассчитывал кладку в «порядовке» так, чтобы каменщику не пришлось «рубить четвертинки и половинки». Это было выс¬шим пилотажем в архитектуре!
То, что проектировал старой советской школы архитектор Тарас Григорьевич Ботяновский, - могло быть легко постро¬ено и работало исправно! После себя этот человек оставил столько построенных зданий в Волгограде, Саратове, Балако¬ве, Волгодонске, что их бы хватило на десяток проектировщи¬ков! Биография Тараса Григорьевича, родившегося в 1921 году в Киеве, была отнюдь не проста и не безоблачна. Курить табак он, по его собственному признанию, начал в 14 лет и курил с тех пор много, даже отчаянно. Уехал Ботяновский из Киева перед самой войной, не испросив родительского разрешения, самостоятельно, в Москву и поступил там учиться в Москов-ский Архитектурный Институт. С раннего детства подросток Тарас носил очки-линзы, за что был постоянным предметом на¬смешек со стороны сверстников. Эта же причина освободила его от службы в Красной Армии. По этой причине в 1941 году студента второго курса Ботяновского эвакуировали вместе с институтом из Москвы в Самарканд, откуда он, не доучив¬шись, ушел добровольцем в Красную Армию, выбрав для себя десантные войска. Стрелял из винтовки точно, чем вызывал удивление товарищей. Несмотря на плохое зрение, исправно воевал три года и окончил Отечественную Войну в Австрии, имея боевые медали, в том числе медаль «За отвагу», которой отмечалось личное мужество солдата в бою! Всю Вену Тарас изъездил на подобранном на улице велосипеде - посчитал его как трофей. Дивился постройкам, архитектуре, скульптурае, паркам и прочей красоте этого уникального Европейского го-рода...
Демобилизованный сержант Ботяновский вернулся из Ав-стрии в Москву и продолжил учёбу в знаменитом МАрхИ, кото-рый с успехом и окончил. Беспокойный и ершистый характер архитектора не позволил ему долго задержаться в Москве. Тут на помощь к нему пришёл декан факультета, который рекомен¬довал его директору «Сталинградпроекта» как перспективного молодого специалиста.
Так молодой Ботяновский с дипломом архитектора оказал¬ся в городе на Волге. В 1945 году на территории разрушенного до основания города Сталинграда развернулись восстанови-тельные работы. Городу потребовались архитекторы, с твор-ческого труда которых и должны были начинаться восстано-вительные работы. В 1945-1950 годах в помощь Сталинграду приехали как опытные архитекторы, так и молодёжь - недав¬ние выпускники МАрхИ, среди них и Тарас. Формировались новые творческие коллективы в проектном институте «Сталин- градпроект». Поверженный минувшей войной в руины, город постепенно, год за годом поднимался с колен. Трудности того времени было невозможно передать словами. Но работа архи-текторов от зари до зари была не напрасна, она день за днём рождала свои зримые плоды...
Однажды утром Первый секретарь Сталинградского обко¬ма КПСС позвонил по прямой связи Председателю облиспол¬кома и устроил тому грандиозный разнос за срыв сроков под¬готовки к отопительному сезону. Потом последовал ещё один разнос за неналаженную работу городского транспорта и ещё более гневный разнос за строптивое поведение у него на сове¬щании молодого архитектора Ботяновского, который отказал¬ся следовать его советам и рекомендациям.
Выслушав всё это и внутренне распаляясь за испорчен¬ное утро пятницы, за бестолковость и нерасторопность сво¬их подчиненных, членов исполкома (которых всех вместе он про себя называл не иначе как «бестолкомом»), Иван Пе¬трович на листе бумаги чертил прямые линии. Немного остыв, Председатель звонком пригласил к себе секретаря и приказал ей, уже немолодой строгой женщине, тщательно следившей за своей внешностью, вызвать на 12.00 для беседы своего пер¬вого заместителя, главного архитектора области, аппаратчи¬ков из строительного отдела и главного архитектора области. Подумав ещё немного, Председатель добавил своей помощ-нице:
- Будут спрашивать о повестке дня совещания, ответите - вопрос на месте!
Такая формулировка повестки совещания для приглашён-ных, как правило, грозила разносом и оргвыводами, возмож¬но отставками и увольнениями. Секретарша знала это и сразу поскучнела лицом. Ей особенно нравился главный архитек¬тор области, с простым, но открытым лицом, галантным к ней обращением в виде ненавязчивых скромных комплиментов. Этот мужчина и сам оказывал ей знаки внимания, и не только на словах. Иногда она получала от него небольшие подарки, ко-торые он незаметно для других передавал ей. А Ботяновского, виновника переполоха, она не знала и его судьба была ей без-различна.
Когда секретарь вышла из кабинета и аккуратно прикрыла за собой дверь, Председатель достал из верхнего ящика стола папку с личным делом молодого архитектора, присланного по-сле окончания Московского Архитектурного института в Ста-линград. Он не торопясь перебирал листы, подшитые в обыч¬ной канцелярской папке с таким же канцелярским заголовком: «ДЕЛО». Тут он узнал, что этот смутьян воевал в действующей армии три года! К тому же молодой архитектор прошёл эти годы в батальонной разведке, неоднократно награждён, в том числе медалью «За отвагу»!
«Ботяновский», - прочитал он фамилию архитектора, кал-лиграфически выписанную фиолетовыми чернилами на об-ложке папки серого картона.
«Тарас Григорьевич», - прочитал он далее имя и отчество.
«Надо же! Тарас Григорьевич! Почти Шевченко!»
Открыв папку, он прочитал в анкете в графе «националь-ность» - украинец!
И здесь совпадение!
Председатель внимательно посмотрел на фотографию, вло¬женную в папку, хотя он и без фотографии прекрасно помнил лицо архитектора: высокий лоб, копна (скорее грива) полусе¬дых после войны волос, очки с толстыми линзами и за ними ис¬кажённые увеличительными стёклами, нереально крупные се¬рые глаза... За фотографией, словно из небытия, как бы зазву¬чал хорошо знакомый резкий задиристый голос.
В анкете значилось участие Ботяновского в действующей армии в 1942-45 годах.
«Ну и что же, что воевал, а кто не воевал?» - подумал Председатель, вспоминая свои собственные фронтовые годы и в годы отступлений и оборонительных боёв, и в годы насту-плений, взятия чужих столиц...
«Тарас Григорьевич Ботяновский!»
Прочитал Председатель ещё раз вслух имя и отчество ар-хитектора, присланного из Москвы. Местных, Сталинградских архитекторов катастрофически не хватало для выполнения огромного объёма проектных работ. Надо было быстро восста¬навливать разрушенный до основания город.
Ему докладывали о том, что молодой архитектор, прие-хавший в Сталинград из Москвы, проявляет свой строптивый характер, стремится всё сделать по-своему. Но отрицать его профессионализм было невозможно. Ему, не успел он влиться в коллектив, поручили спроектировать девяти этажные жилые дома на трассе, ведущей в город из аэропорта. Тарас Григорье-вич быстро выполнил это задание. Дома были построены и одо¬брены городским руководством. Они действительно изменили лицо проспекта своим сверхсовременным видом.
После всем понравившихся проектов новых девятиэтажных жилых домов на Историческом Проспекте о Ботяновском ста¬ли говорить уважительно и его имя уже знали в городе. Он стал работать над другими проектами, которые должны были укра-сить улицы и проспекты Сталинграда, по которым проходила трасса от аэропорта к центру города. В 1960 году по этой трас¬се должен был проехать кортеж автомобилей американского Президента, генерала Эйзенхауэра, визит которого планиро-вался в Город-Герой к очередной годовщине со дня Великой Победы...
После этого успеха Ботяновскому поручили должность архитектора в группе, работавшей над проектом областного драматического театра, который уже строился на главной пло-щади города - Площади Павших Борцов. От этой площади на-чиналась Аллея Героев, заложенная ещё после Гражданской.
Аллея терассами спускалась от площади к набережной Вол¬ги. На север от площади была проложена широкая улица Мира, которая начиналась от театра. Этот объект был важен для областного руководства и иногда планёрные совещания там проводил сам Первый Секретарь обкома Партии. На эти совещания приглашали и архитектора Ботяновского. Моло¬дой человек не признавал партийные авторитеты и требовал от всех прислушиваться к нему, профессиональному архи¬тектору.
Так вот, он там, на совещании, стал диктовать свои условия и скандалить с партийными руководителями района и города. Такого никто не ожидал. По заведённой традиции, слово пар-тийного Секретаря никогда не было предметом для дискуссий. Это было уже слишком!
Секретарь Обкома Партии сразу же после этого совещания в сердцах распорядился готовить персональное дело об исклю-чении из партии этого строптивца, но заведующий отделом организационно-партийной работы, словно извиняясь, без сви-детелей, сообщил ему, что этот Ботяновский - беспартийный и его невозможно исключить из Партии. А как же тогда на¬казать строптивого архитектора? Первый Секретарь Обкома нервно ходил по кабинету, раздумывая о сложившейся ситу¬ации.
На очередном заседании Бюро Обкома Партии выговор (правда в устной форме) получили Председатель облисполко¬ма и Председатель Сталинградского Горисполкома. Последний нашёл-таки средство для наказания Ботяновского. Он посове-товал заведующему отделом Обкома КПСС поручить Сталин-градскому отделению Союза Архитекторов обсудить нетактич-ное поведение архитектора Ботяновского на производствен¬ных совещаниях с участием высокого начальства и сделать соответствующие оргвыводы.
В кабинете главного архитектора города Сталинграда со-брались Брискин Самуил Захарович, заместитель главного архитектора города, Беккер Борис Анатольевич, главный ар-хитектор проектов ПИ «Сталинградпроект», Левитан Ефим
Иосифович, начальник АПМ-2 «Сталинградпроект», Масляев Вадим Ефимович, вскоре ставший главным архитектором го-рода-героя, а тогда ещё начальник проектного института «Ста-линградпроект».
К назначенному времени в приёмную главного архитекто¬ра города вошёл Тарас Григорьевич и, увидев открытые двери в кабинет главного, без задержки прошёл в них. Там он удив-лённым взглядом окинул сидевших за столом и, не раздумы¬вая, присел к столу. Вадим Ефимович начал разговор:
- Тарас Григорьевич! Мы ценим Ваше профессиональное умение. Но и характер Ваш тоже всем известен...
Продолжил Самуил Захарович:
- Ну не стоит дерзить партийному начальству, даже если оно не право. Вы ведь понимаете, что плетью обуха не переши¬бёшь!
Тараса Григорьевича передёрнуло. Он не любил эту привыч¬ку всегда к месту и не к месту применять поговорки.
Тарас Ботяновский резко встал и вышел из кабинета.
- Вот видите, как с ним тяжело разговаривать, - сказал за-думчиво, обращаясь ко всем, Геккер, старавшийся, как прави¬ло, в таких ситуациях промолчать.
Ситуация с Ботяновским неожиданно разрядилась тем, что самому архитектору надоела бесконечная конфронтация с начальством и он просто взял да и уволился по собственному желанию из института «Сталинградпроект», тем более что его уже приглашали переехать в Саратов. Саратов не был затронут военными действиями, но архитекторов и там не хватало. Тарас Григорьевич переехал в соседнюю Саратовскую область, где было не меньше работы для архитектора, чем в Сталинграде. В Саратове он, работая в местном проектном институте, оста¬вил несколько десятков построенных зданий. Всё бы хорошо, но характер Ботяновского оставался прежним, малоуживчи¬вым, строптивым.
Но настоящей творческой меккой для него стал старинный город на Волге в Саратовской области - Балаково, располо-жившийся на левом берегу Волги, выше Саратова по течению.
В шестидесятые годы в Балаково была заложена Атомная электростанция, которой было суждено стать самой крупной в России. Эта грандиозная «фабрика» электроэнергии вызвала настоящий строительный бум в дремавшем ранее небольшом городке. Тут был построен новый город со всей инфраструк-турой и почти каждый его квартал не обошёлся без архитекто¬ра Ботяновского. Его полуседую голову можно было увидеть на всех новостройках Балаково. Надо сказать, что ранее моло¬дой архитектор окончательно повзрослел и его характер стал меняться к лучшему.
Свободное время архитектор проводил на Саратовском во-дохранилище, выходя под парусом старенькой яхты, исследуя протоки, рукова, затоны. Всерьёз заинтересовавшись парус¬ным спортом, Ботяновский спроектировал и со своей коман¬дой построил двухмачтовую парусную яхту из армоцементных тонкостенных конструкций. Это было смелое новаторское решение. Процесс изготовления судна быстро продвигался. Когда яхту спустили на воду, не только всё Балаково собира-лось на территории яхтклуба, чтобы посмотреть, полюбоваться на это диковинное судно. Приезжали приверженцы парусного спорта из Саратова, из Волгограда и даже из Москвы. Бетон¬ная яхта ходила по водохранилищу почти четыре года. Капитан (Ботяновский) и его команда оберегали судно от ударов и стол¬кновений: бетон не древесина - очень хрупок. Однако случи¬лось, не досмотрели - яхта однажды, при неловком манёвре, села на мель килем, увязнув в ил, и её не могли снять до вечера. Утром случилась беда - северным ветром согнало воду, мель обнажилась, и киль продавил днище бетонной конструкции, не рассчитанной на эти нагрузки. Сначала на бетонном корпусе появились волосяные трещины, покрыв его паутинкой. Потом появились в корпусе разломы. Утром Тарас Григорьевич со сле¬зами на глазах осматривал свою яхту, которой он не мог уже ничем помочь.
После гибели яхты в душе Тараса что-то надломилось. Но он и не собирался жить в этом городке до глубокой старо¬сти...
Такой уж был характер взбалмошный у этого архитектора. Всё искал для себя что-то новое. Когда в Ростовской области развернулось небывалое по размахам строительство завода «Атоммаш» и планировалось начать строительство Ростовской АЭС, в Балаково приехала из города Волгодонска большая группа специалистов для обмена опытом. В числе этой груп¬пы был и руководитель города Волгодонска, председатель гор-исполкома. Ему приглянулся этот моложавый, но опытный архитектор по фамилии Ботяновский своей горячностью и ос-новательностью. Перед отъездом домой руководитель города Волгодонска встретился с Ботяновским и сделал ему предло-жение, от которого тот не смог отказаться:
- Тарас Григорьевич! Собирайте свои вещи, берите билеты до Волгодонска! Мы Вас с нетерпением будем ждать! Я Вам гарантирую квартиру, которая Вам понравится и, конечно же, работу, которой у нас через край!
Недолго раздумывая, Тарас уехал в Ростовскую область, в город Волгодонск, где быстрыми темпами строился большой современный город, небывалый в мире завод «Атоммаш» и уже проектировалась АЭС на берегу Цимлянского водохранилища.
Здесь, в городе Волгодонске, Тарас Григорьевич прорабо-тал более двадцати лет, но все эти годы в редкие свободные часы и выходные он работал над своей, как он говорил, «Ле-бединой Песней» - проектом большого летнего оздоровитель-ного лагеря для детей под названием «Каргальская Дача». Всем, попадавшим в его рабочий кабинет, Тарас Григорьевич с гордостью показывал кальки и планшеты с архитектурными решениями лагеря. Главной идеей архитектора был природный ландшафт, смело включенный в архитектурную композицию. Старицы Дона и бокалды, зелёные рощи со всех сторон окру-жали ядро лагеря. Все корпуса детского лагеря растворялись в окружающей природе. И это детище архитектора, в конечном итоге, состоялось...
Спустя много лет, работая уже, в Волгодонске, Тарас Гри-горьевич, путешествуя теплоходом по Волге, решил сделать остановку в Балаково. Теплоход зашвартовался в порту Ба-лаково ночью. Выйдя на привокзальную площадь со своей су-пругой, он увидел одиноко стоявшее такси. Автобуса не было, что его не удивило - ночь ведь на дворе. Альтернативы не было, и они, подойдя к машине, сели в салон. Водитель, не говоря ни слова, включил двигатель и вырулил на дорогу к городу. Та¬рас Григорьевич спросил его:
- Вы куда? - на что водитель с улыбкой ему ответил:
- Так куда же ещё? Вы же сейчас не живёте в нашем горо¬де, значит в гостиницу!
Удовлетворённый ответом водителя автомашины, Ботянов- ский замолчал, многозначительно посмотрев на свою супругу. Далее он внимательно осматривал хорошо знакомый ему город, отмечая изменения, произошедшие здесь после его отъезда.
«Много построили», - думал он, осматривая мелькавшие вдоль улицы новостройки. Между тем такси лихо разверну¬лось и правым бортом остановилось перед зданием пятиэтаж¬ной гостиницы, которую построили по его проекту. Выйдя из автомобиля, расплатившись и распрощавшись с водителем, Тарас Григорьевич поднялся по ступеням и подошёл к дверям. Те оказались надёжно запертыми изнутри шваброй, продетой через ручку. Путешественники стояли растерянно возле закры-тых дверей. На часах два часа ночи. Тарас Григорьевич энер-гично постучал в стеклянную дверь...
Откуда-то из глубины тёмного фойе появилась заспанная уборщица, внимательно осмотрела неожиданных визитёров сквозь стёкла закрытых дверей, щёлкнула ключом в замке и отворила перед ночными гостями двери. Путники прошли в тёмное пространство обширного вестибюля. За стойкой ад-министратора, словно из ниоткуда, появилась женщина, кото-рая потягиваясь и позёвывая, молча протянула гостям ключи от номера на первом этаже и уже собиралась уходить в комна¬ту отдыха, досыпать и досматривать свои сны. Но Тарас Григо-рьевич остановил её, довольно усмехнулся и спросил у сонного администратора:
- А что же вы не требуете наши паспорта?
Администратор нехотя ответила:
- Да знаю я Вас, Вы же Ботяновский! Так что идите спать, поздно уже, а паспорта уж завтра сдадите...
Администратор ушла к себе, попросив уборщицу показать ночным гостям их номер.
- Вот видишь, Валя - с некоторым оттенком гордости за себя обратился к супруге Ботяновский, - сколько лет про¬шло, а люди меня в этом городе не забыли!
- «Да вижу, вижу» - ответила ему Валентина Николаевна - Пошли отдыхать, скоро уж утро наступит!
Они удалились в свой номер, чтобы отдохнуть и завтра с утра пройтись по Балаково, прогуляться по набережной ши-рокой в этом месте Волги.
Сам Тарас долго не мог уснуть, перебирая в своей памяти годы жизни в этом городе. Здесь он осуществил мечту своей молодости - построил с молодыми помощниками уникальное парусное судно, единственное на всей Волге. Особенность этой яхты состояла в том, что её корпус был сделан из армоцемент- ных конструкций (фантастические технологии!), по сути дела из тонкой бетонной скорлупы толщиной 25 мм. Это уникальное парусное судно бороздило волжские воды под белоснежными парусами. Тарасу во сне привиделось далекое прошлое, когда он был признанным капитаном яхты и обучал молодёжь судово-дительскому мастерству. В цветном сне к нему пришла вся его команда, с которой он выигрывал многие соревнования в аквато¬рии Саратовского водохранилища. Но безоблачное время затя¬нуло тучами - случилась беда: яхта в один августовский жаркий день прочно села килем на песчаную отмель и погибла. Всё это он снова переживал во сне и, не желая видеть это снова, Тарас заставил себя открыть глаза и больше не смог спать.
Потеря яхты - стало горем для её команды и конечно же для капитана.
Этот город стоял на берегу Цимлянского водохранилища, акватория которого имела хорошие глубины. Строящийся в Волгодонске завод Атомного Энергетического Машиностро-ения держал в затоне большой заводской яхтклуб, для которо¬го были приобретены первоклассные гоночные яхты. Ботянов-
скому директор завода «Атоммаш» обещал новую гоночную яхту польского производства, которую Тарас, назначенный её капитаном, назвал «Бояном»...
Тарасу Григорьевичу по душе пришлась донская природа, донские водные просторы и здешний климат. Тут архитектор и остался навсегда.
В этом городе, в возрасте почти девяноста лет он и ушёл из жизни.
шя И
XXIII


Деревня в Самарской Луке
на переволоке. Красоты знаменитых
волжских Жигулей. Город Самара
(Куйбышев), едва не ставший
временной столицей СССР
Пока мы не научимся свято любить И уважать свою землю, Фатальное разру¬шение природы продолжится впредь.
В. Гропиус,
Европейский мыслитель, организатор Школы «Баухауз», XX век






































Натурфилософия - (лат. - природа) - философия природы, умо-зрительное истокование природы, рассматриваемой в её целостно¬сти, опирающееся на понятия, выработанные естествознанием. Границы между естествознанием и натурфилософией, её место в философской науке на разных этапах истории менялись.
С
самого раннего детства в память врезалась песня, кото¬рую любили петь домашние на семейных застольях:
Лодка тонет и не тонет,
Потихонечку плывёт.
Милый любит и не любит,
Только времечко идёт!
Ой, Самара-городок!
Беспокойная я,
Беспокойная я,
Успокой ты меня!
Эта лёгкая и красивая песенка и её незатейливая мелодия припомнилась мне в один момент моей жизни, как только солид¬ный Дядечка с кругленьким брюшком, большой региональный начальник, стал мне рассказывать, как он, будучи ещё молодень¬ким студентом, со своими друзьями совершали, байдарочный поход по Волге-речке. Шли на вёслах вниз по течению от города Нижнего Новгорода, получая удовольствие от общения с пре¬красной природой по обоим берегам великой русской реки.
Но в дальнем детстве мне было неведомо, что это за «Сама- ра-городок» и где он находится? Тем более что город Самара в те времена был переименован в город Куйбышев. И вот про-яснение наступило в том разговоре... Самара - это не городок, Самара - это большой город на Волге, который в конце XX века вновь обрёл своё историческое имя.
Самарская Лука - это петля (излучина) протяженностью километров около 150, которую описывает русло реки Волги с запада на восток и обратно, с востока на запад, вокруг жи-вописных возвышенностей, поросших вековыми стройны¬ми соснами, с красивым именем Жигули. Кое-кто называет Жигули горами, но это уж слишком. Самая высокая точка Жигулей возле деревни Ширяево, что стоит на самом бере¬гу Волги, достигает 326 метров в Балтийской системе высот, а над уровнем Волги тот холм, поросший густым лесом, воз-вышается на 295 метров. Вместе с другими возвышенностя¬ми Жигули образуют один из самых прекрасных ландшаф¬тов на средней Волге. В узком месте длинной петли обе ча¬сти Волжского русла почти сходятся. Это же место местные жители издавна называли переволокой и волоком перетяги¬вали небольшие парусные или вёсельные суда по суше, что¬бы сэкономить время, не огибая вёрсты вокруг Жигулей. С двух сторон этой переволоки возникли деревеньки, которые местные жители, не мудрствуя лукаво, назвали одинаково - Переволоки и зарабатывали себе, участвуя в процессе пере¬волакивания судов из Волги в Волгу. После строительства плотины Куйбышевской ГЭС вода в Волге поднялась почти на 20 метров и вплотную подошла к верхней Переволоке, со¬кратив расстояние между двумя участками русла до одного километра.
В обеих частях Переволоки, конечно же, все её жители от мала до велика были рыбаками, а ещё держали гусей, вольно кормящихся на волжских широких плёсах. Деревенские хоро-шо кормились тем, что продавали пойманную и высушенную рыбу проходящим судам, бросавшим по давней традиции якоря возле переволоки в нижнем конце Самарской Луки.
Летними благодатными днями группа московских студен-тов сплавлялась вниз по Волге на байдарках. Любители водно¬го туризма приехали поездом из Москвы в Нижний Новгород и от него байдарками пошли вниз по Волге. По быстрому те¬чению реки шли легко и весело, громко переговариваясь, со смехом и восклицаниям обгоняя друг друга. Студенческие каникулы были длинными и беззаботными. Стоянки ребята устраивали долгие. Ловили рыбу, собирали в окрестных лесах грибы. Плавали в чистой волжской воде наперегонки, ныряли под воду на время. Спускаясь вниз по Волге, студенты замети¬ли, что берега реки постепенно стали расступаться всё дальше друг от друга. Манесси, капитан этой экспедиции, единодушно избранный на этот «пост» сокурсниками, заметил:
- Ребятки! Видимо, мы вошли в Куйбышевское водохрани-лище».
Старались как можно ближе держаться правого берега, так как левый берег скрывался в синеватой дымке, а в утреннем тумане его вообще не было видно. Ранним утром подходили к Жигулям, радуясь встрече с этим прекрасным местом. Впе¬реди были видны в голубой дымке вершины этих гор. Справа по курсу показался вход в Усинский залив водохранилища, об-разовавшийся после затопления русла реки Усинки. Путеше-ственники решили обследовать этот затон с красивыми берега-ми и половить рыбку на уху тут. Остановились на стоянку воз¬ле деревеньки Печёрские Выселки. Рыба тут ловилась плохо, но зато студенты у местных жителей купили не очень дорого замечательной картошки, которую тут же запекли в угольях прогоревшего костра. Пригодились головешки от собранного плавника, который заблаговременно развели для несостояв-шейся ухи. Отдохнули часа два на песчаном плёсе, оседлали свои байдарки и пошли из залива обратно к Волге. На зеркаль-ном широком плёсе в виду деревеньки Переволоки, медленно перебирая воду оранжевыми лапками, степенно держались на воде жирные серые гуси. Откормившись на большой воде за лето, они лениво сопротивлялись течению, стараясь дер¬жаться на одном месте. Одна из байдарок, повинуясь рулевому, взяла круто левее, отсекая стаю гусей от берега. Птицы были учёными гусями, поэтому взволнованно загоготали, сбиваясь плотнее друг к другу. Лишь только один молодой гусь растерял¬ся и остался один на воде, усиленно работая лапками, стараясь быстрее плыть, чтобы пересечь курс байдарки и уйти к берегу. Это решение молодой птицы стало для нее роковым. Рулевой точно рассчитал манёвр и левым бортом прошёл совсем рядом с птицей. Одному из гребцов оставалось только протянуть ле-вую руку и за тонкую нежную шейку вырвать птицу из воды, втащить её в байдарку и накрыть курткой. Кажется, всё про¬шло молниеносно и незаметно. Уж очень хотелось вечно голод¬ным студентам отведать на ближайшей стоянке запечённого в глиняной скорлупе на костре жирного жигулёвского гуся. Сердца студентов ликовали. Все участники байдарочного по-хода бодро работали вёслами и озирали по сторонам волжские красоты по правому и левому берегам. Руководитель похода, парторг курса Манесси сверялся с картой, которую раздобыл у своих друзей из Верхневолжского пароходства. Станислав развернул лист карты полностью и увидел, что их маршрут описывает большую петлю и возвращается к противоположно-му концу переволоки, что возле деревеньки тоже с названием Переволоки. Круг замыкался. Что-то подсказало Станиславу, что возле той переволоки их могут ждать деревенские мужи¬ки, у которых они так ловко умыкнули гуся. Но впереди было ещё километров 150 пути по воде. Ребята втайне надеялись, что о них забудут.
Отряд байдарочников благополучно вышел снова в Волгу, и впереди показался гребень всей длинной (пять километров) Плотины Волжской (Куйбышевской) ГЭС имени В.И. Ленина. Волга в этом месте была не так уж широка, километров око¬ло шести. Частично плотина проходила по волжскому острову с нежным названием Телячий. Манесси пояснил товарищам, что эту ГЭС построили вслед за Цимлянской и она положила начало всему каскаду крупных ГЭС по Волге. Байдарки ре¬шили перенести в нижний бьеф на руках. Перепад воды здесь был не очень большим, но и немалым, всего 25 метров между уровнем воды в водохранилище и уровнем воды в Волге ниже плотины. Ниже плотины Волжской ГЭС Волга снова принима¬ла образ реки. Ширина русла не превышала километра-полуто- ра, к тому же на реке тут и там виднелись острова, поросшие деревьями. Впереди справа по курсу виднелись ощетинившие¬ся елями и сосняком круто поднимавшиеся от воды вершины Жигулей. Команда байдарочников решила отдыхать в деревне Бахилова Поляна, расположившейся в живописном лесном урочище. Пойманного гуся ощипали, выпотрошили, тщательно осмолили, и щедро засыпав солью, завернули в белую холстин¬ку. Эту дичь решили приберечь на конец пути.
Следующим ранним утром снова расселись по своим бай-даркам и взяли в руки вёсла. Медленно, строго соблюдая кильватерный строй, байдарки пошли ближе к левому бере¬гу, чтобы с расстояния обозревать панораму Жигулёвских вершин. Прошли деревню Зольное, Солнечную Поляну, Бога¬тырь, Ширяево, Гаврилову Поляну. Здесь русло реки развер¬нулось на 90 градусов, на юг. Надо было делать ещё один при¬вал. Манесси решительно повёл свою флагманскую байдарку в протоку Воложку, берега которой поросли густым листвен¬ным лесом. За островом Поджабным можно было видеть сам большой город Куйбышев, ранее называвшийся в Российской истории городком-Самарой. Выбрав место для стоянки, ребя¬та разбили лагерь. Рыба здесь на вечерней зорьке ловилась отменно. Не успевали вновь забрасывать удочки. Две девуш¬ки в команде (их, видимо, взяли с собой, чтобы было кому чистить рыбу) ворчали, недовольные её количеством. Но всех примирила уха, которая созрела в котелке ближе к ночи. Спа¬ли прямо на берегу, накрыв одеялами густую траву. Прежде чем заснуть, все с удивлением рассматривали тёплое летнее небо над головой.
Весь следующий день туристы, оставив двоих товарищей на присмотре за имуществом, отправились на противополож¬ный берег Волги, чтобы ознакомиться с древним городом Сама¬рой, ныне ставшей городом Куйбышевом. Сошли на берег чуть ниже по течению речного вокзала. Медленно и долго, до уста¬лости, до боли в ногах ходили и ходили по улицам этого краси¬вого города, так похожего на их родной город Ростов-на-Дону и своей планировочной структурой, и архитектурой.
Кто-то из туристов припомнил, что в 1941 году в Правитель¬стве подумывали об эвакуации органов власти в этот город на Волге. Действительно, ряд Министерств был на эшелонах эвакуирован на Волгу. Во время войны народ потихоньку, шё¬потом рассказывал друг другу о том, что весь 1942 год в одном из тупиков Казанского вокзала стоял под парами специальный эшелон для эвакуации Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) и в том числе самого Сталина, однако этого события так и не со¬стоялось.
Байдарочники прогуливались по улицам центра Самары, стараясь угадать, под каким из зданий находиться тот самый многоуровневый подземный бункер, предназначавшийся лич¬но для работы и жизни товарища Сталина. Но, естественно, так и не нашли даже следов этого объекта, а местные жители, ус-лышав вопрос о бункере, шарахались от туристов, как от прока-жённых. Руководитель тогда скомандовал:
- Ребята! Давайте-ка быстро в лагерь и уходим, пока нами не заинтересовались компетентные органы!
Рано утром в лагере снова подъём, умывание свежей волжской водой и команда «по байдаркам!» Весь туристиче¬ский флот с утренними лучами солнца тихо отчалил от госте-приимного берега. Кильватерный строй байдарок держал¬ся середины фарватера. Теперь русло Волги развернулось ещё на 90 градусов, ровно на Запад. И кстати, с ночи задул устойчивый и сильный восточный ветер, прямо в спину, если бы студенты шли под парусами, то можно было бы сказать «бакштагом». По левому и правому борту прошли много де¬ревень. Любовались старинными церквями в деревнях Вин- новка, Осиновка, Брусяны, что встретились им по правому берегу.
Манесси из носовой части передней байдарки внимательно всматривался в Волгу, оценивая обстановку впереди. Он подал команду правой рукой, чтобы вторая байдарка нагнала флаг¬ман их небольшой эскадры и когда обе лодки поравнялись, то голосом, не терпящим ослушания, он приказал утопить пой-манного два дня назад и запечённого в глине гуся в Волжской воде. Ребята из второй лодки исполнили беспрекословно при¬каз старшего, ещё не понимая, что к чему.
Жигули, своими неожиданно развернувшимися по берегам Волги перед путешественниками красотами навевали на байда-рочников лирическое настроение. Кто-то на третьей байдарке затянул не очень чистым баритоном:
Из-за о-о-строва на стрежень,
Да поперёк речной волны-ы,
Ой, да выплыва-в-ют распясныя,
Да, Стеньки Разина чолны...
Хор певцов дошёл до куплета:
И за борт её бросает В набежавшую волну!
Волга, Волга - Мать родная,
Волга русская река,
Не видала ль ты подарка От Донского казака!
В этот момент на второй байдарке заволновались и стали кричать товарищам на идущей следом лодке:
- Вовка! Только ты смотри, не выбрасывай Ольгу за борт, хлопот потом не оберёшься!
Во всех четырёх байдарках рассмеялись, каждый по-своему представляя последствия возможного Вовкиного рокового шага.
За очередной излучиной реки, в виду ещё одной деревень¬ки Переволоки - нижней, туристы-путешественники увидели, что через всю Волгу плотной гребёнкой стоят лодки и сидят в ней по два, а где по три сердитых мужика с вёслами, а кто с дубинками в руках.
Вся группа байдарочников, сделав самое невинное выраже-ние на лицах, не сбавляя скорости, шла на сближение с дере¬
венскими. Те бесцеремонно остановили все четыре байдарки и стали их обыскивать. Видимо, надеялись найти гусиные перья, сохраненные студентами как символ удачной охоты. Не найдя ничего (а искали белого гуся, которого студенты предусмотри¬тельно спустили за борт перед последней излучиной), остались ждать других похитителей, перегородив своей флотилией всю ширину Волги.
Студенты облегчённо вздохнули и быстро заработали вёс-лами, несмотря на подгонявший их в спины ветер, который ускорял их ход по воде...
Впереди у них был небольшой городок Октябрьск и боль-шой город Сызрань, в котором можно было прикупить продук-тов для продолжения их путешествия к городу Саратову. После Сызрани русло Волги снова разворачивалось к югу.


XXIV
Железнодорожная станция Кавказскакя
(город Кропоткин в Краснодарском
крае;. Паровозное депо - уникальный
памятник промышленной архитектуры
конца XIX века. Обеденный перерыв
у паровозных бригад
Чти отца и мать своих, и Отец Небесный Продлит годы жизни твоей.
Божья заповедь






































Герменевтика - (греч. - толкование) Направление в философской науке, в которой понимание устройства природы рассматривается как условие осмысления социального бытия.
В
конце XVIII века границы Российской империи были отодвинуты далеко на юг, ближе к предгорьям Кавказа. По течению реки Кубань под руководством фельдмар¬шала Александра Суворова создавались укреплённые военные посты (шанцы) и крепости. Гарнизоны «Голубой» линии укре¬плений формировались из Донских казаков, которых пере¬водили из донских казачьих станиц на юг вместе с семьями. Одно из таких укреплений было основано казаками старинной донской казачьей станицы Романовской и названо крепостью Кавказской.
Рядом с неприступными земляными брустверами и гар- низоными казармами возник хутор Романовский, названный в честь станицы Романовской, из которой на Кубань и пришли переселенцы - донские казаки. В том хуторе Романовском по-селились семьи казаков, несших службу в крепости. Казакам предоставили земельные наделы, которые они успешно обжи-вали. Возделывая плодородные земли правобережья Кубани, одновременно обороняя новые рубежи Российской Империи, казаки основывались здесь надолго. Хутор рос быстро, и уже через несколько поколений молодёжь гордилась своей новой родиной, радовалась плодородной, богатой чернозёмами зем-ле, а Кубань считала лучшей рекой в мире.
В начале XIX века границы империи отодвинулись ещё дальше, на левый берег Кубани, а к середине XIX века уже за Главный Кавказский хребет. Земляные валы упразднённой крепости возле хутора Романовского за дальнейшей ненадоб-ностью были срыты, и о них забыли. Население хутора Рома-новского осталось здесь и через сто лето уже считало себя ис-тыми кубанцами. Вслед за новыми рубежами на юг империи от самого города Ростова-на-Дону протянулись нити стальных рельсов вновь создаваемой Владикваказской железной дороги. При проектировании этой стратегически важной железной до-роги возле хутора Романовского было решено создать узловую станцию и крупное паровозное депо для обслуживания локо-мотивов и подвижного состава. Станция Кавказская оказалась в центре создававшейся Владикавказской железной дороги, которая продвигалась всё дальше на юг, к берегам Каспийско¬го и Чёрного морей. Сеть новых железнодорожных станций продолжалась вплоть до городов Владикавказа, Белореченска, Ставрополя и Екатеринодара и на восток, к станицам Гребен- ских казаков по левому берегу Терека.
Железнодорожная станция Кавказская состояла из путево¬го хозяйства, грузового терминала, большого пассажирского вокзала, большого здания паровозного депо из двух блоков, вагонного двора, склада угля - топлива для паровозов, водона-порной башни с резервуаром для воды. Всё хозяйство станции было устроено, как в европейских странах. Весь станционный комплекс железной дороги, спроектированный и построенный в XIX веке, был настолько эффективен, что успешно исполняет свои функции и в наступившем новом, уже XXI веке. Правда, теперь уже в том депо обслуживается совсем другая техника - электровозы.
Некогда маленький хутор Романовский в XIX веке, с начала XX века быстро рос, прибавляя и прибавляя усадьбы на правом берегу Кубани. Климат на берегах этой бурной и своенравной реки был мягче и влажнее, чем на Дону. Старики вспоминали, что тут абрикосы зацветали на целых две недели раньше, чем на их родине, и никогда не вымерзали. Да и прочие, особен¬но огородные культуры тут были урожайнее. Особой почести
переселенцев здесь удостаивалась местная колодезная водица. Поднятая с большой глубины воротом, она была чиста, прохлад¬на и удивительно вкусна!
Потом, когда через хутор прошла железнодорожная колея в сторону города Владикавказа и возле хутора и была построе¬на большая (узловая) железнодорожная станция, Донцы забы¬ли со временем свои казачьи традиции и в своём большинстве стали мастеровыми, работали на железнодорожной станции. Кто стрелочниками, кто осмотрщиками вагонов, кто рабочими- путейцами. Некоторые выучились на машинистов или помощ-ников и водили локомотивы по дороге на Ростов, Екатерино- дар, Владикавказ, потом на Баку и Туапсе. Большей частью местные жители устраивались путейцами или рабочими в депо. Хутор становился всё больше похожим на небольшой городок при станции.
В 1905, 1906 годах по станции прокатились волнения ре-волюционно настроенных рабочих. Выступления мастеровых сопровождались демонстрациями, забастовками и стрельбой из револьверов. Участие в волнениях принимали всё больше молодые рабочие, среди которых был только что принятый ра-бочим на станцию, едва перешагнувший подростковый рубеж 16-летний Стефан Матвеевич Лазарев, по-простому - Стёпка, тоже оказавшийся в гуще революционных событий. Со време-нем, когда страсти улеглись, Лазарев, работая рабочим в паро-возном депо, кочегаром на паровозе, выучился на помощника машиниста. Повзрослел и обзавёлся семьёй, собственным до-мом, построенным своими руками в тихом Лесном переулке. Со временем во дворе появилась дойная корова, домашняя птица, кролики. Молодой Степка разводил голубей, душой от¬даваясь этому увлечению. К тому же при доме был большой плодовый сад. Его, Степана Матвеевича, революционный пыл давно остыл, а револьвер был надёжно запрятан под стрехой соломенной кровли в южном углу хаты. Степан Матвеевич усвоил, что блага в жизни можно было заработать не оружием, а только своим настойчивым трудом.
В 1924 году, в память о давно забытых революционных со-бытиях 1905 года, значительно разросшийся хутор Романов-ский был переименован в город Кропоткин (хутору было по-добрано имя известного своими анархическими пристрастиям князя Кропоткина). От тех революционных времён у молодого железнодорожника Лазарева сохранился револьвер типа наган (его называли «бульдогом» за короткий ствол), а станция так и осталась именоваться Кавказская, как некогда сооруженная донскими казаками грозная крепость на «Голубой» линии укре-плений, созданных знаменитым русским полководцем Алек-сандром Васильевичем Суворовым.
Служащие и рабочие железнодорожной станции Кавказ¬ская всегда гордились своим большим, добротно и с умом построенным зданием паровозного депо на два отделения. Одно полукруглое здание с поворотным кругом было пред¬назначено для локомотивов грузовых составов, второе, та¬кое же точно, - для локомотивов пассажирских составов. Оба здания депо были соединены между собой трёхэтажным корпусом, в котором размещались: контора, бытовые поме¬щения и мастерские.
Тёплая южная осень 1958 года. В паровозном депо, в кир-пичном здании старинной постройки на узловой станции Кав-казская, Северо-Кавказской железной дороги в обеденный перерыв машинисты, их помощники, кочегары, механики и слесари-ремонтники собирались в комнате отдыха, чтобы передохнуть, перекусить, попить чаю, поговорить о житейских делах, вспомнить былое. Не так часто удавалось им видеть¬ся за одним столом, беседовать о том да о сём, обмениваться новостями. Тут же, пользуясь случаем, пришёл из парткома политинформатор с газетами и стал нудным голосом расска-зывать о разных событиях в мире. Этого политинформатора за глаза все звали «скрягой», так как он никогда не участвовал в коллективных мероприятиях. Но эти новости собравшиеся рабочие и так знали из тех же самых газет, однако из чувства деликатности слушали лектора, потихоньку занимаясь своими делами. Ему для порядка, в конце беседы, рабочие задали не-сколько незначительных вопросов, чтобы получить такие же незначительные ответы. Это мероприятие в распорядке рабо-чего дня официально называлось «политчасом» и проводилось по понедельникам, раз в месяц. За проведение этого меропри-ятия отвечал лично директор, но исполнителями его были чле-ны станционной партячейки.
За длинным столом из хорошо пригнанных строганых до-сок, в очередной обеденный перерыв собралось человек де-сять-двенадцать мужчин разных лет. Верховодил в рабочей компании всеобщий любимец и балагур по прозвищу Доропей (от фамилии Доропеев), работавший машинистом на тяжёлых паровозах для вождения грузовых составов, составлявших до шестидесяти вагонов. Статный, с тёмными, копной, воло¬сами и пышными усами разговорчивый мастеровой в чёрной форме машиниста паровоза. Его охотно слушали, доставая из узелков, собранных дома жёнами, еду. Доропей всех развле¬кал шутками да прибаутками, которые словно горстями «рас¬сыпал» по длинному столу. Он привстал и осмотрел стол, поис¬кал глазами своего друга, потом сказал:
- Что-то нашего Степана Матвеевича нет!
Тут к обеденному столу подошли ещё несколько человек, снимая с головы чёрные форменные фуражки с перекрещен-ными молоточками на чёрных околышках. Видно завозились сверх времени со своими стальными конями. Они, стоя возле стола, тщательно вытирали руки чистыми тряпками. Работа их была не то, чтобы очень грязной, но машинного масла кругом - через край. Вновь подошедшие стали рассаживаться за стол, доставать свои нехитрые харчишки. Один из них не преминул «подколоть» Доропея:
- «Что-то не видно на столе твоей колбасы?»
Брат Доропея работал сторожем на мясокомбинате и поти-хоньку таскал с производства колбаску. Об этом знали в депо все. Дорогой дефицит, который не у каждого из машинистов или их помощников мог появиться на столе. Мастеровые на¬шли, чем заткнуть рот краснобаю Доропею. Так и получилось. Доропей примолк и потихоньку исчез из компании.
Среди прочих за общий стол уже подсел незаметно подо-шедший и присевший на скамью Степан (по паспорту Стефан) Матвеевич Лазарев, который не торопясь выставлял на рассте-ленную на столе старую газетку своё молоко в зелённой бутыл¬ке из-под водки, кусочек сала, лучок, чесночок, зелень из сво¬его огорода, хлеб.
Возле стола снова появился Доропей...
Когда словоблудие Доропея всем наскучило, кто-то из мо-лодых обратился к Степану Матвеевичу, которого и старые и молодые машинисты уважали за его спокойствие, рассуди-тельность и огромный жизненный и «паровозный» опыт. Его тогда ещё не называли «дед», но по его возрасту всё шло к тому. Степан Матвеевич к тому времени уже не водил поезда по ма-гистрали. Его списали сначала на «Овечку», так ласково назы-вали небольшой паровозик серии «Ов» с высокой чёрной тру-бой, который водил товарные поезда на Ставропольской ветке, а потом и вовсе перевели на маневровую «Кукушку» (так на-зывался паровоз серии «К», обладавший тоненьким голоском, словно птичьим). Этот миниатюрный по сравнению с другими паровозик работал в пределах станции, подавая вагоны на сбор¬ку или работая на разборке прибывающих составов, или заго¬няя большие паровозы серий «ИС», «ФД», «Л» на поворотный круг, который направлял их на нужные ворота одной из секций полукруглого здания депо.
После Отечественной войны Степан Матвеевич пристра-стился к белой горькой. Благо что в городе Кропоткине, при ко¬тором и была станция Кавказская, работал гидролизный завод, производящий спирт из сахарной свеклы. С территории завода прокладывались тайные тропинки, которыми спирт умыкался со склада и через знакомых продавался желающим совсем за¬дёшево.
Если есть спирт, так чего же не выпить после службы с уста-лости! Поначалу Лазарев выпивал водочку умеренно, только после трудных рейсов, да и по праздникам, потом всё чаще прикладывался к бутылке. Потом случались запои, иногда глу-бокие запои. Были случаи, что и милиция подбирала его лежа-щим на улице, увозила в вытрезвитель.
Скандалы на службе в депо начались, когда он был не в со-стоянии вести поезд в рейс. Посыльные из паровозного депо не могли его добудиться. Так Степан Матвеевич постепенно и пересел на «Кукушку», не посмотрели на то, что у него было несколько грамот от Министра Путей Сообщения, от самого Кагановича!
Ещё Степан Матвеевич любил погулять, потешиться с жен-ским полом. Как он говаривал молодым:
- Я женат только до выходных (со станции) стрелок!
Его друг Доропей рассказывал, как они во время Первой Мировой поехали в командировку в Польшу. Там водили по¬езда помощниками машинистов, ну а заодно гуляли напропа¬лую с польками. Те, говорят, любили русских мужиков за ще¬дрость. Степан Матвеевич тоже гулял, но предел знал. А вот Доропей предела не знал и привёз из той командировки себе в жёны польку. Красавица была девка, все на неё засматри¬вались, но вот дюже злобный у неё оказался характер. Тер¬пел её Доропей за какие-то одному ему известные качества, пока она благополучно не померла, отпустив на волю своего машиниста, когда тому едва перевалило за шестьдесят. Види¬мо переполнилась та полька своей злобой через край, да ею и захлебнулась.
Степан Матвеевич часто вспоминал в праздных разговорах Галицию, наступательные бои русской армии под городом Тер¬нополем с австрияками и венграми, которых донские казаки жестоко били в 1914 году. Тогда молодой помощник машини¬ста Лазарев водил армейские эшелоны к фронту и однажды оказался совсем рядом с Великим князем Николаем Никола¬евичем, двоюродным братом императора, который командо¬вал этой частью фронта. Об этом эпизоде своей командировки на западный фронт Первой Мировой войны он часто рассказы¬вал товарищам:
- Великий князь тот оказался простым человекам и не из пуг¬ливых. Он стоял рядом с нами под обстрелом и не «кланялся» пулям и осколкам гранат. Не то что нынешние наши начальни¬ки!
Степан Матвеевич помолчал и добавил:
- Он же мне вручал и Похвальный лист от самого Государя императора за усердную службу...
Тут один из молодых слесарей «завёл» Лазарева на дальней-ший рассказ:
- Степан Матвеевич, а ну, расскажи молодёжи, как ты един¬ственный возвратился из командировки в Туркестан живой и невредимый.
Старый машинист с большой круглой головой, коротко стриженными густыми седыми волосами под короткий ёжик, клюнул на эту приманку и, степенно обведя всех собравшихся товарищей взглядом, начал свой рассказ:
- Послали нас с Афанасием Лесным в 1934 году в команди¬ровку в Туркестан. Там некому было водить товарные и пасса¬жирские поезда. Басмачи убивали русских почём зря, а мест¬ные верблюда знали, коня знали, ишака знали, но с парово¬зами обращаться никто не мог. Нам в депо и прислали наряд на откомандирование на полгода. Ехать в Туркестан никто не хотел - знали, что там запросто ножами вырезают русских. Ну а мне завсегда нравилось посмотреть новые места. Когда ещё сам соберёшься поехать в такую даль, считай в чужую страну.
Машинист слегка передохнул, перевёл дух и продолжил рассказ:
- Когда мы прибыли в Оренбург, то нам рассказали, что про¬ехать по ветке от Ак-Тюбе до Чимкента без перестрелок и про¬чих неприятностей невозможно. К нам двоим присоединились ещё восемь человек, командированных из других Дорог. На станции в комендатуре нам выдали сопроводительные доку¬менты, в сопровождающие приставили киргиза из местных, знающего русский язык. Мы, после недели ожидания, погру¬зились в поезд, шедший до Ташкента. По совету сопровождав¬шего нас Киргиза мы сели в первый вагон. Киргиз пояснил, что хвостовые вагоны басмачи часто отцепляют от состава для грабежа, опасаясь, что в первых вагонах часто находится вооружённая охрана.
Степан Матвеевич снова передохнул, попил с прихлёбом чаю из большой фаянсовой чашки, вприкуску с колотым саха-ром-рафинадом, и продолжил своё повествование. Его глаза, жесты, интонации - всё говорило о том, что ему нравилось вы-ступать в роли рассказчика, привлекая к себе внимание друзей. Он и продолжил:
- Состав из разномастных вагонов медленно миновал вы-ходные со станции семафоры и стрелки и углубился в степь. Утреннее солнце светило с левой стороны вагона, проникая солнечными лучами на всю его ширину. И слева и справа одно¬образный, нудный степной пейзаж усыплял пассажиров. Поезд останавливался часто, на всех разъездах, пропуская встречные составы. Здесь дорога была одноколейной. На разъездах было пустынно. Можно было видеть в окно вагона арбу с огромными колёсами, но без упряжи. Иногда неподалёку от будки смотри¬теля разъезда одиноко стоял серый тощий ишачок с длинны¬ми ушами. Это означало, что где-то близко, за барханами есть вооружённые люди. Постепенно солнце в небе поворачивало, очерчивая большую дугу в небе, и уже светило в окна вагона с правой стороны».
Рассказчик снова сделал передышку, выпив несколькими глотками вторую половину чая из своей чашки вприкуску с бе-лоснежным рафинадом. Кто-то из слушателей спросил у маши¬ниста:
- Отец! А настоящих басмачей-то ты когда первый раз уви¬дел?
- Басмачей мы тогда ещё не видели, но часто встречали сго-ревшие в огне вагоны под насыпью, да на одном из полустанков чёрный от копоти пожара паровоз. Я сам задавал вопросы на-шему сопровождающему о басмачах, но он только отмахивался и скалил жёлтые зубы, то ли в улыбке, то ли...
Кто-то из машинистов в дальнем конце стола закурил само¬крутку, которая стала издавать едкий запах. Степан недоволь¬но поморщился. Он сам никогда не привечал табак: самосад ли, сортовой ли фабричный. На курильщика зашикали, и тот примял подошвой свою самодельную цигарку. Между тем Сте¬пан Матвеевич продолжил:
- Как я потом уразумел, басмачами были почитай все тур-кмены, таджики, узбеки, киргизы и казахи, что жили и ходили рядом с нами. Они могли сидеть в тени редких жалких постро¬ек в своих стёганых на вате халатах, в тюбетейках или тюрба¬нах. При случае местный народ, сладко улыбаясь, заискивал и в глаза говорил:
- Моя мирная!
В полуденный зной этот мирный народ пил чай - чистый кипяток. Сидели часами неподвижно, прикрыв глаза веками. Но эти люди видели и замечали всё, что происходит на желез¬ной дороге, обо всем передавая в отряды басмачей, которые всегда были неподалёку, за ближайшими барханами.
Ещё несколько глотков чая, и через мгновение старый ма-шинист продолжил:
- Наш поезд уже вторые сутки катился по пустынной пыль¬ной степи Туркестана, катился и подолгу стоял на полустанках, пропуская встречные и попутные составы. Смешанный товар¬но-пассажирский состав миновал по высокому деревянному мосту небольшую речушку. Я бы даже сказал ручеёк, который в некоторых местах пересыхал. Этот ручеёк по карте называ¬ли рекой Эмбой. Эмба вилась узкой змейкой в зелёной полосе невысокого камыша. На географической карте синяя линия выглядела нормальной рекой, а в жизни Эмба оказалась ручей¬ком, местами пересыхавшим. Только в отдельных местах река Эмба разливалась в своих берегах на ширину более четырёх метров. Вокруг русла реки зеленела трава и рос невысокий тростник. Вся остальная степь за неширокими пределами реч¬ного русла до самого горизонта, во все стороны света, была се¬ро-жёлтой от безжалостного солнца.
На левом берегу реки, сразу за мостом, располагалась же-лезнодорожная станция, тоже с названием Эмба, с водонапор-ной башней, из которой раньше воду подавали для заливки ба-ков в тендеры паровозов.
На маленькой станции как маневровые остались два не-больших паровозика, которые чернели, горелые, в тупиках. Теперь роль маневровых локомотивов исполнял зелёный те-пловоз. Составы по перегонам водили тяжёлые локомотивы. В этой пустыне вода была дороже угля для топок. Провожатый сказал, что тут есть источник, где вода самая чистая и вкусная на всём пути до города Чимкента. Я тогда заметил в тупике семь сгоревших вагонов. Вдоль железнодорожного полот¬на стояли телеграфные столбы, но сплошной линии не было. Местами обрывки проводов свисали со столбов до земли. Ме¬стами сломанные и снизу подгоревшие деревянные столбы ви¬сели, как мертвецы, расставив в стороны руки-перекладины, на сохранившихся проводах, раскачиваясь на ветру.
До Чимкента добирались долго, но без приключений. Ви-димо, наш поезд не вызывал у басмачей желаний нападать и грабить. Думаю, наш провожатый сообщил по линии вперёд, что в поезде грабить некого!
Тут из молодежной части стола задали вопрос:
- Отец, а что тебя понесло в такую даль, да ещё в опасные бандитские места?
На это, лукаво улыбнувшись, Стефан Матвеевич ему ска¬зал:
- Видишь ли, милый. Сегодня в магазинах наших трудно купить что либо на одёжку. А в те годы мы уж просто забыли про мануфактуру. Ни жене на платье, ни детям на штанишки и рубашки. А у меня их тогда трое было. Да ещё ж на хуторе Зеленчуке за Кубанью племянники, да свояки и свояченицы, да кумовья. Прослышал я, что в Туркестане той мануфактуры, что хлопчатой, что шёлковой, да ещё цвета на любой вкус, - больше чем колосков в поле. Вот мы с Афоней и махнули туда с командировкой! Ну да ещё мне всегда хотелось увидеть но¬вые земли, побывать в других городах!
Тут один из молодых поддел Степана:
- Да знаем мы про твоё любопытство. У тебя что ни новая станция - так новая любовница ждёт Лазарева на входных стрелках! Видно, захотелось тебе попробовать на вкус туркме-нок!
На что Стефан Матвеевич его отбрил:
- А ты, Вовка, мал ещё, чтобы рассуждать на такие темы, «женилка» у тебя ещё не выросла!
Все вокруг расхохотались, зная, что местные девки лёгкого поведения ехидно усмехаются, украдкой погладывая на Вовку.
Кто-то снова спросил Степана:
- А что же, всё-таки с басмачами ты-то свиделся?
- Конечно! А как же! Водил я поезда из Чимкента на юг, до Самарканда, Бухары, Джамбула, Ташкента. И на север до той же станции Эмба и далее до Актюбинска. Сидел у нас днями и ночами на «плечевой» станции киргиз Наби. Тощенький та¬кой, круглолицый улыбчивый киргиз. Правда, грязный, запах от него стоял - не дай бог. Все знали, что он сигналит басмачам, когда и по какому маршруту пойдёт очередной поезд. Так я с ним как бы подружился. Всегда приглашал его пить чай с поездной бригадой, когда мы отдыхали между поездками. Наби это лю-бил! Чай, особенно зелёный, для них, для киргизов, туркмен и узбеков - первое дело. Приглашение от русских попить чаю - это у них было почётно, тем более с сахаром или конфетами, самыми простыми, которые до сих пор называются «подушеч-ками». Беднота там была жуткая. А тут приказ - вести состав на следующую станцию Кызыл-Орда. Ну, вот тут-то я и пригла-шаю Наби с нами в кабину паровоза, так, просто прокатиться. Наби боялся пышущего огнём, чёрным дымом и белоснежным паром паровоза, робел, но в кабину влез, оступаясь на крутых стальных ступенях, скользких от масла. Я его сажал у окошка, давал ему дёргать за тросик, протянутый над головой, чтобы дать сигнал. Наби опасливо дёргал за тот тросик. Паровоз в от-вет отчаянно свистел, испуская из тоненькой трубочки возле паровозной трубы пар. Наби смеётся, почти визжит от востор¬га. Ну как чистоё дитё малое! Так и идём по перегону на всех парах. Смотрю вперёд, барханы справа, высокие, поднимаются выше кабины паровоза, подступают вплотную к насыпи. В эта¬ких местах чаше всего басмачи засады и устраивают.
Вижу, за барханом тюрбаны, значит там засели всадники. У нас поджилки трясутся. А Наби высунется в окошко паровоз¬ной кабины, покричит им что-то по-своему и они уходят. Вот так я там с Афанасием и отъездил почитай полгода. Платили нам хорошо. Денег - девать было некуда. Когда я водил поез¬да на станцию Чимкент или в Бухару, то закупал там мануфак¬туру, особенно много покупал шелков. Брал штуками, метров по пятьдесят в каждой.
Когда срок командировки вышел и пришло время возвра-щаться домой, то у меня набрался целый чувал тканей. Огром-ный такой чувал из толстой плотной ткани в широкую серую по-лоску. В таких полосатых чувалах местные перевозили на вер-блюдах разные товары. С Наби мы сговорились, и он за штуку шёлковой ткани проводил меня в кабине паровоза до самой Эмбы. За Эмбой басмачей уже не было. Там начиналась наша земля.
Но уже на наших-то дорогах нас не басмачи беспокоили, а ворьё, которое охотилось на тех, кто перевозил в Россию из Средней Азии дефицитный товар. Грабили без всякой жа¬лости, а если кто сопротивлялся, то и убивали запросто. Ну, их то, бандитов, я обманул! - говорил Степан Матвеевич, хитро¬вато улыбаясь, вспоминая свои давние удачливые похождения и приключения.
- Ну и как же это у тебя получилось? - спросил у Степана молодой помощник машиниста Павел.
- Да так вот и получилось. Скажу вам, ребята, я смекалку всегда возил с собой, дома не оставлял. Сложил я всю свою мануфактуру в два грязных, в мазуте, чувала. Мануфакту- ру-то я обернул простой тканью, чтобы не испачкать. В один чувал на низ положил несколько железяк, которыми бряцал об пол, говоря всем, что везу свой рабочий инструмент. Во вто¬рой чувал поверх мануфактуры я положил рабочую одежонку, что погрязнее. Одел на себя тоже рабочее, но не такое грязное. Устроился от Оренбурга в вагон без плацкарты, где все пасса-жиры равны друг другу. Поставил рядом с лавкой те два чувала. В дорогу купил две лепёшки хлеба, которые положил на чу¬валы. Шныри частенько проходили по проходу вагона. Инте-ресовались, что, мол, отец такое ценное везёшь. На что я им отвечал нарочито неграмотно, таинственно. Говорил, что вот в энтом чувале везу инструмент, и для убедительности бряцал по полу вагона железками, а в энтом у меня рабочая грязная одежонка - жаль было бросать. Можа дома на что сгодится! Ну а выходную-то одёжку, чистую, я на себя надел. Они с со¬мнением глядели на мои потёртые штаны, на слегка припачка- ную куртку и замасленую форменную фуражку с молоточками на околышке.
Так вот и добрался до Ростова. Когда состав стал у перро¬на, я выбрался из вагона, не на платформу, а с другой стороны, и скорее через пути, через забор, к сестрице Шуре, что жила на горе, в Красном Городе-Саде, почитай напротив вокзала.
Я-то знал, что в вокзале милиция вытряхнет мои грязные чува¬лы на пол и найдёт моё богатство. Когда я поднялся по улице Собино в гору, на Радиальный переулок, и вошёл в дом, сестри¬ца-то моя, Александра Матвеевна, была на службе. Я тогда рас¬стелил ситцы да шелка по всему дому, и она первая и увидела то богатство!
- Да, отец, ты просто-таки мудрец... - сказал кто-то из слу-шателей после небольшой паузы.
- Ребята! Скажу Вам, головы дадены богом, чтобы думать ими! Тогда не пропадётё. Вот мне мой отец, покойный Матвей говаривал: деньги - прах, одёжа - тоже, голова всего дороже!
Все засмеялись, стали шумно подниматься из-за стола.
- Ай да Матвеевич! Ай да голова!
Перерыв окончился и следовало заниматься каждому сво-ими делами. Стальные кони-паровозы заждались своих наезд-ников. Степан Матвеевич, надев на свою коротко стриженную голову чёрную форменную фуражку с молоточками на чёрном околышке, пошёл к своей маленькой маневровой «Кукушке», на которой его помощник и кочегар уже подняли пары. Маши¬нист забрался в кабину своей «Кукушки», достал из кармана маленькую бутылочку водки, «чекушку», снял с неё картонную пробочку и аккуратно выпил неё содержимое.
Вскоре после этого Стефана Матвеевича окончательно от-правили на пенсию. Лазаревы жили сначала в Лесном переул¬ке, потом на Гоголевской улице, в старой маленькой мазанке из двух комнаток и прихожей, но при большом плодовом саде.
Потом дети сманили престарелых старших Лазаревых в го-род Ростов-на-Дону. В стране начался процесс массовой раздачи «бесплатных» квартир. Дочери Степана Матвеевича хотелось денег за отцов домик. Сыну Степана Матвеевича очень хоте¬лось получить трёхкомнатную квартиру. Почему бы и нет, если бесплатно. Но для этого ему нужно было прописать ещё двух членов семьи на свою и без того тесную коммунальную жил¬площадь. Вот и разменяли дети отцовское достояние на свои сокровенные желания. Прошло некоторое время и оба старика заскучали в большом городе, замкнутые на пятом этаже в тес¬ной комнатке, и вернулись на родину, в город Кропоткин, посе¬лились в небольшом кирпичном домике на улице Пушкинской. Стефану Матвеевичу этот домишко с садиком очень пригля¬нулся как старому железнодорожнику, поскольку через улицу, за забором была территория станции, на которой располагался отстойник для паровозов. Их пыхтение, сброс пара из клапа¬нов, запах горячего перегоревшего угольного шлака из топок, гудки до самой смерти радовали и согревали душу машиниста. Иногда он надевал на голову чёрную форменную фуражку с молоточками и шёл в депо. Его там многие узнавали, здоро¬вались, обнимали, справлялись о самочувствии, приглашали на паровоз, тёплый, живой, дышащий паром...
Старик, с трудом очнувшись от сна, выходил в сад, садился на скрипучий табурет и смотрел через отверстие в заборе на ма-неврирующие за ним паровозы, пускавшие клубы дыма и пара. Эти звуки ласкали с каждым годом стареющую и дряхлеющую душу старого машиниста.
Они окончили свою жизнь под присмотром чужих людей. Так и похоронили его рядом с женой, что умерла на три годика раньше, на Ставропольской горе, что на северной окраине горо¬да Кропоткитна, бывшего хутора Романовского.
Ноябрь 2014 года. Скорый поезд «Петербург-Адлер» мед-ленно подходил к большой станции. Вагонные колёсные пары дробно перестукивались между собой на многочисленных входных стрелках. Мимо окон вагона проплыли необычные своей нестандартной архитектурой фантастические соору¬жения большого, ранее паровозного, а теперь электровозно¬го депо. Весь состав из четырнадцати пассажирских вагонов на пятнадцать минут остановился у главного перрона станции Кавказская. Прямо напротив вокзала, на запасных путях стоя¬ли три чёрных (то ли от окраски, то ли от давней копоти), под-жарого (гончего) экстерьера, локомотива. По внешнему виду и по большим белым буквам на их кабинах можно было сделать вывод, что вся эта троица относится к паровозному семейству, серии «Л». Казалось, что и сегодня они готовы к продолжению скоростной гонки по стальным рельсам, но только остывшим. Чуть дальше на путях стоял тоже чёрный, но также без при-знаков жизни, большой и самый мощный паровоз серии «ФД» с забитыми деревянными щитами окнами и дверями. Ближе к южным выходным стрелкам одиноко возвышался водяной кран, из которого в старые времена заправляли водой уходя¬щие в рейс паровозы...
Состав из пассажирских новеньких вагонов у главного пер-рона вокзала слегка дрогнул на путях. Видимо, в голову поез¬да стал сменный электровоз, а это значило, что ещё минута - другая и вагоны пойдут-покатятся дальше, к югу, к перевалу через Западный Кавказ и далее к Чёрному морю. Длинный тон-кий свисток, и стали медленно двигаться назад станционные постройки, перрон с праздным народом, с выкрашенным сере-бряной краской памятником Михаилу Ивановичу Калинину.


XXV
Восточная Сибирь. Приангарье. Деревня Сохатый на реке Чёрной, деревня Шестаково на реке Илим
Если Вы хотите получить то, Чего никог¬да не имели - Начните делать то, чего никогда не делали.
Современная мудрость, наставление следующим поколениям





































Трансцендентальный - (лат. - перешагивающий, выходящий за пределы). Трансцедентальная логика, понятие, введённое в на¬учный оборот великим философом Эммануилом Кантом, обознача¬ет логику, отличающуюся от формальной и диалектической тем, что обосновывет возможность синтетических суждений.
З
анималось сентябрьское утро в совершенно противопо¬ложном от Москвы краю нашей страны, в Восточной Сибири. Среди невысоких горных хребтов, сопок и рас¬падков, на берегу небольшой сибирской таёжной реки Чёр¬ная стояла старинная деревня, основанная, скорее всего, в XVI веке чалдонами, так назвали в этих краях людей, приходивших из дальних, неведомых местным жителям земель и называвших себя «людьми с Дона». Скорее всего, то были донские казаки, первопроходцы, ушедшие смотреть на дальние земли и присма¬тривать там место для себя. Ими основывались новые поселе¬ния - хутора. Одно их таких новых поселений пришельцы наи¬меновали просто и незатейливо - Лось, видимо, много лосей было в тех местах. Однако старики говорили, что верховодил переселенцами на Илим донской атаман Игнатий Лосев. Такое тоже было вполне жизненно. Вдоль берега реки, подальше от уреза воды (люди, вероятно, опасались весенних паводков) в одну линию протянулась дюжина почерневших от времени деревянных изб, перекрытых двускатными островерхими кры-шами. Избы из почерневших от времени брёвен с двускатными кровлями примыкали задами к густому еловому лесу, спускав-шемуся к реке по каменистому склону распадка.
Усадьбы не огораживались. Видимо, чужих людей с дурными намерениями здесь никогда не встречали. Между лесом и изба¬ми стояли по два-три стожка сена, накошенного на лесных про¬галинах на зиму для овечек и коровок. На берегу реки чернели большие и малые лодки, опрокинутые вверх дном, носами к воде. Далее река Чёрная впадает в Илим, а Илим в свою очередь слива¬ет свои таёжные тёмные воды в бурную Ангару, израненную мно¬гочисленными порогами, образованными каменными глыбами, сорвавшимися (или сброшенными) с высоких скалистых берегов.
Человек, пришедший в эти дальние дикие края с Дона, по-степенно преобразовывался в разговорной речи в «чалдона». Чалдоны основывали свои поселения в Сибири по берегам больших и малых рек и жили в мире с местным Брацким на-родом, аборигенами, издавна обитавшими в бассейнах Сибир-ских рек Чёрная, Ия, Ока, Ангара, Илим, Илга, Лена. Казаки по¬могали местным охотникам порохом, дробью. Делились солью и мукой, плотницкими навыками. Их усадьбы стояли бок о бок на одних и тех же берегах сибирских рек, поросших вековыми елями до 30-40 саженей в высоту.
Жизнь в этих суровых краях была непроста. Большей ча¬стью года здесь была осень и холодная зима. Выручала заго¬товленная на зиму солёная и сушёная рыба, особенно жирный омуль, осетрина, кедровые орехи. Коровки всю зиму давали молоко. Ржаную муку выменивали в городке Заярске на мест¬ное золото - шкурки белок, соболей и прочих пушных зверь¬ков, которых добывали в окрестных лесах. Этими промыслами занимались сибиряки испокон времени. Но вот перед самой Большой Войной русские рабочие проложили от Брацкого городка железную дорогу к руднику, в котором добывали цен¬ную руду. Теперь эта глухая таёжная часть Сибири оказалась надёжно связана с остальной Россией. Поэтому вести о начале войны долетели до ангарских и илимских деревень очень бы¬стро. Мужики, недолго думая, быстро собрались и отправились на фронт, оставив за себя женщин и подростков. Так же посту¬пали и аборигены - брацкие люди, не отставая от русских.
Прошло много времени. В селениях узнали, что война окон¬чилась. В деревни и заимки стали возвращаться оставшиеся в живых мужчины. Это случилось только через четыре года, но не все вернулись...
После войны жизнь в этих краях заметно изменилась. От станции Тайшет железную дорогу до войны успели довести только до левого берега Ангары. После войны строительство железной дороги возобновили, однако перерыв строительства на правом берегу Ангары был связан с началом строительства Братской ГЭС с высокой плотиной, поднявшейся своим греб¬нем на высоту более ста метров. Стройка была уникальной и по-требовала привлечения огромного количества ресурсов. Тем не менее строительство было завершено, и по гребню плотины прошла железная дорога на правый берег Ангары и направила свои стальные пути ещё дальше на восток. Строительство же-лезной дороги потребовалось не только для вывоза древесины с места лесозаготовок. На правобережье Илима были разведа¬ны богатые медно-молибденовые и никелевые месторождения. Последние два металла становились стратегическими матери-алами для промышленности. Именно к этим месторождениям и горно-обогатительным комбинатам, построенному в тайге городу Железногорску-Илимскому и была проведена железная дорога, впоследствии ставшая началом известного на весь мир БАМа - Байкало-Амурской железнодорожной магистрали.
Представить себе места, где происходили эти события, или представить себя в землях Восточной Сибири было просто невозможно, так это было далеко от европейской территории страны, и только чудо, случись оно как таковое, могло позво-лить среднестатистическому человеку неожиданно, в качестве наблюдателя или зрителя, оказаться на гребне плотины Брат-ской ГЭС, на берегах далёких Сибирских рек: Ангары, Илима, Лены.
Но вот чудо и случилось. 1971 год. Комсомольцу, вожаку студенчества, секретарю вузовского комитета Комсомола поручили выехать в посёлок Шестаково Иркутсткой области для «выталкивания» из местного леспромхоза вагонов с кру-глым лесом для обеспечения пиломатериалами студенческих строительных отрядов. Чтобы решить этот вопрос, следовало выписать командировочные документы, получить в бухгал-терии деньги и вылететь самолётом в Москву для получения реквизитов в Центральном Комитете Комсомола, который раз-мещался в здании на бывшей Старой Площади, напротив ком-плекса зданий ЦК КПСС.
В сером здании ЦК ВЛКСМ, что размещалось на углу Лу-бянского проезда и Маросейки, командированному удалось быстро получить нужные документы, заехать в гостиницу «Юность» на Комсомольском проспекте и, не теряя времени, отправиться в Шереметьево, столичный аэропорт, откуда вы-летали самолёты в Сибирь, увозя пассажиров на свидание с но-выми краями, что находились на самом краю нашего света, где до восточных границ страны было рукой подать.
С билетами на самолёт до города Иркутска проблем не было. Невозможно было в то время улететь на юг, к местам летнего отдыха. А вот в Сибирь - пожалуйста!
И вот Ту-104 стартовал по одной из взлётных полос аэропор¬та и стремительно вошёл всем своим серебристым фюзеляжем в вечернее небо над нашей столицей. Самолёт летел на восток, навстречу ночи и восходу солнца, поэтому небо в иллюминато¬ре стремительно меняло свои цвета на почти чистый чёрный, непрозрачный бархат. Где-то, в каких-то аэропортах самолёт садился для дозаправки, снова поднимался в заоблачные выси и вот, наконец, по салону прозвучало сообщение, что необхо¬димо приготовиться к посадке в аэропорту Иркутска. Под кры¬льями самолёта непроглядная темнота постепенно менялась на робкие цвета раннего рассвета. Что молодому комсомольцу особенно запомнилось от этого перелёта через всю Россию, так это красные костры пожарищ, хорошо различимые на чёр¬ной ночной земле, - оказывается в Сибири, от Красноярска и до города Иркутска, куда ни глянь, кругом горела тайга. Тут самолёт, видимо, вошёл в грозовой фронт, и тряска овладела снижавшимся к земле бортом. Уже можно было видеть по ле¬вому и правому бортам разноцветные посадочные огни при¬ближавшейся полосы. Но экипаж был опытным, удержал лай¬нер в своих руках, и шасси «Тушки» мягко коснулись бетонной полосы. Борт вырулил на свою стоянку и, повинуясь сигналам аэродромной команды, замер в потоках дождя, хлеставших водой о землю со всех сторон. Гроза уходила в сторону, унося за собой дождевой фронт.
Из аэропорта ранним утром на такси в гостиницу, утром в обком комсомола, короткие переговоры, бумаги, наряды на дефицитный круглый лес, адреса и телефоны леспромхоза в посёлке Шестаково, фамилии и имена руководителей, всё оказалось в моём дорожном портфеле. На прощание коллеги из Иркутского обкома комсомола показали командированному на карте то место области, в котором расположился леспром¬хоз и посёлок Шестаково. Северо-восток области, километров около тысячи. А вот дальше...
Оказалось, что Иркутская область по площади была боль¬ше любых четырёх областей в центре России, вместе взятых. Чтобы добраться до поселка Шестаково, пришлось целую ночь ехать пассажирским поездом до станции Тайшет.
В пять часов утра над станцией Тайшет в июне месяце висел плотный холодный туман. Серое предутреннее небо. Было по-на¬стоящему холодно и пробирала мелкая дрожь. Пришлось греть¬ся в вокзальном помещении со спёртым душным воздухом. Тут некстати вспомнился роман «Продолжение легенды». Анатолий Кузнецов. Повесть о строительстве Иркутской ГЭС. Там весьма красочно была описана эта узловая станция Тайшет на Трансси¬бе, от которой начинался путь всех добровольцев к Падунским Порогам, месту на реке Ангаре, где должна была быть возведена знаменитая плотина Братской гидроэлектростанции, перекрыва¬ющая Ангару. На мой взгляд, за сорок лет на этой узловой станции ничего не изменилось. По громкой связи над двумя платформами объявили хриплым голосом прибытие поезда, следующего до Же- лезногорска-Илимского. Выйдя на платформу, пассажиры увиде¬ли, что туман приподнялся над землёй, и было видно, что между рельсами запасных станционных путей, прямо на земле, укрыв¬шиеся одеялами, спят люди, которые тоже стали просыпаться раз¬буженные сообщением. Из-под одеял выбирались цыгане, цыган¬ки и цыганчата. Их вместе с котлом и треногой, матрасами и неиз¬вестно чем набитыми мешками было голов пятьдесят.
Скрипя тормозными колодками, возле первой платформы остановились зелёные пассажирские вагоны в количестве де¬сяти штук. Началась посадка. Купированные вагоны были по-лупусты. Здесь ехали только командировочные. Проблема воз-никла в тех двух вагонах, где были общие места. Туда пытались сесть пятьдесят цыган и ещё человек пятьдесят обычных рабо-тяг, ехавших в окрестные леспромхозы на заработки и в город Братск. Уже потом выяснилось, что цыгане купили только пять билетов, но забрались в вагон всем табором.
Ранним утром, ещё до солнца, поезд отошёл от станции Тайшет и на выходных стрелках выбрал продолжение своего пути на восток, туда, где из-за тайги поднималось от горизон¬та солнышко. Так начиналось совершенно потрясающее путе-шествие по западному участку знаменитого БАМа. Эту часть магистрали строили заключенные в тридцатые предвоенные годы, и для упрощения сложной задачи насыпь прокладывали по одной высоте, строго по «горизонтали» на карте, чтобы по-меньше отсыпать и срезать грунт в условиях вечной мерзлоты. В результате стальной рельсовый путь, если бы посмотреть из- за облаков, струился змейкой по сложностям ландшафта, на са¬мых минимально допустимых радиусах. Из-за этой особенно¬сти устройства железнодорожного пути состав шёл медленно, постоянно извиваясь зелёной змейкой среди тайги, а колёсные пары вагонов противно, до боли в зубах, скрипели и визжали на «кривых». В купе вагона стоял острый запах горелого метал¬ла, который и скрежетал под полами беспрерывно.
Солнце уже стало полуденным. За окнами вагона постоянно сменялись самые неожиданные картины. Прежде всего, меня поразили таёжные пожары, которые находились совсем рядом с железнодорожным полотном, на расстоянии протянутой руки из открытого окна вагона. Вот совсем рядом с вагоном поезда горели огромные сосны и ели. Не менее чем сорокаметровые стволы, уже лишённые кроны, горели стоящими на земле фа-келами, а вся земля была усыпана горелыми ветками и чёрны¬ми пнями от уже сгоревших таёжных великанов.
В других местах таёжные сопки, куда только ни падал взгляд, были напрочь лишены растительности, и только кое- где стояли черными от прошлых пожаров остро отточенны¬ми карандашами отдельные стволы вековых деревьев. Но это
был совсем не конец таёжной природы. Прямо на пожарищах, на удобренной пеплом земле уже давали всходы молодые ёлоч¬ки и сосенки. Пройдёт несколько лет, и эта утраченная тайга непременно восстановится!
По времени поезд уже приближался к Братску. Рядом с на-сыпью, левее, протекала маленькая таёжная речка, но её рус¬ло почти сплошь было накрыто плотной и высокой шапкой белой пены. Попутчики из местных пояснили, что в эту речку сбрасывает промышленные стоки знаменитый на всю страну Братский Целлюлозно-бумажный комбинат. Быстрое течение речушки уносило пену в неизвестную даль. Ближе к Братску пошли малые станции: Вихоревка, Анзёба и, наконец, пасса-жирские вагоны поезда стали на станции Падунские Пороги. Местные жители называли её, эту станцию, просто - Падуны. Этого момента я ждал с особым нетерпением. Очень хотелось увидеть своими глазами те самые таёжные места на Ангаре, ко-торые меня тронули за душу много-много лет назад со страниц романа Василия Аксёнова «Покорение легенды». Откровенно говоря, эта непростая командировка по Сибирским леспромхо-зам на Илиме и состоялась благодаря этой мечте. Так удачно сложились эти два сопутствующие друг другу обстоятельства «необходимости и случайности!
Поезд накоротко остановился на левом высоком берегу Ан-гары. Именно в этом месте сильная и своевольная Ангара проре-зала своим руслом скальный остов Ангарского кряжа. Из окна вагона хорошо было видно русло великой сибирской реки, по-мещавшееся между скалистых берегов. Из вагона было видно где-то далеко внизу, в малахитовой дымке, пыль от разбиваю-щейся воды, медленно и величаво падающей со стометровой высоты бетонной плотины. Так верхний бьеф Братского водо-хранилища общался с нижним...
Электровоз в голове состава дал свисток, и поезд медлен¬но двинулся от платформы Падунов к плотине, осторожно, не спеша пошёл по её гребню на высоте 124 метров, словно де-монстрируя пассажирам, занимавшим окна вагонов слева, без-донный провал до нижнего бьефа, само огромное, пятисотме-тровое в длину здание ГЭС, с этой высоты казавшееся малень-кой коробочкой, искусно выполненным студентами макетом с окошками, ажурными опорами ЛЭП. Между тем было извест¬но, что в этом здании были установленные агрегаты 18 огром¬ных турбин. Отсюда хорошо просматривалась величественная картина-панорама - убегающая в синие дали укрощённая река из древней легенды об Ангаре, остановленная ревнивым Байка¬лом. Справа, с противоположной стороны, в окна вагона откры¬валась другая панорама - широко разлившееся Братское водо-хранилище, плескавшееся свинцовыми холодными волнами совсем рядом со стометровой высоты рукотворным гребнем, созданным молодыми руками России в шестидесятые годы двадцатого столетия.
Когда поезд проходил середину плотины, сердце громко стучало и трепетало, как пойманная птица, от волнения и ис-пуга. Это удивительное впечатление от расположенной совсем рядом огромной, фантастической по размерам, массы воды, всю великую мощь которой удерживает сотворённая строите¬лями конструкция. И тут предательская мысль: «А вдруг не вы-держит...»
Наконец весь состав преодолел 900-метровую длину плоти¬ны. На правом берегу Ангары снова станция - Гидростроитель. Здесь стоянка поезда длилась дольше, а причина задержки была в скандале, который разразился в вагоне, оккупирован¬ном цыганами. Пришла дорожная милиция, но цыган из вагона не достала. Те просто забаррикадировали все двери, а прово¬дниц, двух молодых девчонок, и посторонних пассажиров вы¬ставили на платформу. Я сразу не смог понять, что понадоби¬лось цыганам в этом уголке Сибири. Не работать же они туда едут, на лесоповал. Это не тот народ, который можно было за¬разить вирусом комсомольско-молодёжных строек. На истин¬ную причину сибирского цыганского вояжа мне открыли глаза местные жители:
- Цыгане те едут по илимским и ленским леспромхозам,что- бы скупать в местных магазинах промтоварный дефицит: япон-ские, английские и прочие зарубежные товары. Эти товары завозят туда для некоторой компенсации рабочим, в порядке поощрения их за тяжёлый таёжный труд и оторванность от ци-вилизации. Но, как оказалось на самом деле, это «поощрение» скупают цыгане, чтобы потом продать этот товар втридорога где-нибудь в европейской части России, где нет возможности валить лес или добывать молибденовую руду.
- Так вот откуда цыгане берут складные зонтики знамени¬той марки «Три слона», чтобы продавать их из-под полы на юж¬ных базарах и барахолках!
После устройства всех дел в трёх леспромхозах, располо-женных по притокам реки Илим, командированный комсомо¬лец вышел из конторы последнего к железной дороге. На стан¬ции стоял товарный состав. Из расписания движения пассажир¬ских поездов по станции Шестаково стало ясно,что ждать надо два дня. Пришлось идти к электровозу товарняка. Но, видимо, для местных езда в кабине попутного электровоза было обыч¬ным делом. Машинист пояснил, что на нужной мне станции он не стоит, лишь замедлит ход, чтобы я мог сойти. Электровоз тоненько просвистел и мягко тронул с места. Далее Гидростро¬ителя железную дорогу прокладывали уже после войны, и путь был проложен значительно ровнее. Пользуясь этим, электро¬воз не отказывал себе в скорости. Предстоящие 60 километров он преодолел меньше чем за час.
Одна минута стоянки на станции Шестаково. Местные под-робно пояснили, где находится контора местного леспромхоза. Там царили суматоха и полная неразбериха, но с документами на лес всё-таки разобрались. Ночевать пришлось в общежитии. Оказалось, что на широте леспромхоза царствуют белые ночи, как в Ленинграде. Спать не хотелось. От высокого крыльца до-рожка вела вниз под горку, на улицу, застроенную деревянны¬ми аккуратными домиками. Улица скатывалась дальше под гор¬ку, к самой реке, к Илиму. На противоположном берегу Илима чернел густой еловый лес...
После короткого сна - снова в контору к местным распоря-дителям круглого леса.
Потом на станцию. По расписанию пассажирский поезд на Железногорск только завтра, а тут на путях стоит готовый к отправке товарный состав. Дежурный по станции подсказал, что можно договориться с машинистом электровоза и за час доехать до нужного места на карте Иркутской области. Но ма¬шинист сказал, что там его поезд не становится и придётся пры¬гать на ходу по его сигналу.
Из передней кабины три раза, как условлено, просвистел машинист. Пришлось открыть двери кабины и спуститься по же-лезным ступеням вниз. Электровоз сбавил ход, как предупре-ждал машинист, но внизу угрожающе мелькали шпалы и ще-бень. Машинист выглянул из передней кабины и дал ещё один короткий свисток.
- Надо! - подумал командированный и прыгнул с подножки электровоза вниз, пробежав с десяток шагов по ходу поезда, быстро перебирая ногами по щебёнке, остановился возле стре-лочного перевода...
- Кажется, обошлось! - подумал он, останавливая свой бег перед стрелочным переводом.
По карте рядом со станцией проходила автомобильная дорога в сторону маленького таёжного городка Железногор- ска-Илимского. На попутной машине это было всего двадцать минут езды. Рядом с дорогой была проложена рельсовая ко¬лея, по которой катились открытые платформы, наполненные зеленоватого цвета камнями. Это была медьсодержащая руда, из которой выплавляли молибден, вольфрам, никель и, конеч¬но же, медь. Первое, что бросилось командированному в Си¬бирь, в непроходимую тайгу, в глаза при въезде в городок - это вывеска кассы «Аэрофлота» на трёхэтажном жилом здании.
- То, что надо! - сказал сам себе командированный и без тру¬да купил билет на самолёт до Братска. Других рейсов сегодня из аэропорта Железногорска-Илимского не было. Возле касс уже дожидался пассажиров автобус «Пазик», готовый отвезти всех в местный аэропорт.
Маленький, почти игрушечный самолётик Як-40 стреми-тельно, почти без разбега ринулся в небо и взял курс по прямой на Братск. Под крылом мелькнули постройки города, желез¬ная дорога, пустая лагерная зона, обнесённая высоченным де-ревянным забором, мимо которой час назад подъезжали к Же-лезногорску, потом ещё одна, такая же, тоже пустая. Тонкими ниточками искрились на вечернем солнце верёвочки и ниточ¬ки рек - многочисленных притоков Ангары, пополнявших её русло водой. Впереди, под крылом самолёта, сразу за ежиком еловых лесов, показалось необъятное зеркало Братского водо-хранилища, захватившего собою все складки тайги...
В аэропорту города Братска пришлось до позднего вечера подождать самолёт на Иркутск. Взлетали на Ан-24 уже в пол-нейшей темноте, а жаль, так хотелось посмотреть на красоты настоящей сибирской тайги с высоты птичьего полёта. Сред¬ний самолётик Ан-24 надоедливо зудел на немыслимо высоких октавах обоими моторами. Сколько ни вглядывайся в иллю-минатор - ничего не видно. Но вот под крыльями «Аннушки» показались костры пожаров на земле. Знающий пассажир сле¬ва пояснил, что это горит тайга. В темноте ночи это зрелище было завораживающим! Очаги огня были видны слева и справа по курсу самолёта, до самого горизонта.
Борт самолёта стало покачивать от напора то ли встречно¬го, то ли бокового ветра. На стекле иллюминаторов появились потёки воды. Так уже было при подлёте к Иркутску из Москвы. Повторяется?
- Ну вот, и слава Богу! - неожиданно сказал сосед справа. И продолжил через короткую паузу:
- Видишь, вовремя «пожарный» подоспел. Тут больше как дождю тушить таёжные пожары некому! Горит себе тайга и горит!
Самолёт стало буквально трепать ветром. Где-то позади са¬молета яркий всполох разряда, и раздались звуки грома, словно небо разорвало на части, и вслед за ними вспышки новых мол¬ний и снова громовые раскаты. Гроза разбушевалась всерьёз. Пассажиры теперь перепугались не на шутку, когда почув¬ствовали, что борт пошёл на второй круг, уходя от аэродрома. Наш самолёт дважды заходил на посадку, потом ещё два раза, но пилотам удалось посадить самолёт только с пятого раза. Не¬смотря на то, что автобус подали почти к трапу, все вышедшие из самолёта промокли под этим тропическим дождём до ниж¬него белья! Сохнуть пришлось в гостинице.
На следующий день за окнами гостиницы ярко плескалось горячее сибирское солнце. Пора было возвращаться в Европу.
Лететь самолётом уже не хотелось. Тут пришла в голову бла¬гая мысль: посмотреть Россию из окна пассажирского поезда. Когда-то ещё представится такой случай. Подумано - сделано! Купив билет до Москвы, вышел на перрон вокзала. Длинный зелёный состав «Иркутск-Москва» принял всех своих пассажи-ров и в 22 часа 05 минут, в ночь, устремился на запад.
Под утро миновали Красноярск. После моста через Енисей железная дорога пошла по Западно-Сибирской низменности, хорошо знакомой ещё по школьным урокам географии. Ровная, зелёная, как стол, земля, на которой равномерно разбросанные весёлые берёзовые колки (рощицы) и ельники чередовались с редкими полями и большими скучными болотами. И такой монотонный пейзаж за окнами вагона не менялся в течение двух суток. Берёзовые колки и болота, берёзовые колки и бо¬лота... Населённые места почти не встречались. Вагон плавно на стыках рельсового пути уходил из-под ног. На третьи сутки монотонного путешествия душа не выдержала, и поезд «Ир- кутск-Москва» был оставлен путешественником на вокзале города Челябинска. Да, это было ничем не прикрытое бегство под напором вышеизложенных обстоятельств. На твёрдом пер-роне ноги по трёхсуточной привычке «проваливались», почва уходила из-под ног. Челябинское такси быстро доставило же-лающего достичь как можно быстрее родного дома в аэропорт.
От Южного Урала до Северного Кавказа (до дома) самолё-том было уже рукой подать, и через три часа полёта на старень¬ком четырёхмоторном Ил-18 - вот он, знакомый силуэт город¬ских построек, ландшафт с рекой и аэропорт своего города!


XXVI
Москва. Кремль. Большой Кремлёвский
Дворец, построенный по проекту
академика архитектуры Константина
Андреевича Тона. Всесоюзное совещание
по градостроительству. Об архитектуре.
О методах решения жилищной проблемы
в крупных городах страны
Долг современных градостроителей перед Русской культурой не разрушать этот иде¬альный строй, а поддерживать его и творче¬ски развивать.
Академик Д.С. Лихачёв, Россия, XX век
Мы проектируем и строим города. Потом го¬рода диктуют нам условия своего развития...
Генри Черчилль, Американский градостроитель XX века


Парадигма - (греч. - пример, образец). Понятие, принятое в ан-тичной греческой философии. В современной философской науке пара-дигма - система теоретических, методологических и аксиологических установок, принятых в качестве образца решения научных задач.
В
ице-президент Академии строительства и архитектуры СССР удобно сидел за обеденным столом в необъятных размеров светлой кухне с высоким потолком, окантован¬ным филёнкой и затейливой гипсовой лепниной по периметру стен. Сами стены кухни были отделаны мастером альфрейных работ с большим вкусом. Точно в центре потолка из гипсовой розетки опускалась на шнуре лампа с цветным шёлковым аба¬журом. Жена, с довольной улыбкой на губах, почти неслыш¬но зашла в кухню и присела рядом со своим мужем на удоб¬ный новенький стул, с умилением глядя на супруга. Эту новую квартиру в большом доме на Кутузовском проспекте, №23, её мужу предоставили за несколько месяцев, перед тем как его назначили на его высокий пост в Академии. До этого они жили в небольшой двухкомнатной квартирке на Большой Полянке в стареньком домике, пропахшем разными бытовыми запаха¬ми за два столетия своего существования. Но дом типичной московской архитектуры XIX века был красивым и нравился её мужу, известному архитектору. К тому же напротив окон их квартиры в глубине квартала стояла небольшая церковка во имя Иконы Иверской Божией Матери с необычной, вытя¬нутой вверх формой главок в виде язычка свечного пламени.
Однажды в апреле Лёша (Алексей Владимирович) пришёл домой раньше обычного, будучи в прекрасном расположении духа, улыбаясь, снимал с себя светлый модный плащ из шевио¬та (пыльник, летнее пальто) и, передавая его в руки жене, слов¬но невзначай сказал:
- Алюня (её звали Алевтина)! Ты даже не можешь предпо-лагать, какую я принёс тебе новость! Нам с тобой Моссовет предоставил новую квартиру!
Он хорошо помнил, как она всплеснула руками и чуть не по-теряла сознание от радости предстоящего переезда на парад-ный Кутузовский проспект (туда сегодня переселялись видные художники, скульпторы, деятели культуры, крупные чиновни-ки) - предел мечтаний москвича того времени.
Алексей Владимирович не торопясь, словно растягивая удо-вольствие, допил утренний чай и, выйдя из кухни, прогулялся по бесконечно огромной квартире, посмотрел в окно на Ку-тузовский проспект и Триумфальную Арку в его окончании. С высоты четырнадцатого этажа открывалась панорама этой части Москвы: от Поклонной горы до высотного здания гости- цы «Украина». Потом он прошёл в свой просторный рабочий кабинет, о котором мечтал почти двадцать лет, и, усевшись за свой рабочий стол, принялся за работу над докладом. Ему предстояло 7 июня выступать с большим докладом на Всесоюз¬ном Совещании по градостроительству, которое будет работать в Большом Кремлёвском Дворце. Это совещание созывалось по личной инициативе Никиты Сергеевича Хрущёва. Алексей Владимирович хорошо сознавал свою ответственность за это мероприятие государственного значения. Его уже дважды под¬черкнуто вежливо приглашали на Старую Площадь, в здание ЦК КПСС. Он беседовал о предстоящем мероприятии с заме¬стителем заведующего отделом строительства в ЦК. Послед¬ний раз ему вручили текст его выступления на Всесоюзном Совещании и попросили поработать над ним, сообщив своё мнение в отдел ЦК КПСС, который готовил это мероприятие. С тех пор мысли о предстоящем докладе не покидали его, был ли он дома или ехал в трамвае или троллейбусе. Алексей Вла¬димирович, находясь в транспорте, наблюдал Москву и её ар-
хитектуру разных эпох и стилей и пытался предвидеть новый облик своего любимого, до слёз умиления, города.
«Как же можно вписать в эту историческую среду типовые сборные железобетонные пятиэтажки «Серии 464» - тонкое ис-кусство современных творцов от архитектуры?»
Потом он был приглашён к Президенту Академии Строи-тельства и Архитектуры, который, как бы невзначай, намекнул, что от его выступления многое зависит в его же собственной судь¬бе. Перед расставанием Президент Академии сказал ему, что сам Никита Сергеевич внёс его фамилию в списки докладчиков, а этот факт очень многое значил! Ведь не зря же ему квартиру предоста¬вили, назначили на должность Вице-президента Академии...
Алексей Владимирович взял из верхнего ящика своего сто¬ла стопку листов, напечатанных на машинке, и стал старатель¬но править текст своего предстоящего выступления.
Он понимал, почему именно ему предложили эту тему до-клада. Хрущев вёл бескомпромиссную борьбу с архитектора¬ми, отстаивающими свои, как он говорил «украшательские» по-зиции. Эта борьба началась ещё с довоенных, тридцатых годов. Тогда поддержку Жолтовскому и его сподвижникам оказывал сам товарищ Сталин. Видимо, седьмого июня настоящей архи-тектуре её оппонентами в Кремле будет дан решительный бой.
Размышляя о своём участии и своей позиции в этой борь¬бе, архитектор понимал, что ставка слишком велика. Теперь он не в силах будет отказаться ни от этой квартиры с шикарным кабинетом, ни от высокой должности в Академии.
Отложив в сторону листы бумаги с печатным текстом на край стола, Вице-президент Академии Архитектуры удалил¬ся ненадолго в воспоминания о своих минувших летах. В совет-ском государстве высшее руководство страны уже длительное время вело битву за архитектуру, точнее, за право её исполь-зования в политической борьбе с противниками. Известно, что конец двадцатых и начало тридцатых годов XX века озна-меновались для российской архитектуры рождением и развити¬ем конструктивизма - нового креативного стиля, выражавшего крайне левую точку зрения в архитектурном творчестве. На этом архитектурном стиле выросла целая плеяда талантливых российских архитекторов, осуществивших целый ряд талант¬ливых построек в Москве и других крупных городах страны. Основной идеологией новой архитектуры была нарочитая и от¬кровенная демонстрация возможностей несущих конструкций.
К россиянам присоединялись европейцы, которым нравил¬ся новый творческий бескомпромиссный дух в этой необычной стране. В Москву приехал и длительное время работал моло¬дой Шарль Жаннере, чей псевдоним Ле Корбюзье вскоре стал известен всем архитекторам Мира! Однако российским архи-текторам недоставало в их распоряжении всего ассортимента металлопроката, высокомарочного цемента, витринного стек¬ла больших размеров и поддержки руководителей страны.
Но новый архитектурный стиль - конструктивизм - не всем руководителям Советской России пришёлся по вкусу. Иосифу Сталину ближе по духу был испытанный временем европейский стиль Ампир, сочетавший в себе монументальность, парадность и всем понятную красоту общепризнанных изящных форм Клас¬сицизма, питавшегося своими корнями из античной культуры и великой эпохи европейского Ренессанса.
В 1935 году на Первом всесоюзном совещании по строи-тельству, созванном в Москве по инициативе молодого лидера ВКП(б) Никиты Хрущёва, был устроен разнос тем архитекто-рам, кому по душе была эстетика Греко-Римского классициз¬ма. Совещание прошло, но осталось без последствий. Но после него, по личному распоряжению Сталина, все Московские и Ленинградские архитекторы были посажены за парты и стали вновь вычерчивать, используя подробные руководства велико¬го итальянца Андреа Палладио. Взрослые дядьки вновь изуча¬ли Греко-Римские архитектурные ордера, высчитывая «парты» и «модули», пользуясь циркулями, вспоминали формы капите-лей, базы колонн, греческие вазы, модульоны и акротерии...
Так была перевёрнута первая страница борьбы за архитекту-ру в высшем партийном руководстве Советской России, а иде-олог этого классического направления, академик и профессор Жолтовский вновь стал лидером в архитектурном сообществе. В отличие от молодого и запальчивого Хрущева, Иосиф Ста¬лин лучше знал цену высокой архитектуры и для собствен¬ного престижа, престижа страны, и для душевного состояния граждан, даже в том случае, если они сами не являются вла-дельцами этих архитектурных ценностей. После войны Сталин лично контролировал возведение в столице «знаковых» объ-ектов - высотных зданий, размещённых на Большом Садовом кольце и на Воробьёвых горах. Все элементы декора на фаса¬дах, скульптурные группы на парапетах, высокие шпили с го-сударственной символикой этих сооружений были сохранены, несмотря на попытки некоторых руководителей удешевить их стоимость за счёт изьятия этих «излишеств».
В итоге история XX века доказала состоятельность и куль-турную ценность архитектуры семи высотных зданий, постро-енных в Москве в эпоху послевоенного неоклассицизма, - бу¬дут уже потом, через много лет, рассуждать теоретики совет¬ской архитектуры.
Точно так же именно в те годы подумал Вице-президент и записал в свой рабочий блокнот эту мысль для своих будущих книг и лекций студентам в МарХИ.
После ухода с политической сцены Иосифа Сталина, лич¬но поддерживавшего архитектуру Ампира, в 1954 году Ники¬та Хрущёв вновь созывает несколько совещаний в ЦК КПСС по архитектуре и строительству. Первый Секретарь Президи¬ума ЦК КПСС Хрущёв переходит в решительное наступление на классику, неоклассику и ампир, инициирует ряд статей в цен-тральной печати. По его личной инициативе созывается Второе Всесоюзное совещание по вопросам строительства.
Алексей Владимирович хорошо помнил, как на этом со-вещании Хрущёв выступал гневно и бескомпромиссно про¬тив эстетической составляющей архитектуры, пропагандируя простоту и аскетизм новой советской архитектуры (то есть фактически за упрощенчество и примитив в городском стро-ительстве). Видимо, его собственные взгляды на архитектуру и изобразительное искусство были банальны и примитивны, как и мысли об этом предмете, высказанные им публично на совещании. Алексею Владимировичу тогда припомнилась уместная к этому случаю русская поговорка: «Простота хуже воровства!», а «воровством», по старинным русским меркам, считалось государственное предательство, мятеж против вла-сти, так чего уж хуже?
И вот теперь, когда Сталина уже нет в живых, а у Никиты Сер¬геевича оказались в руках все бразды правления Государством, он инициирует принятие нескольких директивных документов. Алексей Владимирович по памяти перебирал эту колоду:
19.08.1954 года. Принимается Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О развитии производства сборных железобетонных конструкций и деталей для строительства».
4.11.1955 года. Принимается Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проек-тировании и строительстве».
23.08.1955 года. Принимается Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшей индустри-ализации, улучшению качества и снижению стоимости строи-тельства».
31.07.1957 года. Принимается Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О развитии жилищного строитель-ства в СССР».
20.02.1959 года . Принимается Постановление Совета Мини¬стров СССР «Об улучшении проектного дела в строительстве».
Вот какую бурную деятельность он развил, втягивая в орбиту своих интересов всё новые и новые государственные ресурсы...
«Правильный расчёт, - подумал вслух архитектор. - Он де-лает всё, чтобы обратный путь был бы просто невозможен из-за огромных материальных потерь. Когда под его «Типовые про-екты» будут построены сотни заводов по производству железо¬бетонных конструкций для гражданского и производственно¬го строительства, то этот «груз» и после ухода из жизни этого деятеля будет висеть тяжеленным каменным якорем, мешая государственному движению вперёд!» - продолжал он свои размышления.
Алексей хорошо помнил, как все эти годы его стара¬лись привлечь на свою сторону сторонники линии Хрущева, но он старался быть нейтральным, понимая бесперспектив¬ность и вредность такой новой линии государства для совре¬менности и будущего Российской архитектуры. Нейтралитет его позиции он мотивировал нежеланием вступать в конфликт с теми коллегами, кто рвался к власти в Академии.
После разрушительной для страны Великой Отечественной войны прошло уже почти десять лет. Её последствия всё ещё сказывались на жизни народа. Острыми в хозяйственном ме-ханизме государства были многие проблемы - за что ни возь-мись. Но всё же первой следовало решать проблему кардиналь¬ной реконструкции советских городов, которые в европейской части страны были подвергнуты тотальным бомбардировкам и артиллерийским обстрелам и лишились значительной части своей застройки. А за Волгой и далее к востоку от Урала, горо¬да были больше похожи на уснувшие или задремавшие провин¬циальные городки давно минувшего XIX века.
Конечно, за две первые послевоенные пятилетки был сделан большой шаг вперёд. В Москве застраивалась Фрунзенская на-бережная Москва-реки, Комсомольский проспект, Кутузовский проспект, Ленинский проспект, возвышались над старой Москвой во весь гигантский рост новые жилые многоэтажные дома, увен¬чанные высокими шпилями на Котельнической набережной, Красной Пресне, в Дорогомилово, застраивалось Большое Садо¬вое кольцо. Завершалось строительство нового здания Москов¬ского Государственного Университета на Воробьёвых горах. Все эти здания тут же становились символами новой Москвы.
Хрущёв, новый руководитель Партии и Государства, навер¬ное, хорошо понимал, что быстро развернуть такой «громозд¬кий корабль», как Россия, и направить его на новый курс - дело не простое. В кулуарах одного из совещаний его помощники намекали на то, что Первому Секретарю хотелось, как и Стали¬ну остаться в истории великим преобразователем и строителем, по крайней мере новым строителем Столицы Советского Союза.
Но и сама жизнь, и перспективы экономического развития всё настойчивее требовали от руководства Страны кардиналь-ных перемен в строительстве, и прежде всего это касалось строительства жилых домов для обычного, рядового населения страны. Нужен был совершенно иной подход и новые техноло-гии. Поскольку Партия громогласно ставила задачи обеспечить каждого жителя страны своими «шестью санитарными ква-дратными метрами жилой площади», то она же и отвечала за их решение. Вот только методы, которыми руководство страны хотело решить эти задачи, не всем казались идеальными.
Алексей Владимирович в глубине души был с теми, чьи творческие концепции шли вразрез с «шестью квадратными метрами» и примитивными формами. Всё это время шли актив¬ные дискуссии в Академии Архитектуры, в Союзе архитекто¬ров, среди преподавателей Московского Архитектурного Ин¬ститута, но единства в их среде так и не образовалось. Каждая группа специалистов настаивала на своей концепции. Тут ещё, совершенно кстати, на экране самого вместительного в Мо¬скве огромного кинотеатра «Ударник», который ещё до войны был выстроен на Болотной набережной, рядом с Малым Ка¬менным мостом, с огромным успехом прошла демонстрация французского фильма с символичным названием: «Америка одноэтажная». Этот мастерски отснятый документальный фильм шокировал москвичей тем, что, оказывается почти вся преуспевающая Америка живёт с комфортом в одно- и двухэ¬тажных деревянных жилых постройках, окружённых ухожен¬ными газонами и стриженными деревьями, без заборов и оград другого типа. Оказывается, американцы передвигаются по до¬рогам своей страны на собственных легковых автомобилях.
А тут ещё, прямо-таки ко времени, в Москве, в огромном городском Парке Сокольники состоялась Американская вы-ставка!
Алексей Владимирович тогда думал:
«Почему и мы не могли так же просто и эффектно решить проблему рядового жилища, как в США? Ведь у нас вокруг той же Москвы столько свободных земель! А сколько леса для производства деловой древесины? И ведь эти леса имеют свойство вновь восстанавливаться на месте промышленных вы¬рубок! И дерево как пахнет, какую ауру вокруг себя создаёт! Не то что холодный камень...»
Многие специалисты думали так же, как и он. За американ-скую модель говорило и то, что стоимость такого решения во-проса была бы значительно ниже «железобетонного варианта», предложенного и активно поддержанного Хрущёвым.
Но как же так! Советских граждан никак нельзя поселить в одноэтажные, на одну семью, да ещё деревянные дома. Инди-видуальные жилые дома (потенциальный индивидуализм) бу¬дут шагом назад в социальном развитии советского общества, да и к тому же этот шаг будет противоречить принципам кол-лективизма, социализма и индустриальным промышленным методам! И никакой древесины (быстро забыли теоретики и революционеры о том, что ещё двадцать лет тому назад вся Россия жила преимущественно в деревянном жилище), но вот сегодня нужен только сборный железобетон! Только заводско-го, только массового изготовления и только многоквартирная версия по типовым проектам! В коммунизм на «деревянных телегах» въезд категорически запрещён!
И тут же, с разницей в один месяц, на экран всё того же «Ударника» выходит фильм советских киножурналистов «Аме¬рика разноэтажная». Основная идея этого фильма, идеологи¬ческого противовеса французскому, показать несостоятель¬ность Американской концепции решения жилищной проблемы и подтвердить успешность надёжного железобетонного инду¬стриального домостроения по советскому методу!
Однако французская концепция Америки была россиянам привлекательнее, особенно для архитектурного сообщества...
Дальше, хорошо помнил Алексей Владимирович, несоглас-ных архитекторов от решения этой государственной проблемы вежливо отодвинули в сторону. На первый план вывели эконо-мистов, которые долго сидели за конторскими столами и стара¬тельно считали и обсчитывали общую площадь, жилую площадь квартир и строительный объём жилого дома, высчитывая свои коэффициенты, плюс к ним учитывалась стоимость квадрат¬ного метра, как нетто, так и брутто. За этим затейливым жон¬глированием цифрами и расчётными формулами, естественно, ускользала и терялась сущность процесса формирования до¬бротной архитектурной среды обитания человека.
Когда цифры, представленные экономистами, удовлетвори-ли руководство Партии, на передний край вышли технологи, перед которыми стаяла задача разработать систему заводского изготовления деталей для жилищного домостроения, которая бы соответствовала экономической оболочке всей этой «архи-тектурной» идеи.
Осталась только одна нерешаемая часть проблемы - худо-жественная, эстетическая. Но архитекторам и на этой стадии перестройки проектирования и жилищного строительства не находилось места. Наверное, поэтому разработанные инже-нерами и технологами типовые проекты пяти- и девяти-этаж- ных полносборных железобетонных жилых домов отличались крайней убогостью и примитивным внешним видом. Но авто¬ры этих проектов взамен эстетики уверенно обещали Партии строить дома быстро и недорого. Москва шла, как столица всей страны, первой в этом чудовищном эксперименте. Алексей помнил, как в Академии рассматривались эти проекты. Все вы-ступавшие были против предложенных проектов. Критиковали авторов типовых проектов нещадно, но в результате оказалось, что раскритикованные проекты были утверждены.
В Москве было начато строительство-сборка чудо-домов по новым типовым проектам. За основу массовой застройки был взят проект Серии №464. Новый Микрорайон был роман¬тично назван «Черёмушки» по имени снесённой здесь малень¬кой деревеньки. Девятый квартал Черёмушек становился по-казательным объектом, примером нового градостроительного подхода к застройке городов. Потом пришёл черёд застройки пятиэтажными «панельками» Хорошовского шоссе и Серебря-ного Бора.
Ещё через шесть лет в ЦК КПСС будет принято кардиналь-ное решение, чтобы архитекторы и художники не портили хо-рошего впечатления от внедрения новых подходов к застройке городов. Будет просто ликвидирована Академия Архитектуры СССР как главный рассадник и оплот «украшательского» сти¬ля в архитектуре. Так Никита Сергеевич, применив все рычаги своей единоличной власти, выразил своё отношение к архитек-турному творчеству.
Эта проблема неоднократно обсуждалась в узком кругу выс¬шего партийного ареопага страны. В 1954 году было созвано Второе Всесоюзное совещание, а в 1955 году Третье Всесоюзное совещание по вопросам архитектуры и строительства. Вице-пре¬зидент Академии был в курсе этих обсуждений, но он знал и то, что эти всероссийские форумы не приводили к выработке конкретных решений и новой государственной линии.
Но Вице-президент хорошо знал ещё и то, что ещё перед са-мой войной сам Сталин беседовал по отдельности с наиболее ав¬торитетными архитекторами и градостроителями. Был среди них такой вёрткий деятель, который всё время пытался протолкнуть свою идею - выпускать детали для домостроения на специализи¬рованных заводах. Один такой завод уже работал в Подмоско¬вье. На том заводе устроили несколько конвейеров, на которых детали жилых домов собирали блоками из кирпича. Но ни эко¬номически, ни идеологически эта система не прошла проверку на практике, и её отставили, а ловкого архитектора перестали приглашать к высочайшему столу. Сталин лично знакомился с новаторствами и терпеть не мог неуместного упрощенчества. Видимо, он не одобрил представленные ему чертежи и макеты.
Хорошо информированные москвичи рассказывали друг другу, что в 1949 году в Кремль пригнали новый первый автомо¬биль для массового производства - «Москвич-401». В четырёх¬местном небольшом автомобиле конструктор предусмотрел, в целях экономии, только две двери. Сталин вышел из своей резиденции на Ивановскую площадь, внимательно осмотрел маленький ладный автомобильчик, обошёл его вокруг и сказал водителю: «Заводи, дорогой!». Иосиф Виссарионович открыл переднюю дверцу справа от водителя и удобно присел на сиде¬ние, потом подумав, добавил: «Товарищ конструктор, садитесь и Вы, проедем по Кремлю!» Конструктор засуетился и сник. Не мог же он предложить самому товарищу Сталину выйти из машины и пропустить его на заднее сидение. Тогда Сталин, понаблюдав за метаниями конструктора, вышел из машины, недобро усмехнулся и, уходя в здание, сказал конструктору: «Приходите в следующий раз...»
Алексей Владимирович знал, что после войны этот ловкий архитектор, так и не научившись архитектурному проектиро-ванию, снова стал методично «проталкивать» свои идеи в свет. В Союзе архитекторов СССР время от времени проводились дискуссии о путях и методах решения жилищного вопроса и новых подходов к решению градостроительных проблем. Но на этот раз тот самый архитектор подготовил новое предложе¬ние, суть которого заключалось в производстве в заводских условиях укрупнённых конструкций, но теперь уже из желе-зобетона. Конечно, в его проекте ещё не всё было проработа¬но до уровня технологии. Но многие его сторонники считали, что в принципе идею индустриализации домостроения уже можно было выносить на государственный уровень.
Конечно же, среди коллег у пронырливого и пробивно¬го автора сумасбродной идеи были и серьёзные противники. На официальных совещаниях разного уровня они объявляли его авантюристом, желающим загнать советских людей в ка¬менные мешки вместо достойного человека экологически чи¬стого жилища.
Были и те, кто обращал внимание автора идеи заводского изготовления многоэтажных жилых домов из железобетонных изделий на то, что в проекте предполагался эксплуатацион¬ный срок этих построек всего в 50 лет. Между тем железобе¬тон - достаточно дорогой и долговечный материал, который, ещё не выслужив срок физического старения, будет предме¬том утилизации.
- Вы, товарищ архитектор! Скажите-ка нам, а что же прика-жете делать с этими домами, построенными по вашей техноло-гии после 50 лет их эксплуатации! Вы об этом тоже доложите в ЦК КПСС!
Но на автора железобетонной домостроительной техноло-гии эти доводы никак не подействовали. В ЦК КПСС нашлись высокопоставленные аппаратчики, которым идеи пробивного архитектора пришлись по душе и ко двору. Вот то, что поможет Первому Секретарю ЦК КПСС поднять свой авторитет на не-бывалую высоту. Идею приняли и постепенно облекли в доку-ментальную форму как чрезвычайно перспективную и нова-торскую. А главное, впервые в Мире на поток (на конвейер) ставилось строительство массового жилья для народа.
После 1954 года, когда состоялось Второе Всесоюзное со-вещание архитекторов и строителей страны, на котором же-сточайшей критике были подвергнуты те, кто отстаивал идеи художественной составляющей в архитектуре жилища, архи-текторов, сторонников классики, высмеивали и жестко крити-ковали. В итоге в 1955 году было принято Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Инициатором этого доку-мента считали Никиту Сергеевича Хрущёва, Первого секрета¬ря Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров, который выступил тогда с откровенно резкой критикой архи-тектурного стиля, основанного на классических традициях.
Алексей помнил, как из всех проектов, со стен жилых до¬мов нового типа старательно «счищали» фигурные карнизы, наличники на окнах, элементы классической архитектуры, до-ставшейся стране в наследство от эпохи Сталинского Ампира. Считалось также неприемлемым применение русских нацио-нальных традиций в художественном декоре жилых построек, которые придавали прежней архитектуре столько тепла и неж-ности. Вместе с «излишествами» с фасадов домов «счищали» до 10 % материальных и финансовых ресурсов, экономя кото-рые, можно было бы дополнительно строить квадратные метры жилой площади.
Под нажимом напористого Хрущёва с архитектурой рас-правлялись быстро и решительно. Вместо зримой и осязаемой красоты в ритмике деталей, и в игре светотени, и в пластике форм и объёмов была введена Единая Модульная Система с её стандартными шагами и пролётами сборных железобетонных несущих конструкций и оптимальным набором деталей (при котором стоимость квадратного метра приемлема).
В «кухонных» дискуссиях о «преимуществах» новой архи-тектуры распространялся анекдот о том, что Никите Хрущёву скоро будут вручены две новые Золотые Звезды Героя Соцтру-да: одна за совмещение унитаза, умывальника и ванной в одной комнатке, другая за сближение потолка с полом в жилых домах.
Потом к этой теме прибавится ещё и кукуруза, которую напо¬ристый Первый Секретарь призывал возделывать везде и всюду!
С подачи новых идеологов, прорвавшихся к управлению творчеством, идеальной архитектурной формой стала счи-таться обыкновенная прямоугольная призма, но соотношение её сторон должно было соответствовать «Золотому сечению». Этому математическому искусству обучали новую генерацию архитекторов, которых в спешном порядке набрали для обуче-ния во всех инженерно-строительных вузах страны, приблизив тем самым к инженерной составляющей и одновременно удалив максимально от художественной! На занятиях архитектурной композицией студенты сочетали призмы разных размеров и раз-мещали их то по горизонтали, то по вертикали, мысленно фор-мируя новое (к сожалению, незавидное) виртуальное простран-ство для жизни следующему поколению граждан своей страны.
Усвоив новое направление в архитектурном творчестве, мо¬лодёжь с тех пор с недоверием относилась к классическим гре¬ко-римским ордерам и российскому архитектурному и худо¬жественному наследию. Среди приверженцев новых течений считалось модным и современным всё упрощать и приводить к плоскости и прямой линии, даже если это противоречило здравому смыслу...
Размышляя об этом, Алексей Владимирович снова и снова просматривал текст своего предстоящего выступления на Чет-вёртом Всесоюзном Совещании по градостроительству. Поду-мав, он дописал в предпоследний абзац своего выступления:
- «Классика всегда будет современна, обязательно проникну¬та духом новаторства, свойственного культуре той или иной эпо¬хи», - понимая при этом, что это добавление в его предстоящую речь не остановит процесса разрушения архитектурного творче¬ства в стране. Он сознавал то, что делает это скорее для очистки части своей собственной совести. На следующий день он отпра¬вил в ЦК КПСС окончательный текст своего доклада на Все¬союзном Совещании, ожидая в ответ новых замечаний и пред¬ложений. Через день ему позвонил уже знакомый инструктор из ЦК и сообщил, что текст его выступления согласован.
Занимаясь текущими делами Академии, Алексей Владими-рович невольно возвращался к неумолимо приближавшейся дате 7 июня.
«Кажется, это совещание поставит последнюю точку в спо-рах о сути архитектурного творчества. В этот раз архитектура в нашей стране проиграла окончательно и бесповоротно! - ду¬мал докладчик о сути проблемы. - История меня поставила... Нет, я сам себя поставил в сомнительное положение инстру¬мента, которым манипулируют в своих политических целях, а у меня нет сил отказаться от благ, которыми меня грубо и на¬стойчиво покупают.»
7 июня 1960 года Алексей проснулся ещё до шести утра. За окном пробуждалось мягкое летнее утро. Солнце отража¬лось в окнах домов, стоящих на противоположной стороне Кутузовского проспекта, оживляя своим сиянием монумен-тальную сталинскую архитектуру. Архитектор невольно за-любовался этой игрой света в архитектурных деталях фаса¬дов. Однако время шло, и Алексей, стараясь быть не услы¬шанным, крадучись прошёл в свой рабочий кабинет, наскоро просмотрел в последний раз текст своего согласованного до¬клада и стал собираться на совещание. Он слышал, что жена уже хлопочет на кухне, собирая утренний чай для мужа, ко¬торому сегодня предстояло участие в ответственном меро¬приятии. Увидев входящего в кухню мужа, она, посмотрев ему в лицо, не стала задавать ему никаких вопросов. Выпив чай с бутербродами, её супруг вышел на широкую лестнич¬ную площадку к лифту. Выйдя на Кутузовский проспект, Алексей Владимирович посмотрел на часы. Было семь ча¬сов двадцать минут утра, и он не спеша двинулся по широко¬му тротуару в сторону Кремля. Он решил прогуляться этим погожим утром по Кутузовскому, Большой Дорогомилов¬ской улице, по Бородинскому мосту к Смоленской площа¬ди, откуда через Арбат и Воздвиженку до Троицких ворот в Кремль было уже рукой подать. На Спасской башне, кото¬рую он не видел, мелодично курантами пробило девять. Ви¬це-президент медленно прошёл от Кутафьей Башни к Троиц¬ким воротам, мимо уже почти построенного Дворца Съездов к Большому Кремлёвскому Дворцу и, предъявив документы, прошел в вестибюль к гардеробной.
Здесь его как важного участника Совещания уже с вежли-выми улыбками дожидались у отдельного стола регистрации делегатов, к которому его вежливо подвели две молоденькие девицы из секретариата.
Пройдя в зал заседаний, Алексей Владимирович встретился со множеством знакомого и не знакомого ему народа. Среди встреченных лиц архитекторов было совсем немного. Зато на-чальственных персон было полно. За пятнадцать минут до от-крытия совещания все стали рассаживаться на отведённые им места. Народ в зале негромко переговаривался, обмениваясь ничего не значившими фразами.
Ровно в десять часов утра из боковой двери, прямо к местам в президиуме вышли члены ЦК КПСС и Министры Правитель-ства: Аристов, Брежнев, Игнатов, Козлов, Косыгин, Куусинен, Мухитдинова, Полянский, Фурцева, Шверник, Поспелов (эти лица ему были хорошо знакомы по газетным и журнальным фотографиям). Здесь же были и руководители зарубежных делегаций. Последним в президиум вышел председатель Гос-строя СССР Кучеренко. Он деловито, по-хозяйски прошел к столу президиума и занял место председательствующего. По-смотрев на правительственную ложу, он встал и придвинул бли-же к себе микрофон. После протокольных обязательных слов Кучеренко открыл Всесоюзное Совещание и предоставил сло¬во инженеру-конструктору Логутенко, который, выйдя к трибу¬не, торжественно, с некоторой театральность в голосе громко продекламировал не отрывая лица от листка бумаги:
- Товарищи! Вношу предложение избрать почётный Пре-зидиум нашего Совещания в составе Президиума Централь¬ного Комитета Коммунистической партии Советского Союза во главе с Первым Секретарём Центрального Комитета нашей партии и Председателем Совета Министров СССР товарищем Никитой Сергеевичем Хрущёвым!
После этих слов весь зал, будто подчиняясь внутренней ко-манде, и Алексей Владимирович вместе с ними, встали и долго и дружно аплодировали, не жалея своих ладоней...
Первыми стали садиться члены президиума в Правитель-ственной ложе, подавая пример всему залу. Бурные и продол-жительные аплодисменты стали стихать.
Дальше всё пошло по протоколу. Выступил с большим до-кладом председатель Госстроя СССР Кучеренко, потом высту-пал Главный учёный секретарь Академии Строительства и Ар-хитектуры. Третьим должен был выступать Вице-президент Академии, готовый выполнить свою роль...
В этот самый момент Алексей Владимирович услышал своё имя из уст председательствующего, поднялся со своего места и не спеша вышел к трибуне. Он готовился говорить свободно, но, посмотрев в зал, понял, что ему лучше не отрываться от пе-чатных листов своего доклада, чтобы не видеть лиц всего этого благородного собрания.
Закончив чтение своего доклада, Вице-президент Академии строительства и архитектуры вышел из-за трибуны и под апло-дисменты занял своё место в зале.
Когда председательствующий объявил перерыв и все выш¬ли из зала в кулуары, к столам буфета, многие коллеги поздрав-ляли его с выступлением, архитекторы отводили глаза в сторо-ну и говорили с ним на нейтральные темы. В кулуарах повис канцелярский голос звонка, и все потянулись в зал, занимая свои места. Совещание продолжалось.
После перерыва выступало ещё много разного народа, но впереди было ещё два дня работы Всесоюзного форума. Когда первый день Совещания завершил свою работу, Алексей Владимирович вышел вместе со всеми из Кремля и направился домой. Супруга уже ожидала его с накрытым для ужина сто¬лом не на кухне, а в гостиной. Приведя в себя в порядок, он вы¬шел к супруге из ванной комнаты и молча сел к столу. Супруга приготовила закуски: нарезанную тонкими ломтиками сёмгу, исландскую селёдочку, крупную кетовую икру и плотно сби¬тое, чуть желтоватое вологодское масло.
- Принеси-ка, дорогая, графинчик., - попросил он жену. Та достала из старинного буфета хрустальный графинчик, переливавшийся в свету многочисленными гранями. Графин был наполнен популярным в то время у россиян алкогольным напитком: водкой, настоянной на высушенной цедре лимона. Через некоторое время водка окрашивается в нежно-лимон¬ный цвет и приобретает лёгкий запах лимона. Алексей Влади-мирович взял в правую руку графинчик и наполнил настойкой маленький гранёный стаканчик, тоже хрустальный. Подняв стаканчик, он грустно произнёс:
- Вот так-то, моя прелесть! Сегодня твой супруг присутство-вал и принимал участие в похоронах нашей архитектуры! Дай бог, чтобы она благополучно воскресла!
Последствия принятия заключительного документа про-шедшего в Кремле Всесоюзного Совещания по Градострои-тельству для страны можно было бы сравнить со сверхмощной миной замедленного действия! Этой опасной миной стал один из основополагающих философских законов, никак не преодо-лимый временем, человеческими эмоциями, желаниями и воз-можностями. Закон консеквентности - важнейший из законов, которые управляют нашей жизнью в земном пространстве. Ме-ханизм этого метаболического закона действует достаточно просто и надёжно: Среда обитания, которую создаёт человек для себя своими руками и собственным интеллектом, способ-ствует воспроизводству и преумножению этого же интеллек¬та. Далее возникает прямая зависимость, как продолжение, как ядерная цепная реакция, согласно этому же закону: чем выше инженерный и эстетический уровень среды обитания че¬ловека - тем выше уровень последующей интеллектуальной ге¬нерации человека. И, соответственно, чем ниже инженерный и эстетический уровень среды обитания человека - тем ниже последующий уровень интеллектуальной генерации человече-ской культуры.
После того как был принят курс на откровенную примити-визацию вновь создаваемой архитектурной среды, российские города стали стремительно терять своё лучшее архитектурное наследие, созданное мастерами архитектуры и изобразитель-ных искусств в течение десяти столетий, вплоть до начала сле-дующего XXI века.
Новые постройки, к тому же и одинаковые во всех городах страны, были слишком скудны своей эстетикой...
Ш9 иь
XXVII


Всесоюзная эпопея. Переустройство
советского села. Сселение
неперспективных (малых) сельских
поселений
Сохранение культурной среды - Задача не менее существенная,
Чем сохранение окружающей среды.
АкадемикД.С. Лихачёв, Россия, XX век
Уничтожение прошлого - возможно,
Самое худшее по своим последствиям Заблуждение (преступление) перед историей.
(Аксиома)


Консеквентность - (лат. - последовательный, отложенный на длительный срок). Результат и уровень влияния (воздействия) предыдущих дествий и событий на современную культурную среду. Метаболический закон, определяющий фактор отдалённого воздей- стия ранее созданной культурной среды на последующие поколения этноса.
давние послевоенные годы, в середине XX века,
опытны для историков, но и крайне трудны для её на¬селения - простых людей, которых тогда обобщённо называли «трудящимися». Конечно, в стране тогда много дров наломали государственные деятели, находясь на самых высоких постах и должностях. Но и руководители, находясь ниже, на не очень высоких должностях, старательно исполняя директивы, посту-пающие из Столицы, продолжали ломать и доламывать и пере-ламывать те же «дрова». Тут возникает вопрос чисто ритори-ческий: а могли ли они не выполнять эти указания? Думается, что в те послевоенные годы Партийный и Государственный аппарат работал только на безусловное исполнение принятых в Москве решений. Думать и излагать прилюдно собственные мысли никому не рекомендовались.
Сегодня, пожалуй, не сосчитать тех огромных государ-ственных средств, которые были растрачены впустую, на ре-ализацию непродуманных мероприятий в необъятных масшта-бах всей страны. Помимо этого, имели место ещё и духовные
потери, которые невозможно было измерить рублями капита-ловложений. Все эти ошибки, что очевиднее всего стало сегод-ня, явились следствием элементарной необразованности лю¬дей, руководивших министерствами и ведомствами с позиций и с помощью лозунговой демократии.
Отчего случилось так? Просто оттого, что подбор руково-дителей на всех уровнях осуществлялся преимущественно по социальному принципу, или проще сказать: кем были ваши родители? Кадровики рассматривали анкету очередного пре-тендента на руководящую работу. Происхождение кандидата на должность: а из каких социальных слоёв этот кандидат? Из служащих или из потомственных интеллигентов - не дай Бог! Умных нам не требуется! Из дворян? Тем более - нет! Та¬ких в номенклатурный список не принимаем. А если «из ра¬бочих»? Подходит! Образование не совсем? В риторике слаб? Тоже ничего, прочитает с листа то, что ему напишут умники! Ничего поработает инструктором в райкоме, отправим в выс¬шую партийную школу - там он подучится, получит диплом о высшем образовании!
Зато такой «кадр», подобранный по социальному признаку, будет всегда голосовать «единогласно» и за нужные решения и будет «неуклонно» проводить их в жизнь, чего бы ему это ни стоило!
Мало помалу, из таких руководителей постепенно форми-ровался монолитный управленческий механизм, как на местах, так и в центре. В головах такого «аппарата» рождались иногда самые нелепые проекты. Можно подумать, что «аппарату» ни-когда на доводилось слышать почти библейскую истину: «Бла-гими намерениями устлана вся дорога в самый настоящий Ад!» Видимо, не доводилось им это слышать...
Одной из таких странных идей, возведённой в общегосу-дарственный масштаб в начале шестидесятых годов прошлого века, стало Правительственное решение о массовом сселении неперспективных (малых) населённых мест с целью концентра¬ции сельского населения в более крупных поселениях. От этого мероприятия ожидалась (чисто теоретически) огромная эконо¬мия государственного бюджета. Предполагалось, что массовая
ликвидация малокомплектных сельских школ, фельдшерско-акушерских пунктов, аптек, магазинов и магазинчиков на одно рабочее место, почтовых отделений и прочих мелких учрежде-ний одномоментно принесут в казну огромные прибыли!
К тому же появлялась возможность коммунистического переустройства старого и, в итоге, создания нового советского села!
Этот проект среди прочих рассматривался на Всесоюзном Совещании по градостроительству, которое прошло в июне 1960 года под патронатом ЦК КПСС и Совета Министров СССР. На Совещании обсуждался вопрос о строительстве ново¬го советского села и, конечно же, жилья в сельской местности по новым типовым проектам. В сёлах предполагалось возво¬дить двух- и трёхэтажные жилые дома из индустриальных кон-струкций заводского изготовления.
После этого Совещания горячие головы в Харькове, на До-мостроительном комбинате, начали разработку проекта двух- и трёхэтажного жилого сельского жилого дома из объёмных железобетонных блоков. Такие блоки весом более пятнадцати тонн предполагалось производить на уже работающем харьков¬ском заводе крупнопанельного домостроения. Всех подкупало то, что объёмные блоки можно было в заводских условиях до¬водить до полной готовности, вплоть до оклейки стен обоями и окраски окон, монтировать сантехническое и электротехни¬ческое оборудование. Оставалось только поставить два блока на возведённые фундаменты, а на них ещё два блока вторым этажом, и дом готов!
Но проектанты не учли, что в стране нет транспорта для пе¬ревозки готовых блоков в сельскую глубинку и нет мобильного кранового оборудования для монтажа тяжёлых конструкций, да и с дорогами не всё благополучно!
Для реализации таких грандиозных проектов требовалось на селе построить всё заново, но и не это было основным кам¬нем преткновения. Никто в стране не знал, что тогда делать с тем селом, которое к тому времени уже существовало, имело свою планировочную структуру, исторические постройки, свои традиции ведения всего сельскохозяйственного комплекса: растениеводства, животноводства, птицеводства, огородниче-ства, садоводства, быта, отдыха?
Но если это старое, традиционное село не вписывается в «партийные» проекты преобразования сельской жизни, то его можно было просто ликвидировать физически и забыть о вся¬ких досадных мелочах.
Так рассчитали некоторые «умные головы» в предложенном проекте переустройства села: Постановление ЦК КПСС и Со-вета Министров СССР от 20 марта 1974 года № 206. Но злове-щие процессы «обезлюдивания» сельских территорий страны начались значительно раньше. Первые звонки прозвенели ещё в 1930-х годах. С конца 1950-х годов XX века стал лавинообраз¬но нарастать процесс исчезновения деревень, сёл и хуторов с географических карт Российских регионов. Этому явлению помогало строительство многочисленных ГЭС на Дону, Волге и Каме и выселение населения с территорий затопления будущи-ми водохранилищами. В Свердловской области на Урале к 1980 году исчезло 1267 поселений. По переписи населения 2002 года в Свердловской области было зафиксировано 119 поселений, не имеющих жителей. Резко сократилось количество деревень в Сибири. Не остались в стороне от этих процессов и южные края и области России. По итогам той же Всероссийской пере¬писи населения страны 2002 года в целом по России численность сельских поселений, не имеющих жителей, составила 1795!
Считалось также, что укрупнение животноводческих ферм, полеводческих бригад приведет к концентрации про-изводственных возможностей всей страны в важном для неё сельскохозяйственном секторе, и это мероприятие тоже даст небывалый прирост производства и прибылей...
В этот рискованный эксперимент были включены сотни тысяч сельских населённых мест по всей стране. Проснувшись в одночасье в своём собственном жилье, сельские жители ещё не знали, что они уже лишились этой малой родины. Где-то да-леко, в Столице, росчерком начальственного пера сотни тысяч малых хуторов, селений, посёлков, деревенек в одночасье уже прекращали своё привычное существование. Следующим по¬сле подписания директивы утром жители обречённых населён-
ных мест могли в последний раз осмотреть луговины, речные берега, опушки леса, степные просторы - всё то, что видели их предки столетиями...
Получив соответствующие указания, первыми в такой об-речённый на ликвидацию небольшой посёлочек или хуторок, затерянный в полях или лесах, приезжали на тракторе электри¬ки и несмотря на протесты жителей срезали провода на стол¬бах, соединявших тонкими нитями эти поселения с райцентра¬ми и городами. Потом районные власти, с единогласного согла¬сия местных депутатов, закрывали единственный в поселении магазин, в который раньше несколько раз в неделю завозили хлеб и другие продовольственные товары. А как можно жить без продуктов питания? Многое из ежедневно потребляемого народом продовольствия нельзя было вырастить на своём ого-роде. Следующим, тоже единогласным решением закрывалась школа и детский сад и так далее.
Приезжали начальники из района, уговаривали самых упрямых селян переехать в соседний совхоз, в большое село, или станицу, или в районный центр. Предлагали им новое (ти-повое и тесное, как в городе) жильё или деньги на новое стро-ительство. Молодёжь, пользуясь неожиданной свободой выбо-ра, из сёл немедленно устремилась в города, зажав под мыш-ками деньги. Среднее поколение, привыкшее к сельскому об-разу жизни, неохотно перебиралось со всем своим домашним скарбом в более крупные сельские поселения, расположенные поблизости от прежнего, чтобы не удаляться от могил своих предков. Но таких было немного.
Старшее поколение, не имевшее более физических сил для работы в поле, в огороде, с домашней скотиной, в своём большинстве тоже получало денежные компенсации и уезжа¬ло к родственникам в города, чтобы доживать свой век в го¬родском тесном комфорте, который многим селянам казался небесным раем.
Мероприятия по сселению неперспективных населённых мест и укрупнению сельских поселений с упорством, достой-ным лучшего применения, чиновниками разных уровней свято выполнялись по графикам и планам, словно в коллективиза¬цию страшных тридцатых годов XX века. Все, как слепо-глу-хо-немые, забыли, к чему привёл тот эксперимент с россий¬ским сельским хозяйством.
История ничему не учит. История предупреждает о возмож¬ных последствиях.
Прошло некоторое время. Районные чиновники отчитались перед областными о завершении мероприятия. В областях от-чёты приняли, проанализировали, кто и как выполнял указа¬ния, потом созвали областные партийно-хозяйственные активы и огласили результаты...
Через десять лет стали наглядно видны её первые осязае¬мые результаты:
- резко увеличилось городское население,
- сократилась именно та часть сельского населения, кото-рое реально производила продовольствие, хотя бы для своих личных нужд,
- теперь и эти новые городские (бывшие селяне), перебрав-шись в города, сами стали в очереди за продовольствием в го-родских магазинах,
- продовольствия в городах стало заметно недоставать,
- в 1963 году страна стала покупать пшеницу в Канаде,
- в 1964 году страна стала закупать картофель в Польше,
- давно невиданное событие - хлеб стали выпекать с добав¬лением в муку молотого гороха,
- в крупных городах стали закрываться колхозные рынки, так как селянам нечего было вывезти на эти рынки для продажи,
- на географических картах страны, рядом с некоторыми названиями брошенных селений появились странные обозначе-ния - «нежил.», а само наименование такого поселения стало подчеркиваться тонкой прерывистой линией, что означало бро¬шенные строения и отсутствие здесь постоянного населения.
Но в этой проблеме имелся ещё и социальный и мораль¬ный подтекст - исчезали связи времён и поколений на обшир¬ных территориях России, исчезали родовые гнёзда - носители на генетическом уровне традиционной культуры российских народов и народностей. Любое неосторожное и непродуман¬ное решение могло привести к нарушению тонкого этническо¬го и культурного баланса в стране. Если высшее руководство страны могло и не ощущать вялотекущих деструктивных этно-культурных процессов из-за больших расстояний и бескрайних просторов Российского государства, то уж местные руководи-тели наверняка видели происходящий на их глазах распад фун-даментальных основ общества. Словно песок сквозь пальцы, сколько их не сжимай, расходился, разбегался и разъезжался коренной сельский народ, бросая на произвол судьбы родную земельку-кормилицу...
Небольшому хутору Ильинка, основанному в самом конце XVIII века в верховьях небольшой речки с ласковым названием Егорлычок, выпала в те лихие времена принятия необдуман¬ных государственного масштаба решений более счастливая судьба. По странному стечению обстоятельств (или по чьему-то недосмотру) это небольшое поселение (как и сотни тысяч дру-гих, предназначенных к сселению) всего-то в одну улицу и де-сяток усадеб осталось на карте области и продолжало свою ти-хую, спокойную жизнь. Ничего примечательного в этом хуторе не было, разве что на его северной окраине, на перекрестье сельских грунтовых дорог стояла высокая деревянная ветряная мельница. Местные жители уже и забыли, когда видели в по-следний раз неторопливое вращение её крыльев. Но всем было любо смотреть на это изящное и красивое сооружение, стран¬ное для глаз человека конца XX века. Самые древние старики и старухи в Ильинке не помнили преданий о том, кто и когда поставил тот статный ветряк на перепутье степных дорог .
Сама старая Мельница, горделиво смотревшая на окрестно¬сти с высоты своего солидного роста, тоже ничего не помни¬ла о своей длинной истории. Так давно случилось то событие, когда ей довелось родиться на этом месте из брусьев, брёвен и досок под ритмичный стук топоров бригады плотников, под¬рядившихся поставить Ильинским хозяевам добротные хлеб¬ные амбары для хранения гарновки - яровой пшенички, кото¬рую хорошо рожала здешняя черная земелька. Ильинцы заодно решили сообща поставить мельницу, чтоб самим молоть зерно на мучицу. Задумано, договорено, сделано. Вот так к концу сентября и возвели под крышу высокое трёхярусное сооруже¬ние с покатой, круто изогнутой кровлей, накрытой железом, с окошками, консолями для подъёма мешков с зерном на тре¬тий ярус, откуда и начинался весь технологический процесс помола муки. Был устроен с перилами и лестницей балкончик внизу, где мельник принимал и оговаривал ряды. Внутри мель¬ницы был устроен полностью деревянный механизм: шестерён¬ки, валы, желоба и желобки, заслонки, стопорные устройства. Даже в конце XX века любо-дорого было дивиться на внутрен¬нее устройство этого диковинного сооружения!
Стройная Мельница первое время своего степного жития- бытия красовалась ровными боками из свежей еловой доски, стоя одна на небольшом пригорке, ловко ловила степной вете-рок в свои крылья, от которых вращение передавалось на за-мысловатый, тоже деревянный механизм из многочисленных шестерёнок и осей. Мельница, молодая и испускающая вокруг аромат свежей древесины, гордилась собой, радостно ловя на себе любопытные взгляды прохожих и проезжих, двигав¬шихся мимо пригорка по своим делам. Перед мельницей ча¬стенько останавливалась верховые казаки, с любопытством разглядывая строение. К этой Мельнице осенью часто выстра¬ивались длинные очереди из конных и воловьих упряжек, гру¬жённых мешками с зерном нового урожая. Хозяева мололи на мельнице муку и для своих нужд и на продажу. В эти дни было людно и весело, почти празднично. Тяжёлые мешки с зер¬ном подавали при помощи каната, переброшенного через блок, в окно на верхнем ярусе мельницы. Там помощники мельника принимали драгоценный груз, развязывали мешки и ссыпали янтарное тёплое зерно в деревянные лотки. Из лотков зерно ссыпалось на гранитные жернова - большие плоские камни в виде правильных кругов, лежавших друг на друге и нани¬занных на оси. С одного жернова на другой опускалось зерно на нижние ярусы Мельницы, измельчаясь на этом пути. Из ра¬диальных канавок, проточенных на каменных жерновах, в де¬ревянные короба стекала белыми, как снег, струйками мука самого тонкого помола.
Из-за этого белоснежного продукта, необходимого для еже¬дневной выпечки хлеба, пирогов и булок, люди и построили на пригорке волшебную ветряную Мельницу о четырёх кры-льях. Стояла эта крылатая красавица над хутором как символ благоденствия...
Свежий степной ветер, с раннего утра без устали носив-шийся по окрестным полям, попадая в крылья Мельницы, заи-грывал с ней, хватаясь своими порывами за решётки крыльев, и вращал, и вращал, и вращал их без устали, заставляя вертеть¬ся сначала горизонтальный вал под самой кровлей, передавая вращение на вертикальную ось и приводя в движение все её остальные механизмы. Так ветер помогал Мельнице выполнять свою трудную работу. Кокетливой Мельнице нравились эти на-стойчивые заигрывания ветра, и она, отвечая ему согласием, с готовностью отдавалась его решительным порывам. Иногда ветер менялся, но мельнице и ветру приходили на помощь люди. При помощи рычага, прикреплённого к вертикальной опоре мельницы, и пары лошадок всю мельницу разворачивали на ветер, и тогда крылья снова вращались, заставляя жернова продолжать свою работу.
Мельница постоянно ловила на себе восхищённые взгляды прохожего и проезжего народа. Люди останавливались на пе-рекрёстке двух дорог и любовались старинной диковинной по-стройкой. На юге России эта мельница оставалась последним свидетельством «прежней жизни». Мельница часто слышала от людей, проезжавших и проходивших торными дорогами мимо неё, о том, что мука из жерновов этой чудесной Мель¬ницы очень хорошая, особенно в праздничных пасхальных ку¬личах и пирогах! Мельница была очень горда этим обстоятель¬ством, и ей становилось приятно и весело проживать на этом перекрёстке двух степных дорог, будучи объектом непоказно¬го внимания.
Особенно любили старую, словно пришедшую из вчераш-ней сказки Мельницу хуторские дети. Когда она не работала, стояла опустив крылья, дети забирались на все её этажи и рас-сматривали все её устройства. Зимой с пригорка, на котором стояла мельница, дети с весёлыми криками и смехом скатыва-лись на санях и, слепив снежок, старались добросить его до са-мого верха.
Однако нет ничего вечного на земле. Старились и ухо¬дили из жизни хуторяне - ровесники Мельницы. Рождались и тоже старились новые поколения хуторян. Годы прохо¬дили один за одним, складываясь в десятилетия, станови¬лись историей. И наша Мельница начинала дряхлеть. Хозя¬ин Мельницы заботливо ухаживал за её механизмами. Два раза он менял жернова, оставив изношенные камни лежать на земле рядом с мельницей. Несколько раз мельница начи¬нала гореть от грозовых разрядов молний. Но тут же сбега¬лись люди из усадеб Ильинки и быстро тушили эти пожары. Несколько раз мельник менял доски на обшивке мельницы, и тогда она гордилась своим обновлённым нарядом, повора¬чиваясь то в одну, то в другую сторону. Дважды за свою дол¬гую жизнь мельница испытывала настоящую панику. Вокруг неё разгорались военные действия. От первых жутких собы¬тий в её боках остались глубоко застрявшие острые пули. В следующих событиях участвовали огромные стальные ма¬шины, лязгавшие гусеницами, стрелявшие из пушек. Совсем рядом разрывались снаряды, рассеивая вокруг себя острые стальные осколки. К счастью для мельницы, все эти осколки свистели совсем рядом с мельничными деревянными бока¬ми, не причинив ей беды.
После этих грозных и огненных событий в жизни мельницы наступили странные дни. Люди по-прежнему проходили и про-езжали мимо, смотрели на мельницу с почтением, с уважением и говорили друг другу:
- Ну вот, стоит на перекрёстке дорог такая красавица. Се-годня закажи мастерам собрать такую же - не осилят! Очень жаль, но теперь нам эта древняя ветряная Мельница больше не нужна. Муку теперь привозят в магазин из города. Да и хлеб тоже пекут в городе и развозят по сёлам!
При этом многие смотрели на Мельницу и высказывались:
- Эту удивительную постройку надо обязательно сохранить!
И действительно, к Мельнице больше не подвозили зерно
для помола, не встраивались к ней очереди.
Сама деревянная «Мельница-красавица» опечалилась, что стала теперь не нужной людям. Её большие крылья засто¬порили специальными дубовыми колышками, вставленными в шестерёнки, все оконные проёмы закрыли деревянными щи-тами, а на двустворчатые широкие двери внизу повесили замок. Шли дожди и сыпал ледяной снег, омывая повидавшие разные виды деревянные бока старой Мельницы. Древесина обшивки Мельницы от этих испытаний становилась всё темнее. Сильные штормовые ветра нещадно били в Мельницу то с одной, то с дру¬гой стороны, раскачивая её на каменном основании. Мельница стойко продолжала сопротивляться природным проявлениям.
Мельница жила своёй незаметной неподвижной жизнью. Она не знала, что многие потомственные хлеборобы тоже оста¬лись не у дел. С ними не советовались, когда лучше сеять озим¬ку, когда гарновку и по какому предшественнику лучше пой¬дёт подсолнечник. Да и коренного населения в Ильинке почти не осталось.
Однажды сама Мельница подметила, что с каждым годом в ясные солнечные дни всё больше тоненьких солнечных лучи¬ков проникает в её тёмное внутреннее пространство, куда дав¬но уже не заходили люди. Мельница с утра до вечера ощущала, что её некогда добротную деревянную обшивку во всех на¬правлениях протачивают жучки-короеды, с которыми она уже не могла бороться только собственными силами. Она очень со¬жалела, что люди перестали ей помогать в этой беде. Деревян¬ный остов старой постройки расшатался, и при сильном ветре вся мельница начинала неприятно скрипеть и раскачиваться. Мельница подумала, что ей на втором столетии жизни уже при¬шла пора подумать о вечности...
Однажды жарким летним вечером, при сильном восточном ветре, который яростно бросал из стороны в сторону её поскри¬пывающий корпус, Мельница почувствовала всем своим дере¬вянным телом легкий запах гари, исходивший откуда-то снизу. Потом появился внутри неё сизый дым, который стал быстро заполнять её внутреннее трёхэтажное пространство. Ветер сильно раскачал из стороны в сторону старинную деревянную постройку и, видно от сотрясения, выпали из шестерёнок ко¬лышки, удерживавшие в одном положении крылья Мельницы. Почувствовав давно забытую ими свободу, крылья сначала мед¬
ленно, потом всё быстрее завертелись вокруг своей старенькой оси, и она стала издавать повизгивающие звуки, распугивая стаи летучих мышей. В то же самое время из-под правого пе¬реднего угла выбросился длинный ласкающий древесину язык алого пламени, который достал вращающиеся крылья Мельни¬цы и побежал, вращаясь вместе с ними, взбираясь ещё выше, под самую бочкообразную кровлю.
Разбуженные яркими огненными всполохами горящей Мельницы, в усадьбах Ильинки люди высыпали на улицы ху-тора и заворожённые зрелищем застыли у своих ворот. Никто, как раньше, не побежал с баграми и вёдрами к старинному сооружению, чтобы спасти её от огня. Зачем? Ведь она уже не кормит их своею первоклассной мучицею. К тому же с та¬ким огнём, старательно раздуваемым сильным ветром, людям было справиться не под силу - просто никто не захотел риско¬вать собственным животом.
В черноте летней ночи кому-то из жителей хуторка точ¬но показалось, что в один момент разгоравшегося пожара из огромного костровища медленно поднималась вверх, всё выше в небеса, широко размахивая горящими крыльями, ста¬ринная работяга-мельница. По всей видимости, она, уставшая от долгой земной жизни, решила воспользоваться случаем и удалиться на покой. К следующему утру она исчезла, оста¬вив на земле после себя лишь небольшую горку почерневших головешек, которые пришли рассмотреть любопытные жители Ильинки, хорошо выспавшиеся в ту летнюю ночь...
Уцелевший от ликвидации малый хуторок в степи, что на бе¬регу речки Егорлычок, продолжал здравствовать. С тех пор как к нему подвели асфальтированную дорогу, хуторяне стали процветать, обзаводиться хозяйствами, сельхозтехникой, авто-машинами и не помышляли о том, чтобы оставить свои усадь¬бы и переехать в районную станицу или того хуже, в большой город!
Зато из города в хутор зачастили горожане, чтобы прику-пить здесь для себя продовольствия впрок.


XXVIII
Ростов Великий (малый город в
Ярославской области), гостиный двор,
кремль, церкви, монастырский пруд,
озеро Неро. Сонное царство в центре
прежней России
Перед прошлым - склони голову, Перед настоящим - остановись, Перед будущим - вспомни прошлое...
(народная мудрость)
Уважение к минувшему - Вот черта, отличающая Образованность от дикости.
Александр Пушкин














Перманентный - (лат. - продолжающийся). Постоянный, непре-рывный процесс формирования культурной среды этноса, продолжаю-щийся в течение длительного времени и подверженный всем законам цикличности и дискретности этнокультурного развития.
И
з шумной и суетной столицы нашей великой Родины в ярославскую сторону решили ехать рано утром элек¬тричкой. От платформы Ярославского вокзала зелёный состав ушёл вовремя. Электропоезд «Москва - Ростов-Вели¬кий» шёл точно по расписанию, стремительно преодолевал перегон за перегоном, коротко посвистывая на полном ходу характерным для электричек тонким писклявым голоском. Ва¬гон электропоезда, прозрачный насквозь, был удобен для кру¬гового обзора окружающего природного ландшафта. Большие окна по обеим сторонам вагона позволяли видеть всю панора¬му - круговой обзор, на все 360 градусов!
Что нас, впервые ехавших по этому маршруту, поразило, так это густая сеть поселений - больших, средних и малых де-ревень, расположенных в самом центре и прошлой, и новой России. В каждый момент из окон электрички было видно одновременно три или четыре церкви, высокие шатровые ко-локольни которых высоко поднимались над густыми хвойны¬ми и лиственными лесами. Всматриваясь в них и различая их оголённые каркасы, отсутствие на них крестов, можно было понять, что эти церкви закрыты и, вероятнее всего, находятся в плачевном состоянии, так как главки над шатровыми завер-шениями утратили кровли и пугающе выглядели ажурными чёрными скелетами на фоне ясного неба. Вот она, настоящая Россия, выглядывающая из густых еловых, сосновых боров и чёрных дубрав!
Не скажу, много ли пассажиров одолевали те же чувства, что и нас, но это было уже несущественно...
Время в пути пролетело неожиданно быстротечно. Зелёная змейка вагонов электропоезда на скорости ворвалась на не-большую станцию, прогрохотала на входных стрелках и остано¬вилась на первом пути, прямо напротив здания вокзала. Народ кто весело и беззаботно, кто озабоченно, а кто безразлично выходил из вагонов и исчезал в раскрытых дверях вокзала. Не дожидаясь, пока все прибывшие покинут перрон, электричка длинно засвистела и унеслась дальше по своим делам.
Цель поездки нас, ростовчан из большого южного города, на¬званного тоже Ростовом, что раскинулся на высоком правом бе¬регу Тихого Дона, в одноимённый город на севере России была проста - знакомство с небольшим городком - Ростовом Ярослав¬ским, старшим братом большого города Ростова-на-Дону. Был и ещё один, более весомый повод приезда на берега знаменитого на всю Россию озера Неро. Студенты-архитекторы Ростовского инженерно-строительного института очень хотели притронуть¬ся к подлинной архитектурной истории Родины своими руками. Они сформировали свой студенческий строительно-реставраци-онный отряд для участия в реставрационных работах в старин-ном Ростовском Кремле, увидев передачу на Первом телеканале о планах реставрации старинных памятников русской архитекту¬ры в городе с таким до боли в душе знакомым названием. Этот небольшой городок со всеми его постройками считался одной из самых крупных жемчужин в большой исторической, музейной и экскурсионной короне «Золотого Кольца» России.
Наша задача состояла в ознакомлении с будущими объек-тами реставрации, определении возможных объёмов работ, подписание предварительного договора с музеем-заповедни¬ком и осмотр условий размещения студенческого реставраци¬онного отряда - пятидесяти студентов-архитекторов (будущих архитекторов).
Так случилось, что никто из гостей не готовился к этому ви¬зиту специально, не читал книг об исторической «биографии» этого городка и не листал страниц с фотографиями его до-стопримечательностей и памятников старины глубокой. Хотя в общих чертах мы знали, с чем предстоит встретиться. Кстати, именно об этом мы крепко пожалели во время визита...
После приезда в город, выйдя на привокзальную площадь, гости решили совершить небольшую прогулку по центру ма-ленького городка Ростова Великого (такой приставки удосто-ились только два города в истории России, первым был ста-ринный русский город Новгород Великий). Прогулка была короткой, так как и сам город был совсем небольшим по своим размерам, а население-то всего около 40 тысяч жителей. Такой численностью населения могли бы похвастаться многие Дон-ские и Кубанские станицы.
Мы шли от вокзала по улице городка, смотря налево и на-право, упиваясь местной милой и домашней архитектурой. На-чало этой прогулки сразу открыло нам, что этот городок красо¬ты, как оказалось, был необыкновенной! Одни древние храмы в пределах старых земляных валов и, конечно же (!), величе¬ственный Кремль с надвратной церковью, высокими круглыми башнями и величественным Успенским пятиглавым собором в самом Кремле.
Основной достопримечательностью центра города был клас¬сический русский Гостиный двор, одноэтажный, выстроенный из камня в начале XIX века, окружённый по периметру скромны¬ми аркадами, что делало галерею заметной в городской структу¬ре. В торговых рядах, построенных в виде разомкнутого каре, были обособлены 313 секций, предназначенных для торговли самыми разнообразными товарами. Внутри Гостиного двора вы¬сились храмы: Спаса на Торгу, Исидора на Валах и далее за ними уже просматривалось многоглавие храмов в самом Ростовском Кремле. В эту живописную композицию очень органично впи¬сывались 11 высоких башен самого Кремля, увенчанных разно¬образными шатровыми и купольными завершениями - ажурный силуэт на фоне синего безоблачного неба.
Улицы вокруг Гостиного двора были не очень хорошо об-устроены, заросли травой. Горожан на улицах почти не было видно. Гости огляделись вокруг, словно хотели увидеть здесь, перед гостиным двором, телеги - крестьянские ходы, запря-жённые косматыми деревенскими лошадёнками, груды при-везённого на продажу деревенского товара. Но на пустынной площади стояло несколько стареньких, забрызганных грязью грузовых машин без водителей в кабинах. Гостиный двор, по крайней мере сегодня, был явно необитаем. Окна и двери за-колочены досками. Вокруг этого памятника архитектуры про-хаживались несколько подозрительных личностей в одежде далеко не первой свежести.
Потом гости прошли к высоким белоснежным стенам Кремля Ростова Ярославского (Великого), к воротам с боль¬шой надвратной иконой над средней аркой. Высокие белос¬нежные стены с кровлями, бойницами и стрельницами. Это был без сомнения великий архитектурный комплекс. Мощные башни, неприступные стены, храмы и часовни, а в самом крем¬ле монастырский пруд с зеркальной гладью воды и свежей травкой по берегам.
Пройдя под арку, мы неспешно прогулялись вдоль западной стены, а затем прошли через ворота в сам Кремль, внутри ко-торого кругом кипели реставрационные работы. Рабочие снова¬ли с носилками и тачками. Они что-то разбирали внутри зданий и снимали одряхлевшие деревянные конструкции, чистили ста¬ринный монастырский пруд от ила, видимо разогнав с его зерка¬ла всех птиц. Спросили пробегавшего мимо паренька, где адми¬нистрация, на что он определённо махнул нам рукой в сторону...
В администрации музея, размещавшемся в одноэтажной старинной постройке, в одной из комнат осведомились у кан-целярского вида женщины о месте нахождения руководителя реставрационных работ на этом уникальном объекте и, полу¬чив ответ, вышли из домика и направились на его поиски...
Директора местного реставрационного предприятия мы на-шли на третьем уровне небольшой рядовой круглой башни Крем¬ля с восточной стороны, выходящей на зеркальную гладь необъ¬ятного озера с непонятным (не славянским) названием Неро. Он, стоя перед развешенными на стенах чертежами, горячо обсуждал с директором музея-заповедника проблемы предстоя¬щего реставрационного сезона. Увидев в проёме дверей незнако¬мых людей, оба разом смолкли. После взаимного представления и знакомства гости и хозяева присели к круглому столу.
Решив часть проблем, все пятеро вышли из башни на крем-лёвскую стену, накрытую деревянной двускатной кровлей. Ре-ставратор, узнав кто мы и откуда, оживился и стал показывать неожиданным гостям своё хозяйство, ласково проводя руками по кирпичным и деревянным конструкциям. Эта часть крем-лёвской стены и башня были в относительно хорошем состо-янии. Добротная кирпичная кладка притягивала к себе глаза каким-то магнитом. На «ложки» и «тычки» вишнёвых кирпи¬чей и белый известковый раствор - ровные шовчики между кирпичами - хотелось смотреть и смотреть. Рука потянулась к кирпичам и ладонь с удовольствием легла на шершавую тё¬плую поверхность. Особенно привлекательно выглядели ров¬ные полукружья сводов над дверными и оконными проёмами, выложенные из клиновидных кирпичей...
Дошли в сопровождении реставратора до следующей баш¬ни и спустились по винтовой кирпичной лестнице вниз. Вышли из башни через узкий проём двери за пределы монастырских стен, к озеру. От крепостных стен было совсем недалеко до бе¬рега знаменитого озера. Привлекало к себе внимание это боль¬шое (необъятное) озеро Неро необычной, колдовской водой, которая влекла к себе... Берег озера был совсем близок, только протяни руку. В тот день ветра не было (полный штиль), и его зеркальная гладь завораживала и притягивала к себе глаз.
Прогулялись вдоль кирпичной крепостной стены и, вслед за реставратором, вошли в другую башню. Через маленький низкий проём зашли в восьмигранную башню и стали подни-маться по узкой винтовой лесенке в толстой кирпичной кладке стены. В круглом, по форме башни, кабинете директора, устро¬енном на третьем уровне, стоял кульман с большой доской, не¬большой письменный столик, четыре стула. По стенам башни были развешены на листах ватмана первого формата чертежи фрагментов крепостной стены, башен, Монастырских палат. Стол был завален альбомами, распечатанными на больших светло-бежевых листах. Это были «синьки» из комплекта архи¬тектурного альбома. Мы с интересом рассматривали эти досто¬примечательности директорского кабинета.
С объёмом предстоящих реставрационных работ, которые уже были согласованы с реставраторами, мы с директором
договорились быстро. Подписали необходимые документы. После этого торжественного акта поначалу хмурый директор просветлел лицом и признался, что наш ростовский реставра-ционный отряд был для него, как спасательный круг для уто-пающего. Ростовский Кремль входил в большой республикан-ский экскурсионный маршрут нашей страны «Золотое Кольцо России». По этому маршруту работали группы «Интуриста», «Спутника», индивидуальные туры для зарубежных туристов и все они были тесно связаны с иностранными туристами из Западной Европы, Америки, Японии. В Ростовском Крем¬ле для этого маршрута готовились монастырские кельи, те¬перь уже под гостиницу. Но для этого нужно было выполнить огромный объём реставрационных и общестроительных ра¬бот, и средства из республиканского бюджета и Ярославского облисполкома были выделены, оставалось только найти рабо¬чие руки...
И вот тут, как с небес манна, визит ростовчан из инженер-но-строительного института с желанием отработать три ме¬сяца на реставрации уникального памятника древнерусской архитектуры. В то же время для студентов-архитекторов это была настоящая «творческая Мекка», в которой можно было «искупаться и напиться» великими архитектурными красотами на всю оставшуюся жизнь!
Но нас интересовала не только духовная пища. Мы должны были узнать, где и как будут расселены наши студенты и как их будут кормить. Директор обещал, что студенты нашего отряда будут жить в монастырском корпусе, в бывших монашеских кельях, а кормить их будут в столовой, размещённой в большой трапезной палате. Это нас вполне устраивало.
Но на прощание мы дополнительно упросили директора по-сылать наших студентов группами по 3-4 человека с экскурси-онными интуристовскими автобусами.
После завершения официальной части нашей встречи, уже ближе к вечеру, директор мастерской повёл нас на прогулку по Ростовскому Кремлю. Прогуливаясь не спеша по улицам и переулкам Кремля, мы слушали директора о том, что сам го¬род Ростов впервые упоминался в «Повестяи временных лет» под 862 годом. К началу XIII века город был окружён земля- 464
ным валом и рублеными стенами с башнями. В XVI веке город начал восстанавливаться...
Мы медленно шли по устроенным прогулочным эспла-надам, осматривая высокий и величественный Успенский пя-тиглавый собор, две его звонницы, соборную площадь, церковь Спаса на Сенях, надвратную церковь Воскресения Христова, церковь Иоанна Богослова, Красную палату, Митрополичий двор. Возле большой звонницы директор музея остановился и показал нам колокола и пояснил:
- Вот этот, самый большой колокол, весит 2000 пудов! Я вам скажу - просто голосище! Старинное имя этого колокола - «Сысой». А вот этот, второй, чуть поменьше - 1000 пудов. Имя этого колокола - «Полиелейный. Ну а там дальше идут колоко¬ла «Лебедь», «Баран», «Голодарь», «Красный», «Козёл». Масте¬ра, отливая колокола, добавляли в медь серебро и, прослушав их голоса, давали им имена.
Наш взгляд ловил совершенно потрясающие, покрытые тон¬кой резьбой каменные детали старинных построек, кованые металлические украшения, резные деревянные детали кро¬вель. Жаль, что времени в этой поездке было так мало, только на переговоры и оформление документов.
На прощание директор архитектурной реставрационной ма¬стерской сказал нам, что летом ждёт ещё один студенческий отряд реставраторов из Москвы.
- Хотелось бы каждый год принимать студенческие отря-ды, да поболее числом! Уж очень много работы тут предстоит сделать. Приезжайте к нам года через два, посмотрите, каким станет Гостиный двор (Торговые ряды), кремль, не узнаете!
Сойдя по лестнице вниз и прощаясь, директор и начальник архитектурно-реставрационного предприятия подарил нам деревянный «лемех» из покрытия церковных глав Ростова Великого, на память, как талисман. Лемех был новенький, тщательно выделанный, выстроганный из осиновой дощечки, приятного серебристого цвета. Такие лемехи были заготовле¬ны для замены покрытия глав собора при их предстоящей ре-ставрации. Рассматривая на обратном пути в вагоне поезда этот подарок, мы сожалели о том, что не догадались выпросить у ре-ставраторов настоящий старинный кирпич (вишнёвого цвета),
изъятый из кладки стены или башни. Мы видели такие кирпи¬чи в башне директора музея.
На маленький Ростов Великий медленно надвигался вечер, и золотое солнце стремилось к горизонту, окрашивая в свои торжественные цвета воду в монастырском пруду, белые стены и постройки, ажурные воздушные переходы от одной построй-ке к другой.
Оставив любование красотами настоящей Российской ар-хитектуры до следующего приезда, мы медленно отправились к железнодорожному вокзалу, периодически оглядываясь на¬зад, чтобы ещё раз, с новой точки зрения увидеть архитектур¬ное чудо, сотворённое мастерами разных столетий. Мы ста¬рались как можно точнее зафиксировать в памяти весь образ маленького городка - Ростова Великого и, вернувшись в свой крупный южный город Ростов-на-Дону, делясь между собой по¬лученными впечатлениями и сожалея о том, что не смогли на¬питаться полнее той богатейшей историей нашего государства, что собралась и сохранилась до окончания XX века на этой не¬большой территории с 862 года.
Вернувшись домой, мне пришла в голову светлая и нужная мысль - ознакомиться с историей появления этой культурной жемчужины первой величины.
Для этих целей у каждого архитектора было наготове две-надцать томов Всеобщей Истории Архитектуры. Из неё можно было почерпнуть сведения о том, что город Ростов Великий был основан в IX веке. 862 год после Рождества Христова. «Повесть временных лет». Труд неизвестного историка древности, кото¬рым и был отмечен этот небольшой город в самой сердцеви¬не древнерусских княжеств времен Киевской, Владимирской и Новгородской Руси. Уже в той древности в городе Ростове были построены: Княжеский, Епископский дворы и Григорьев монастырь. Другими словами, создавалась управленческая ин¬фраструктура на определённой территории.
Развитие города Ростова, как и многих других городов древней Руси, было прервано вторжением в Восточную Европу мощных военных формирований из Монгольской степи. Мно-гие города, в том числе и Ростов, были сожжены и разорены. В XVI веке, после распада Золотой Орды, русские города стали 466
восстанавливаться. В Ростове возобновил свою деятельность Григорьев монастырь. Этот монастырь был одним из оплотов сохранения древней русской культуры.
Один из его насельников - Стефан Пермский был автором азбуки на Кириллице для многочисленных племён «зырян», проживавших в северной части Приуралья и по берегам реки Камы. Здесь же пребывал и Епифаний Премудрый, который создавал жизнеописания замечательных людей Древней Руси.
В XVII веке Ростов выделяется в самостоятельную митро-полию. С 1664 года в Митрополичем дворе разместился новый митрополит Иона, и с его приходом начинается эпоха воз-рождения славы этого древнейшего русского города. Новый митрополит вновь воссоздаёт митрополичьи палаты, и строится величественный Успенский собор, подобный Успенскому собо¬ру Московского Кремля. Строится Красная Палата для важных дел. Самым значительным вкладом Ионы в городское строи¬тельство было начало возведения кирпичных стен Ростовского Кремля, в котором теперь размещался Григорьев монастырь. Руководил постройкой известный мастер Пётр Дасаев. Однако Митрополит постоянно посещал строительство, сравнивая свои замыслы с реальным их воплощением. Особое внимание Иона уделял возведению надвратной церкви Иоанна Богослова, ко¬торая должна была знаменовать собой главный вход на терри¬торию монастыря. Дасаев разбил на грунте две фланкирующие круглые башни и между ними встроенный храм над частью крепостной стены между башнями. Пётр Дасаев закрыл глаза и, подняв вверх голову, представил себе две стройные круглые, совершенно одинаковые башни, увенчанные бочкообразными завершениями с круглыми главками и «флажками» на «ябло¬ках». Нижний ярус стены состоял из трёх арок, через которые можно было бы проходить на территорию монастыря.
Сразу за арками прохода на территорию самого Кремля - церковь Иоанна Богослова. В кремле помимо Белой и Крас¬ной Палат была возведена ещё и Отдаточная Палата. Внутри Кремля были также заложены монастырские палаты с кельями для насельников, трапезные палаты Григорьева монастыря...
В Кремле был устроен красивый монастырский пруд, окаймлённый дорожками. Так и хотелось увидеть на его тём¬
ной зеркальной глади несколько пар белоснежных лебедей, а на берегу пруда степенно прогуливавшихся изумрудных пав-линов. К тому же под защитой крепостных стен был разбит ещё и настоящий плодовый сад. Деревья словно вырастали из мяг-кого зелёного ковра газона...
Конечно, никаких сказочных птиц ни на поверхности пру¬да, ни в зелени монастырского сада не было. Здесь ещё было неустроенно, шумно и многолюдно. Вокруг было много строи-тельного мусора, деревянной щепы, битого кирпича и шла на-стоящая стройка. Рабочие носили ручными носилками (маши-нам не развернуться) мусор от разбираемых в монастырских кельях неисторических стен и перегородок. Другие подносили новый материал для реставрационных работ. Целая бригада ра¬бочих разбивала, отмечая колышками, дорожки для будущих прогулочных мест в Кремле.
Сравнивая исторические описания древнего Ростова Вели-кого с тем, что мы видели своими глазами, пусть и с большими утратами, мне показалось, что у нас тогда состоялась встреча с прекрасной историей.
Такова уж капризная дама - историческая судьба древне¬го города! Первым князем этого города стал всем известный в истории России Юрий Долгорукий. В 1207 году город Ростов объединился с Суздалем и образовал единое Ростово-Суздаль-ское княжество. В 1216 году к Ростово-Суздальскому княже¬ству присоединились города Владимир, Тверь, Ярославль, Уг¬лич и Москва (!).
Казалось, что ещё чуть-чуть и Ростов станет столицей буду-щего Российского государства, но нет, не случилось...
Юрий Долгорукий по своим соображениям, которые никто не донёс до наших дней, перевёл свой взор на совсем малень¬кий городок, не чета тогдашнему Ростову с его многочислен¬ными постройками и крепостными стенами. Выбор князя пал на город Москву, которой и суждено было стать столцей вели¬кого Российского государства!
В ознаменование этого решения благодарные москвичи поставили памятник Юрию Долгорукому в Москве, на одной из главных площадей своего города.


XXIX
Дела исключительно
сельскохозяйственные, но особой
государственной важности. Партийное
пристальное внимание
Лучше сожалеть и страдать о неисполненном,
Чем жестоко казнить себя за неразумно содеянное.
Аксиома жизни и почти Бибилейская истина






































Утопия - (греч. - место, которого нет). Изображение идеально¬го общественного строя, лишённого научного обоснования. Или симу- лякр (понятия из философии постмодернизма) - явление, существу-ющее виртуально...
В
просторных кабинетах с высокими потолками, на втором этаже большого исторического здания (здесь когда-то был территориальный центр управления гидротехниче¬скими сооружениями) разместились управленцы новой гене¬рации - партийные управленцы. На площади перед двухэтаж¬ным зданием, спроектированном в стиле «Сталинский ампир», стоял памятник строителю и колхознику - этот монумент был напоминанием истории о крупном строительстве, развернув-шемся здесь более сорока лет тому назад. Теперь вокруг этой площади образовался и начал развиваться большой город. От самого памятника на юг, в открытую степь устремилась ули¬ца, которой тут же присвоили имя В.И. Ленина (иначе и быть не могло). Вновь в этом городе профессия строителя стала са¬мой востребованной...
Первая площадь в потревоженной бульдозерами и скрепера¬ми типчаковой степи, перед первым зданием, заложенная в да¬лёком 1952 году, стала нулевой точкой отсчёта, как на школь¬ной линейке! Она мало изменила свой облик с тех пор. От этой площади двумя десятками деревянных колышков было разме¬чено начало первой улицы будущего посёлка. Большой дом с массивными колоннами и треугольным фронтоном над ко¬лоннадой обозначал и олицетворял на этой площади саму госу¬дарственную власть. Теперь, в самом большом помещении этого здания, на втором этаже был размещён рабочий кабинет Пер¬вого секретаря горкома КПСС. По сложившейся традиции, это был главный руководитель города. Жители города хорошо знали своего руководителя, узнавали на улицах и на предприятиях, ко¬торые он посещал. Поэтому его «за глаза» и партийные, и беспар¬тийные жители города называли его просто - «Первый»! Слово Первого было законом для всех членов городской партийной ор¬ганизации, какие бы должности они не занимали. Решения бюро горкома Партии, какими бы абсурдными они ни казались неко¬торым коммунистам, - безусловно выполнялись!
Но в последние годы восьмидесятых (уже прошлого века) что-то в это огромной управленческой машине страны надтрес¬нуло или пошатнулось. Во всей Партийной системе страны, ко¬торая обеспечивала разработку и реализацию стратегических экономических и политических задач и она же контролиро¬вала их исполнение, начались тревожные процессы. По всем признакам было понятно, что форма политического управле¬ния и содержание избранных путей экономического развития целого государства вошли в противоречие друг с другом. И эти противоречия стали из года в год нарастать и нагреваться, угро¬жая перерасти в будущем в серьёзную социальную проблему...
Эти процессы ощущались повсюду. Они охватили всю систе¬му, от Центрального комитета в Москве до низовых первичных партийных организаций в городах и селениях. Прежде всего, в стране обозначилась нехватка продовольственных товаров, вначале в малом, перерастая постепенно в систему. Дефицит¬ным становилось всё! По мнению центрального руководства восполнение дефицита предполагалось за счёт местных ре¬сурсов, находчивости и настойчивости руководителей горко¬мов и райкомов. Такой подход в принципе был правильным, но при условии свободы действий и самостоятельности в реше¬ниях. Вот этой-то самостоятельности на местах и не хватало!
Решая «мясную» проблему, местный горком КПСС орга-низовал строительство за счёт «сэкономленных материалов» (никто не знал, где и как можно было сэкономить осмеченные
в проектах материалы) городского свинарника-откормочника. Комплекс долго ли, коротко ли построили с большими усилиями, и тогда Горком обязал самые крупные и состоятельные производ¬ственные коллективы закупить поголовье поросят «на вырост». Но самым трудным вопросом оказались корма. Где их брать? Решили организовать сбор в городе пищевых отходов. Это трудо¬ёмкое дело провалилось, едва начавшись, поэтому стали за боль¬шие деньги (полуофициально) покупать фураж, сено, силос, кор¬неплоды где только было можно. Когда через полгода сдали всё выращенное на городском комплексе поголовье на местный мя¬сокомбинат и подсчитали стоимость одного килограмма получен¬ного мяса, то прослезились. Свинина обошлась по цене в два раза выше, чем на рынке! К тому же о качестве того поросячьего мяса можно было говорить только ненормативно...
Потом затеялись с живорыбной базой для круглогодичного хранения прудовой рыбы. И это дело тоже не принесло прибы¬ли или живой рыбы. В магазинах города горожане не увидели обещанных, «хвостов». На этом партийное творчество не оста-новилось и «сверху» сыпались новые и новые идеи, но такая разорительная экономика не могла быть по карману медленно деградирующей стране.
Кабинет Первого секретаря Горкома Партии не часто, но менял своих хозяев. С некоторого времени его обязанно¬сти выполнял Александр Егорович, принявший дела от своего предшественника, которого тихо перевели в областной центр на малозначительную должность. Кто-то высказал ему вслед своё мнение: «Не по Сеньке шапка!»
Новый Первый, крупный мужчина с приятным лицом и коп-ной седеющих волнистых волос на голове вызывал к себе ува-жение. Он был несколько медлителен, не скор на решения, по-крестьянски рассудителен и имел хорошую память на дела и лица. Выдвинули его на эту должность ввиду его социально¬го статуса. Происхождение «из рабочих». Но многим коллегам по партийной организации он нравился как спокойный, урав-новешенный человек, без амбиций. С ним связывали надежды на успехи города. Новый Первый мог самостоятельно прини¬мать решения и не боялся это делать. К тому же он не был лю¬бителем и сторонником «карательных» методов управления, но и не останавливался перед применением «силовых» приё¬мов к своим оппонентам.
Однако из области приходили разные распоряжения, и он как коммунист обязан был их исполнять, что и старался добросовестно делать на своём далеко не «сладком» посту...
В тот год выдался неплохой урожай зерновых. С прошлой осени в обкоме КПСС приняли решение подчинить в некоторых сельских районах области крупные совхозы городским комите-там партии. Такая мысль пришла кому-то из ответственных ра-ботников там, в ЦК. Ребята в Московских кабинетах, видимо, заигрались, пребывая в ролях великих реформаторов, вспомни-ли «пятидесятитысячников» из романа Шолохова, когда Партия, проводя коллективизацию, в 1920-е годы направила руководите¬лями во вновь создаваемые колхозы убеждённых коммунистов из рабочих (из пролетариата). Требовалось в те далёкие годы укреплять исполнительскую дисциплину и твёрдой рукой прово¬дить в жизнь директивы Партии в самых отдалённых сельских поселениях. Тогда этот метод руководства себя оправдал.
Со времени тех больших исторических перемен в жизни российского села случилось многое, но и коллективизация, и колхозы с совхозами не дали стране ожидаемого результата. Проблемы с хлебом, молоком, мясом, растительным и сливоч-ным маслом, с овощами и кормами для животноводства и пти-цеводства так и остались нерешёнными проблемами, несмотря на усиление партийного руководства сельскохозяйственными предприятиями.
Теперь же, почти через восемьдесят лет, подобными реше-ниями высшему партийному руководству хотелось укрепить пошатнувшуюся в годы перестройки государственную дисци-плину и сгладить слабую действенность принимаемых реше¬ний. Жаждущим бурной деятельности аппаратом ЦК Партии разрабатывались и рассылались на места всевозможные ука-зания и директивы. Получая такие распоряжения в первичных партийных организациях, партийные секретари разных уров¬ней морщились, усмехались, беззвучно ругались, но пока ещё подчинялись.
Поздний августовский вечер (на носу уже осень, сентябрь). Кабинет Первого секретаря городского комитета КПСС. Алек-сандру Егоровичу вместе с прочей почтой помощник принёс Пра¬вительственную телеграмму о необходимости немедленно вывез¬ти пшеницу нового урожая с совхозных токов на элеватор и до¬ложить в секретариат обкома партии об исполнении этой дирек¬тивы. Он задержал, читая телеграмму, своего помощника возле себя и распорядился на завтра (припомнив уже назначенные им мероприятия) собрать к 10 часам пятерых директоров пригород¬ных совхозов, подчинённых с некоторых пор ему напрямую. Гля¬нув на часы, Первый отметил, что стрелки уже перевали за 22.00.
Пора бы и домой, но он ещё несколько раз перечитал по-следние сводки из подчинённых ему совхозов о намолоте зер-новых. Получалось неплохо, в среднем больше 48 центнеров зерна на круг! О таком урожае можно было только мечтать. Теперь вопрос мог идти только о качестве (классе) зерна и осо-бенно яровой пшеницы продовольственных сортов...
«Вот ведь как получается.» - раздумывал Первый, сидя в своём поскрипывающем под тяжестью его крупного тела кресле.
«Я уже больше десяти лет работаю здесь в разных должно-стях по направлению Партии. Занимался первое время строи-тельством уникального завода «Атоммаш», который, кажется с неимоверными трудностями, построили и запустили в основ¬ных цехах производство реакторного оборудования для атом¬ных электростанций. Сейчас завершается строительство пер¬вого энергоблока Ростовской Атомной станции - грандиозный объект! Потом вот ещё поручили руководить всем городским хозяйством!»
Это был тот день, когда его то ли избрали, то ли назначили на должность Председателя городского исполнительного коми¬тета. Главной стала для него как Председателя исполкома зада¬ча - создание городской инфраструктуры, по сути дела целого города (который все жители называли Новым), расположивше¬гося на южном берегу Цимлянского водохранилища в тех ме¬стах, где ещё восемь лет назад колосилась пшеница, стояли по¬левые станы совхоза «Хорунина». Само водохранилище было создано ещё в 1952 году. Потом началось и тут же прервалось ударное строительство нового завода «Энергомаш», самого крупного предприятия на всём юге России, да ещё и единствен¬ного во всей стране. На память всем горожанам остались кот¬лованы с заложенными на его дне свайными полями под опоры каркаса главного корпуса...
«Теперь вот начинаю с самого «нуля» осваивать сельское хозяйство, освоил агрономическую терминологию, научился различать зерно яровой от озимой пшеницы, рожь от ячменя, способы предпосевной обработки почвы и ещё много прочих премудростей.»
Первый ещё раз просмотрел дневную почту и перечитал Правительственную телеграмму.
«Насколько правильны такие вот решения?» - продолжал раз¬думывать над свалившимися на него новыми проблемами Первый. Он мысленно общался с директорами подчинённых ему совхо¬зов. Они ребята все неплохие, опытные, сами вышли из сельских и разбираются в хлеборобстве больше моего. Как мне построить с ними завтра разговор? Ладно, утро вечера мудренее.»
На следующий день в кабинете Первого в назначенное время сидели за длинным столом пятеро приглашённых руко-водителей и ожидали очередного «разноса», перебирая в уме возможные прегрешения и не находя таковых. Секретарь гор-кома внутренне подготовил себя к совещанию. Первый осмо-трел сидевших перед ним директоров и ровно в 10.00 нарочи¬то задорным голосом сообщил собравшимся о необходимости вывезти собранное на полях зерно на элеватор, предугадывая по их взглядам недовольство директоров. Так оно и произошло!
- Александр Егорович! Это же чистая глупость! Зернецо надо бы подсушить и подработать, прежде чем на элеватор.
Тут «взорвался» Василий из «Пригородного» совхоза, сходу переходя на громкий, резкий тон:
- Александр Егорович! Ведь наше зерно из-за повышен¬ной влажности элеватор не возьмёт, придётся его везти назад в совхоз! Пускай ещё полежит урожай на токах. А так прово¬зим впустую, туда и обратно. Всё ж не близкий конец. Кто нам компенсирует затраты на горючку?
Поддержал его директор «Овощного», здоровый плечи¬стый дядька, с которым не раз угощались летними вечерами вкусными шашлыками из парной вырезки под чистую водочку в укромных уголках, на дренажных и сбросных каналах.
Третий директор, худосочный, длинноносый, но настоящий коренной селянин, занудил своим гнусавым противным голосом:
- Да не дело это, товарищ Первый секретарь. Ведь и у нас, у сельхозников, есть своя технология. Мы же не советуем Вам, как писать постановления бюро! Мы же сами себя накажем сни¬жением качества товарной пшенички! А это хорошие денежки. Это что ж, против себя идти? Нам это, товарищ секретарь, сама Партия не простит. Читали мы ведь это постановление Плену¬ма ЦК КПСС по сельскому хозяйству. Там о таких глупостях ничего не говорят. А наши люди что скажут? Они ведь тоже эти газетки почитывают, а только потом их режут на мелкие кусочки и в туалете на гвоздик цепляют! - и тут его понесло ещё и дальше:
- Читали мы сочинения Ленина! Там ни в одном из 65 томов не найдёте указания поступать против совести!
Лицо секретаря горкома постепенно краснело и суровело. Видимо, это происходило с ним от большой доли правды в сло¬вах директорского корпуса. Им-то, опытным селянам, мож-но было доверять... Но ведь в обкоме, в сельхозотделе, тоже не дураки сидят, думают головой, прежде чем приказы рассы¬лать, мать их так-перетак и.
Хотя, он припомнил лица тех деятелей из сельхозотдела Об-кома. Точно, никто из них в борозде за плугом не ходил.
- Ну ладно! - резко воскликнул Первый, звонко ударив плашмя ладонью по крышке стола.
- А то Вы тут договоритесь Бог знает до чего. Сказано - вы¬везти всё зерно на элеватор! Там тоже есть инструкция - примут то, что вы туда привезёте! Кто не согласен - положите партби¬леты мне на стол! Хватит пустых дебатов! Сегодня к концу дня доложить об исполнении решения Обкома лично мне, - потом слегка смягчил свой тон: - можно по телефону.
Пятеро здоровенных широкоплечих мужиков, не мальчи¬ков, выслушав эту нотацию начальства, слегка прогнув спины и понурив головы, встали и строем вышли в приёмную с парт-билетами в своих карманах и не глядя друг другу в глаза. По-следний, выходя из кабинет Первого, что-то сердито и не раз-борчиво бормотал вполголоса...
К концу дня довольный Первый получил от всех пятерых директоров уведомление (через своего помощника) о выпол-нении совхозами установки Обкома.
Вернувшись вечером домой и попивая домашний чай, забот-ливо заваренный женой собранным в прошлом году чабрецом, Александр Егорович вдруг некстати вспомнил события много-летней давности, когда он, молодой начальник строительного участка, недавно получивший диплом техника-строителя, за-ставлял мастера немедленно приступить к работам по устрой-ству плоской кровли на строительстве магазина. Дело было в январе, плиты перекрытия магазина промокли от декабрь¬ских дождей, а в морозы заледенели. А тут на стройку пришёл заведующий строительным отделом горкома Партии проверять выполнение графика работ, увидел, что кровлю не сделали, и давай орать на бригадира, обзывать его самыми непечатными ругательствами, на что бригадир, проработавший в бригаде лет тридцать, ему дал простой ответ:
- А пошёл бы ты к...!
Заведующий Отделом опешил, получив такой откровен¬ный совет, поперхнулся на полуслове, но сдержался, развер¬нулся и быстро пошёл к машине с красным от гнева лицом. Бригадир был простым рабочим, да ещё и беспартийным, с него и взятки гладки. Вот тогда его, молодого начальника участка, куда только не вызывали и чего он только не выслу¬шал от начальства разного уровня, но смелости у него тог¬да не нашлось сказать им, что бригадир-то был прав! Тогда он смалодушничал, побоялся за свою только начавшуюся ка¬рьеру строителя.
В результате тех начальственных «разносов» кровлю на ма- газине-то выполнили в январе, а в марте торжественно откры-вали магазин, приурочив это мероприятие ко дню открытия в Москве очередного Съезда Партии. Вокруг простого магази¬на устроили столько шума!
Но, тем не менее, его заметило начальство и к осени приня-ли кандидатом в члены КПСС. Вот так и покатилась его жиз-ненная путь-дорога.
«Я ведь тогда понимал, что негоже кровлю стелить по за-мерзшему бетону, но ту директиву Горкома всё же выполнил, понимая, что это глупо и напрасно. Пришлось тогда в апреле, уже после открытия магазина, трижды перестилать рулонный ковёр. А бригадир тот ходил мимо него и демонстративно усме-хался. Может, и сегодня та же ситуация?»
Размышлял Первый сам с собой...
Потом он вспомнил, что когда его из кандидатов принима¬ли на бюро райкома в члены КПСС, кто-то из сидевших за сто¬лом президиума сказал ему:
- Вот мы, Александр Егорович, принимаем тебя в Партию, а я вижу тебя через некоторое время нашим секретарём! По-помнишь мои слова и скажешь, что прав я был, молодой чело-век! Желаю Вам удачи!
Прошло несколько дней, и о том совещании с директорами совхозов в своём кабинете Первый стал забывать.
Но вот через четыре дня случилось именно то, что предрекали директора совхозов. Ранним утром дежурный по аппарату горкома КПСС получил правительственную, с красной шапкой, телеграмму. Прочитав её, дежурный поёжился. Там говорилось, что СРОЧНО, НЕМЕДЛЕННО, В СВЯЗИ С УГРОЗОЙ УТРАТЫ вывезти с элева¬торов зерно на совхозные тока и организовать все людские резервы на его просушку. Дежурный глянул на часы. Стрелки стояли на 5.48. В такую рань придётся разбудить начальство, которое раньше семи не просыпалось. Это в аппарате горкома знали все.
На другом конце трубку долго не брали. Наконец послы-шался хриплый голос:
- Слушаю.
Дежурный коротко сообщил Первому содержание теле-граммы, на что тот коротко бросил:
- Пригласи ко мне на 8.00 всех директоров, я скоро буду! Ещё разбуди секретаря партийной комиссии. Только преду-преди наших директоров, чтобы все приехали с партбилета¬ми. Да, и скажи Мише, чтобы в 7.30 ждал меня у подъезда.
Первый секретарь горкома, по-домашнему просто Саша, торопливо приводил себя в порядок в ванной комнате и бесе-довал сам с собой:
«Что-то в нашей Партийной «машине» основательно сло-малось. Ведь знали же в Обкоме, чем кончится эта досроч¬ная сдача зерна на элеваторы. Хотели первыми доложить в ЦК. Отрапортовать-то мы отрапортовали, раззвонили по всему белу свету. Может быть, премию выпишут всем участникам этой «трудовой победы»? А что мне сейчас сказать мужикам. Они-то ведь знали, как всё обернётся, как в воду глядели. Гнуть и ломать их дальше? А вдруг сло¬маются. И что тогда?»
Эти мысли кружились в его голове, но не находилось ответа только на один вопрос - что ему сказать в 8.00 директорскому корпусу? Тут он подумал, что бы он сейчас в сердцах сказал своему куратору из обкома:
«Пошёл бы ты со своими Правительственными телеграм-мами в...!» И дальше находил для него только бранные слова и непечатную лексику, которой виртуозно овладел, отработав десять лет бригадиром на стройке.
Времени было мало, но он не стал обижать свою Вален¬тину, ожидавшую его на маленькой стандартной кухоньке с завтраком. Он даже не понял, что съел и, сказав жене торо-пливое спасибо, вышел из квартиры на лестницу. Валентина по его виду понимала состояние Саши и не задавала ему лиш¬них вопросов.
В приёмной Первого секретаря горкома Партии его уже ждали заворг, председатель парткомиссии, зав. Отделом пропа¬ганды, инструктор сельхозотдела. Первый прошёл к рабочему столу, взял со стола нераспечатанную пачку «Нашей марки».
В это время за окном на площади затявкала противным го-лосом какая-то собачонка. Оставив пачку сигарет на своём ме-сте, он посмотрел на настенные часы: 7 часов 57 минут.
Ровно в 8.00 все из приёмной прошли в просторный каби¬нет. Первый, не поднимая глаз, без всяких предисловий сооб¬щил своему директорскому корпусу подчинённых Горкому совхозов:
- На элеваторе беда. Там не справляются с потоком зерна. Надо срочно вывезти пшеницу на совхозные тока и поднять лю¬дей для подработки и просушки хлеба!
Около минуты в кабинете висела странная тишина. Не то чтобы Александра Егоровича боялись, скорее уважали, но подчиняться ему привыкли за долгие годы совместной рабо¬ты. Все видели по его лицу, что дальнейшее развитие событий может быть самым непредсказуемым.
Первым слово взял директор совхоза «Овощной», здоровен¬ный и простой дядька:
- Александр Егорович! Мы же вас предупреждали! Ну нет у меня на складе горючки для перевозки зерна обратно на тока. На носу уборка кукурузы, потом подсолнечник пойдёт. А тут ещё, всё равно, как назло! Такой урожай собрали! Вот кабы по прошлому году, так и возить было бы нечего и разговору бы не было...
Его поддержали остальные директора:
- Вывозить зерно не будем, нечем заправить машины.
Первый сидел за своим столом, низко опустив голову, что¬бы сидевшие напротив не увидели бешеное выражение в его, спрятанных от товарищей глазах:
«Загнали, словно зверя в угол!» - думал он.
Пауза молчания затянулась дольше обычного. Зав. Органи-зационным отделом горкома полагал, что сейчас вот-вот Пер-вый «взорвётся» и с любопытством и некоторым интересом до-жидался развязки. Однако ничего подобного не случилось. Тут ещё чья-то реплика повисла в тяжёлой и без того атмосфере кабинета, кажется гнусавого:
- Вот пусть обком приезжает и вывозит с элеватора зерно, или ещё лучше, пусть там, на элеваторе его и лопатят, а то сидят по кабинетам да мух, бездельники, давят.
Теперь ситуация предвещала, что называется, бунт на его корабле! Первый заставил себя остыть, поднял голову, натяну¬то заулыбался и попросил директоров положить партбилеты к нему на стол. Те тоже не выразили удивление на своих лицах, молча достали из пиджаков партбилеты и через тоже не удив-лённого заворга горкома передали Первому свои партийные документы. Александр Егорович молча сложил все пять парт-билетов в ровную стопку, немного подумав, встал из-за стола, прошёлся под портретом Ленина, висевшим на стене за его спиной взад-вперёд. Остановился в углу и, вытащив из кармана ключи от сейфа, спрятал за его толстую стальную дверцу стоп¬ку партбилетов, которая дважды слегка скрипнула: когда Пер¬вый открывал и закрывал свой сейф.
Сев за свой стол, Первый произнёс:
- Пусть партбилеты полежат в моём сейфе. Когда вы най-дёте бензин и вывезете зерно на свои тока, я вам партбилеты верну, вот так-то, ребята!
Всё собрание сидело перед ним молча. Первый встал и ска-зал буднично просто:
- Ещё десять лет назад за ваши действия вам грозило как ми¬нимум исключение из рядов Партии. А двадцать лет назад слу¬чилось бы то, о чём сегодня не хочется и подумать! Все могут быть свободны, - сухо и без улыбки бросил он в лица собрав- шимся...»Потом Александр Егорович подумал о том, что ещё полгода назад он бы не смог бы так жёстко разговаривать со своими коллегами, а вот сегодня уже смог!
Тут же Первый посочувствовал себе:
«Что же мне оставалось делать? Ведь и с меня спрос, а ещё больше жаль потерять зерно, реальный хлеб, который сегод¬ня в закромах, а завтра на столах у людей.» - думал Первый, молча глядя в спины выходящих из его кабинета людей, кото¬рых он давно и хорошо знал. Вот, с директором «Овощного» они в одно время были секретарями парткомов. Тот в совхозе, а он в стройтресте.
Тут же его ухо уловило некие слова.
Снова тот же гнусавый голос бросил назад, в секретаря гор¬кома новую реплику:
- Хлебушек только вот очень жалко, горбатился на него на¬род, считай, цельный год - и на тебе, то привези, то увези.
Следующим утром Первый уехал в Область. Там, в Обкоме, он походил по разным отделам обширного аппарата, так, чтобы протянуть время, а сам всё обдумывал вопросы к своему руко-водству. В одном из коридоров встретил хорошего знакомого из отдела пропаганды (раньше они вместе работали в одном из городов области). Зашли с ним в столовую выпить чаю, слег¬ка перекусить, и тот ему в доверительной беседе рассказал, что, видимо, для Партии наступают не лучшие времена. Начи¬нают путаться и рваться бразды правления, которым, казалось, не сноситься никогда. Слишком много странного народа за по-следние два года появилось в партийных аппаратах на разных уровнях. Он ему так откровенно и сказал:
- Понабирали придурков на партийную работу, а им бы толь¬ко получше и побыстрее отчитаться перед столицей. Соревно¬вание такое устроили - кто раньше доложит!
- Скажу тебе откровенно, Саша, в обкоме предстоят серьёз¬ные перемены! - неожиданно приоткрыл ему некую тайну ста¬рый товарищ...
После этой беседы свои вопросы он так никому и не стал задавать, а выйдя из здания обкома, посидел в парке на скаме-ечке, подумал и принял решение - ехать домой.
Сев в машину на первое сидение, рядом с водителем, он раз-дражённым голосом приказал Михаилу:
- Гони домой и живее!
Новая машина - последняя модель «Волги» - ходко «топ-тала» резиной хорошую дорогу. Первый, отвлекаясь от своих мыслей, осматривал встречавшиеся по пути только что остри-женные комбайнами под «ёжика» поля пшеницы и ячменя, плантации овощей и виноградников, подсолнечника, уже по-никшего побуревшими шляпками к земле.
«Недели через три начнут убирать семечку», - подумал он.
«Тогда и по семечке поднимут в Обкоме истерику. Хорошо если дожди не подмочат тугие большие шляпки этого урожая!»
Тут же он добавил громко:
- Давай-ка, Миша, гони побыстрее, чтоб до конца рабочего дня успеть!
Пожилой Миша, возивший уже третьего Первого секрета¬ря горкома, поглядел на него удивлённо, так как по обыкнове¬нию его начальство не терпело лихой езды, но переспрашивать не стал и ещё за час до окончания рабочего дня белая горко¬мовская «Волга» Первого торжественно въехала через широко
распахнутые во двор ворота парадного здания в архитектурном стиле «Сталинского ампира».
Александр Егорович вышел из машины и оглядел двор. Не увидев ни одного автомобиля своих помощников, досадливо поморщился и прошёл через чёрный ход в вестибюль. Подни-маясь по широким маршам лестницы на второй этаж, Первый вспоминал тот день, когда его первый раз привёз из Ростова инструктор Обкома КПСС и представил собравшимся членам бюро горкома как секретаря парткома самого крупного в об-ласти строительного треста. С того дня прошло уже без мало¬го двадцать лет. Вырос город, выросли предприятия, которые строил его трест. Теперь он сам - Первый в этом городе!
Пройдя в свой кабинет в сопровождении удивлённых взгля-дов своих «аппаратчиков», вызвал к себе заворга, который пря-мо с порога доложил Первому, что зерно с элеватора вывезе¬но. Не услышав реакции Первого на свой доклад, он растеряно спросил:
- Александр Егорович, а что делать с партбилетами?
- Ничего. Пусть пока полежат у меня в сейфе, - ответил ему с невесёлой усмешкой Первый.
- Ты знаешь, Михаил Иванович, сдаётся мне, что через не-сколько дней мы получим ещё одну удивительную телеграмму из области. Так что эти партбилеты нам ещё пригодятся.
И как в воду глядел. Пришла-таки новая телеграмма с такой же красной Правительственной шапкой:
«Ускорить вывоз зерна нового урожая на элеватор, за ис-ключением семенного фонда, и доложить о выполнении реше-ния в секретариат обкома.»
После очередного совещания с руководителями совхозов, директор «Пригородного» бросил двусмысленную реплику Первому:
- А Вы, Александр Егорович, оставьте-ка лучше наши партбилеты в своём сейфе, пусть они там и лежат. Нам-то они ни к чему, мы и так своё дело знаем и сделаем, как поло¬жено!
После того как все вышли из его кабинета, Первый сделал для себя вывод:
- Аппаратная машина дала серьёзную трещину!
Однажды поздним вечером ему позвонил домой инструк¬тор орготдела Обкома КПСС и сообщил, что сегодня подго¬товлен проект постановления бюро обкома о его повышении по службе...
Пошли томительные дни ожидания. Через несколько не¬дель его перевели на повышение, в областной комитет КПСС с назначением секретарём Обкома по строительству. Конечно, через несколько дней на внеочередном Пленуме Областного комитета Партии состоялось официальное избрание его на этот высокий партийный пост открытым голосованием (единоглас-но) и, конечно же, под аплодисменты коллег по областному партийному ареопагу. После пленума его поздравляли коллеги, подходили, пожимали руку, желали успехов.
Трудным было расставание с коллегами по горкому, с ко-торыми он был связан столько лет. Перед многими он считал себя виноватым.
Сам он чувствовал себя несколько смущённым, но в душе ликовал...
Через неделю к нему в кабинет зашёл заведующий общим отделом, и широко улыбаясь, протянул ему на ладони лежавшие ключи от квартиры в самом престижном жилом доме, постро¬енном некогда на улице-бульваре, засаженной декоративными кустарниками и деревьями, украшенной цветами на хорошо стриженных газонах. Он тогда подумал, впервые переступив порог предоставленной ему квартиры:
«Ну вот! Начинается новая жизнь, о которой я и мечтать не мог.»
Он присел на край дивана, оставленного ему в наследство от прежних владельцев этих хором. Потом встал. Прошёлся по пустынным комнатам, посмотрел в окна на одну улицу, по¬том перешёл в другую комнату и осмотрел внимательно вид на бульвар и снова удалился в свои воспоминания о прежней жизни. Столько лет прошло, но он помнил себя молодым пар-нем, бригадиром комплексной строительной бригады, кото¬рые тогда входили в моду. Его назначили бригадиром за вы¬сокий рост и копну тёмных волос на крупной голове, да ещё за то, что он с отличием окончил местный строительный тех¬никум:
«Разве мог я тогда помыслить, что прав будет мой начальник участка, старенький дядечка в очках с трещиной на левой лин¬зе, когда он перед назначением на бригаду сказал мне: «Сашка! Быть тебе большим начальником, если бросишь курить». Прав¬да, курить-то я не бросил, а начальником всё же стал. Интерес¬но, жив ещё Петрович, который угадал мою судьбу?»
Секретарь Обкома вернулся к дивану, присел на него, по¬том устроился удобнее, откинулся на мягкую спинку и снова углубился в свои воспоминания, заново переживая каждый год своей партийной работы и те события, которые были связаны непосредственно с решениями, принимаемыми им. Он пытался найти и оправдать причины для тех решений, за которые ему было стыдно и сегодня. И этих жизненных моментов было, к сожалению, слишком много...
Через неделю Александру Егоровичу улыбнулась редкая удача остаться наедине с собой. Он уехал в командировку на се-вер области и удобно устроившись на заднем сиденье автомо-биля, прикрыв глаза, углубился в свои мысли о будущем:
«Теперь уже абсолютно ясно, что страна падает и рассыпа-ется на осколки. Удастся ли после падения их собрать?»
Секретарь приоткрыл глаза и стал смотреть по сторонам до-роги, отмечая запущенные поля и постройки.
«Будет ли всё это снова приведено в порядок? И когда?»
В ответ на его вопросы, сквозь его полусонное состояние, откуда-то из-вне он отчётливо услышал начало ответа, первые слова, которые уплывали из его сознания. Он силился уловить продолжение этих слов и не смог.


XXX
Невольный мальчишник. Небольшая
грустная и немного смешная история
(со счастливым концом) о краткосрочном
пребывании лиц мужского пола
в одной палате реанимационного
отделения муниципального лечебно-
профилактического учреждения
И покуда не поймёшь, что «Смерть - основа для жизни новой», Хмурым гостем ты живёшь На земле суровой.
Иоганн-Вольфганг Гёте, Философ и поэт Германии, XIX век





































Фатализм - (лат. - предопределённый судьбдй). Мировоззрен¬ческая концепция, истолковывающая реальную действительность как нечто предопределённое. Фатализм рассматривается современ¬ной философской наукой как рационализация древней мифологиче¬ской концепции «судьбы».
(Одна только правда и ничего кроме правды, за исключени-ем некоторых изменённых имен и фамилий.)
ринимают активное и пассивное участие:
Дежурный по отделению врач-реаниматолог Ната¬лья Александровна, медсестра реанимационного от деления Алла Николаевна;
Дежурная ночная медицинская сестра этого же отделения - Лена в кипенно-белом халате;
Дежурная медсестра - Лена (Леночка) в кокетливом синем брючном костюме;
Дежурная перевязочная медсестра - Света в бирюзовом ме-дицинском костюме;
Дежурная перевязочная медсестра - Таня в белом халате;
Дежурная санитарка - Света-маленькая;
Вторая дежурная санитарка, значительно старше и крупнее маленькой Светы;
Непосредственные участники «мальчишника»:
Я, больной из Ростова-на-Дону; 
Женя из Новочеркасска, с осипшим голосом и татуирован-ным телом;
Анатолий Иванович, обычный пенсионер из Таганрога;
Владимир Петрович, очевидно бизнесмен средней руки, среднего роста, среднего возраста;
Ещё один участник, не представившийся остальным.
До этого дня никто из нас, участников мальчишника, не был знаком друг с другом.
Состав «мальчишника» на эти сутки определен решением врача-хирурга, кандидата медицинских наук, заведующего хи-рургическим отделением, Павловым Валентином Сергееви¬чем. Место проведения «мальчишника» - реанимационная па¬лата небольшого хирургического стационара, расположенная на пятом этаже, с высоты которого открывается прекрасный панорамный вид на весь город.
Лично для меня это была первая в моей жизни хирургиче¬ская операция. Должен откровенно признать, что я испытал не-которое внутреннее потрясение, когда собственными ногами отправился в операционную, в сопровождении санитарки, де-журившей по этажу. Мы поднялись на шестой этаж, в операци-онный блок, при этом, честно сказать, колени мои слегка под-рагивали, выдавая некоторый испуг. Сопровождающая меня са-нитарка набрала цифровой код на замке, открыла глухую дверь и пропустила меня вперёд. Дверь за мной мягко щёлкнула тем же цифровым замком, и я оказался в новой для себя обстанов¬ке, среди медицинского оборудования в стиле Хай-Тек, новых запахов и звуков, медицинской стерильности и немного пугаю-щей тишины.
- Раздевайтесь совсем! Положите все свои вещи в этот па¬кет! - услышал я за спиной спокойный женский голос. Я так и сделал. Взамен всей своей одежды я получил короткий, ин¬тересного цвета зелёный халатик с двумя поворозками, види¬мо стерильный. Пакет с моими вещами остался лежать возле стены, в этом таинственном, полуосвещённом помещении. Солнечный свет не сильно пробивался через плотные шторы. Еле сдерживая внутреннюю дрожь (было такое), я стоял в по¬лутёмном коридоре, ожидая следующей команды из-за спины.
Состояние моё было таковым, что я даже не подумал о том, как я выгляжу в тот момент со стороны в этом коротеньком зелёном халатике, не скрывающем на моём теле ничего, боси¬ком, перед дверью таинственной операционной.
- Так, хорошо, за свои вещи не беспокойтесь... - послышал¬ся за спиной тот же уверенный и спокойный голос.
- А теперь пройдите в операционную, - снова тот же голос, и передо мной открылись двери в следующее помещение.
Я сделал три нервных шага вперёд, пересёк невидимую черту порога и оказался в новом помещении. Оглянувшись по сторонам, я увидел своими глазами, впервые в своей жизни, операционный стол, две бестеневые лампы под потолком, кру-глые, как иллюминаторы мониторы и множество всевозмож¬ной аппаратуры. Моё нервное знакомство с новой обстановкой продолжалось недолго.
Вслед за мной в операционную, одна за одной, зашли жен-щины - сестринский медперсонал этой операционной, белые шапочки и белые повязки на лицах - и только по паре глаз, ка-жущихся нарисованными под стерильными одеяниями, но жи-выми и выразительными.
«Станьте перед чертой на полу,» - снова скомандовал тот же голос.
Я посмотрел под ноги и увидел перед собой красную поло¬су, проведённую краской на кафельном полу. Я взял себя в руки и стал как пионер на линейке - носки точно перед чертой. Тут же в поле зрения появились операционные медсёстры, которые вошли вслед за мной в помещение и деловито стали выполнять свою работу, спокойно и без суеты. Эта обстановка меня полно¬стью привела в чувство, я «собрался» и спокойно стал ожидать дальнейшее, внутренне готовый ко всему.
Одна из медсестёр решительно отобрала у меня только что надетый на голое тело зелёный халат и велела сесть на опе-рационный стол и повернуться спиной к ней. Я выполнил эти распоряжения, как и все последующие, что бы мне ни говори¬ли. В операционной появился молодой человек - врач-анесте¬зиолог, который ещё вчера днём подробнейшим образом рас¬сказывал, что он будет делать со мной завтра, в операционной, и «инструктировал», как мне себя вести, и, обращаясь к кому-то из медсестёр, сказал:
- Я отпросился у «главного» и ухожу, а наркоз дашь за меня ты, надеюсь, справишься? - говорил он улыбаясь, стоя к ней вплотную, что-то проворно успевая делать руками (у меня было ограничено поле зрения).
Весёлый анестезиолог что-то ещё сказал ей скороговоркой, негромко, чтобы другие не слышали, та весело хихикнула не-сколько раз в ответ и заверила, что всё сделает как надо...
Меня стали готовить к операции - обрабатывали йодом, который я узнал по запаху, подбирали инструменты, металли-чески звякавшие о кюветку, и устанавливали оборудование. Между мной и будущим «полем» операции установили белый барьер из простыни, за которым ничего не было видно.
Потом в операционную вошли решительные хирурги: за-ведующий отделением и его помощники, в том числе и мой лечащий врач. К этому времени наркоз уже начинал дей-ствовать, и я почувствовал, что постепенно теряю контроль над своим телом. Всё, что происходило в дальнейшем со мной, с моим телом ниже пояса - уже было за пределами моего понимания.
16 ч. 26 м. Я ещё в операционной. Голова и руки - сверху, до пояса тело слушается моих команд. Нижняя часть от поя¬са - полностью отсутствует в моём подчинении. Слышу и по¬нимаю, что со мной делают хирурги в этот момент, но совер¬шенно ничего не чувствую. Включается и выключается аппа¬ратура, периодически звякает что-то металлическое. Сергей Валентинович негромко командует всем этим процессом. Бо-ковым зрением стараюсь следить за перемещением всех, кто находится в операционной, но не всегда это удаётся сделать. Мешают белые простыни, которыми я закрыт от большей ча¬сти помещения, почти полностью. Понимаю, что теперь моим наполовину «замороженным» телом занимается мой доктор - Дмитрий Анатольевич. Он то ли говорит с кем-то, то ли сам с собой:
«Сейчас я их выведу. Вот так, кажется, получилось захва-тить!»
Пытаюсь через отражение не «бестенёвках» что-либо рас-смотреть, но там, на их сложных поверхностях, всё двоится или даже троится - не понять ничего!
16 ч. 56 м. По разговору между присутствующими в опе-рационной понимаю, что все манипуляции и прочие действия с частью моего бесчувственного тела совершены удачно. Из операционной уходят хирурги, с характерным звуком снима-ющие с рук резиновые перчатки, остаются только операцион¬ные медсёстры, громко разговаривающие между собой. Меня освобождают от простыней и я вижу, как открывается дверь операционной и медсестра вкатывает через неё высокую ме-таллическую кровать из реанимационной палаты. Женщины быстро и ловко маневрируют в небольшом помещении этой кроватью на колёсах, весело переговариваясь между собой, и ставят, в конце концов, кровать параллельно операционно¬му столу. Сестёр было пятеро, и они, обступив меня со всех сторон, не обращая никакого внимания на мои попытки что- то сделать самостоятельно, ловко перекладывают моё непод¬контрольное мне тело со стола на кровать. Есть некоторое чувство стыда за свою абсолютную беспомощность. Процесс перемещения моего тела в атмосфере операционной был мо¬ментальным. Я пытался в нём хоть как-то поучаствовать, со¬знавая тяжесть моего более чем восьмидесятикилограммово¬го собственного веса, но совершенно не чувствовал своих соб¬ственных ног и ничем не смог им помочь. Моё беспомощное тело прикрыли белой простынёй и кровать стали выкатывать из операционной. За дверями мою кровать и меня передают, как по эстафете, в руки санитарки ...
17 ч. 07 м. В узком и тесном коридоре операционного бло¬ка санитарка также ловко управляется с этим транспортным средством и закатывает кровать со мной в лифт, не забывая захватить мои вещи, оставленные здесь в пластиковом пакете. Закрываются с резким металлическим звуком двери кабины лифта, и я только вижу одну её руку, которая нажимает кнопку нужного этажа. Кабина медленно, сантиметр за сантиметром опускается вниз, включаются тормоза, и движение прекраща-ется. С таким же стальным звуком открываются двери лифта, и весёлая санитарка, торжественно улыбаясь, бросает ещё не-видимому мне новому медперсоналу:
- Девушки! Принимайте своего последнего!
Я вижу, как она закрывает с соответствующим звуком за со-бой железные двери кабины лифта, и он уезжает наверх, уно¬ся её вместе с нудными звуками подъёмника назад, в другой мир - в операционную. Между тем мою маневренную, на че¬тырёх колёсах кровать вкатывают в палату реанимации, ставят второй от стены. Позади, за моей головой окно, в которое сво¬бодно проникают солнечные лучи, и если запрокинуть голову, то можно увидеть синее небо. Прямо впереди отрытая настежь дверь из реанимационной палаты в коридор. Удобная позиция (отмечаю про себя)!
Особенной свободы движений не имеется, но, тем не ме¬нее, стараюсь устроиться так, чтобы можно было наблюдать за всем, что происходит в палате (ведь первый раз в реанима¬ционной палате) и в коридоре.
17 ч. 12 м. Медсестра реанимации Алла Николаевна, улыб-чивая женщина, с чувством юмора, принимает послеопераци-онных, переспрашивает и записывает имя, отчество, фамилию и год рождения своего пополнения. Она же определяет общее состояние, уточняет некоторые проблемы и тут же каждому - кому термометр, кому давление, кому капельница, кому инъек-ция внутривенно или внутримышечно!
17 ч. 17 м. В реанимационной палате меж тем кипит рабо¬та! Мелькают халаты, повязки, руки. На рабочем столе медсе¬стры растёт гора флаконов с лекарствами. Готовятся шприцы для инъекций. Только флаконы в капельницах пустеют медлен¬но, отдавая капля за каплей свою оживляющую и заживляю¬щую силу больным. Заметна некоторая растерянность в лицах больных, которые ещё не полностью пришли в себя после опе-раций...
17 ч. 47 м. Из лифта в холл входят новые лица. По разгово-рам женщин между собой можно понять, что это пришла на де-журство ночная смена. Дневная смена медсестёр и санитарок начинает собираться домой после завершения своего рабочего дня. Они, одна за одной, исчезают в служебном помещении, дверь которого мне не видна. Очевидно, они там переодевают¬ся. И вот женщины появляются в коридоре в новом обличии. Теперь тех же женщин в вольной одежде, без традиционных медицинских халатов - просто не узнать! И вот эти преобра-жённые и неузнанные красавицы одна за одной исчезают в проеме дверей лифта, который уносил их вниз, в свободный мир, без крови, стонов, капельниц, шприцов и пластмассовых птиц - «уток» для неходячих больных...
Как-то незаметно и плавно произошла смена медицинских див на их постах. И вот на месте дневных уже работают такие же старательные сёстры и санитарки из дежурной ночной сме¬ны. В ритме и слаженности работы этой бригады здоровья, со¬стоящей из медсестёр, изменений не наступило.
18 ч. 02 м. Нам, с наших реанимационных кроватей, видно было с первого взгляда, что тут, в реанимации работает бойкая, слаженная команда. Ни минуты простоя. Медсестра Лена, де-журная в эту ночь, снова подключает меня и других к аппарату для контроля за артериальным давлением, и не успел я опом-ниться, как надо мной уже стоит штатив с капельницей и систе¬ма уже у меня в вене. Штатив с тремя флаконами (два больших и один маленький) препаратов уже в действии.
Медсестра Лена, женщина солидная, в белом халате с ко-роткими рукавами, судя по всему главная в нашей реанимаци-онной палате на предстоящую ночь. Лена - полненькая, с объ-ёмными руками, оголёнными по локоть, отчего на её локтях видны две ямочки-птички, обращённые друг к другу, подвиж¬ная, как шарик ртути, и вся в непрерывном движении.
В палате четыре кровати и четверо послеоперационных больных. Всех привезённых в палату до меня уже подклю¬чили ко всем необходимым системам жизнеобеспечения. Вокруг капельниц и ёмкостей для дистиллированной воды суетится миниатюрная девушка Света - санитарка. Она посто¬янно доливает воду в ёмкость, стоящую на высоком штативе, при этом становится на цыпочки, чтобы до неё дотянуться (росточка не хватает), и беспрестанно сливает стекающую в ёмкости, стоящие на полу, из наших оперированных орга¬низмов жидкость, протирает пол, делает что-то ещё, не попа¬дающее в поле моего зрения, промывает посуду возле рако¬вины. Стоит её окликнуть, и она уже готова оказать помощь. Эта готовность написана на её лице и хорошо чувствуется во всех её действиях. Тут же, из разговоров персонала между собой, больные узнают, что она учится в мединституте, учится на водительских курсах. Из её же телефонных переговоров с невидимым абонентом можно узнать, что она замужем и ру¬ководит своим супругом: что и как тому необходимо съесть на ужин.
18 ч. 17 м. Я осторожно дотронулся рукой до бедра своей левой ноги и не почувствовал этого прикосновения, словно у меня под пальцами была нога чужого человека. Тут я понял, что я просто ещё не чувствую своих ног - действие наркоза про-должается. Между тем медсестра Лена громко говорит, обра-щаясь ко всем нам, послеоперационным:
- Мальчики! Старайтесь шевелить ногами или хотя бы ступ-нями ног. Нельзя допустить, чтобы ваши ноги затекли. Давайте, не ленитесь, работайте своими конечностями! Помогайте сво¬им организмам отойти от наркоза!
Повинуясь этому распоряжению, я попытался двинуть пра-вой или левой ногой. Но ни одна, ни другая меня ещё не по-слушались. Попробовал пошевелить стопой - тот же эффект. Силился шевельнуть хотя бы пальцем на ноге - никакого ре-зультата! Вот это да! Такого состояния я ещё не испытывал...
18 ч. 28 м. Персонал реанимационной палаты работал как часы. Уже несколько раз в журнал записали наше арте¬риальное давление, померяли температуру, каждому ввели по инъекции в плохо чувствующие мягкие места, санитарка Света старалась почаще подойти к каждому из нас, посмотреть всё ли в порядке. В нашем беспомощном состоянии всегда есть необходимость что-либо поправить, пододвинуть, убрать. В её прозрачном карманчике белой курточки звонит мобильник .
Я тихонько попросил её, после того, как она недолго с кем- то поговорила своим тихим воркующим голоском:
«Света! Достань, пожалуйста, мои вещи в тумбочке. Там, на дне пакета с вещами мой телефон.»
«Что Вы, сотовый в реанимации нельзя, запрещено.»
Но всё же, добрая душа, достаёт из пакета мой телефон и кладёт его рядом со мной на тумбочку. Ну что ж, теперь мож¬но чувствовать себя нормальным человеком, обеспеченным связью с внешним миром...
Телефон пока не трогаю - руки заняты: в одной капельница, под мышкой другой градусник.
Медсестра громко объявила каждому из нас нашу темпера-туру и давление, оставшись при этом довольной нами и собой. И то и другое было действительно для нас хорошим признаком. Увидев, что кто-то из послеоперационных непозволительно резко зашевелился на своём ложе, Лена тут же осадила строп-тивых:
«Спокойно, птицы мои бел-л-л-лоснежные, крылья не распу¬скать, лежать смирно, а то наделаете мне тут проблем!»
18 ч. 39 м. В палату пришла перевязочная медсестра Света в бирюзовом медицинском костюме и каждого внимательно осмотрела, промыла места операционных вмешательств, про-верила функционирование трубок, вставленных во все мысли-мые и немыслимые места наших организмов, и снова прикры¬ла нас простынями. Сделав всё необходимое у нас, Света ушла в соседние палаты и унесла с собой свой поднос с инструмента¬ми и перевязочным материалом, тщательно накрытый проавто-клавированной салфеткой.
В палате было достаточно прохладно. По этому поводу нас поверх простыней прикрыли одеялами. В палате постоянно ра-ботал кондиционер с лёгким, не раздражающим наших ушей шу-мом. Мои попытки управлять собственными ногами пока не да-вали положительных результатов. К этому времени я пока ещё не ощутил своего собственного послеоперационного состояния и ещё не понял, какими трубками снабдили мой организм в опе-рационной. Тем не менее, состояние было уже нормальное.
Справа и слева на соседних кроватях лежали мои товарищи по реанимации, опутанные трубками, которые тут называются нефростомами, кистостомами, катетерами, дренажами и пр. Все эти местные «коммуникации» выходили из-под простыней и вели к штативам с емкостями, опускались вниз, в емкости для сбора жидкости.
Дежурная сестра Лена скомандовала всем пить воду, бутыл¬ками с которой каждый из нас заблаговременно запасся. Пить совершенно не хотелось, но она сказала:
«Надо - значит надо! Пить надо непременно, не меньше чем стакан воды в час».
Я ещё пока не освоился на новом месте, в реанимации, и не общался с соседями по палате. Надо было прийти в себя по¬сле операции. По крайней мере, сосед справа ещё спал - не вы¬шел из наркоза, лишь время от времени открывал глаза и снова уходил в «забытье». Его подключили к кислородной системе: две прозрачные трубочки в нос, через водяной фильтр. Двое слева бодрствовали, видимо им, как и мне, тоже наркозом «от-ключили» всё тело ниже пояса.
В плату вошла медсестра-лаборантка и стала забирать кровь больных (нашу кровь) на анализы. Лаборантка Люся скоро и ак-куратно делала свою работу, не забывая сказать каждому из нас что-нибудь одобряющее и приятное.
Иногда в палату наведывалась врач-реаниматолог Наталья Александровна, с короткой стрижкой и тонким хвостиком во¬лос, свисавшим на шею, интересная женщина, но строгая и неу-лыбчивая. Она проверяла назначения и внимательно определя¬ла «на глаз» наше состояние. С некоторыми перебрасывалась несколькими словами - значит, те были в реанимации не в пер-вый раз. Врач-реаниматолог, успокоенная и удовлетворённая нашим вполне приличным и предсказуемым состоянием и по-ведением, уходила в другие палаты. Её голос слышался теперь издалека...
Вся обстановка в реанимации ободряла и успокаивала. Не знаю, как мои товарищи по «мальчишнику», лично я почувство¬вал себя под надёжной защитой этих женщин, сосредоточенно и деловито выполняющих свою тяжёлую работу, готовых в лю¬бой момент прийти нам на помощь.
И я, и мои коллеги начинаем постепенно осваиваться в этом необычном пространстве, появляется желание поговорить между собой. У меня появилась короткая возможность опове-стить жену, детей и мать о том, что операция завершилась удач¬но и я чувствую себя хорошо.
18 ч. 44 м. Мужчина, лежавший на дальней от меня койке слева, пенсионер из Таганрога, тихим голосом, с хриплым на-дрывом, вероятно немного стесняясь своего положения, обра-щается к медсестре Лене:
«Хочу пописать, сестра! Что мне делать? Может быть «утку»? - говорит, но видно, что сам стесняется своих слов и своих желаний.
На что Лена ему отвечает:
«Больной! Вам не надо этого хотеть. Вам поставили кате¬тер, и через него моча и так идёт прямиком в ёмкость, без ва¬шего желания!»
Я прислушиваюсь к их диалогу и сочувствую больному в дальнем углу, а сам снова пробую свои ноги на чувствитель-ность. Нет, управляемость собственным телом пока всё ещё на «ноле». Опять левой рукой трогаю свою «чужую» ногу. Пра¬вая рука, по-прежнему, занята капельницей. Смотрю вверх и вижу, что флакон с раствором опустел не более чем на чет¬верть. Как медленно идёт этот процесс, действительно «капля по капле», но ускорить его невозможно.
Мужчина на дальней койке снова обращается к медсестре со своей проблемой:
«Сестра! Хочу пописать!»
На что сестра Лена снова терпеливо ему объясняет, что в бли¬жайшую неделю перед ним такой проблемы стоять не будет. Надо привыкать. После этих слов мужчина со своим вопросом на крайней койке начинает кряхтеть и ворочаться. Он пытался видимо сам решить свою проблему, на что медсестра Лена сре-агировала моментально, скомандовав ему сурово:
«Больной! Не двигаться!»
А я снова пытаюсь пошевелить пальцами ног. С левой ногой ничего не выходит, а вот пальцы на ноге правой начинают по-тихоньку слушаться, что не может не радовать! Но я подумал, что делиться этой радостью со всеми в палате не имеет смысла.
Тут из дальнего угла снова призыв к медсестре Лене по ста-рому поводу! Та, видно, отчаялась объяснить прооперированно¬му больному его ситуацию и просто ответила:
«Ну, раз Вам так хочется - писайте себе на здоровье!»
Потом подошла к нему, откинула простыню и показала на катетер - трубку от его «писки» к ёмкости для сбора жидко¬сти. Тот слегка покряхтел на своей койке и, наконец, успокоил¬ся и затих, видимо, до него, наконец, дошло его положение...
Между тем санитарка Света усердно сновала между на¬шими кроватями, доливая в системы дистиллированную воду и унося в слив то, во что эта вода превращается через неко¬торое время, проходя через человеческие организмы, а медсе¬стра Лена стояла возле своего рабочего столика и «снаряжала» новые флаконы для наших капельниц.
18 ч. 58 м. За окном, выходящим на запад, над городом на-чинался закат и на стенах реанимационной палаты появились золотистые краски и причудливые тени на стенах и потолке от медицинского оборудования. Можно было на некоторое время отвлечься от своего состояния, глядя на эти чудесную игру света и теней.
Вновь попробовал пошевелить пальцами правой ноги. Полу¬чилось уже лучше. Да и на левой ноге пальцы тоже начинали понемногу слушаться. Воспользовавшись перерывом между капельницами, я слегка приподнял одеяло и поинтересовал¬ся своим телом. Увидев катетер, введённый в своё интимное место, я понял, что когда наркоз пройдёт окончательно, мне уже не придётся просить санитарку подать мне «утку» для есте¬ственных надобностей, всё будет происходить само собой. Ну и ну, хотя в этом тоже были свои преимущества - никого не надо беспокоить просьбами.
В палате появилась вторая медсестра и тоже Лена, только в тёмно-синем костюме, и тоже стала готовить медикаменты для больных в соседнюю палату.
19 ч. 09 м. Ожил и полностью пришёл в себя сосед слева. Как позже выяснилось, его звали Женя. Женины руки, грудь и спина были в наколках, или, как сейчас принято говорить, - в татуаже. Первым делом он стал расспрашивать своих сосе¬дей, кто из какой палаты и кому какую операцию делали. Опе-рационные подробности вызывали у него живейший интерес!
Женя прибыл в реанимацию раньше меня, но отошёл от наркоза с большими усилиями. Женя, воспользовавшись тем, что медсёстры вышли в соседнюю палату, откинул одеяло и с любопытством осмотрел на себе многочисленные следы от перенесённой операции. Он был весь опутан трубками. Его сухопарый и прокуренный организм старательно промывали дистиллированной водой после удаления аденомы, и санитар¬ка Света только и успевала пополнять банку на штативе Евге¬ния. Женя прокуренным голосом откомментировал своё со¬стояние, грубовато, но в пределах литературных рамок. Судя по всему, Женя в этой реанимации был уже не в первый раз, и когда медсестра строго посмотрела в его сторону, он под¬нял вверх ладонь свободной от капельницы руки и согласно притих, только гулко потягивал воду из горлышка бутылки, бормоча себе под нос что-то о еде, которую он так жаждал в этот момент.
19 ч. 14 м. Закатные краски на стенах палаты усилились. Миниатюрная санитарка Света включила всё освещение в палате и в коридоре. Для меня уже более суток прошло без еды, но в моём организме не возникало никакого ощуще¬ния голода. Было легко и приятно. Первый раз в своей жизни я испытал состояние своего организма без пищи на вторые сутки! Теперь можно было понять то, что чувствует голода¬ющий поневоле.
Снова попытался согнуть в колене правую ногу, и на этот раз получилось! Медсестра Лена поощряла наши физические упражнения:
«Мальчики! Мальчики! Двигайте ножками, не ленитесь! Гимнастика вам сейчас очень необходима!»
Мы все старались выполнять эту команду, но наркоз мед-ленно уходил из моего организма, и каждый орган начинал ощущать послеоперационную боль, хотя она была вполне тер-пима. Над головой медленно пустеющий в штативе капельницы флакон немедленно заменялся новым и каждый раз с улыбкой медсестры, как дополнительной порцией благотворного лекар-ства от медперсонала реанимации.
19 ч. 19 м. Лежавший рядом и стреноженный трубками, Женя вдруг вспомнил об истинном предназначении человече-ского организма и отчаянно возопил на всю палату:
«Сестра! Хочу есть. Ну, хотя бы корочку хлеба, ну хоть че-го-нибудь!»
Понизил он уровень своих незаконных притязаний на еду.
В ответ он услышал от нескольких сестёр сразу:
«Женя! Перестань хулиганить. Ты же знаешь, что до утра тебе нельзя ничего есть. Доктор тебе категорически запретил есть. Пей себе водичку и будь доволен тем, что это тебе ещё можно».
Сосед Евгения слева вполголоса умеренно бранил этот больничный жестокий режим и своё положение, но немного утих и стал рассказывать свою несчастную историю, обращаясь сразу ко всем реанимируемым.
Евгений, поддержанный коллегой по несчастью, ожил и снова заговорил! Далее длинный монолог голодающего про-яснил трагизм его ситуации. Оказывается, он готовился к опе-рации три дня назад, в пятницу, но его доктор перенес её на по-недельник. Женя, почувствовав во мне собеседника, повернул¬ся ко мне в пол-оборота и со слюнками на губах начал своё, полное откровений повествование:
«Я тогда, в пятницу, пошёл в магазин, близко, за углом, тут два шага, совсем рядом, и на все деньги, что у меня оставались, купил две «коляски» краковской копчёной колбаски, две сай¬ки хлеба, что-то ещё, не помню, пришёл в палату и всё это съел за один раз».
Рассказывал он об этом смачно и образно, так что эта кол-баса кругами, в «колясках», нарисовалась прямо перед ним, в больничном воздухе палаты. Это было видно по его глазам. Он снова видел наяву, прямо перед собой эту в меру жирную колбаску, истекающую соком прямо у него во рту.
Женины глаза были наполнены до краев эмоциями, подо-греваемыми воспоминанием о еде. Он остановился на некото¬рое время, видимо, чтобы переварить созданную самим собой иллюзию из колбасы, хлеба, помидоров и огурчиков. Потом он продолжил:
«А в воскресенье, на следующий день, как раз на пасху, приехала из Новочеркасска жена и привезла, как и положе¬но, для пасхального разговения шматок белого, лишь слегка розоватого сала в три пальца толщиной, знаешь, такого с зо¬лотистой, смолённой в соломе шкуркой и с тремя тоненькими прослойками красноватого мясца, крашеных яиц, домашний кулич, копчёного мяса, опять же колбасы домашней, собствен-ного приготовления, грибов, зелёного лучка! С какими чувства-ми я всё это ел утром, ты даже этого не представляешь!»
У меня перед глазами живо встала картина грандиозно¬го Жениного разговения, проходившего на фоне красочно¬го натюрморта из соблазнительно вкусных продуктов. Да и я бы не отказался от такой вкуснотищи!
Женя мечтательно посмотрел по сторонам и, почувствовав во мне благодарного слушателя, продолжил свой рассказ:
«А тут ещё сосед по палате поднес коньячку, самый чуток! Ну, знаешь, просто налил в крышечку, которой завинчивается бутылка. Врач-то вообще запретил принимать, но я подумал, что такую капельку - не помешает. Как не отметить святой праздник! Выпил я эту капелюшечку и почувствовал, что про-няло, хоть и малое, но тепло быстро разошлось по всему телу и так стало приятно мне...»
Женя ещё немного помолчал и продолжил далее:
«Потом и в обед ещё поел, что положила раздатчица на седь-мом этаже. Видел эту тётку? Да? Такая что хорошего может положить тебе в тарелку?
Когда жена уже уехала домой, я съел всё, что осталось, и больничную еду тоже «умёл», и хотелось что-нибудь ещё, но я прилёг отдыхать. Глаза-то сами закрывались, спать уж больно захотелось.
Так тут же, не успел и я глаз толком прикрыть, чтобы под-ремать, в палату заходит санитарка и объявляет громко мою фамилию - через два часа - клизма, готовимся на завтра к опе-рации!»
Ты даже не представляешь, как мне стало обидно до слёз за всё то, что я съел! Ведь какие вкусные вкусности! И вот всё это добро - прямиком в унитаз! Как же тут не расстраи¬ваться...»
Медсестра Лена между тем, не преставая заниматься свои¬ми делами, бросила мимоходом Евгению:
«Тебе бы только поесть да поесть... У тебя другая тема для разговоров есть? Смотри, ты всех уже в палате этой едой замучил. Не порть людям настроение. Всё равно до утра ничего не получишь!»
Но Женя, несмотря на увещевания медсестры, артистиче¬ски, с красноречивыми жестами договорил этот длинный мо¬нолог до конца:
«Как же я забыл про то, что назавтра понедельник! Ведь доктор предупреждал - не жрать много в воскресенье!»
Далее Женя во всех подробностях, на удивление красно-речиво рассказал, как санитарка его «внутренности» четыре раза промывала, освобождая кишечник от всего им съеденно¬го. Ему так жаль было праздничного завтрака и обеда, что не¬поддельная досада проступила на его лице спустя целых три дня!
В дальнем углу больной из Таганрога тихонько на что-то жа-ловался. К нему проворно подбежала санитарка Света и, выслу-шав, убежала за перевязочной сестрой. Пришла другая Света, перевязочная медсестра, откинула одеяло, простыню и стала аккуратно снимать прежние повязки и накладывать новые сал-фетки и бинты, что-то тихонько наговаривая больному.
19 ч. 23 м. Завершив снаряжать на всех нас флаконы для ка-пельниц, медсестра Лена уселась за стол писать листы назначе-ний и, заполнив их, поместила за стекло на стенд. В это время где-то рядом, за дверями позванивала посуда и слышались воз-буждённые голоса медперсонала. По этим звукам можно было понять, что где-то там девушки готовились приступить к ужи¬ну. Из нас четверых прореагировал на эти звуки только Женя и стал канючить:
«Хоть бы кто вошёл в положение и дал бы перекусить. Слы¬шите, девчонки?»
Из коридора послышалось в ответ:
«Женя! Отстань, ведь ты знаешь, что тебе ещё рано есть!»
«Ну, хоть бы кусочек хлеба!»
Непоседливый больной продолжал нудно и жалостливо торговаться, и одна из медсестёр не выдержала этой атаки и принесла ему неполный стакан кефира, который Женя с раз¬маху выпил и стал громко благодарить невидимых за стеной девушек за проявленный ими гуманизм!
19 ч. 26 м. Медперсонал ужинал за стеной, и об этом можно было догадаться только по звукам и немедицинским разгово¬рам. Звякала посуда, напоминая о том, что там сейчас происхо¬дит. Обсуждали какие-то рецепты приготовления диковинных блюд. Рассказывали друг другу домашние новости...
19 ч. 28 м. В палату снова пришла со своим оборудовани¬ем Люся-лаборант и снова стала брать у нас кровь для анали¬зов. Евгений притих на некоторое время, разглядывая Люсины склянки и трубочки.
19 ч. 39 м. Некоторая часть медперсонала из самых моло-дых куда-то исчезла, вернее в поле нашего внимания остались только их голоса. Но тут же легкий сквознячок принес в па¬лату невидимые струйки и тонкий, тонкий запах сигаретного дымка. Видимо, девчонки укрылись в каком-то укромном угол¬ке, возле открытого окна, чтобы после ужина перекурить. Это обстоятельство вновь подействовало оживляюще на Евгения и он снова стал вполголоса ныть:
- Хоть бы разик дали затянуться. Сигаретки, наверное, женские, тоненькие. Девушки, оставьте хоть пол сигаретки!
Женя полежал немного спокойно, потом, ещё раз оглядев свои «трубопроводы», стал нам рассказывать, каким образом он в Миусском лимане выловил крупного сазана килограмма на три, которого потом сварил и сам съел. Женя, по-видимому, испытывая постоянные потребности в еде, никак не мог отойти от этой темы.
В это время мимо наших кроватей прошла санитарка Све¬та, и в кармане её белой курточки проступили контуры тонкой плиточки какого-то шоколада. Женя молча кивнул головой на эту «приманку» и мечтательно зажмурился, но не рискнул попросить для себя.
19 ч. 44 м. Почувствовав некоторую свободу в движениях, я закинул голову, чтобы увидеть, что там за окном. За спиной ясное тёмно-синее небо с редкими звёздами. Приходит корот¬кий некрепкий сон, в котором снится дождь. Откуда? Во сне помнится, что было чистое небо. От этой мысли я просыпаюсь и понимаю, что во сне за звуки дождя был принят шум без уста¬ли работающего кондиционера - сплит-системы.
Таганрожец на крайней койке, по всей видимости, заснул и никого не беспокоит. Сосед справа тоже тихо посапывает, но лежит с открытыми глазами. Я пошевелил и левой и правой ногой. Наркоз прошёл полностью.
Медсестра Лена за своим столом проворно готовит для нас очередную порцию капельниц, периодически погляды¬вая на каждого из нас и оценивая наше состояние. Строгая На¬талья Александровна снова зашла в палату и тоже внимательно оглядела нас, подошла к Таганрожцу, о чём-то тихо его спроси-ла.
Женя вновь подал признаки жизни и с чувством простонал о том, что до утра ещё так далеко, а он так хочет есть!
Вновь появляется маленькая Света, приносит ведро, полное дистилированной воды до краёв, и начинает всем по очереди доливать дистиллированную воду в емкости на штативах, по¬том протирает шваброй пол в палате. В проёме двери появляет¬ся ещё одна санитарка и начинает перебирать и пересчитывать постельное бельё.
19 ч. 48 м. Евгений снова начинает осматривать себя и поти¬хоньку, но непечатно ругается, за что чуткая на ухо медсестра Лена делает ему тут же замечание. Женя на некоторое время затихает и снова начинает безадресный монолог о том, как его лечили в Новочеркасской больнице и о том, как над ним «из¬девались» студенты Ростовского мединститута, когда он лежал в Областном онкологическом диспансере. Всё это продолжа¬лось до тех пор, пока ему не посоветовали обратиться за помо¬щью в эту небольшую больницу. Оценка больничных удобств и, главное, результатов для его состояния в первых двух ме¬дицинских учреждениях была им высказана грубовато, но ис-кренне.
19 ч. 57 м. Меня снова обволакивает короткий сон, который даже малейшего следа не оставляет в моей памяти. Проснув-шись, я внимательно осматриваю потолок надо мной, верхнюю часть стен. Стараюсь не засыпать крепко, чтобы приберечь сон на ночь. Приходится лежать на спине, без движения, так как на правой руке находится игла в вене, а во флаконе ещё половина раствора для капельницы. Конечно же, на потолке ничего интересного нет. Хочется поменять позу, но с этим при¬дётся повременить до завтрашнего утра.
20 ч. 09 м. Таганрожец Владимир Петрович ожил и завязал длинную беседу с Евгением о разных бытовых проблемах, ко-торые постоянно перетекали плавно в гастрономические темы. Здесь Евгений смаковал каждое блюдо, и даже медперсонал не выдерживал такого напора и просил его приостановиться, сделать передышку.
20 ч. 15 м. Девчонки из медперсонала видимо вновь укрылись в свой потайной уголок, чтобы перекурить, потому что сладковатый сигаретный дымок вновь проник в палату и достиг чуткого носа Евгения. Тот заволновался, но сдер¬жал себя и никаких комментариев по этому поводу не вы¬сказал. Только когда санитарка Света вновь появилась в па¬лате, он молча указал мне глазами на карманчик её халати¬ка, сквозь белую тонкую ткань которого «светилась» тонкая, изящная пачка женских сигарет. Женя мечтательно прово¬дил взглядом проходящую мимо пачку сигарет и аж зажму¬рился от предвкушения затяжки табачным дымком, но так и не рискнул попросить...
20 ч. 19 м. Совсем затекла рука от капельницы, продолжа-ющейся уже третий час, но надо терпеть. Тут у троих сотовари-щей по палате одновременно закончилась жидкость во флако¬нах и медсестра бросились менять пустые ёмкости на новые. Ей помогла санитарка Света.
В палату заглянула медсестра Лена в синем халате, бросила быстрый взгляд по палате и снова скрылась в коридоре. Опять зашла перевязочная медсестра Света с металлическим подно-сом, на котором были укрыты стерильные материалы и инстру-менты. Моему соседу справа что-то промывали (не было видно за спиной Светы) и снова наложили салфетки и повязки. Завер-шив свои манипуляции у соседа, Света спросила, не беспокоит ли что-нибудь меня и, получив отрицательный ответ, ушла в та¬инственное пространство коридора.
Ко мне снова подступил лёгкий полусон.
20 ч. 29 м. Видимо, столь длительное общение с Женей наве¬яло мне во сне некие картинки «по мотивам» романа Габриэля Гарсия Маркеса «Донья Флор и два её мужа». Мне приснилась рыба, которую готовила мастерица кулинарии и гастрономии в своей кухне, но по моему рецепту. Вот донья Флор уклады¬вает поверх кусочков белого мяса ярко-красные помидоры, пе¬рец и лук, нарезанные ровными кружочками, высыпает на это всё мелко крошеную зелень лука и петрушки и накрывает сковороду крышкой. Донья Флор в моём полусонном созна¬нии исчезает из поля моего зрения, и я слышу, как пряный сок из под крышки стекает на плиту и начинает бешено шипеть. Я не могу говорить, чтобы позвать кого-либо на помощь и сам не могу дотянуться до этой крышки, чтобы приподнять её...
В этот момент я просыпаюсь и слышу, что шипенье идёт от раковины в углу нашей палаты. Видимо выключали воду, и теперь она со струями воздуха вырывается из открытого крана в раковину. Вот так «рыбалка» по любимому писателю Маркесу!
20 ч. 35 м. В женской реанимационной палате вновь разда-ются звонкие шлепки ладоней о тело. Санитарки опять трени-руются в массаже на чьём-то теле.
Наш медперсонал словно не чувствует усталости. Лена, «си¬няя» Лена, «зелёная» Света, маленькая Света всё время в дви-жении. В реанимации лежат семеро послеоперационных и ка-ждому требуется уделить внимание и заботу.
На телефон медсестры Лены идут звонки от её дочери. Лена просит дочь потерпеть - уж очень много в этот час работы.
В палату вновь заходит врач-реаниматолог. Но у нас ника¬ких жалоб и предложений нет. Кажется, что все четверо до¬вольны своим состоянием. Наш неугомонный друг и товарищ Евгений из Новочеркасска задремал, и от его беспокойства остался только ровный, слегка посвистывающий вдох и выдох. Сосед справа откровенно похрапывает.
20 ч. 43 м. По поведению наших «охранительниц» видно, что и в их напряжённой работе наступила лёгкая пауза. Пере-делав всё, что необходимо, женщины устроились за стеной, в коридоре пить чай. Мне подумалось, очень хорошо, что наш «гастроном» Женя в этот момент спит и его не будет болезнен¬но раздражать звяканье посуды за стеной.
В правой руке, там, где игла капельницы, появилось легкое жжение. Я уже знаю, что это означает, - игла упирается в стен¬ку вены. Осторожно двигаю локтем и чувствую, что неприят¬ное ощущение проходит. Мысли всё время о том, скорее бы эти шесть больших флаконов с раствором «откапались» в мою вену. Хочется хоть немного свободы в движении руками, если со всеми остальными органами так сложно. Скосил глаза вправо и увидел ещё два флакона для моей капельницы, стоящие наго¬тове на тумбочке.
20 ч. 50 м. Снова в палате Света в бирюзовом костюме, пе-ревязочная медсестра. Проверяет наше состояние. Коллеге на койке справа снова обновляют перевязку.
20 ч. 59 м. В палате стало немного душнее. На этот случай у меня в кульке были припасены влажные салфетки, которыми можно протереть лицо, шею, плечи. После этой процедуры ста-новится легче. Использованные мною салфетки на моей тум-бочке тотчас же замечает и забирает санитарка Света.
21 ч. 11 м. В реанимации лёгкая паника. В системе здания отключили водоснабжение. Но проблему решили быстро, от-крыв запасенные на такой случай пластиковые бутылки, пол¬ные воды. К счастью для всех, аварию устранили очень быстро.
21 ч. 22 м. Сосед справа, обращаясь ко мне, жалуется на правительство. Его длинный монолог о притеснении пенси-онеров справедлив, но абсолютно бесполезен в условиях ре-анимационной палаты. Я молча поддакиваю ему согласными кивками головы, хотя у меня нет никакого желания вступать с ним в беседу.
21 ч. 44 м. Жажды никакой нет, но я исправно пью воду, при-пасённую с утра. Её пресный вкус уже надоел, но, тем не ме¬нее, первая полуторалитровая бутылка скоро будет пуста.
21 ч. 48 м. Глаза стали сами закрываться, и я решил, что не стоит этому процессу оказывать сопротивление...
21 ч. 51 м. Проснулся от оживления в палате. Две медсестры чему-то смеялись вполголоса. Мой лёгкий полусон продлился около получаса. Женщины, стоя в коридоре, обменивались ин-тересной информацией. Об этом можно было судить по ожив-лённым, блестящим глазам и рукам в движении.
21 ч. 54 м. Где-то в коридоре явственно послышались звон-кие дробные шлепки ладоней. Один раз, второй, третий. Вро¬де бы повода для оваций в реанимационных палатах на нашем этаже не было. Но шлепки были такие смачные и звонкие, что я не выдержал и спросил нашу медсестру Лену, кому это аплодируют? На что та ответила спокойно:
«Это санитарки делают массаж какой-то тучной женщине, которая лежит в реанимации вторые сутки, чтобы у неё не было пролежней на теле».
«Ничего себе!» - подумал я и, кажется, сказал это вслух.
21ч. 58 м. Нас, одного за одним, освобождают от капельниц. Видимо всю вечернюю норму медпрепаратов мы добросовест¬но приняли. Теперь руки свободны и мы можем передохнуть, подвигать руками, поворочаться из стороны в сторону на своих кроватях под лёгкими простынями (переворачиваться с боку на бок нельзя!).
Палата медленно засыпает по-настоящему, ночным сном, но не крепким. Сказывается скованность движений и «привя-занность» многочисленными трубками к штативам, ёмкостям и системам. Тем не менее, сны уже витают над каждым из нас...
22 ч. 08 м. Наша неугомонная, кругленькая и расторопная медсестра Лена входит в палату и торжественно гасит свет:
«Мальчики, всем спать и видеть только приятные сны!»
Я расположился со своей кроватью прямо напротив двери в коридор, а дверь в палату остаётся открытой. Медсёстрам и санитаркам совсем не до сна. Они продолжают свою работу, хотя активности в их движениях поубавилось.
22 ч. 12 м. Девушки снова устроили для себя перекур. Это стало понятным, так как в палату снова опять потянулись тон¬кие невидимые, но приятно пахнущие струйки табачного дым¬ка. На сей раз Женя среагировал, открыл один глаз и недоволь¬но пробурчал себе под нос:
«Вот варвары! Ну не дают человеку покоя!»
Женя, обращаясь ко всем в палате, выдал о себе некоторую интимную информацию:
«Курить-то я начал с 12 лет. Собирал «бычки» на улице, выбирал из них не сгоревший табак и сворачивал себе сигар¬ку из тетрадного листика. Мне никогда не нравился в детстве табачный дым, но зато все дворовые мальчишки признавали меня своим вожаком. Да мне и сейчас не по вкусу табак, но уж такая привычка за много лет сложилась. От неё не так-то про¬сто отвертеться».
Тут я вспомнил одного из своих коллег, архитектора старой московской школы, в возрасте за 75 лет. Тот курил с 14 лет, но в 76 неожиданно бросил эту привычку и раздарил все свои запасы сигарет друзьям. Я как-то сразу не заметил этого преоб¬ражения, но вот мне бросилось в глаза то, что в его кабинете больше не наблюдалось дымных облаков, и устойчивый запах табачного дыма стал выветриваться из помещения. Оказалось, что Тарас, так запросто все мы обращались к своему мэтру, возвращался из Москвы поездом и ему посчастливилось ехать в одном купе с главным технологом крупнейшей на юге России табачной фабрики. Тот, к его полному удивлению, не курил. На резонный вопрос ответил Тарасу, что доподлинно знает, из чего сегодня делают сигареты...
Вот после этого путешествия Тарас и отказался от своей многолетней привычки!
22 ч. 19 м. Над головой, под самым потолком, в одном и том же режиме работает «сплит». Запрокинув голову, вижу в окне чёрное звёздное небо и снова впадаю в некрепкий сон.
22 ч. 46 м. В виде мимолётного сна мелькают какие- то не очень чёткие видения, в которых я всё время попадаю под струи прохладного дождя. От этого начинаю просыпаться и слышу, что на улице идёт дождь. Как же так, ведь ещё пол¬часа назад в окне я видел звездное небо! Окончательно про¬снувшись, понимаю, что в полусне принял лёгкий гул «сплита» за шум дождя.
23 ч. 06 м. Снова приходит некрепкий сон и забирает меня с собой, в страну волшебных видений. Странный сон, который повторяется три-четыре раза в год. Заснеженный зимой город, железная дорога, странно знакомый и незнакомый вокзал с платформами, переходными мостами, пассажирами. Вагоны близко, совсем близко, рукой подать. Какая-то странная ситуа-ция...
Оказывается, что нужный мне поезд стоит на соседнем пути, и чтобы попасть к нему, надо успеть перебежать через пе-реходной мост. Сутолока и суматоха, беспорядочная беготня, чьи-то вещи! Конечно же, этот поезд ушёл от меня из под само¬го моего носа!
И вот так три-четыре раза в год! Интересно, успею ли я на него когда-нибудь.
23 ч. 19 м. Катетер в моём организме мешает нормально за¬снуть. Я стараюсь найти такое положение, чтобы он не мешал мне нормально существовать в этой палате.
23 ч. 28 м. Снова просыпаюсь - стало холодно от беспре-станно работающего кондиционера. Пытаюсь натянуть на себя простынку, чтобы загородиться от потока прохладного воздуха. Постепенно опять засыпаю.
23 ч. 39 м. Снова просыпаюсь от «ложного» шума дождя за окном. На всякий случай оглядываюсь на окно сзади и вижу в нём ясное звёздное небо, значит, о дожде не может быть и речи.
23 ч. 51 м. На всякий случай сгибаю и разгибаю ноги в ко-ленях, шевелю стопой и пальцами - всё двигается нормально. Порядок! Приподнял простыню и удостоверился, что и там по-рядок - все трубки на своих местах.
24 ч. 00 м. В палату неслышно заходит санитарка Света и, обращаясь к тем, у кого открыты глаза, тихонько справляется о нашем самочувствии. Получив удовлетворительные ответы, подходит к крайней кровати и поправляет одеяло на койке Вла-димира. Света проверяет уровень дистиллированной воды в ём-костях на штативах, где надо - добавляет жидкости в баллоны, сливает то, что отходит из оперированного организма.
«Вам нужна помощь?»
Спрашивает маленькая санитарка у меня, и получив отрица-тельный ответ, тихонько выходит из палаты.
1ч. 43 м. Незаметно для себя снова засыпаю.
Опять какие-то невнятные сны или ни о чём, или непонятно о чём.
1 ч. 59 м. Просыпаюсь от звука где-то рядом звонко капа-ющей воды. Проснувшись - прислушиваюсь, стараясь понять, откуда идёт этот тревожный звук. Повернулся к соседу сле¬ва - тт крепко спал. Вода капала совсем рядом, под больничной койкой соседа. Евгений, вероятно, ворочался во сне и нарушил свои трубки. Тут, в полутьме палаты, я разглядел, что трубка дренажа выпала из горловины ёмкости и на полу уже образова¬лась внушительная лужа. Дотянувшись, я вновь возвратил труб¬ку в её нужное положение!
3 ч. 28 м. Наконец ко мне пришёл сон...
5 ч. 49 м. Сквозь сон почувствовались некие болевые ощу-щения.
5 ч. 59 м. Сон окончательно уходит. Такая привычка - про-сыпаться в шесть утра, что бы ни случилось и где бы я ни нахо-дился. Оглянулся на право и налево - никто не спит.
6 ч. 04 м. Медсестра Лена и санитарка Света заглядывают в нашу палату и мы обмениваемся с ними традиционным «До-брым утром». Женщины продолжают свои занятия, убедив¬шись, что с нами всё в порядке.
Медсестра Лена уже возле своего рабочего стола проворно готовит нам очередную порцию флаконов для капельниц. Све¬та раздаёт градусники и влажные полотенца для утреннего туа¬лета. Тем, кому повезло больше, - шприц в мягкие ткани. Тоже утреннее приветствие!
6 ч. 42 м. Женя ворочается на своей кровати, что-то бурчит себе под нос, видимо, с нетерпением и вожделением ожидая за-втрака. Вот он, не выдержав, снова начинает домогаться по это-му поводу медсестётр. На что Света ему резонно замечает:
«Женя! Ты же знаешь, что завтрак у нас в девять тридцать!»
Но, не выдержав его стенаний, сестра приносит ему стакан чая с двумя кусочками хлеба. На некоторое время она тем са-мым «обезвредила» Женю, получив возможность спокойно за-ниматься своими делами.
7 ч. 01 м. Женя довольно громко чихнул.
7 ч. 10 м. Кто-то после долгой паузы пожелал чихнувшему здоровье.
7 ч. 16 м. Женя в пустоту с надеждой сказал:
- Хочу есть!
7 ч. 18 м. Лена снова ставит всем нам по капельнице, види¬мо, на прощание.
7 ч. 32 м. Процедура с капельницами завершена.
7 ч. 41 м. В реанимацию начинают наведываться леча¬щие врачи и справляться о состоянии своих подопечных. Все они остаются довольны нашими послеоперационными часами, приличным давлением и нормальными температурами наших тел. Увидев по лицам своих больных, что проблем нет и не пред-видится, улыбаются и желают нам выздоровления. Все уходят на планёрку. Где-то в невидимых коридорах явственно слышит¬ся громкий, слегка хрипловатый голос моего врача Дмитрия Анатольевича. Он всегда приходит в стационар одним из пер-вых. Я с нетерпением жду его появления в реанимации...
Лечащий доктор Евгения весело с ним поздоровался, подо-шел к его кровати, откинул простыню, внимательно осмотрел все его трубочки и сказал, обращаясь к нему:
- Всё хорошо! Сегодня перейдешь в 95 палату. Там тебя уже ждут!
Женя тут же задал своему доктору вопрос:
- Когда можно будет наконец поесть, а, доктор?
На его вопрос доктор ответил кратко, но с лёгкой иронией:
- Женя! Как только тебя заберёт в палату сестра по вашему этажу - можешь есть, но только, Женя, умоляю тебя - без фа-натизма!
В ответ Женя торжественно клянётся ему, что будет есть только в меру. Сам, видимо, думает: «Дайте только дорваться!»
7 ч. 51 м. Появляется утренняя смена - вчерашние жен¬щины и девушки, в красивых одеждах, свеженькие, вероят¬но, пахнущие вновь наступившим утром. Они одна за одной выпархивают из дверей лифта и скрываются в своём уголке, переодеваются в медицинскую форму и появляются в кори¬доре, в палатах в белоснежных, голубых и светло-салатных одеждах. Вновь медсестра Алла Николаевна принимает своих вчерашних послеоперационных больных, сверяя всех нас со своим списком. Можно подумать, что мы за ночь могли ку¬да-то деться.
8ч. 59 м. Чтобы подбодрить себя, Женя начинает вспо-минать, как с ним обращались в онкологическом институте, и мы все, наслушавшись пережитые им страсти, соглашаемся, что с нашей реанимационной бригадой можно перетерпеть и превозмочь все болезни!
9 ч. 24 м. В реанимационном отделении, впервые за все время нашего пребывания, помимо лекарств и дезинфекции, появились запахи «больничной» еды. Теперь уже не только Ев-гений, но все мы воспрянули духом!
9 ч. 39 м. Наконец-то нам санитарка Света разнесла наш завтрак - Горячая сосиска с тушёной капустой, кусочек хлеба и стакан какао. Ну что же, это мало, но вполне приемлемо в на¬шем положении.
9 ч. 55 м. Нам хватило пяти минут, чтобы этот больничный завтрак оказался в прошедшем времени!
10 ч. 11 м. К нам в палату зашли главный врач, заведующий стационаром, врач-реаниматолог, врач-анестезиолог и, кажет¬ся, врач-кардиолог и кто-то ещё. Лечащие врачи докладывали состояние своих больных и, кажется, все остались довольны друг другом и самими собой, в том числе и мы, больные-реани- мируемые.
10 ч. 18 м. Нам разрешено вставать, одеваться, умываться и готовиться к переходу в обычные палаты, на свои этажи. Это приятное известие мы встречаем с откровенной радостью.
10 ч. 28 м. Медсестра Леночка, та, что симпатичнее дру¬гих, стала готовить «списки движения больных» и сверять их с лежащими на кроватях пациентами. Из этих списков стало понятно, кого из нас переводят на этажи стационара и в какие палаты.
10 ч. 39 м. Лена уходит со сверенными списками в руках из реанимационной палаты... Мы, ожидающие своей дальней¬шей участи, остаёмся один на один со своими мыслями:
«Скорее бы попасть в свою палату и заглянуть в холодиль-ник.»
10 ч. 52 м. Лена возвращается и начинает обзванивать де-журных медсестер отделений на всех этажах с одним и тем же обращением:
«Девчонки! Ну-ка, быстро! Разбирайте своих больных!»
В это время санитарки реанимации помогают нам одевать¬ся, что представляется не очень простым делом при наших «трубопроводах». Сообща справляемся с этим процессом.
Одна за одной медсёстры поднимаются лифтом на этаж реанимации и торжественно забирают своих одетых, умытых, накормленных больных на долечивание и выписку...
11 ч. 12 м. Я остаюсь последним из тех, кого сегодня перево-дят в обычную палату. Желаю скорейшего выздоровления Во-лоде из Таганрога - его оставляют в реанимации ещё на сутки. В это время в реанимации появляется знакомая мне медсестра и забирает меня вниз, в палату.
«Современная архитектура должна быть воплощением самой жизни, что подразумевает знание биологических, социальных, технических и художественных проблем».
Вальтер Адольф Гропиус, Германия
Архитектор и великий теоретик Новой архитектуры XX века 


Синергетика - (греч. - совместное действие) - одна из веду¬щих современных научных концепций, репрезентирующая собой естественнонаучный удвоенный вектор развития в современной культуре...
К
огда Бог создавал наш Мир и наделял людей способно¬стями и собственностью, не все особи человеческие по¬пали в поле его внимания. Кто-то получал больше прав и обязанностей, кто-то меньше. Кому-то доставалось простое человеческое счастье, а некоторым выпадала на их долю уда¬ча. Были и те, кому было начертано судьбою прожить свою жизнь в муках творчества.
Некоторым же ниспадало только тяжёлое бремя заботы о всех своих соплеменниках...
Ничем внешне не примечательный Человек, но наделённый свыше особым разумом, один из многих, населявших Землю в самом начале её цивилизации, молча стоял на высоком хол¬ме, приняв решительную позу, и внимательными глазами созер¬цал Мир. Тот самый, пока ещё непознанный им Мир во всех его самых неожиданных проявлениях, беспомощно и грозно про-стиравшийся вокруг него во всех своих, самых неожиданных и таких уже знакомых ему видах, сопротивлялся и противосто¬ял ему, Человеку.
Тогда Человек ещё не сформулировал ни одного всемир-ного закона - основ своего земного существования, однако он уже ощущал:
«Закон физики: Сила действия равна силе противо-действия!»
Опираясь на сущность этого Закона, Мир, сопротивляясь человеку на каждом шагу, должен был научить Человека при-ёмам противодействия, преподать ему болезненный и нужный опыт его собственного укрощения...
Этот или любой другой Человек, получив в своё распоря-жение нужный опыт, оглядывал ландшафт, простиравшийся во¬круг, и уже мыслил себя всемогущим Зодчим всего этого Мира. Прежде всего этот, уже новый Человек считал себя не просто Зодчим, а великим Зодчим, создававшим окружавшую его при¬роду. Его конструктивными материалами было всё, что находи¬лось в тот момент под руками: красная, белая или рыжая гли¬на - пластичная, податливая и удивительно близкая характером ему, Человеку и Зодчему. Но при всех её хороших качествах влажная глина не могла стать основой противодействия, а вы¬сохшая глина была недостаточно твёрдой, хрупкой.
Но у Зодчего в распоряжении был ещё материал - проч¬ный и надёжный, в то же время податливый в обработке и по-слушный инструменту и рукам - камень с его разнообразными и красивыми, иногда фантастическими фактурами.
Там, где не всегда подходил в постройке и камень или кам¬ня просто не было рядом, у Зодчего под руками оказывался на-дёжный и во всяком строительном деле пригодный строитель-ный материал - древесина.
Методами конструирования Зодчего были трудные поиски нужного соотношения несущего и несомого, надёжно соеди-нённых между собой.
Зодчий позиционировал себя как великий Мыслитель! Все его помыслы направлялись им только на то, чтобы всё вокруг себя устроить удобно и надёжно. Создаваемая им новая среда вокруг себя и других людей должна была обладать высокими эстетическими качествами. Возводимые Зодчим здания и соо-ружения, искусственный ландшафт - всё должно в итоге возбу-ждать людей на лучшие чувства, на творчество и на результаты труда. Если эти достижения имели место, то Зодчий получал
удовлетворение. Тогда в минуты отдыха от бесконечного сози-дания душа Зодчего радовалась и улыбалась...
Но Зодчему нужно было не только убедиться в том, что кон-струкции, предложенные им, устоят перед нагрузками и време-нем, но ещё нужно было научиться предвидеть, а значит рас-считать и гарантировать прочность своего замысла ещё до того, как колонна, стена, свод или купол будут возведены.
Зодчий - великий художник! Перед ним простирался бес-крайний Мир, как пустой холст для новой его картины. Палитра Зодчего - краски неба, краски земли, краски воды, краски.
Зодчий рождён создать красивую картину, в которой соче-тания объёмов и краски будут идеально сочетаться, образуя невероятно слаженные гармонии контрастов и равновесий, ритмичные весёлые динамики и композиции мечтательного и доброго покоя.
Зодчий, несмотря на всю свою серьёзность, - изначально великий мечтатель! Как тут всё будет красиво, всем на диво, когда он сделает так, как задумал.
Человек закрыл глаза, чтобы без помех строить свои пла¬ны и представлять, как тут будет всё меняться и обустраиваться год от года.
Так тысячелетиями, сменявшими друг друга, усилиями Зод¬чих разных континентов и стран менялся и преображался мир. Люди создавали рукотворную среду больших и малых городов, сельских поселений, формировали новые ландшафты. Всё это тот материал, над которым впоследствии, через тысячелетия, будут размышлять историки, искусствоведы и архитектурове¬ды.
Через столетия и тысячелетия, зодчими уже других эпох, бу¬дут рассматриваться созданные ранее артефакты, относящиеся к различным периодам мировой истории культуры, исследова¬тели будут восхищаться ими. Учёными будут сделаны вполне обоснованные и подтверждённые всеобщим историко-культур¬ным процессом выводы. Выводы о том, что весь многотысяче¬летний путь развития Мировой цивилизации отчётливо просле¬живается в памятниках архитектурного и градостроительного искусства, сохранившихся в многочисленных анклавах различ¬ных культур, на панконтинентальных пространствах Европы, Азии, Америки, Африки и на больших и малых островах, зате¬рянных в синих просторах мирового океана.
За семь тысяч лет руками человека было создано множество разнообразных построек, которыми отмечены последовательно все эпохи, пережитые человечеством примерно за пять тысяч лет. За этот длинный и сложный путь своей истории человече-ство создало и потеряло десятки тысяч уникальных памятников архитектуры. Каждое из этих сохранившихся до нашего време-ни сооружений представляется вместилищем огромного опыта и интеллекта того общества, которое вызвало к жизни эти памят¬ники архитектурного и градостроительного искусства.
Исследование архитектурного наследия показывает, что «срез» истории архитектуры, сделанный на любом этапе её генерации, - есть ничто иное как наглядная иллюстрация ос-новных признаков и наглядный показатель уровня культурного развития общества. Наглядность объясняется тем, что этот ус-ловный «срез» всегда представлен материальными предмета¬ми: зданиями и сооружениями различного назначения. Более того, можно обоснованно сказать, что архитектурная и строи¬тельная деятельность представляется обязательным и непре¬менным каркасом, на котором формируется и развивается всё многообразие культур: бытовая, хозяйственная, фольклорная, техническая, инженерная, строительная, коммуникационная, научная, все виды изобразительных искусств.
Культурное (или этническое) пространство, в котором фор¬мируется общество, объединено и сплочено определёнными культурно-историческими традициями, сложившимися в архи¬тектурном творчестве и строительной технике этноса. Такие традиции обусловлены законами диалектики, объясняющими процессы архитектурного творчества, а также законами гео¬графического детерминизма и культурного диффузионизма. Архитектурная среда образует духовные и материальные кон¬струкции, которые являются неотъемлемой принадлежностью этноса и дают возможность его самоидентификации.
Противоречивость и некоторое лукавство любого культур-ного пространства заключается в том, что, даже не обладая огромным количеством великих, всемирно признанных произ-ведений архитектурного и градостроительного искусства, оно, тем не менее, содержит в себе неисчерпаемую кладезь творче-ской и инженерной мудрости, выработанной этносом. Остаёт¬ся только проблема осмысления всего мирового наследия. Со-здание каждой новой книги - научной монографии, учебника, или учебного пособия об архитектурном и градостроительном творчестве, или художественного произведения о жизни зод-чего - есть не что иное, как очередная попытка систематиза¬ции и обобщения теоретического и практического опыта, выра-ботанного зодчими всех предыдущих поколений.
Исследование архитектурных памятников различных исто-рических эпох неизбежно приведёт нас к мысли, что зодчие, представители разных культур, мыслили одними и теми же категориями и использовали одинаковые приёмы в решении своих, необходимых всем, профессиональных задач. Зодчие ценой собственного опыта, а иногда и жизни достигали опре-делённых вершин инженерного и художественного искусства в этой трудной созидательной отрасли деятельности. Их труд¬ный опыт не растворялся во времени. Архитектурные объекты даже в разрушенном состоянии обладали и обладают ретранс-ляционными качествами, то есть способностью передавать научную, техническую и эстетическую информацию о своём времени, об уровне и направленности цивилизации, об авторах архитектурных произведений через века и тысячелетия к но¬вым поколениям.
Мировой архитектурный опыт нуждается в бесконечно продолжительном анализе и отыскании точно взвешенной меры инженерных и художественных качеств, возведённых зданий и сооружений. Саму эту меру установить точно никому ещё не удавалось. Очень часто этот опыт доставался архитекто¬рам в прямом смысле потом и кровью и сопровождался поиска¬ми геометрических и математических способов определения конфигурации и расчёта надёжности несущих и ограждающих конструкций. Часто нас поражает и строгая простота, и чрез-вычайная сложность их сооружений, облечённая в огромную массу строительных материалов, использованных для реали-зации таких проектов. В то же время поражает современное воображение и то, какой огромный объём информации должен был обрабатывать и вмещать в своём уме этот древний зодчий, не имевший в своём распоряжении технической и электронной помощи! А ведь ему приходилось держать в своём воображе¬нии весь объём здания, от основания до кровли со всеми круп¬ными и мелкими деталями.
Со временем зодчие выработали свою собственную азбуку, которую можно назвать международным универсальным язы-ком для сообщества Зодчих, систему «знаков» для создания выразительных архитектурных композиций. Эта знаковая си-стема совершенствовалась в течение нескольких тысячелетий, но сохранила основные элементы древнего архитектурного языка, выработанного с рождением человеческой цивилиза¬ции: колонна, глухая или с проёмами стена, цилиндрический и купольный своды, циркульная и стрельчатая арка, плоское перекрытие, парусный свод, тентовые покрытия, оболочки.
Архитектурное творчество изначально было многогранным и сложным видом прежде всего интеллектуальной деятельно¬сти и требовало с одной стороны математического склада ума, чтобы точно рассчитать и предвидеть сложное напряжённое состояние конструкций различного типа, а с другой стороны обострённых эстетических эмоций, чтобы при виде фасадов постройки сердце зрителя восторгалось, замирало и радова-лось. Именно такой симбиоз разносторонних способностей должна была заложить сама Природа в интеллект будущего человека ещё на эмбриональном уровне, а это сочетание в ре-альной жизни случалось крайне редко. Природа была всегда скупа на рождение гениев, и гениальных архитекторов в том числе, но, тем не менее, она их рождала, создавая объектив¬ные условия и предпосылки для очередного периода ускорения в развитии архитектурной культуры.
Каждое последующее поколение архитектурного сообще-ства, вступая на профессиональное поприще, уже обладало врождённым уровнем предыдущего опыта, называя его соб-ственной «интуицией» и продолжая пополнять его новыми све-дениями, приобретёнными в личной творческой деятельности.
Каждое новое поколение архитекторов подсознательно готови-ло и пополняло творческую базу для передачи её следующим поколениям зодчих теперь уже на генетическом уровне.
Таким образом, отчётливо видно, что архитектура - особый вид интеллектуальной и материальной культуры, некий нераз-делимый сплав научного, технического и художественного творчества, в который вовлекается труд огромного количества людей и огромные финансовые и материальные ресурсы обще-ства. По уровню развития архитектурного творчества и строи-тельной деятельности, как по контрольному срезу, можно точно определить общее направление развития культуры в пределах определенного этнического поля в любой временной период.
С течением времени архитектура приобретёт особые при-знаки и будет уверенно играть роль некоей привилегированной инфраструктуры или каркаса, создающего основу для функци-онирования и развития всего этнического и культурного про-странства.
Архитектор в своей творческой деятельности оперирует прежде всего таким понятием, как «форма», которая выступа¬ет в четырёх ипостасях:
- форма как физическое явление, обладающее качествами прочности и надёжности;
- форма как художественное выражение, представляющее выразительный образ;
- форма как социальное явление, отражающее уровень удовлетворённости общества;
- форма как культурологическое явление, представляющее собой каркас и оболочку общечеловеческой культуры.
«Архитектурная форма», обладающая всеми признаками универсальной ценностной шкалы, определяет уровень разви-тия цивилизации. Процесс генерирования инженерных и худо-жественных идей зависит от внешних и внутренних факторов влияния, присущих культурному пространству, в котором про-исходит культурный взаимообмен. Этот объективный процесс имеет несколько основных видов:
- заимствования и взаимовлияния;
- культурные интервенции;
- культурные диффузии.
Архитектура в мировом культурном пространстве явля¬ется не просто результатом творчества большого сообщества зодчих, инженеров и художников, но ещё и искусственно со-зданной материальной средой, обладающей свойствами само-развития и воспроизводства. В среде живут, отдыхают, совер-шенствуются физически и духовно создающие материальные и духовные ценности люди, составляющие народонаселения государств, империй и континентов. На основании этого мож¬но сделать объективный вывод о том, что качество архитектур¬ной среды есть не что иное, как средство и надёжный способ воспитания и образования членов общества и создания условий для поступательного экономического развития.
Чем выше качество среды обитания, тем выше интеллек-туальный и культурный уровень развития населения этого про-странства. Следует отметить ещё и то, что архитектурная среда, создаваемая зодчими, имеет свойство накапливаться количе¬ственно и качественно, переходя на новый уровень, и оказы¬вать отдалённые воздействие на культурный уровень общества в целом и отдельных его членов. По мере развития цивилиза¬ции и соответственно усиления процессов урбанизации - гра¬достроительного освоения земель, архитектурная среда приоб¬ретает всё большее и большее значение как мощное средство влияния на прогресс, спасения и облагораживания Мира. Это явление названо автором консеквентностью архитектуры - за¬коном об отдалённом воздействии и отражённом воздействии архитектурной среды на совершенствование или деградацию общественного развития этноса.
К этой воспитывающей, развивающей и саморазвивающей¬ся архитектурной среде может быть отнесено практически всё, что создано руками человечества за тысячи лет развития миро¬вой цивилизации. Здесь следует оговориться, что в оценках этой ситуации всегда присутствует некоторая неясность и противо-речивость. Нет единого подхода и в применении терминологии. Некоторая путаница и разночтения в терминологии заключают¬ся в том, что мы под «архитектурой» понимаем только те объ¬екты, которые относятся к общепризнанным памятникам и вы¬дающимся произведениям архитектуры. Мы забываем о том, что архитектурную среду, повседневно окружающую нас, в пода¬вляющей степени составляют рядовые постройки: здания и соо¬ружения, элементы благоустройства, озеленения, инженерного оборудования населённых мест и искусственные ландшафты, созданные интеллектом и руками человека, независимо от их эстетических и художественных качеств. К архитектурной сре¬де относятся в полной мере относятся даже те «творения» рук че¬ловеческих, которые не то чтобы не вызывают положительных эмоций в нашем сознании, но и наоборот, некрасивы и уродливы по своей внешности и внутреннему содержанию, а также не от¬личаются хорошими функциональными качествами (удобства¬ми), но они существуют и с ними нельзя не считаться.
К архитектурной среде, несомненно, относится в том чис¬ле и массовая жилая застройка в городах и прочих населённых местах. Большей же частью монотонную и скучную застрой¬ку, повседневно окружающую нас, трудно представить себе как «высокое» произведение архитектуры, но, тем не менее, и она является результатом творчества зодчих.
В отличие от других видов творческой деятельности, к коей всегда и во все времена склонен человек, архитектурное и гра-достроительное творчество относится к чрезвычайно дорогим видам искусства. Заказчики архитектуры как в лице конкрет¬ных личностей, так и в лице государства никогда не считались с затратами и направляли огромные материальные ресурсы на возведение как отдельных зданий и впечатляющих двор¬цовых комплексов, культовых и погребальных сооружений, так и производственных объектов, и инженерной, и дорож-но-транспортной инфраструктуры.
Архитектурное творчество в любом обществе занимает важное место как важное идеологическое составляющее, фор-мирующее культурное пространство. Архитектура в этой ипо-стаси представляется как слуга государственной элиты, выпол-няющая его идеологический заказ, формирующая культурное пространство и создающая эталон «идеологических предпочте¬ний», или, другими словами говоря, моду на стиль, вариабель¬ный стилевыми течениями и архитектурными стилизациями.
История цивилизации с древнейших времён, от архаики и до современности, полна примерами реализации крупных и грандиозных проектов. В современных условиях обществен-ного и экономического развития государственного простран-ства архитектура является ещё способом и средством выраже-ния и самоутверждения отдельных личностей, а часто отдель-ных социальных групп или целых слоёв населения государства или нескольких государств. Архитектура и градостроитель¬ство, практически с момента её зарождения как самостоятель¬ной сферы деятельности, становится неотделимой от идеоло-гического, экономического и административного механизма управления государством. Можно правомерно поставить знак равенства между архитектурной и управленческой деятельно-сти в масштабах государства.
Длительное время зодчие состояли на государственной или религиозной службе, выполняя волю высших государ¬ственных чиновников и церковных иерархов. Некоторые виды архитектурной деятельности, особенно такие, как планировка городов, организация систем расселения, территориальная пла¬нировка, оказывались под грифом секретности и были недо¬ступны для обсуждения широкой общественностью.
В ряде государств, в том числе и в России в восемнадцатом веке, зодчие числились на военной службе, имея армейские звания от капрала до генерала. Это обстоятельство с одной сто¬роны повышало гражданский статус архитекторов, а с другой стороны позволяло эффективно управлять их действиями. Го¬сударство, в лице отдельных руководящих лиц, всегда, в любом обществе стремилось контролировать умственную деятель¬ность архитекторов, справедливо полагая, что она является ключом к управлению всеми процессами развития этого же государства.
Архитектуроведческая наука и практика во все времена и во всех странах контролировалась государственными орга¬нами. История и теория архитектуры и градостроительства тщательно препарировались в государственном аппарате в по-пытках найти способ управления процессами архитектурного творчества. Предметом пристального внимания, рассмотрения, изучения и научного анализа являются необычайно тонкие и многослойные механизмы архитектурного мышления и уни-кальная, трудно поддающаяся систематизации семантика (зна-ковая система), применяемая зодчими в архитектурном твор-честве. Процесс архитектурного творчества был интересен исследователям с физиологической и биологической точек зрения, а также с точки зрения диалектической и формальной логики. Результатом исследования механизмов творчества и нахождения алгоритмов их построения должна была стать выработка примерной схемы решения как повседневных, так и уникальных архитектурных и градостроительных задач.
Загадочность и необъяснимость процесса зарождения в уме зодчего образа будущей постройки - отчасти действительно тайна архитектурного творчества, которая издавна отождествля¬лась с неземным происхождением её носителя. Вся история ми¬ровой архитектуры и градостроительства говорит о том, что ещё до Рождества Христова умение красиво и надёжно строить при¬равнивалось к божественности происхождения зодчего. На эта¬пе архаики занятие архитектурой было привилегией высшей касты жрецов и членов семей правящих династий. Считалось, что сама возможность руководить постройкой крупного соору¬жения может быть предоставлена только знатному по происхо¬ждению человеку. Издавна профессия зодчего высоко ценилась и считалась привилегированной. Зодчие древности становились носителями конфиденциальных знаний, широко не разглаша¬емых и сохраняемых в определённой среде. Постепенно, в те¬чение многих столетий, а возможно и тысячелетий, формирова¬лись традиции и ритуалы, связанные с процессами рождения за-мысла, проектирования, разбивки на местности планов будущей постройки и возведения их конструкций.
Сам процесс возведения объекта был торжественным и от-части театрализованным действием, спланированным заранее. Чем большее для общества значение имел объект, тем помпез-нее и торжественнее была организация процедуры его строи-тельства.
Из глубины веков, от самых древних цивилизаций к совре-менности, идут традиции и обычаи торжественной закладки но¬вых построек: религиозные обряды и языческие традиции освя¬щения мест, предназначенных под строительство общественно значимых зданий и сооружений и обычных жилых построек. Большое значение в этих процедурах имели амулеты и дра¬гоценные предметы, закладываемые в специальных капсулах в толщу стен и под фундаменты будущего здания, в углах плана и под основание печи и центральных колонн. Не менее торже¬ственно и пышно отмечалось завершение строительства, кото¬рое часто превращалось во всенародное празднество.
Считалось, что Зодчие, как особые личности, божественно отмеченные свыше, должны непременно были быть носителя¬ми особых знаний, недоступных остальному населению куль-турного пространства. Их творческий труд всегда был окутан плотной завесой тайны. В разных странах Европы и Азии, в эпо¬ху после рождения Христа и возрождения строительных тра-диций, среди населения складывались замкнутые сообщества - касты «каменщиков» - зодчих и строителей всех профессий. В семье потомственных каменщиков мог родиться только потом-ственный каменщик, достойный продолжатель дела жизни сво-их предков. Именно тогда умение этих специалистов создавать форму и пластику в кирпиче и камне поднималось на недосяга-емую высоту этого высокого и необходимого всем искусства. Так, к примеру, случилось в Индии, в эпоху Средневековья, где вся архитектурная среда, созданная руками человека, рождён-ного только строить, становилась сродни одному огромному божественному храму, разместившемуся на всей территории полуострова Индостан и посвященному божествам Индуизма!
Так было и в Европе, где в разных странах столетиями возводились грандиозные храмовые постройки для прослав-ления христианства. Их высота превышала всё, что строилось там до сих пор, а потребности в материалах были немыслимо велики. Но ещё требовалось необыкновенное мастерство и та-инственные знание, недоступные большинству из тех, кто насе¬лял в то время города и села в границах современной Италии, Франции, Германии, Голландии и других стран.
Чтобы стать зодчим - следовало долго и старательно учить¬ся у Бога и старейшин своего клана. Проходило несколько де¬сятилетий, прежде чем созревали способности того, кто был избран Всевышним на роль создателя в камне или древесине особого земного бытия, призванного стать для человека утеше¬нием, назиданием и защитой от окружающего мира.
Зодчие и сами тогда, во времена начала первого тысяче-летия, и в средневековье, и в более поздние эпохи, возможно не без основания считали, что их помыслами и делами руково¬дят Боги. Между тем, сами того не замечая, все Зодчие Мира учились мудрости созидания и устройства комфортной жизнен¬ной среды у самой Природы. Они, первые зодчие нашего Мира, внимательно смотрели и замечали в Природе то, что в ней не могли увидеть многие другие, равнодушно проходя мимо по своим житейским делам. Только отмеченным свыше осо¬быми способностями дано было постичь истину о секретах создания построек, прославляющих умение и достоинство Че-ловека. Зодчие тогда искусно использовали эти наблюдения в своих творческих целях, уверенно создавая искусственный, рукотворный мир, более удобный и лучше приспособленный для обитания человека, чем то, что создавала Природа.
Несомненно, зодчие только у Матери-природы могли на-учиться её мудрости и изобретательности в устройстве сво¬ей жизни и в эволюционном преобразовании Земли. Но ведь не сама по себе Природа была кладезем мудрости - мудрым, конечно же, был промысел Божий, создавший эту Природу и наполнивший ею всё пространство Мироздания. В свою оче¬редь Природа стала той волей, которая настоятельно диктовала Зодчему его профессиональные решения, которые он прини¬мал за свои собственные.
Таким образом, Бог, исполняя свои сокровенные замыслы по обустройству земного бытия, исподволь обучая и направляя помыслы руки Зодчих, наставлял их разум на решение постоян¬но появлявшихся насущных задач всего человечества. Зодчие имели дело с природной средой, их окружающей повсеместно.
Именно эта самая Природа в своих многообразных формах и предоставляла Зодчим себя в качестве материала для создания силой человеческого разума новой, искусственной среды оби¬тания. Человек имел дело с самой Землёй, точнее с её твердой поверхностью в виде Камня, песка, глины, гумуса, с зелёным ми¬ром, с водой, воздухом и солнцем. Зодчий добросовестно осваи¬вал уроки, преподносимые ему Природой, учился у неё...
Императивы, движущие разумом Зодчего в творческом процессе созидания, происходят от всего Земного, окружаю-щего его в повседневности.
Земля
Её твёрдая и на первый взгляд, и на пробу - надёжная струк¬тура сама по себе, казалось, уже гарантировала Человеку за¬щиту от внешней среды. Человек стал использовать Землю, прежде всего в виде опоры, основания для возведения своих простых и сложных сооружений. Лучше основания для возве-дения сооружения, чем поверхность земли, трудно было себе представить! Кроме того, Человек, осмотревшись по сторонам и проведя некоторые опыты, стал использовать Землю в виде источника строительных материалов: глины, песка, щебня, камня. Эти материалы постепенно становились ему необходи-мыми в его опытах по разработке и созданию своих собствен-ных конструкций или субструкций. Ещё в первых шагах своих опытов человек, становившийся настоящим Зодчим, понимал, что Земля станет для него надёжным и бездонным источником строительных материалов для создания новой, искусственной среды своего обитания.
Начиная движение по своей творческой стезе, Зодчий, пре-жде всего, использовал уже готовые формы, созданные, в том числе и для него самой Природой в недрах Земли. Это были, прежде всего, пещеры карстового и эрозионного происхожде-ния. Готовые пустоты и полости в толще земли использовались как помещения для устройства временного убежища от при-родных катаклизмов, а потом и в качестве стационарных ро-довых и семейных жилищ. Использование таких «даров» при-роды экономило затраты человеческой энергии на создание искусственных сооружений. Толща земли долго сохраняла ста-бильную температуру и экономила топливные ресурсы, кото-рые были весьма ограниченными в древние времена. Мощная толща Земли также надёжно защищала Человека от его врагов. Ещё долгое время наука использовать грунт в своих целях со-хранялась в генетическом коде Человека. Человек длительное время старался поглубже «зарыться» в грунт, чтобы найти за-щиту под покровом Земли. Недаром в народных фольклорных памятниках Земля всегда называется Матерью.
Со временем, Человек научится преобразовывать твердь Земную в новые материалы, применимые для возведения со-оружений. С самых своих первых шагов в зодчестве Чело¬век сделал для себя вывод, что природный камень, несмотря на трудности в его обработке, - единственно возможный и са¬мый надёжный материал, созданный природой. Помимо этого, человек научился из глины формовать кирпичи - мелкораз-мерный штучный материал с правильной геометрией форм, а потом и обжигать формованный материал в жарком пламени, доводя его до твёрдости камня. Таким образом, Зодчий полу¬чал в своё распоряжение прекрасный искусственный матери¬ал, позволяющий воспроизводить любую задуманную зодчим архитектурную форму.
Зодчие постоянно проводили опыты и с другими материа-лами, происходившими из недр самой Земли, накапливая всё новые и новые знания. Они научились, обжигая и размалывая мягкие известняки, получать из них в виде порошка гипс, из-весть, цемент, которые, будучи смешанными с водой, способны превращаться в камень и становятся способными принимать ту форму, которую ему придаёт замысел Зодчего.
Пройдут тысячелетия, наполненные творческим опытом: до¬стижениями, удачами и поражениями, и Зодчие Мира, подняв архитектурную и градостроительную культуру на чрезвычайную высоту, всё равно будут использовать в своих опытах камень и другие материалы, получаемые из недр Земли. Но по-преж¬нему архитекторы будут стремиться использовать подземное пространство для создания своей искусственной среды обита¬ния и главной опорой для проектируемых и возводимых зданий и сооружений по-прежнему будет твёрдая земная поверхность.
Таким образом, Земля всегда была, остаётся и ещё надолго останется основанием для всего того, что замышляет в своих фантастических проектах и возносит к самым небесам Чело¬век!
Вода
Эта структура всегда была мало понятна Зодчему, и рань-ше, и в новые времена. Эта коварная по своему характеру Вода не имеет нужной плотности, твёрдости и надёжности, не может служить такой надёжной опорой, как Земля. На Воду невоз-можно было опереться, из неё невозможно ничего построить, хотя и возвести постройку и обойтись без воды в строительстве тоже невозможно. Но, тем не менее, Вода, как реальная среда, существующая в Природе, казалась тогда и Человеку и Зодче¬му привлекательной из-за своей мягкости и притягательности. В то же время вода всегда выступала в качестве помощника Зодчего.
С другой стороны, Вода поила, кормила, услаждала и обнов¬ляла Человека, заботилась о его теле и духе, отдавала ему свою энергию. Вода в Природе выступала в неожиданном качестве «вечного двигателя», создать который испокон веков стреми¬лись самые лучшие учёные мужи Мира.
Вода - такая постоянная и одинаковая, но в то же время такая разная. В одну и ту же воду дважды не войдёшь - это хорошо знали просвещённые мужи ещё задолго до Рождества Христова. Вода содержала в себе нечто не поддающееся про¬стому объяснению.
История цивилизации и развития архитектурной и градо-строительной культуры говорит о том, что Человек, создавая свою собственную среду обитания, всегда старался разместить¬ся своими сооружениями как можно ближе к источникам воды и открытым водоёмам. Человек использовал берега рек, озёр, морское побережье, чтобы украсить свою жизнь и сформиро¬вать самобытные ландшафтные формы.
Крупные реки, моря становятся фактором объединения различных культур и служат связующими звеном, создавая колыбель для вызревания крупных мировых цивилизаций. В истории мировой культуры такие всемирные её колыбели как: Античная культура по берегам Средиземноморья, культу¬ра Древнего Египта по течению Нила, древняя культура в меж-дуречье рек Тигр и Евфрат, Харраппская культура в бассейне реки Инд - давно общепризнаны. Действительно, существовала какая-то незримая связь между живительными водами великих рек, озёр, морей и творческими способностями людей, населяв¬ших эти территории.
В XX веке великим русским учёным Ильёй Мечниковым будет сформулирована достаточно доказательная теория о ги-дросфере, способствующей и обеспечивающей развитие чело-веческой цивилизации. Действительно, Вода деятельно и ре-зультативно участвовала в жизни любого государства, начиная с древнейших времён и до современности.
Вода для Человека всегда была источником жизни и не-пременным её условием. Со временем Человек научился ис-пользовать воду как своего незаменимого помощника. Вода стала для Человека перевозчиком грузов, источником энер¬гии, естественной защитой от внезапного нападения противни¬ка, возможностью наглядно и недвусмысленно демаркировать границу между государствами. Вода и разделяла и объединяла крупные культурные пространства!
Человек со временем заметил и выделил для себя ещё одно характерное качество Воды - незаменимый и эффективный элемент украшения искусственной среды обитания. Естествен-ные и искусственные водоёмы, каскады, водопады, фонтаны, бурные потоки и недвижимая зеркальная гладь - все эти ка¬чества Человек очень быстро научился использовать для соз¬дания искусственных ландшафтных композиций. Формируя архитектуру жилища, дворцового комплекса, общественных сооружений - Зодчий всегда стремится применить в своей ком-позиции содержащий в какой-либо форме Воду.
Кроме всего прочего Зодчему не дают покоя лавры под-водных жителей, которые маневрируют под водой, находясь под защитой её толщи, бесконечно длительное время, обходят¬ся без воздуха. Зодчего интересуют возможности использова¬ния подводного пространства для обустройства своей среды обитания.
С древних времён появляются в архитектурной практике мосты, каналы, надводные постройки и плавающие дома. На-чинают осваиваться и подводные этажи пространства. Но толь-ко самые романтичные и оригинальные личности предпочита¬ют селиться на воде или в непосредственной близости от неё, потому что иногда Вода выходит из повиновения и становится источником неприятностей для человека.
Воздух
Вполне понятная, но странная, прозрачная и неуловимая на ощупь природная структура, на которую невозможно было до поры до времени надёжно опереться строительными кон-струкциями. В Воздух невозможно войти и из него нельзя выйти. Но без Воздуха, так же как и без воды, невозможно прожить на Земле. Он тоже незримо, но настойчиво участвует в процессах создания искусственной среды обитания. Воздуш¬ная составляющая в архитектуре и в градостроительстве, с раз-витием цивилизации, неизменно увеличивается.
Человеку всегда хотелось покорить, освоить и использовать Воздух в своих целях. Человек всегда высоко ценил для себя важность и значение воздушной среды, особенно в выборе ме-ста для устройства поселений. Он учитывал, с какой скоростью и в каком направлении дует ветер над этой территорией в тё¬плое и холодное время года. По одному ему известным приме¬там Человек мог предсказать, когда ветер принесёт суховей, когда дождь, а когда снег и заморозки.
Человеку всегда было важно знать, насколько чист, влажен или сух Воздух над его головой. Все эти параметры влияют на создание комфортной среды обитания, но помимо бытовых проблем, воздух оказывал влияние и на урожайность сельско-хозяйственных культур и продуктивность домашнего скота, что было всегда очень важно для жизни общества.
Покорение высоты поднебесной среды зданиями и соору-жениями Человек начал достаточно давно. Ещё пять тысяч лет назад были возведены 140 метровые пирамиды в Африканской пустыне. Затем появились такие высокие сооружения, как Алек¬сандрийский маяк, Родосский колос. Покорение высоты было для архитекторов Античности, Средневековья, Возрождения и Нового Мира естественным состязательным занятием, ко¬торое служило стимулом для их творчества. Небесная сфера - одна из ипостасей Воздуха - фон для архитектурных фантазий человека. Дневное пронзительно синее или загадочное облач¬ное небо, вечернее небо с его разноцветными закатами, нежное, многообещающее утреннее небо или ночной мрак - всё это все¬го лишь фон для зданий и сооружений, возводимых на Земле.
Со временем Человек научится отвоёвывать для своих це-лей у Природы и толщу Воздуха. Вначале человек постигает возможность опереться на Воздух искусственным крылом, а потом Зодчие станут этаж за этажом подниматься в небо, используя новые качества прочных и надёжных строительных материалов.
Наконец, в XX веке появится в обиходе строителей такое понятие, как пневматическая конструкция, то есть Воздух ста-нет, наконец, долгожданной опорой!
Зелёный мир
Зелёный мир и его главная составляющая - Лес, одно из чу-дес, созданных Природой и распространённое по всей поверх-ности Земли. Велико разнообразие цветущих и не цветущих трав, кустарников, лиановых и древовидных растений. Сам Со-здатель постарался приспособить виды растений ко всем ланд-шафтам, коих на земле неисчислимое разнообразие.
Лес дал в руки Зодчему прекрасный строительный несу¬щий, отделочный и декоративный материал, который во все времена был незаменим, и прежде всего в обустройстве жили¬ща. Издавна древесные материалы были наиболее употребимы в зодчестве и даже в тех территориях, где лесных запасов было не так уж много. Хороший строевой Лес ценился всегда очень высоко и пользовался большим спросом. Для некоторых этно-сов зрелое дерево становилось его символом. Сосна, Ель, Ки-парис, Кедр, Секвойя, Дуб, Бук и многие другие виды знакомы нам с детства.
Зодчий быстро понял и высоко оценил такие качества дре-весины, как доступность, технологичность, конструктивность, лёгкость в обработке, небольшой объемный вес и абсолютная экологическая чистота. Одно из самых привлекательных ка-честв древесины - это восполняемость её ресурсов. Человек достаточно быстро научился культивировать и обрабатывать этот благодатный материал и использовать его в возведении и многоэтажных зданий и сооружений различного назначения.
По мере развития градостроительной культуры, Зодчий стал использовать элементы Зелёного Мира для украшения и облагораживания территории застройки. В Зодчестве по-степенно оформилось и стало самостоятельно существовать направление в архитектуре - искусство создания ландшафтов с использованием различных цветочных и декоративных куль¬тур. Это искусство становится всё более и более востребован¬ным в современном мире.
Кроме всего прочего, Лес и его древесина для Человека была ещё и источником энергии, тепла и искусственного света. Дерево, сгорая в домашнем очаге, согревало и кормило Человека своими плодами, доставляя ему душевную и телесную удовлетворенность и уверенность в благополучии следующего дня. Тот зодчий, кото¬рый познаёт всесторонне качества и секреты Леса, - дарит людям лишние мгновения радости в его земной жизни.
Древесина различных пород, как неотъемлемая часть при-роды, была ещё и источником эстетического наполнения его жизненного пространства, украшая повседневный быт. Кроме того, Лес, окружая человека, был его защитником, покровите-лем, лекарем и щедрым дарителем всех земных благ!
Солнце
Солнце и его свет - непременный атрибут земного бытия, регулирующий меру света, тепла, и темноты, и покоя. Человек может его не замечать, но оно постоянно присутствует в его жизни.
Вставая с восходом Солнца, зодчие во все времена земной цивилизации смотрели на него с надеждой, стремясь получить благословение в своих творческих поисках на предстоящий день. Человек, заимствуя энергию великого светила, использу¬ет её в своих проектах, создавая архитектурную пластику, в ко-торой лучи света не путаются, а создают нужную архитектуру игры света и тени, создавая задуманные зодчим эффекты, по-ражающие обычных людей. Зодчий и Солнце с давних времен неразлучны друг с другом...
Оно, недосягаемое с земли Солнце, не может быть опо¬рой для несущих конструкций здания, оно не может быть источником строительных материалов и никак не участвует в процессах возведения зданий и сооружений. Однако с са¬мых ранних этапов становления архитектурного опыта зод¬чий в своём творчестве всегда учитывал положение Солнца на небосклоне, чтобы «поймать» его лучи или наоборот, за-щититься от них. С первых опытов в зодчестве появился тер¬мин «инсоляция» - то есть проникновение солнечных лучей в само здание - и породило великое инженерное искусство рассчитывать инсоляцию.
Избыток или недостаток Солнечной энергии, так необхо-димой для организации земного бытия, является ничем иным, как стимулятором творческой деятельности зодчего. Возмож-но, что через Солнечные лучи и Солнечный свет зодчий полу-чает заряд энергии для своего творчества. Просто невозможно себе представить земное пространство без Солнца и его жи-вотворящих лучей.
Для Человека Солнце всегда представлялось как видимое воплощение Божественности и как источник света и тепла. Постепенно Человек научился пользоваться дарами солнечной энергии в своих целях.
Создавая свой искусственный мир обитания, человек мак-симально пользовался солнечной энергией, приспосабливая для этих целей форму своего жилища и материал, из которого оно сооружалось. Кроме того, Зодчие очень скоро заметили, что Солнце может стать прекрасным помощником в выявле¬нии архитектурной формы: граней прямоугольной призмы, ци-линдрической поверхности, сферического свода и других про-чих конфигураций.
Солнечные лучи, продвигаясь по раз и навсегда установ-ленной на небосводе траектории, оживляют архитектурную композицию, «проявляя» её характер. Свет и тень на фасадах сооружения равносильны мимике на лице человека, при помо-щи которой он информирует окружающих о своём настроении и о своих пожеланиях.
Особую роль солнечный луч и Солнечный свет играют в формировании внутреннего образа архитектурного объекта. Солнечный луч, проникающий в интерьер помещения, также способствует оживлению архитектурной композиции.
Однако само Солнце может стать и помехой для создания комфортной среды обитания. Зодчие вынуждены были пред-ложить ряд мер, предохраняющих сооружения и в целом среду обитания человека от излишней солнечной радиации.
Огонь
Пламя Огня - какое же это необычайное и удивительное состояние земной среды! Кто из великих не был покорён этой горячей и горящей стихией, её рисунком, пластикой, игрой кра¬сок! Кто из них, великих, не создавал под музыку и свет Огня свои гениальные, бессмертные творения, навсегда оставшиеся в веках. Но часто случалось, что великие творения мастеров ис-чезали в священном пламени того же самого огня, уничтожая опыт и память предыдущих поколений.
Человека всегда останавливали и приковывали к себе заво-раживающие глаз языки пламени, пляшущие на горючем мате-риале. Эти языки пламени вовсе не созидали - они уничтожали то, что создавала природа или зодчий, но всё равно они завора¬живали человеческий глаз и заставляли его не отрываясь смо¬треть на свои страстные пляски!
Для зодчего Огонь - источник вдохновения и одновременно враг, уничтожающий его творение, поэтому во все времена глав-ной заботой архитектора было создание конструкций, не подвер¬женных уничтожению в Огне. В то же время Огонь - искусствен¬ный источник тепла - всегда был необходим зодчему, чтобы соз¬давать внутри постройки комфорт и уют. Именно поэтому соо¬ружение, удерживающее в себе вольнолюбивые языки пламени, всегда располагалось в центре постройки и украшалось самым ярким декором и вокруг него развивался ритуальный сценарий, связанный с поклонением человека ему - Огню!
Небосклон
Небесный свод всегда являлся фоном для задуманных ар-хитектором построек и ансамблей. Разрабатывая свои проекты в своём воображении или на листе бумаге, архитектор всегда видит их на фоне утреннего, дневного, вечернего или ночного Небосклона.
Формируя своё представление об архитектуре здания, со-оружения или комплекса построек, зодчий стремился нагляд-ным образом представить себе их вид в условиях того или иного состояния Небосклона. Тот Зодчий, который делал это лучше других, выигрывал состязание со своими коллегами, с приро¬дой и вознаграждался обществом всеобщим признанием!
Традиции
Традиционный уклад общественной жизни этносов - весьма важный фактор, оказывающий значительное влияние на про-цессы развития архитектурного творчества и на архитектур¬ное формообразование. Можно сказать, что традиции играют роль регулирующего механизма в этих процессах. Традиции - это явление, которое на первый взгляд создаётся само собой, но на самом деле оно рождается под воздействием мало понят¬ных и плохо изученных механизмов неясного происхождения. Традиции быта, хозяйствования, одежды, обрядов и прочие у каждого народа складываются в течение длительного време¬ни. Они могут вырабатываться столетиями, будучи подверже¬ны медленным эволюционным процессам, изменяются почти незаметно, чёрточка за чёрточкой, а иногда вдруг резко, пово-ротом на сто восемьдесят градусов, заимствуя у соседей удачно найденную ими форму, подходящую к их традициям, привыч-кам и образу жизни или просто пришедшуюся им по душе.
В истории Народов Мира есть масса примеров, когда тра-диции формируются или разрушаются под давлением обсто-ятельств, возникающих объективно или по воле личностей, игравших в истории решительную роль. На архитектурном творчестве всей эпохи или отдельных зодчих традиции ска-зываются самым решительным образом. Архитектура городов и сельских населённых мест всегда носит в себе, в своём обра¬зе, отражение тех традиций, которые составляют особенности этого этноса.
Внимательно рассматривая всё то, что зодчие создали сво-им мышлением и своими руками на всей нашей Земле, можно сделать обоснованный вывод о том, что архитектурное твор-чество само по себе также является одной из важнейших тра-диций этноса, которая формировалась под воздействием тех же малопонятных механизмов, таинственно созданных самой природой: Земли, Воды, Воздуха, Флоры, Солнца, Огня, Небо-склона...











Эпилог
О Философии как о науке управления Миром
«Философия - это и есть разум в чистом виде, возведённый в стройную систему».
В. Дельтей
Эвристическая функция философии - творче¬ское осмысление окружающего нас Мира.
Философия! Философия (род тяжёлого умственного труда) за¬родилась первоначально как профессиональное занятие некоего узкого круга людей размышлениями о природе их окружающих вещей, о мироустройстве пространства, в котором они пребыва¬ют, о механизмах, управляющих Миром. Со временем это занятие переросло в пристрастное исследование источника (генератора) человеческой мудрости, во всестороннее исследование природы материальных вещей (анализ от общего к частному) и вечное, ни¬когда не проходящее желание понять тонкую механику устрой¬ства Мира (формальная логика), позволяющего человечеству су-ществовать и развиваться (диалектическая логика).
В итоге наука Философия стала профессиональным заняти¬ем, дающим возможность приоткрыть для человечества завесу
вечности над такими категориями, как Движение, Простран¬ство и Время. Более двух тысяч лет тому назад Философия существовала в мире как творческое занятие среди наиболее продвинутых личностей в высших слоях древних обществ. В современности Философия стала доступной для всех, желаю-щих постичь её тайны.
Впервые Философия как наука оформилась в некое обще-признанное явление и практически превратилась в особую сфе-ру деятельности группы людей более двух тысяч лет тому на-зад. Это явление впервые произошло в государствах античного мира. Видимо, новая ступень развития цивилизации требовала осмысления и обобщения очевидных истин, с которыми стал-кивалось человеческое общество в государствах, стоявших на передовых позициях. Это занятие на первых этапах своего становления представляло собой некие умственные абстракт-ные упражнения, призванные выявлять и развивать логику че-ловеческого мышления, то есть постигать логику очерёдности земных событий (алгоритм).
Человек желал, всего лишь размышляя и мысленно раз¬бирая сложные конструкции (философствуя), усмотреть и выявить закономерности, определить средства и способы достижения общегосударственных (глобальных) целей и за¬дач. В конечном итоге, человек желал постичь методологию принятия важных решений, влияющих на геополитическое, социальное и экономическое развитие этнокультурных про¬странств в Мире.
По мере взросления и развития цивилизаций и своего соб-ственного самосовершенствования Философия, как особый род занятий, занимает передовые позиции и становится базо¬вой наукой. Из Философии со временем, по мере потребностей общества, начиняют выделяться многие отрасли прикладного знания, такие как математика, логика, риторика, юриспру¬денция и прочие науки. Некогда начавшийся процесс диффе¬ренциации Философии в самостоятельные фундаментальные и прикладные науки продолжается и по сей день.
Сама же Философия в своей древности и в последующие эпохи как наука сохраняла лидирующие позиции в среде наи-
более выдающихся учёных античного мира. Философия вы-рабатываемой ею методологией познания Мира питала при-кладные науки своими идеями. Сменившие античность новые эпохи, в силу ряда обстоятельств, превратили со временем Философию в придаток религии и политизировали её. Кроме того, некоторые прикладные науки со временем присваивали себе главные функции и задачи Философии как науки о зако¬нах и формах мышления. В конце XIX - начале XX веков пер¬венство в сфере научного знания захватывает экономическая наука, приобретая всё более политизированный характер, ста¬новясь и орудием и оружием того руководящего обществом клана, который, собственно, и финансировал эту науку. Таким образом, и Философия (матерь всех наук), и новая наука Эко-номика становились послушными слугами своих государств.
Аналогичные процессы происходили и в научном простран¬стве Российского государства.
На территории Российского государственного пространства в XX веке система государственной науки и высшего образова-ния превратила Философию в некий придаток к политическому устройству государства, призванный объяснять возникающие в обществе реальные противоречия и оправдывать политиче¬ские и экономические меры, применяемые государством для их разрешения. Ликвидировав фактически Философию как само-стоятельную науку о законах и формах мышления, придав ей некие религиозные функции, переводя занятия ею из научной плоскости в элементарное начётничество, государство считало задачу решённой. Хотя сегодня можно определённо сказать, что это была лишь видимость разрешения проблемы.
Таким образом, изменив сущность Философии, как науки, политическая система государства уничтожала и подавляла многие прикладные науки, не укладывающиеся в прокрустово ложе официального видения проблем, сама того не ведая. Раз-рушались многоуровневые, ранее сложившиеся межнаучные связи, отражаясь в конечном итоге на духовном и экономиче-ском развитии всего общества, всё более отдаляя перспективу формирования современного демократического общества но-вого типа.
Искажённые представления значительной части общества о роли и месте Философии, важной науки в структуре фор-мирования общественного сознания, и недостаточные знания законов Философии привели к ошибочным решениям, прини-маемым в высшем государственном руководстве. Случилось то, что и должно было случиться. Недостаток нужных знаний и интеллектуальная нищета в руководящей «элите» спровоци-ровали зарождение и укрепление волюнтаризма как основной идеологии, положенной в основу управления огромной стра¬ной. В сухом остатке этого длительного процесса оказалось, что уровень формальной всесторонней образованности обще¬ства - и это была главная страховка от ошибок, неуклонно сни¬жался, а Философия - именно та наука, которую необходимо было постигать дотошно и скрупулёзно, оказалась на долгие годы вырванной из контекста общественного развития.
События современности требуют нового начала изучения Философии от исходных рубежей античного мира. Законы Философии требуют особого осмысления их глубинной сути, начиная от самых кончиков корней (тех шестерёнок и меха-низмов), которые формируют события и явления, происходя¬щие в реальной жизни, до видимых результатов их действия. Законы, закономерности и правила Философии следует штуди¬ровать строку за строкой и слово за словом в каждой строке. Философы античности формулировали эти законы и оттачива¬ли каждое понятие более тысячи лет, доставив нам это богатей¬шее наследие в рукописях непосредственно в нашу Новую Эру. Платон, Аристотель и другие великие философы античности словно говорят нам из глубин истории:
- Принимайте плоды наших размышлений как аксиому! Не повторяйте наших ошибок!
Но куда там, мы не собираемся принять эти наставления к сведению и стремимся пойти своим путём, который позволит нам набить себе новые, собственные «шишки»...
Не проще ли учиться на чужих ошибках?
Изучение основ Философии и её важнейшей составной ча¬сти - диалектической логики - это занятие крайне необходимо тем, кто только ещё собирается взяться за штурвал управления всем государством или его значительной частью. И уж, конеч¬но же, упражнения в решении задач диалектической логики важны для личностей, занятых сегодня в государственном управлении.
Но самое важное заключается в ясном понимании того, что все законы Философии и Библейские истины существуют в нас самих, живут в существе каждого из нас и проявляются в наших поступках, самых банальных каждодневных поступ¬ках, правильных и ошибочных (ошибается даже тот, кто ничего не делает).
Изучение метаболических законов Философии не может не привести к выводу, что сама Философии вместе с нашим жизненным пространством развивается по траектории спира¬ли, которую предсказал и вычислил величайший мыслитель на¬шего Мира, античный учёный Архимед из древнего греческого города Сиракузы.
Уровень (или глубина) постижения этих простых и сложных жизненных мудростей каждым человеком, живущим на земле, определяется количеством солёного пота, пролитого в простых трудах. Мудрость приходит к человеку через мозоли на на¬ших ладонях, через запахи наших тел (в том числе и дурные) и через кровь, текущую в наших бренных телах. Именно в этих признаках, а не в благоуханиях мифических садов и заключа¬ется истина нашего земного бытия.
Вот такая жизненно важная, глубокая, но даже на про¬стом бытовом уровне мало понятная Философия, которая, тем не менее, удобно и правильно укладывается в те самые зако¬ны диалектической и формальной логики. Эти законы, сфор-мулированные нашими далёкими предками, Первоучёными, признанными мудрецами и мыслителями, создателями самой науки Философии, эффективно работают и сегодня. Сегодня эти законы объективно, вне нашего сознания сопровождают каждого из в нашем земном жизненном пути!
Это прежде всего метаболический закон Географического Детерминизма, который определяет меру и характер воздей-ствия природных факторов на формирование внешних и вну-тренних природных и культурных форм.
Закон антецедентности - о предопределённости всех про-цессов совершенствования и развития культурного формообра¬зования.
Сама земная Природа своими проявлениями опосредован¬но, через органы чувств, влияет на результат творчества чело¬века.
Закон консеквентности - метаболический закон, объясня-ющий отдалённое воздействие создаваемой человеком архи-тектурной среды (искусственной среды обитания) на созна¬ние отдельного человека и на общественное сознание в целом.
Этот закон объясняет значение качества окружающей сре¬ды на совершенствование или деградацию созданных ранее и создающихся сегодня материальных и духовных форм куль-туры на последующие процессы совершенствования Мирозда-ния.
То, что лежит за гранью нашей земной жизни, объясняется уже другими философскими законами, лежащими в плоскости метафизики, которые остаются для нас не вполне понятными и неясными для понимания.











Послесловие:
Размышления о феномене появления
в космическом пространстве нашего Мира
и об устройстве Земного Мироздания
Мы постоянно, от самого своего рождения, ежедневно и ежеминутно убеждаемся в том, что Мир, окружающий нас, реален, так как осязаем всеми нашими чувствами. Этот Мир объективно существует в наших ощущениях и вне нас. Мало кто сомневается в том, что этот сложный сплав материальной и духовной материи, называемый нами Природой или Земным Мирозданием, был создан Разумом, существующим первично и независимо от субъективного человеческого сознания.
Каждому отдельному человеку легко убедиться в том, что объективно существующий Разум подчиняется не земным, а иным законам механики. Эти механизмы представляются нам явлениями Природы, которые всё ещё не познаны и не под-властны сознанию человека.
Обожествление, объяснение и познание этого объективно¬го (абсолютного) Разума, создавшего Природу, - есть особый предмет деятельности человека и относится к Теологии.
Исследование и объяснение причинно-следственных связей и взаимоотношение Разума с Природой - есть основной пред¬мет науки, которую мы называем - Философия.
Природа (Мироздание) представляется человеку сложной системой (подобно мозаике), искусно составленной из много-численных взаимозависимых фрагментов, являющихся неотъ-емлемым дополнением друг друга.
Такая сложная конструкция не может сама по себе нахо-диться в состоянии равновесия, а потому нуждается во внеш¬нем управлении.
Вероятность самосовершенствования и саморазвития этого сверхсложного механизма, называемого человеком Природой или Мирозданием, - это абсурд и абсолютное за¬блуждение, существующее в нашем современном субъектив¬ном сознании.
Процесс совершенствования внутреннего и внешнего устройства нашей Природы лишь в малой части находится в ве¬дении человеческого разума.
Создатель Мира (абсолютный Разум) раз и навсегда опре-делил Всеобщее Движение как необходимую форму существо-вания и совершенствования материального Мира, а Всеобщее Сознание как необходимую форму управления материальным Миром. Всеобщий Разум стал источником генерирования по-стоянного процесса, который понимается как совершенствова-ние окружающего его Мира.
Когда под воздействием и по мановению Разума заработали в Земном Пространстве законы Всеобщего Движения - Мир ожил и стал реально ощущаемым явлением.
Тогда создатель Мира предложил использовать Время и поставил его во главе процесса развития и для упорядочения самой Природы и всех социально-экономических процессов, протекающих в её пределах. Время стало единственной мерой Всеобщего Движения.
Создатель Мира осознанно поставил Время вне челове-ческого Сознания. Это условие стало гарантией объектив¬ности бытия, вот почему Временем не позволено управлять по субъективному человеческому разумению. С тех давних пор Время властвует и правит Миром. Время - главный век¬тор всеобщего Движения и указатель направленности разви¬тия Мира.
Время, отражённое в субъективном человеческом миропо-нимании, отмеряет срок действия Сознания и Разума в рамках реального Мира.
Создатель Мира предложил трёхмерное Пространство для конкретизации физических рамок объективно существую¬щего Мира. Пространство отражается в Сознании и подвластно ему, но, будучи отражённым в нем, теряет свою объективность.
Пространство нуждается в освоении и постоянном совер-шенствовании своих форм.
Создатель Мира использует Время для определения сроков существования Пространства.
Создатель Мира подарил Природе Человека, созданного по образу и подобию своему для одушевления Пространства. Создатель Мира наделил Человека разумом. Однако Создатель не подчинил субъективному человеческому разуму контроль над Временем. Человек стал полноправным владетелем Про-странства, но без права его уничтожения.
Человеку назначено развивать свой Разум, познавать зако¬ны мироздания и определять правила их применения. Но грани¬цей человеческих возможностей является Время. Этот барьер человеку не дано преодолеть.
Главным инструментом совершенствования и преобразова-ния мирового Пространства становится Урбанистика, созданая и управляемая разумом человека. Урбанистика - одна из глав-ных сфер созидательной деятельности Человека, на которую «работают» все остальные его усилия, весь объём его умствен-ного и физического труда.
Создатель Природы определил всё необходимое для эволю¬ции Мира. Это Время, Пространство, Сознание (Разум) - триа¬да существующего Мироздания и непременное условие разви¬тия и совершенствования Пространства волей и энергией чело¬веческого разума.
Для людей, слабых духом, коих среди нас большинство, Создатель допустил существование лжи и недоверия. Но ложь и недоверие создают у человека иллюзию возможности управ-ления Временем и овладения тайнами Мироздания и Простран-ства.
Создатель не ограничивает слабых в их стремлении управ-лять Миром и Пространством. В этом заключается главное ис-пытание для существования и развития всего Мироздания. Это испытание Пространства и Времени объективно стимулирует их самоочищение.
Людям, сильным духом, Создатель Мира предложил Прав-ду и Веру. Правда и Вера рассеивают у человека последние иллюзии о возможности управления Временем. Правда и Вера помогают переустраивать Пространство и использовать Разум для блага людей.
Создатель не ограничивает сильных духом и верой в их стремлении управлять Миром и Пространством. И в этом так¬же заключается испытание для самого существования и успеш¬ного развития Мироздания.
Создатель Мира предоставил Человеку возможность по-знать Любовь как награду за его усердие и благоразумие в управлении мировым Пространством.
Разум и Сознание позволили Человеку понять Любовь как средство его собственного воодушевления на переустрой¬ство и совершенствование Пространства.
Любовь в её наивысшем проявлении стремится преодолеть непреодолимость Времени. Это стремление к преодолению Вре¬мени помогает Разуму человека завоёвывать вершины Мирозда¬ния, насыщая интеллект людей новыми и новыми знаниями.
Но любовь может служить причиной и движителем де-структивных явлений в Мире.
Создатель Земного Мироздания дал человеку способность увидеть и оценить Красоту и Совершенство. Красота и совер-шенство созданы разумом человека и присутствуют в его субъ¬ективном сознании как образцы для сравнения, подражания или воспроизводства.
Красота и Совершенство были предоставлены человеку как средство наполнения Пространства и как форма Урбаниза¬ции. Красота и совершенство спасут Мир от невежества, хаоса и деструктивных процессов. Однако субъективное понимание Красоты и Совершенства таят в себе опасность серьёзных за-блуждений и ошибок.
Очень сильным личностям Создатель предоставил возмож-ность и ответственность Власти над Сознанием и Простран-ством. Эти личности жертвуют своей возможностью Любить ради всеобщего Движения к развитию Пространства.
Разум и Власть управляют Сознанием и Пространством, но и они бессильны перед Любовью и Временем. Любовь спо¬собна существовать вне Разума и сознания, будучи ими создана.
Создатель Мира не избирает среди людей тех, кто будет управлять Сознанием и Пространством, но он создаёт необ-ходимые условия, которые способствую рождению такого человека. Разум, Вера и Совершенство не часто встречаются в сознании одного человека. Такая встреча - есть проявление единства Необходимости и Случайности, рождающее значи-мую для Мира личность. Место и Время такой встречи в Про-странстве определятся Создателем.
Единство Разума, Веры и Совершенства, скрепленные Любо¬вью к природе, к Людям, к конкретному Пространству, рождает творца (Зодчего). Зодчий постигает данным ему Разумом зако¬ны Урбанистики и руководит преобразованием Пространства.
Создатель Мира предостерегает: не сотворите себе кумира. И, тем не менее, всё историческое течение времени показало, что в каждом человеческом сознании создаётся свой Кумир, которому поклоняются, для которого переустраивают и укра-шают Пространство. Кумиру в этом Мире посвящается Любовь, Красота, Совершенство.
Поклонение Кумиру опасно по своей сути, но необходимо по форме, так как неизбежно ведет к совершенствованию Раз-ума, Красоты, Формы и Пространства. Так уж парадоксально был устроен наш Мир.
Стремление человека к постоянному совершенствованию Сознания и Пространства, а значит Разума, Красоты и Формы породило у него формирование научных методов познания Мира, что привело к появлению Философии как инструмента этого познания.
Содержание
Предисловие автора 5
Тетрадь I
Вся большая человеческая жизнь мимолётна - как один год, а год - как один долгий день 7
Тетрадь II
Урбанистика и архитектура как инструмент для совершен-ствования земного мироздания, инструмент, предложенный человечеству для творческого совершенствования своего культурного пространства 15
Тетрадь III
Авгуры. Античная философия, её концепции и конструк¬ции. Обучение человечества мудростью тысячелетий 43
Тетрадь IV
Столица Византийской империи, город Святого Констан¬тина Багрянородного. Византия, Степное Предкавказье и Кавказ 61
Тетрадь V
Тишанский городок на правом берегу реки Хопёр, почитай, самый географический центр европейской части и прежней, и современной России. Отсюда одинаково далеко до обеих российских столиц и равно близко как до северных, так и до южных пределов Российского государства 99
Тетрадь VI
Крым (древняя цветущая земля Таврика), колыбель рус¬ской православной культуры. Южное побережье полуостро¬ва. Татарские селения Нижний и Верхний Дерекой. Высе¬ление татарского населения в Среднюю Азию (депортация крымских татар) 109
Тетрадь VII
Среднее образование в стране - основа и фундамент раз¬вития этнической культуры. Средняя школа №65 в городе Ростове-на-Дону 121
Тетрадь VIII
Улицы большого города после недавней жестокой, но в итоге победной войны с фашистской Германией. Просветы и перспективы. Новый расцвет обновлённого города 133
Тетрадь IX
Москва. Площадь Ногина (Старая Площадь). Кабинет Секретаря ЦК КПСС. Совещание о мерах по восстановле¬нию хозяйственного комплекса страны, разрушенного вой¬ной с фашистской Германией 147
Тетрадь X
Решение Правительства об ускоренном строительстве Вол-го-Донского судоходного канала и начале строительства крупных оросительных систем в степных регионах Юга страны 159
Тетрадь XI
Планы Партии - планы Народа. Формирование проек-тно-строительного комплекса для обеспечения крупномас-штабного гидротехнического строительства в стране 185
Тетрадь XII
Тихий Дон. Старинная казачья станица Кумшацкая. Судьба природы, судьбы людей, судьба всего народа 195
Тетрадь XIII
Нижний бьеф плотины Цимлянского водохранилища. По¬сёлок Ново-Солёный. Дом и кабинет начальника Пятого особого округа «Волгодонстроя» на строительстве Цим¬лянского гидроузла, полковника (впоследствии генерала) НКВД Барабанова 207
Тетрадь XIV
Станция Сарепта. Эшелон особой важности. Фуражка това¬рища Сталина 223
Тетрадь XV
Сталинский план преобразования природы Юга России. Государственные и местные лесополосы, искусственные водоёмы. Взгляд на поверхность Земли из поднебесья 233
Тетрадь XVI
Ликвидация товарища Сталина в самом центре Москвы 245
Тетрадь XVII
Северный Кавказ, ущелье реки Кубань. Храм на вершине горы Чу-ана - матери народа 257
Тетрадь XVIII
Продовольственная программа страны. Культивирование хлопка и риса в Степном Предкавказье. Чёрные земли Сальских степей 289
Тетрадь XIX
Москва. Площадь Ногина (Старая Площадь). Совещание секретариата ЦК КПСС. Принятие решения о привлече¬нии к уборке урожая зерновых культур студентов высших учебных заведений 305
Тетрадь XX
Мотострелковая дивизия, дислоцированная в городе-герое Сталинграде 331
Тетрадь XXI
Северо-Западный Казахстан. Актюбинская область. Испы¬тательный ракетный полигон на реке Эмбе 353
Тетрадь XXII
Город-герой Сталинград. Кабинет председателя исполкома областного совета депутатов трудящихся Сталинградской области 367
Тетрадь XXIII
Деревня в Самарской Луке на переволоке. Красоты зна¬менитых волжских Жигулей. Город Самара (Куйбышев), едва не ставший временной столицей СССР 381
Тетрадь XXIV
Железнодорожная станция Кавказскакя (город Кропоткин в Краснодарском крае). Паровозное депо - уникальный памятник промышленной архитектуры конца XIX века. Обеденный перерыв у паровозных бригад 391
Тетрадь XXV
Восточная Сибирь. Приангарье. Деревня Сохатый на реке Чёрной, деревня Шестаково на реке Илим 409
Тетрадь XXVI
Москва. Кремль. Большой Кремлёвский Дворец, постро¬енный по проекту академика архитектуры Константина Андреевича Тона. Всесоюзное совещание по градострои¬тельству. Об архитектуре. О методах решения жилищной проблемы в крупных городах страны 423
Тетрадь XXVII
Всесоюзная эпопея. Переустройство советского села. Сселе¬ние неперспективных (малых) сельских поселений 443
Тетрадь XXVIII
Ростов Великий (малый город в Ярославской области), гостиный двор, кремль, церкви, монастырский пруд, озеро Неро. Сонное царство в центре прежней России 457
Тетрадь XXIX
Дела исключительно сельскохозяйственные, но особой государственной важности. Партийное пристальное внимание 469
Тетрадь XXX
Невольный мальчишник. Небольшая грустная и немного смешная история (со счастливым концом) о краткосрочном пребывании лиц мужского пола в одной палате реанимационного отделения муниципального лечебно-профилактического учреждения 487
Тетрадь XXXI
Зодчие. Соль человеческого сообщества 517
Эпилог 543
Послесловие 549

Опубликовано: 2015-06-06 19:10:17
Количество просмотров: 8676
Комментировать публикации могут только зарегистрированные пользователи. Регистрация / Вход

Комментарии

watch tube
Комментарий написал(а): plkjhbCog /2019-01-13 23:54:05
куфар брест
Комментарий написал(а): kuffarCog /2019-03-21 10:54:41
роснефть вакансии
Комментарий написал(а): roneftCog /2019-04-15 17:35:16
Беларуснефть
Комментарий написал(а): blneftCog /2019-04-17 03:19:54
Уважаемые Коллеги и Партнёры,
ООО "Дальневосточная торгово-экономическая компания" оказывает помощь в прохождении процедуры таможенной очистки грузов прибывающих на территорию России из Китая,Тайваня, Японии,Кореи,Таиланда, США, Индии, Сингапура, Малайзии, Индонезии, Европы. Благодаря большому опыту, профессионализму сотрудников, тесному взаимодействию с различными отделами и подразделениями контролирующих органов, мы обеспечим оперативное таможенное оформление с минимальными временными и материальными издержками. Наши специалисты отслеживают изменения российского законодательства, в частности Таможенного кодекса, особенности его применения (прецеденты на местах), в совершенстве знают правила оформления любых категорий товаров в соответствии с действующими режимами, что дает возможность профессионально и быстро принимать решения, мгновенно реагировать в любых ситуациях.
Наша компания предлагает полный перечень услуг по таможенной очистке товаров, включающий:
1. Обслуживание импортных, экспортных, транзитных операций.
2. Классификация груза по ТН ВЭД.
3. Подготовка, заполнение всей необходимой документации, для подачи ДТ.
4. Подбор и расчет оптимальных размеров сборов, пошлин, таможенной стоимости товара, осуществление обязательных оплат.
5. Получение необходимых сертификатов а также других разрешительных/сопроводительных документов для определенных групп товаров, обеспечивая быстрое прохождение таможенного оформления.
6. Контроль над выполнением таможенных процедур, при необходимости представительство в государственных органах на стороне клиента, отстаивание его интересов.
7. Размещение груза на таможенных и СВХ складах.
8. Информационные услуги по всем возникающим у клиента вопросам, касающимся международных грузоперевозок и многое другое.

Для расчёта стоимости поставки товара присылайте запрос на эл.почту
наш сайт
Комментарий написал(а): rfavrisee /2019-04-29 22:47:08
Уважаемые Коллеги и Партнёры,

ООО "ДВТЭК" оказывает помощь в прохождении процедуры таможенного оформления грузов следующих на территорию Российской Федерации из Китая,Тайваня, Японии,Кореи,Таиланда, США, Индии, Сингапура, Малайзии, Индонезии, Европы. Благодаря большому опыту, профессионализму сотрудников, тесному взаимодействию с различными отделами и подразделениями контролирующих органов, мы обеспечим оперативное таможенное оформление с минимальными временными и материальными издержками. Наши специалисты отслеживают изменения российского законодательства, в частности Таможенного кодекса, особенности его применения (прецеденты на местах), в совершенстве знают правила оформления любых категорий товаров в соответствии с действующими режимами, что дает возможность профессионально и быстро принимать решения, мгновенно реагировать в любых ситуациях.

Консультационные услуги:
- Консультации по составлению внешнеторговых договоров;
- Подготовка документации для проведения процедур таможенного оформления товаров;
- Получение разрешительных документов при ввозе иностранных товаров на территорию РФ;
- Подбор кодов ТН ВЭД;
- Расчёт таможенных платежей за поставляемые товары.

Услуги контрактодержателя:
- Согласование основных параметров сделки: сроки поставки и стоимость товаров на Вашем складе;
- Заключение внешнеторговых контрактов с Вашим инопартнёром;
- Проведение оплаты Вашему инопартнёру за отгруженный товар;
- Проведение растаможки товаров;
- Бухгалтерское сопровождение.

Для расчёта стоимости поставки товара присылайте запрос на эл.почту
наш сайт
Комментарий написал(а): rfavrisee /2019-05-08 15:42:25
Уважаемые Коллеги и Партнёры,

ООО "Дальневосточная торгово-экономическая компания" оказывает помощь в прохождении процедуры таможенного оформления грузов следующих на территорию России из Китая,Тайваня, Японии,Кореи,Таиланда, США, Индии, Сингапура, Малайзии, Индонезии, Европы. Благодаря многолетнему опыту, наших сотрудников, тесному взаимодействию с различными отделами и подразделениями контролирующих органов, мы обеспечим оперативное таможенное оформление с минимальными временными и материальными издержками. Наши специалисты отслеживают изменения российского законодательства, в частности Таможенного кодекса, особенности его применения (прецеденты на местах), в совершенстве знают правила оформления любых категорий товаров в соответствии с действующими режимами, что дает возможность профессионально и быстро принимать решения, мгновенно реагировать в любых ситуациях.

Консультационные услуги:
- Консультации по составлению внешнеторговых контрактов;
- Подготовка документации для проведения процедур таможенного оформления товаров;
- Получение разрешительных документов при ввозе импортных товаров на территорию РФ;
- Подбор кодов товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности;
- Расчёт таможенных платежей за поставляемые товары.

Услуги контрактодержателя:
- Согласование основных параметров сделки: сроки поставки и стоимость товаров на Вашем складе;
- Заключение внешнеторговых контрактов с Вашим инопартнёром;
- Проведение оплаты Вашему инопартнёру за поставляемый товар;
- Проведение таможенной очистки товаров;
- Оптимизация;
- Бухгалтерское сопровождение.

Для расчёта стоимости поставки товара присылайте запрос на эл.почту
наш сайт
Комментарий написал(а): rfavrisee /2019-05-12 08:19:57